Больница секретов

***

Кабинет №12 поглотил их, как всегда, своей звуконепроницаемой тишиной. Воздух между Джоном и Лололошкой был густым и неловким, заряженным невысказанными словами, которые висели там со дня их последней встречи. Они избегали взглядов, словно два школьника после первой ссоры. Джон перебирал бумаги на столе с неестественной сосредоточенностью, а Лололошка рассматривал узоры на линолеуме, чувствуя, как жар разливается по его щекам. Молчание стало невыносимым. Его прервал Джон, его голос прозвучал непривычно хрипло и сдавленно, будто ему физически больно было говорить. – Мне… нужно попросить тебя об услуге, – он все ещё не смотрел на Ло, уставившись в стену где-то позади него. – Мне нужна… кровь. Лололошка выдохнул с таким облегчением, что его плечи опустились. Он ожидал чего-то гораздо более ужасного — нового провала в расследовании, угрозы их безопасности, чего-то, что окончательно сломает хрупкое равновесие их мира. – И всё? – его собственный голос прозвучал почти смешно, с легкой дрожью облегчения. – Джон, мы же договорились. Это часть нашей… сделки. Ты мог просто сказать. Он без лишних слов, почти привычным жестом, отодвинул воротник своей больничной кофты, обнажая шею. Бледная кожа там была испещрена едва заметными, почти зажившими точками — следами их предыдущих «сеансов». Джон медленно, почти нерешительно подошел. Его шаги были беззвучными, как всегда. Он остановился в сантиметре, и Ло почувствовал исходящий от него холод и легкую дрожь. – Прости, – прошептал Джон, и его дыхание, прохладное, коснулось кожи Ло. – Я… Он не договорил. Вместо этого его губы, а затем и острые клыки коснулись шеи. Знакомая, острая, жгучая боль пронзила Ло, заставив его тихо вскрикнуть и вцепиться пальцами в край стола. Но боль быстро сменилась странным, расплывчатым теплом, легкой дурнотой, которую он уже начал узнавать. Процесс занял всего несколько секунд. Джон отстранился так же резко, как и начал. Он отвернулся, его плечи были напряжены, а пальцы сжаты в кулаки. Он нервно проводил рукой по лицу, его взгляд метался по комнате, цепляясь за все, кроме Ло. – Джон? – Лололошка поправил воротник, чувствуя легкое головокружение. – Что-то не так? С тобой все в порядке? Ты выглядишь… – Нет, – резко оборвал его Джон, и на мгновение в его голосе прозвучала несвойственная ему резкость. Он заставил себя обернуться. Его оранжевые глаза, обычно такие ясные и холодные, теперь пылали внутренним огнем смятения. – Со мной все не в порядке, Лололошка. Совсем не в порядке. Он сделал шаг вперед, и Ло инстинктивно отступил, наткнувшись на стол. – Эти чувства… то, что я испытываю, когда нахожусь рядом с тобой… – Джон говорил тихо, но каждое слово было отчеканено и падало между ними, как камень. – Это не просто благодарность. Не просто симпатия союзника. Это что-то… другое. Что-то теплое. Что-то, что заставляет меня чувствовать себя… живым. По-настоящему. И это пугает меня до чертиков. Лололошка замер, превратившись в статую. Его разум отказывался верить. Сердце бешено колотилось, сбиваясь с ритма от адреналина и остаточных эффектов укуса. – Ты… это шутка? – его голос сорвался на шепот. – После всего… что происходит? Ты говоришь о… влюбленности? – Я не знаю, как это ещё назвать! – взорвался Джон, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная эмоция. – Я знаю, что это безумие. Я знаю, что это неправильно, опасно и чертовски эгоистично с моей стороны! Но я не могу это игнорировать! Каждый раз, когда ты рядом, эта… эта пустота внутри меня… она не кажется такой уж холодной. Лололошка молчал. Он видел искренность в его глазах, настоящую, неприкрытую уязвимость, которую Джон так тщательно скрывал все это время. Это было страшнее любой угрозы. – Мне… мне нужно подумать, – наконец выдавил он. – Это всё… это слишком внезапно. Слишком много всего. Я не могу… я не могу просто так дать ответ. Джон тяжело кивнул, и его плечи снова поникли. Вся его внезапная ярость испарилась, оставив после себя лишь усталое смирение. – Я понимаю. Прости. Забудь, что я говорил. – Он отвернулся, и в его позе читалось такое отчаяние, что у Ло сжалось сердце. Не сказав больше ни слова, Лололошка выскользнул из кабинета и почти побежал по коридору, чувствуя, как по его щекам катятся предательски горячие слезы. Он не понимал, от чего он плачет: от страха, от неожиданности, от этой дурацкой, невозможной жалости к нему, или от чего-то ещё, что он боялся назвать по имени.

***

Прошло две недели. Две недели напряженного молчания, украдкой перехваченных взглядов и общих совещаний, на которых они обсуждали дело, делая вид, что между ними ничего не произошло. За это время им удалось выкрасть несколько архивных записей с камер, взломав старую систему хранения данных. Лию наконец выписали из реабилитационного центра, и она несмотря на страх, согласилась продолжить помогать. Местом встречи стала съемная квартира Эрика — убогое, но безопасное убежище. Воздух в ней был спертым и густым, пахнущим дешевым кофе, пылью и страхом. Аня, бледная, но собранная, устроилась в углу с блокнотом, её пальцы быстро и нервно выводили шифрованные знаки. Лололошка и Джон сидели напротив друг друга, их ноги случайно касались под столом, и они тут же отдергивали их, как обожженные. Лия, все ещё бледная, с темными кругами под глазами, сидела, закутавшись в большой плед, а Эрик не сводил с неё взгляда, полного вины и тоски. Первой заговорила Лия. Её голос был тихим, монотонным, лишенным всяких эмоций, будто она читала доклад о чужой жизни. – Мне предложили выбор. Умереть или вступить в их секту или что то типа культа. Я выбрала второе. Меня определили в «исходный материал». – Она сделала паузу, сглатывая. – Партия девушек. Нас… использовали. По-разному. Часто… грубо. Больше морально, чем физически, но синяки тоже были. – Она замолчала, её взгляд стал отсутствующим. – Спонсоры и почетные гости… они берут себе тех, кто им понравится. Остальное… я не хочу говорить. Её голос дрогнул, и она откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Лололошка молча встал, налил ей стакан воды, нашел в аптечке обезболивающее. Его движения были мягкими, осторожными. Он сел рядом с ней на корточки и молча стал помогать ей обрабатывать заживающие синяки на руках, пока Эрик смотрел на это, и его лицо искажалось от боли. – В культе есть иерархия, – подхватил Эрик, его голос был хриплым от бессонных ночей. – «Исходный материал»… как Лия. Рядовые культисты. Помощники. Почетные лица… как я. И… спонсоры. Те, кто наверху. Им нельзя нарушать правила. Никаких связей. Никаких отвлечений. – Он посмотрел на Лию, и в его глазах стояла тоска. – Меня сдали. Друг. Тот, кому я доверял. Он рассказал о переписках, о записях звонков, о нескольких украденных фотографиях, которые он рискнул сделать. Он говорил о деньгах, о власти, о том, как культ опутывает больницу как паутина. Они собирали все воедино: записи, фото, расшифровки. Куски ужасной мозаики постепенно начала складываться картина, но этого всё равно было недостаточно. Нужны были документы, больше свидетельств, больше живых голосов. К ночи силы покинули их. Аня и Лия, обескровленные и морально опустошенные, уснули на диване, прижавшись друг к другу, как два напуганных ребенка. Эрик молча удалился в свою каморку. Джон и Лололошка остались в гостиной. Джон развернул старую скрипучую раскладушку. – Ложись, – тихо сказал он Ло. – Я посижу. – Не будь идиотом, – устало ответил Лололошка. – Места хватит на двоих. Или ты боишься, что я тебя съем? – он попытался пошутить, но шутка вышла плоской. Джон вздохнул и лег рядом. Раскладушка жалобно заскрипела под их весом. Они лежали спиной к спине, разделенные сантиметрами, которые казались километрами. Тело Джона было неподвижным и холодным, как мрамор. Лололошка чувствовал каждый его вздох, каждое микроскопическое движение. – Джон? – тихо позвал Ло в темноту. –Да? –Я… я не забыл. О том, что ты сказал. Я просто… боюсь. За его спиной послышался тихий, прерывитый вздох. –Я знаю. Я тоже. Спи. Завтра будет новый день. Лололошка закрыл глаза. Страх никуда не делся. Он сжимал его горло ледяными пальцами. Но сквозь страх пробивалось что-то еще — теплое, пугающее и безумно притягательное. И он понимал, что его ответ уже где-то внутри. Он просто боялся его произнести.