Любовь на сцене не сыграть

— Бесит меня этот актёришка.       В этом мире много несправедливости и неприятных стечений обстоятельств. Однако, думаю, всем знакомо это чувство, когда тихо говоришь на эмоциях какую-нибудь гадость, и именно в этот момент наступает неловкая тишина. Подобные ситуации вспоминаешь перед сном и долго не можешь заснуть, кутаясь в чувство стыда, словно в одеяло. Такие люди как Антон Шастун притягивают неприятности словно магниты, и неблагосклонность Вселенной тут ни причём. Просто нужно почаще думать, перед тем как говоришь или делаешь что-то опрометчивое. Так что там с угрызениями совести? Ах да, их нет, студент уверен, что спокойно заснёт этой ночью, но…       В кошмаре он снова увидит эти глубокие голубые глаза, метающие гром и молнии и предвещающие жестокую бурю на горизонте.

***

      Закатное солнце неумолимо близилось к макушкам деревьев, оставляя последние яркие лучики, пока небо не затянулось сумеречной темнотой. Февральские вечера были уже не такими морозными, но кончики длинных ушей Антона предательски краснели, выглядывая из русых кудряшек. Подросток привычно потушил сигарету и потянулся за камерой. Удовлетворённо хмыкнув самому себе, он вышел с балкона и устремился в свою комнату. Это был своеобразный ритуал, который он совершал практически ежедневно. После съёмки меланхолично курящего себя на фоне заката Шастун загружал видео на компьютер, подписывал точным временем захода солнца (в этот раз название файла было: «17:34») и закидывал в папку с не менее меланхоличным названием: «Красиво курить не запретишь».       Пафосно? Так и было. Он точно не знал зачем все эти видео, снимал просто потому, что нравилось, но предпочитал не распространяться об этом. Ещё подумают, что он бездельничает перед итоговыми экзаменами. На деле так оно и есть, но это не потому, что Антон забил на своё будущее. Много вы вообще знаете людей, точно уверенных в том, чем они хотят заниматься после университета? Сомнения так или иначе терзают почти каждого. Этим «почти» и оказался Антон Шастун, с нежного возраста мечтавший стать настоящим актёром. Он не знал добьётся ли успеха, но точно понимал, что сделает всё, что в его силах. — Антон Андреевич Шастун, — обращение по фамилии, имени и отчеству, а особенно произнесённое строгим голосом мамы не предвещало ничего хорошего. Следом послышался грохот входной двери, скрежет замка и приближающиеся торопливые шаги по коридору. — Скажи на милость, не показалось ли мне, что я видела тебя снова курящим на балконе? — с напускным спокойствием спросила женщина, заглядывая в комнату к сыну. Обычно подобные риторические вопросы означали, что остаётся лишь объявить капитуляцию, и отнекиваться нет смысла.       А Антон и не пытался. Вид его измождённой мамы после долгой рабочей смены заставил забыть обо всём и поспешить её обнять. Для этого, как всегда, пришлось согнуться в три погибели, утыкаясь носом куда-то ей в макушку. Майя, мама подростка, никогда не была злопамятной или обидчивой, но не реагировать на бунт и вредные привычки сына тоже не могла. — Не думай, что я не буду ругать тебя, юноша, — уже не так строго прошептала женщина, сжимая сына в ответных объятиях.       Шастун знал, что будет. Поворчит немного, скажет, как любит и беспокоится, а потом отправит ставить чайник. Мама часто рассказывала о пациентах из своего онкологического отделения. Насмотревшись ужасов на работе, она ещё больше переживала, когда сын курил, но поделать ничего не могла, поэтому лишь вздыхала и меняла тему на более жизнеутверждающую. Антон уже перестал как-либо оправдываться, потому что и сам понимал, что поступает глупо и расстраивает самого дорогого человека в своей жизни, но так просто взять и бросить давнюю привычку уже не мог.       За кружкой чая Майя превращалась из строгого, но справедливого врача в самую обычную женщину средних лет. Антону в такие моменты было уютно с ней даже просто молчать, рассматривая все те годы упорной работы, отпечатавшиеся на её лице в виде россыпи морщинок. Майя отдала свою молодость любимому делу и не менее обожаемому сыну, которого растила по большей части одна. Такой слабой и беззащитной она могла быть только с ним, болтая обо всём на свете и заливисто смеясь. Они часто сидели так до глубокой ночи на кухне, наплевав на режим сна и предстоящий тяжёлый ранний подъём. Разве есть что-то ценнее этого момента?

***

— Тох, заебал улыбаться, лицо треснет, — Дима недовольно зыркнул в сторону друга, который уже в очередной раз перечитывал помятую грамоту в своих руках. Парни сидели вместе в своём родном классе на третьем этаже, занимая вторую парту первого ряда от окна. Одноклассники весело галдели где-то на другом конце кабинета, даже громче чем обычно.       На носу Димки висели очки, которые он время от времени раздраженно снимал, чтобы протереть от воображаемой пыли, и смешно морщился. Позов пользовался меньшей популярностью среди одноклассников, чем его друг, но всё равно его любили за искромётный сарказм и простоту, а также частенько обращались за помощью по учёбе. Его низкий рост и бритая голова в совокупности с очками в аккуратной оправе и сдержанным, даже больше скучным, стилем в одежде создавали образ настоящего добряка, образцового воронежского школьника. — А? — Антон, кажется, только сейчас вспомнил, что сидит не один, — Это же региональный этап, как ты не понимаешь! Я вообще хуй знает как так хорошо написал эту олимпиаду, — на лице парня читалось искреннее непонимание, но он всё равно светился до ушей. — И я за тебе очень рад, но ты заебал прибедняться! Сложно было её не написать, когда ты для этого весь список по литературе чуть ли не вызубрил, — Позов с хлопком закрыл учебник по химии и отодвинул в сторону. — В процессе ты мне заодно все мозги вытрахал, распинаясь о том, как тебя всё это достало и как бы ты самолично задушил всех этих Ростовых, Онегиных или как их там… — Да просто бесит меня вся эта классическая высокопарная литературщина, — Антон скрестил руки на груди, смотря куда-то сквозь парту. — Кто вообще решил, что всё это обязательно читать и знать, чтобы поступить на актёрское? Ну если ты собираешься в театре играть, то да, есть момент… — школьник начал по привычке перебирать кольца, потеряв нить мысли.       Подобный монолог он заводил уже не первый раз и каждый раз в конце понимал его бессмысленность. Ну и что с того, что он не собирается заниматься классическим театральным актёрским мастерством? Российской системе образования нет до этого дела. Даже Джеки Чан должен при поступлении прочитать наизусть басню и подготовить танцевальный этюд.       Из мыслей Антона вырвал внезапно ворвавшийся в класс учитель. До урока оставалось больше десяти минут, поэтому его появление явно обещало какую-то новую занимательную информацию. — Так, можете на секундочку отвлечься? Завтра утром будет классный час вместо первого урока физкультуры. К нам из Петербурга приехали студенты из СПбГУ рассказать про свои факультеты и возможно вас заинтересовать. Приходят все, уяснили? — на слова классного руководителя подростки ответили дружным «угу», после чего кабинет наполнился недовольным галдежом. — Просто великолепно! Я вообще-то планировал делать биологию вместо физры, — пробурчал Дима, уткнувшись лицом в сложенные на парте руки, — кому этот ваш СПбГУ вообще сдался? — Да… и правда.       Друзья резко замолчали, погружаясь в свои мысли.       Действительно, кому сдался один из лучших университетов северной столицы, в который Антон никогдашеньки не поступит на бюджет? А вдруг?       До конца дня мысли о предстоящем классном часе не выходили из головы Шастуна, а душевные метания высосали последние силы. За этот школьный день подросток падал в два раза чаще, чем обычно, несколько раз получил от Димки за то, что забывал его слушать и миллион и один раз заключил в своей голове, что он неудачник и ничего не добьётся.       Зато на следующий день, хоть и не выспавшись, Антон бежал в школу на классный час, окрылённый своими мечтами и амбициями, подобрав по пути сонного Диму. Вместе они выглядели крайне комично, контрастируя буквально во всём, как ситкомовские персонажи. В прочем, такой им тогда жизнь тогда и казалась — херовой комедией.

***

      Уже в конце апреля, когда экзамены дышали не то, что в спину, а прямиком в затылок, нашептывая угрозы на ушко, всё было решено.       Антон и Дима размеренно шли в сторону остановки, полными лёгкими вдыхая свободу. Дело было не только в том, что уроки закончились или в наступлении пятницы, а в решениях, которые каждый из них обдумывал последний месяц. Воздух вокруг был как-будто заряжен этой важной недосказанностью, потому что теперь будущее их дружбы определяло поступление. Оба были уверены, что после школы их пути разойдутся и поэтому боялись заводить этот разговор. Первым решил начать Шастун. — Поз, — голос дрогнул. — М? — А ты в итоге куда поступать собрался? Медицинский это ясен хуй, — парень нервно усмехнулся. Воспоминания подкидывали образ друга, когда тот, шептал себе под нос какие-то страшные биологические термины, словно мантру, при этом качаясь на стуле взад-вперёд. — Ну, в Воронеже тоже хорошие есть ВУЗы, но я тут думал… — Дима медлил, перекатывая слова на языке, как будто собирался сказать смертельный приговор, —… думал попробовать податься в Санкт-Петербург. Тишина. Осознание. — АХ ТЫ КОЗЁЛ! Молчал он! — Антон прописал другу «ободряющую» оплеуху. Груз с его плеч в одночасье пропал, а по груди расползлось теплое чувство облегчения. — Ты меня чуть не вырубил своими кольцами, придурок, — несмотря на то, что Позов пытался звучать обиженно его выдавала яркая улыбка и плохо скрываемый смех. — Сложно было не заметить, как ты помешался на этом СПбГУ, а потом мне ещё родственники посоветовали там факультет хороший, — с какой-то грустной улыбкой рассказывал Дима. — Думаю идти на факультет стоматологии. Хотя бы у одного из нас должна быть нормальная профессия, — Позову снова прилетело, после чего их баталии чуть не дошли до драки, пока они шли и смеялись под опасливыми взглядами прохожих.       Конечно, оба понимали, что теперь пахать придётся в два раза больше, но им было всё равно, потому что парни были и будут вместе, а значит со всем справятся. Может быть ещё будут регулярно бухать, срывать пары и стабильно влипать в истории, но зато не в одиночку. Студенческая жизнь представлялась беззаботной и полной жизни, но никак не взросления… Ключевое слово — «казалась».       На телефон Антона пришло сообщение от классного руководителя. На экране высветилось: «Результаты заключительного этапа Всероссийской олимпиады школьников по литературе». — Пиздец… — многозначительно протянул Шастун, быстро найдя своё имя. — Я прошёл.

***

      Есть запахи, которые сверхъестественным образом заставляют перемещаться во времени и вспоминать прошлое: скошенная трава, мокрая после дождя земля, молоко с мёдом и маслом, еловые иголки и так далее. Но абсолютным лидером является запах вокзала. Сейчас он заполнял лёгкие Антона, вызывая лёгкое покалывание в груди и нервное предвкушение перед неизвестным. Шастун терпеливо ждал, пока Майя закончит его тискать, потому что не выкурить сигарету, чтобы унять волнение перед дорогой, казалось худшим исходом из всех возможных. — Ох, горе ты луковое! Зачем ты заставил Димочку ехать с тобой до Санкт-Петербурга на поезде? Бедный мой, — женщина поправила капюшон Позова и пригладила воротник его кофты. В данную секунду она не знала куда себя деть, ругая себя за то, что вообще дала добро на эту авантюру.       Позов хитро ухмыльнулся Антону, тут же вновь меняя выражение лица на страдальческое. Он был сильно помятым из-за раннего подъема, да и вообще если бы в «Крокодиле» была карточка «Ехидный бомж чем-то раздосадован», то Дима был бы пожизненным чемпионом в этой игре. — Во-первых, почему бедный только он? Я вон даже на их этой кровати в купе не помещаюсь, а во-вторых, ничего, что это его идея была? — обиженным тоном пробубнил Антон, после показывая другу язык.       Майя закатила глаза и снова переключилась на сына, пытаясь привести его потрёпанный свитер в божеский вид. — В жизни не поверю, — женщина привстала на носочки и смазано поцеловала сына в родинку на носу, а потом повернулась к Диме и крепко его обняла, чтобы не обделить вниманием.       Вскоре подростки уже сидели в купе, махая рукой в окошко, пока запястья не начали ныть от усталости. Позади осталась серая платформа, вокзал, Воронеж, а главное — мама. Самый близкий Шастуну человек теперь был где-то там, в прошлой жизни. Антон чувствовал себя так, как будто с него стянули прогретое за ночь одеяло только в разы хуже. Всё такое тёплое и знакомое вмиг пропало, оставляя после себя пустоту и яркое, но отнюдь не самое приятное чувство — страх. Правду говорят, что неизвестность пугает сильнее всего на свете. — Эх, так и не покурил, — Антон выдохнул, прикрывая глаза и откидываясь (не в этом смысле, а хотелось бы) на жесткую поверхность полки купе. — Нам тут сутки трястись, — констатировал факт Дима. Он тоже был не в восторге от ситуации, потому что никотин в такие моменты спасал лучше всего.       Не стоит говорить о том, что Позов тоже был на нервах, хотя внешне выглядел спокойным. В отличие от друга, Димка не теребил кольца или дёргал ногой, а делал лицо кирпичом и устремлял свой взор куда-то в окно или стену.       Он тоже сейчас думал о туманности своего будущего, однако из них двоих именно Позов не смог поступить на бюджет, а поэтому грыз себя изнутри ещё больше. Может быть дело в наивности полагать, что за хорошие знания его возьмут без вопросов, а может и в том, что конкурс на бюджет в медицинский больше напоминает Ашан в «чёрную пятницу». Если бы всю свою жизнь Дима не был круглым отличником и в целом любознательным человеком, у которого всё и всегда получалось, то может и не корил бы себя за один проигрыш, но разве у него были шансы в такой-то семье? Давление, постоянные расспросы об учёбе, контроль оценок — спутники его взросления. А как может быть иначе, когда растёшь с вечным напоминанием, что твой папа — кандидат наук? В памяти раз за разом прокручивался момент разочарования, когда вместо слов поддержки отец раздражённо закрыл лицо руками, а мать в успокаивающем жесте мягко сжала его плечо. Спустя долгие секунды глава семейства нарушил молчание лаконичным «ожидаемо» и ушёл в свой кабинет. А у Димы сердце не то, что в клочья, а на атомы разорвалось в тот момент, и все отговорки мамы по типу «он сегодня не в духе» пролетели мимо. Спустя время пришло осознание, что Позов младший никогда не будет достаточно хорош, не будет достоин своей фамилии, не будет любим своим отцом. Этот факт бил по черепной коробке, мигал красным огнём всё сильнее с каждым стуком колёс, ударом собственного сердца. — Будешь в дурака? — Дима очнулся от своих мыслей, когда Антон плюхнулся на его полку с уже ставшей привычной фразой. — Буду, — голос перестал дрожать и курить перехотелось.