SUPERNOVA

— Какие люди! Дверь с грохотом отъехала в сторону и на пороге раздевалки, вальяжно оперевшись плечом о косяк, появился Синедд. — Коротышку допустили до финала! — сходу язвит тот. «Snow Kids» инстинктивно напряглись, однако нападающему «Shadows» такая реакция только льстит. Он сделал несколько шагов вглубь помещения и лениво окинул презрительным взглядом всю команду, но не задержался ни на одном из них, словно заявляя — никто из присутствующих не достоин его внимания. — Вот уж не думал, что буду играть с такими… — Синедд подошёл ближе и встал напротив Майкро-Айса, пристально всматриваясь ему в лицо. — Любителями, — с особым отвращением произнёс он. — Оставь его! — вмешалась Мэй, подскочив с лавки. Синедд, переведя заинтересованный взгляд на защитницу «Snow Kids», развернулся и шагнул навстречу, подойдя почти вплотную. Мэй не тушуется, демонстративно выпрямляясь в спине, чтобы визуально добавить себе пару сантиметров, и равняется с ним. Она стоит неподвижно, по-королевски держит осанку и пронзительно смотрит на него своими голубыми глазами, переливающимися стальным блеском. — Смотрите-ка, — хищно скалится Синедд, растягивая слова и чуть отступая назад для лучшего обзора. — Наш коротышка завёл подружку! Он с неприкрытым интересом рассматривает брюнетку, отмечая про себя её утончённое телосложение и, судя по всему, дерзкий характер, ведь перечить Синедду смел только Артегор, не говоря уже о девушках. Мэй в свою очередь смотрит… С его же фирменным высокомерием? Синедд зловеще улыбается, принимая вызов. Ему нравится это молчаливое напряжение, дуэль без слов. Её выдержка выводит, ему это тоже нравится. Он шипит ей ядовитые колкости, а она лишь гордо вздёргивает подбородок и смотрит чуть ли не сквозь него с такой надменной холодностью, будто его тут и нет — бесит до дрожи, даже сильнее хвастовства Джока после забитого гола. Синедд сдаётся, иронично усмехнувшись, и вновь обращается к Майкро-Айсу: — Наверное у тебя шея болит, — он залился циничным смехом, — задирать голову, чтобы посмотреть на неё. Мой тебе совет, в следующий раз выбирай себе девушку по росту. — Она не моя девушка! — огрызается Майкро-Айс. — Мы не… — Да мне плевать, кто она тебе, — сухо рассмеялся Синедд, перебив. — Вы все лишь кучка недоумков. Как на подбор! — Что ты здесь забыл? — не выдержал Джок, подрываясь с места. Синедд довольно покосился на обратившегося, расплываясь в фальшивой улыбке. План сработал, и Мэй послужила отличной целью. Через неё всегда было проще всего ударить по Джоку, спровоцировать, дать побыть доблестным рыцарем, спасшим принцессу, и затем прилюдно унизить очередной издёвкой. Рокет сразу раскусил скрытый мотив нападающего «Shadows», отчего тут же одёргивает разъярённого Джока и, выставив руку в примирительном жесте, просит того успокоиться — дисквалификация за неспортивное поведение перед финалом будет очень некстати. — Даю тебе десять секунд, чтобы убраться отсюда, — предупреждает капитан. — Рокет-Рокет, — раздосадованно выдыхает Синедд. — Я не понимаю, почему ты с этими слабаками? Ты ведь достоин большего! — Десять, — быстро отрезает Рокет. — Девять, восемь, семь… — Встретимся на поле, неудачники! — бросил напоследок Синедд, направляясь к выходу. — Не обращай внимания, Майкро-Айс. Он просто хочет тебя задеть, — заверил Джок, по-братски потрепав того за плечо. — Спасибо, — безрадостно отозвался Майкро-Айс. Как только Синедд удалился, повисла гробовая тишина. — Ну ты даёшь, Мэй! — Джок прыснул в кулак, едва за Синеддом захлопнулась дверь. — Я думал, он сейчас разнесёт тут всё к чертям, а ты посмотрела на него… и он слинял! Мэй, всё ещё настороженная, потуже затянула резинку для волос и пожала плечами: — Иногда слова не нужны. Вышло немного грубовато. — Ха! — воскликнул Джок, засияв. — Я видел его лицо, когда ты подняла на него взгляд! Ты его испепелила! Вот это было круто! Она непринуждённо улыбнулась. — Спасибо, — смягчилась Мэй. — Да ладно, не скромничай, — игриво подмигнул тот. Мэй опустилась обратно на лавку, расположившись поодаль, и, приняв закрытую позу, погрузилась в размышления. От его слов стало теплее, но почти сразу в сознание закрались привычные сомнения. Говорил ли Джок искренне или играл в героя, который обязан поддерживать всех в команде? Строить догадки не было ни сил, ни желания, тем не менее эта недосказанность между ними, копившаяся месяцами, изрядно раздражала. Настрой на игру тоже оставлял желать лучшего. В раздевалке было тесно — то ли от застоявшегося воздуха, то ли от звенящей тишины, нарушаемой лишь скованными движениями игроков, пытающихся надеть форму. Прежде безмятежный Ахито сидел, натягивая перчатки, и каждый раз лихорадочно поправлял их снова и снова, будто боялся, что они сползут в самый ответственный момент. Тран внимательно следил за неразборчивым копошением брата. Джок расхаживал перед Майкро-Айсом, мерил шагами пространство от стены до стены, попутно похрустывая пальцами и нервируя всех окружающих. Тиа сидела прямо, вытянувшись по струнке. Она была похожа на статую, хотя рваное дыхание всё же выдавало тревогу. Её рука переместилась к Рокету на колено: капитан ещё больше полузащитницы походил на изваяние — от прикосновения у него не дрогнул ни один мускул, но за маской спокойствия сердце стучало так же бешено, как у остальных. Майкро-Айс и вовсе сник, оставив попытки шутить, чтобы разрядить атмосферу. И только Мэй сидела в углу, скрестив руки на груди. Внешне она выглядела сдержаннее всех, однако внутри кипела буря противоречивых эмоций: злость смешалась со страхом не оправдать ожидания матери и целой Акиллианы, командный дух уступал тщеславному рвению доказать, что именно её удар может решить исход. «Издержки общения с Синеддом», — заключила Мэй. Вдобавок ко всему неопределённость с Джоком. Навязчивые мысли сами возвращали её к нападающему. Взгляд интуитивно выцепил огненную шевелюру, мельтешащую перед глазами. Было в нём что-то притягательное: энергия, сила, таинственное влечение, которому невозможно сопротивляться. Ей нравилось наблюдать за ним даже сейчас: высокий, жилистый, с перекатывающимися под слегка облегающей формой мышцами — и сердце предательски делало лишний удар. Мэй не могла не замечать его, уверенного до наглости. Он всегда был рядом, всегда улыбался так, словно мир принадлежал ему, словно любой матч — сцена, где он — главный герой. Но в то же время именно это и отталкивало. Джок был звездой — яркой, ослепительной, и всё крутилось исключительно вокруг него. Мэй же чувствовала себя не более, чем украшением рядом с его славой. Шутки, намёки, взгляды, задерживающиеся дольше обычного — ей казалось, что это не ради неё. Завоевать самую красивую девушку в Галактике стало бы для Джока ещё одним доказательством его неотразимости: дополнением к нездоровому перфекционизму и следующим победным трофеем. Он безмерно горд. Крайне эгоистичен. Чересчур зациклен — везде быть первым, на высоте. Идеальным. Мэй устала. Устала гадать, где заканчивается самолюбование и начинаются настоящие чувства, и что скрывается за этой самодовольной ухмылкой. Джок знал, видел её усталость — и всё равно побоялся сделать шаг, потому что слишком любил себя, чтобы рискнуть разбиться об неё. В тишине раздался гул трибун. Сквозь стены раздевалки пробивался рёв толпы, скандирующей названия обеих команд, и нарастающий, как раскат грома. Дверь тихо открылась, но на фоне всепоглощающего грохота никто не заметил появление тренера. Арч не ждал пока команда обратит на него внимание; он прошёл мимо и остановился в центре, дав им ещё пару секунд послушать шум стадиона. Он прикрыл веки и сам перенёсся в прошлое, предаваясь воспоминаниям, когда беснующиеся болельщики выкрикивали его имя. — Слышите? — начал тренер после продолжительного молчания. — Вся Галактика ждёт. Ждёт вас, «Snow Kids». Он медленно оглядел каждого. — Сегодняшний матч — это не просто финал. Это не просто очередная игра. Это испытание. Испытание того, кем вы стали и чего вы стоите. Я смотрю на вас — и вижу не детей, не новичков. Я вижу команду. Я вижу тех, кто прошёл через всё: поражения, сомнения, боль, но вставал и шёл дальше, — Арч слегка улыбнулся, завидев приободрившихся ребят. — «Shadows» сильные, опытные, они будут играть жёстко. Не поддавайтесь на их провокации, не дайте им запугать вас! Они такая же команда, как и все остальные, у них тоже есть слабые места. Будьте агрессивны, но только владея мячом! — Арч, прищурившись, перевёл многозначительный взгляд на Джока, который часто отличался вспыльчивостью. — Когда вы выйдете на поле, — продолжил тот, — думайте о тех, кто смотрит на вас с трибун. О тех, кто верит в вас на всей Акиллиане. О тех, кто видит в вас надежду. Сегодня вы играете не за себя. Вы играете за всех нас! — Он сделал паузу, потом резко повысил голос. — А теперь встаньте и идите! Выйдите туда и покажите, что наше участие в чемпионате не случайность! Станьте легендой, которую будут пересказывать поколениями! Игроки один за другим поднялись. — Go Snow Go! — воодушевился Рокет, вытягивая вперёд руку. — Go Snow Go! — подхватила вся команда, присоединившись к капитану. Напряжение внезапно сменилось всплеском энергии: возгласы становились громче, заглушая шум трибун. Раздевалка взорвалась единым криком, в котором уже не было парализующего страха — только стремление к победе. Каждый из них понимал: сегодня может свершиться история.

*****

Услышав скандирование «Snow Kids», Синедд чуть не прыснул от смеха — наивная кричалка, которая каким-то чудом придавала им сил. Его губы скривились в злой усмешке, и он сдавленно хмыкнул, будто смеялся над детьми, возомнившими себя героями. Развернувшись, он неспешно зашагал по коридору к своей команде, бездумно глядя под ноги, а в голове назойливо вертелась одна мысль: Мэй. Она кричала громче всех, её голос выделялся из общего гула, и это непостижимо сводило его с ума. Она сводила его с ума. Он до сих пор помнит её глаза, навсегда врезавшиеся в память и что-то изменившие в нём: тогда, на архипелаге «Shadows», во время матча за место в группе, когда она рухнула на поле после его подката. «Никогда больше так не делай». Сначала это было сладкое ощущение власти и вседозволенности: он намеренно травмировал её, безнаказанно вырвал из команды одного из ключевых игроков. Потом этот взгляд. Боль и бесконечное разочарование, которые она не спрятала. Мэй лежала, ухватившись за бедро, беспомощно наблюдала, как Тран не справляется с защитой и как им постыдно забивают гол. На подошедшего Синедда, победоносно склонившегося к ней, она смотрела снизу вверх, так и прильнув к футбольному покрытию. «Я предупреждал». Он был готов увидеть в её взгляде что угодно: восхищение силой, гнев, признание господства… Да пусть и ненависть, он с ней породнился. Вместо этого он рассмотрел знакомый холод и непоколебимую гордость. Он зверел. Потому что видел в её глазах то же, что привык показывать сам: презрение, уверенность. Свысока. Он решал, кто достоин его взгляда, но никак не наоборот. И Синедд ненавидел её за это. Ненавидел. — Дура, — хрипло пробормотал он себе под нос, усмехаясь. Но усмешка была натянутой. Он чувствовал — где-то глубоко, в том месте, которое он никогда не признает и прячет даже от самого себя — тень вины. — Мазохистка, — ядовито фыркнул он, отогнав абсурдные выводы. И всё же внутри свербит. Злит, что она занимает все его мысли. Злит, как она выпрашивает внимание Джока, их нападающего, этого клоуна с огненной башкой, не видящего ничего, кроме своего эго… Злит, как… Что? Он остановился и глубоко вдохнул, тщетно пытаясь унять разбушевавшееся сердце. С каких пор Синедда это вообще волнует? С самого начала в его голове всё складывалось просто: чем больнее Мэй, тем слабее Джок — их взаимную (на поле тоже) симпатию не заметил бы только слепой. Злая логика заключалась в том, чтобы использовать её как оружие, инструмент и, подобравшись к заклятому недругу, задеть, уничтожить чужую гордыню. Однако в этот раз Мэй не позволила ему почувствовать привычного превосходства. Он хотел причинить ей боль и одновременно, всячески отрицая, испытывал к ней парадоксальное влечение. Синедд помедлил ещё несколько секунд и, выровняв дыхание, переступил порог раздевалки «Shadows». — Ты настолько великий профессионал, что наставления тренера перед финалом для тебя пустой звук? — саркастично окликнул его Артегор. — Задержался, — бесцветно бросил Синедд, пройдя мимо. — Твоё «задержался» может обойтись нам слишком дорого! — рявкнул Артегор. — Простите, тренер. — Слушайте внимательно, — начал Артегор, проигнорировав извинения. — Сегодня… Синедд сидел, уперевшись локтями в колени, и нервно растирал ладонями лицо. Речь он, разумеется, не слушал — он прекрасно знал, что от него требуется. Чем дольше тренер говорил о стратегии, тем сложнее было держаться — не из-за слов. Из-за Мэй. Для Синедда Мэй стала вдруг головной болью, которую он сам не мог объяснить. Раньше всё было элементарно: она раздражала его своим присутствием, как и все из «Snow Kids». Он не задумывался даже о конкретном поводе. Синедд ненавидел её — чисто и ровно, по причине и без, как и полагалось врагу. Но что-то изменилось. Сейчас, когда он увидел её перед матчем, внутри щёлкнуло. Странное, незнакомое чувство пугало и никак не вписывалось в его естественное состояние перманентной озлобленности и высокомерия. Бесконтрольная ярость и интерес к этой девушке переплетались так плотно, что он попросту перестал их различать. Пальцы машинально вонзились в подлокотники, из-под кожи так и норовил вырваться Смог. Товарищи удивлённо покосились на него, впрочем особого значения не придали, списав всё на мандраж перед финалом. — Не бойтесь их травмировать, — решительно заявил Артегор. Игроки оживились, переглянулись. Кто-то мерзко хихикнул. — Удары должны быть жёсткими. Все стыки, подкаты — с целью, чтобы они не встали. Мы пришли не для того, чтобы играть по правилам. Нам нужна эта победа! По раздевалке разнёсся гулкий рёв. Синедд, очнувшись, поднял голову: в его глазах плясали черти, по рукам заклубилась чёрная дымка. Артегор наклонился ближе. — А ты, Синедд, — его голос стал ещё жёстче, — выйдешь и сделаешь то, что должен. Не давай им играть. Выведи из игры капитана и Джока, сломай их уверенность, ломай их кости, если придётся! Победа будет наша! И запомните, — тренер выпрямился и теперь обращался ко всей команде: — Если кто-то из «Snow Kids» сможет ходить после этого финала — значит, вы недоработали. Синедд напрягся, но виду не подал — в ответ лишь кивнул, глядя на Артегора исподлобья. Вокруг него снова разрастался тёмный дым, сгущаясь, будто сама тьма просилась наружу. Артегор одобрительно хмыкнул, завидев сочившуюся злость главного нападающего, и, обведя команду изучающим взглядом, добавил завершающее: — Уничтожьте их. Синедд, стиснув зубы, слушал тренера и пытался выдавить ухмылку, хотя внутри всё рвалось на части: поручение Артегора, финал Кубка «Galactik Football» и образ Мэй, всплывающий каждый раз, когда он думал о предстоящем матче. Одна мысль о том, что Артегор разрешил травмировать соперников, распаляла и подгоняла адреналин к вискам. Кровь в жилах бурлила, как раскалённый металл, и он чувствовал отнюдь не волнение, а настоящий животный голод — тело требовало движения, удара, боли. Джок со своей самонадеянностью будет первым. Затем Рокет и его белобрысая подружка, потом коротышка с бестолковыми братьями. Он сломает их всех, одного за другим. Больше всего он ждёт встречи с Мэй. Её холодный, упрямый взгляд и нежелание играть по его правилам сводят с ума, делая Синедда больным, одержимым. «Ты не имеешь права так на меня смотреть». К тому же, она — ключ, как заставить Джока страдать. В его воображении уже рисовалась картина: Джок, великий нападающий «Snow Kids», бесстрашный герой, стоящий в растерянности и бессилии что-то изменить, когда его принцесса лежит на поле, корчась от травм. В этом было для Синедда особое, извращённое удовольствие, и именно поэтому покалечить её он хочет сильнее всех. Не просто сбить с ног — принудить хотя бы раз показать слабость и слёзы. Реакцию Джока он тоже намерен запомнить надолго. Чёрт возьми, Синедд бы всё отдал за это зрелище. «Никто. Не имеет. Права. Так. Смотреть». — Я не подведу вас, тренер. Он сжал кулаки и по телу, как дым, заструился чёрный Смог.