Сломленный герой

Холодный ветер трепал иссиня-черные, слегка волнистые волосы. Мужчина тяжёлыми шагами поднимался по лестнице, хотя, казалось бы, есть лифт. Такемичи даже не думал об этом – его единственный желанием сейчас было просто посмотреть на закат с крыши двенадцатого этажа. И вот Ханагаки подходит к металлической двери. Он касается её, и его ладонь обжигает холодом, но мужчина не отдёргивает руку. Покрепче взявшись за ручку двери, Такемичи тянет её на себя – та быстро поддаётся, не смотря на лёгкий скрип заржавевших петель. В лицо сразу иголками впивается холодный ветер. Он забирается парню под рубашку, заставляя дрожать. Мужчина закрыл дверь и тихо подошёл к краю крыши. Он шел медленно, будто старался запомнить каждую деталь места, где живёт. Тяжёлый вздох смешался с дыханием ветра. Руки подрагивали от холода, ведь Ханагаки забыл накинуть на себя куртку. Его сейчас это не волновало. Взгляд тусклых, похожих на мутную воду глаз был сосредоточен на небе. Там парень видел закат – тот, к которому так стремился и которого так ждал. Красота неба в лучах закатного солнца поражала своей нежностью и лёгкостью. Будто картина в руках умелого художника: на небе было так много красивых пастельных и нежных оттенков, что захватывало дух. Ханагаки будто впервые смотрел на закат. Мужчина подмечал каждую деталь на небе: облака, будто разводы акварели, раскрашенные в пастельно-розовый, персиковый и нежно лиловый. Солнце – будто маленький подсолнух: внутри золотой, а ближе к краям огненно-оранжевый. Постепенно небо темнело, и нежные цвета сменялись на более холодные тона. На небосводе появились первые звёзды – они, как огоньки в окнах небоскрёбов, медленно расцветали на небесных просторах. Взгляд ненароком скользнул вниз. Там, на улицах Шибуи, кипела жизнь. Толпы прохожих сновали туда-сюда, машины спешно ехали домой – к своим семьям или просто отдохнуть в теплой и уютной квартирке. Такемичи завидовал. У тех людей были семьи и друзья, был дом в который они могут вернутся, были любящие родители или питомцы, которые их ждали. А у него не было ничего из перечисленного. Ни друзей, ни семьи, ни дома, ни даже питомца, который мог бы его ждать. Вновь вздохнув, мужчина подошёл к выступу крыши. Он аккуратно поднялся на него, а после сел, свесив ноги с края небоскрёба. Ветер всё так же неприятно скользил под одеждой, руки продрогли от холода. Ханагаки посмотрел вниз – в его голове возникла навязчивая мысль. — Всего шаг – и всё изменится... — шёпотом вещал Такемичи. В глазах вспыхнул нездоровый огонек. — Один шаг, и мне больше не придётся никого спасать... не нужно будет смотреть на смерти друзей, — продолжил мужчина. Его руки покрепче вцепились в бетонный выступ, чуть ли не раздирая подушечки пальцев в кровь. Красная пелена застилала глаза Ханагаки, и тот, поддавшись неизвестному порыву, встал с выступа. Дыхание замерло на несколько секунд, когда он снова взглянул вниз. — Лишь шаг – и я получу желанный покой... мне стоит только решится, и всё наконец-то закончится... — бормотал мужчина. Он хотел сделать то, что задумал, но что-то будто удерживало его. «Привязанность...» — мелькнуло в голове. Перед глазами проплывали мутные воспоминания из прошлого. Чёрно-белые, словно старая видеозапись на плёнке. Вот первое знакомство с Майки и Доракеном. Вот первая неудавшаяся встреча с Пе Яном, Па Чином и Мицуей. Вот появление Кисаки. Заявление Баджи и его уход в "Вальхаллу". Первый разговор с Чифую. Множество воспоминаний пролетало перед глазами. Тогда было так спокойно и легко, но все поменялось слишком внезапно – как если бы раскат грома ударил прямо по Такемичи, сменяя теплые воспоминания на пробирающие до дрожи в коленях. Он столько старался, но эти старания привели к этому – к будущему, в котором у него никого не осталось. Плохому настолько, что хотелось кричать и рушить все на своём пути, но вместо этого он стоял здесь, на краю крыши, смотря на ночную Шибую. Любуясь ею в последний раз. Температура воздуха понизилась ещё градусов на пять. Холод пробирал до костей, но бо́льший удар по Такемичи наносили воспоминания, которые ядовитыми кинжалами вонзались в его сердце. Наполненный когда-то решимостью взгляд небесных глаз сменился отчаяньем. Блеск решимости затерялся в апатии и боли. Он больше не сиял, как звёзды в небе: полный боли и страданий, он померк, затерявшись в глубинах израненного сердца. За размышлениями из уст Ханагаки вновь сорвался тяжёлый вздох. Волосы все также развивались от холодных касаний ветра, взгляд, казалось, блуждал по улицам, будто выискивая кого-то, хотя на самом деле просто бессмысленно застыл на одном из зданий. Руки сжались в кулаки, и последняя вспышка решимости подтолкнула мужчину к действию. Он сделал последний шаг. — Простите, друзья, но... я так больше не могу... я устал... — слова с удивительной лёгкостью сорвались с губ Ханагаки Такемичи. Они подарили ему мнимую свободу, пока он летел вниз. Ветер рвал одежду, руки безвольно болтались, а глаза постепенно сомкнулись. В голове была лишь надежда на то, что новая вспышка воспоминаний не начнет, будто видеозапись, проигрываться в его чертогах разума. Темнота дарила облегчение. Она, как пушистое и мягкое одеяло холодным зимним вечером, укутала Такемичи, заставляя позабыться. Он жаждал её, но что-то было не так. Ощущение, последовавшее за заботливой темнотой, было расплывчато знакомым – не таким, как Ханагаки представлял. В голове стало звенеть так, что захотелось к чёрту отрезать свои уши или стать глухим. Чувство, схожее с электрическим импульсом, пронзило мужчину, заставляя его тело онеметь. Чувствительность рук, ног, да и вообще всего тела словно затупилась. Вмиг показалось, что разом отсутствуют голос и нюх, осязание и слух. Далёкий голос говорил с Такемичи, но тот слышал всё очень смазано и обрывчато, будто через толщу воды. Его начало по-настоящему мутить, и это было болезненно знакомо: так случалось каждый раз, когда он прыгал в прошлое или будущее. « Это невозможно.. я же.. триггера нету.. как? Это галлюцинация? Обман чувств? Нет.. не хочу.. только не снова... Я.. я не вынесу этого... Только не опять...» — мысли беспорядочно метались в голове, как если бы кто-то намеренно их спутал. Голос звучал всё ближе и ближе, как будто внутри черепной коробки, эхом, которое глушило всё остальное. Такемичи наконец-то начал понимать слова: они громко отдавались в сознании, словно их кто-то выгравировал там. — Ханагаки Такемичи, ты проделал нелегкую работу, но твоё время пока не пришло, — сладким, мелодичным голосом произнесла неизвестная сущность. Она сделала короткую паузу, как если бы оценивала реакцию мужчины, а после продолжила: — За тобой было весело наблюдать, но ты так же вызвал много проблем. Я дарую тебе последнюю возможность спасти друзей. Можешь благодарить меня – её было не так просто выпросить. Мне пришлось изрядно потрудиться, дабы выбить её у остальных. Брошенные вскользь слова вызвали множество вопросов в голове всё ещё ничего не понимающего Ханагаки. Мужчина обратил внимание на голос сущности и манеру её речи. Казалось, та, кто говорила с ним, была девушкой – достаточно молодой, и в её последних словах проскальзывали нотки раздражения, хоть голос оставался всё таким же медовым, будто кто-то расплавил сахар и добавил туда побольше разных подсластителей. Такемичи впал в ступор, недоумение ярко отображалось на его лице, мужчина даже не знал, какие слова стоит подбирать в такой ситуации. Словно что-то вспомнив, сущность казалось, хмыкнула. Это чувствовалось как насмешка, и Ханагаки нахмурился, сжимая кулаки, его губы дрогнули, но слова так и не были произнесены, как если бы он в один миг стал немым. — Точно! У меня есть для тебя подарок, ты только слишком сильно не удивляйся, когда откроешь глаза в следующий раз, — насмешка слишком явно скользила в её словах. Девушка рассмеялась, смех её был как звон колокольчиков, таким же звонким и чистым, но у Такемичи он вызвал тревогу, и его начало трухать от неизвестности. — На этом всё, бывай, Ханагаки Такемичи. Не разочаруй меня. Голос утих, а присутствие другой стороны и вовсе испарилось, как если бы её никогда и не существовало. Стало до ужаса пусто, и внутри Ханагаки что-то оборвалось, как нить, которая натянулась до предела и, не выдержав напряжения, треснула. Шокированный мужчина почувствовал резко нахлынувшую сонливость. Было ощущение, что он не спал месяцами. Темнота будто тяжёлый ковёр навалилась на него всем своим непомерно тяжёлым весом, заставляя провалится в небытие. Веки сами по себе сомкнулись, топя сознание в тишине, такой же громкой, как надоедливый будильник утром. Вскоре Ханагаки погрузился в сон, тревожный сон с ощущением потери контроля и страхом неизвестности.