Мои чёрные фанаты возродились

В ванне Цзи Шицин уже крепко спал. И Хао всё ещё держал его за раненую руку, слегка наклонив голову, с недоумением глядя на его светлые губы. Он хотел поцеловать его. Поцеловать глаза. Поцеловать губы. Поцеловать каждый дюйм его тела. Желание вплести его в собственный код стало нестерпимым — так они с хозяином никогда не разлучатся. Аромат лаванды наполнял ванную, стеклянные двери по бокам были покрыты испариной. Снаружи можно было разглядеть лишь размытую цветовую массу. Тело И Хао продолжало выполнять огромные вычисления. Как передовой искусственный интеллект, он не должен был испытывать таких странных мыслей до получения команды от хозяина. Другие ИИ тоже испытывают такие мысли по отношению к своим хозяевам? К сожалению, поблизости не было никого, кто мог бы дать ответ. Не всем нравятся ИИ-дворецкие. Многие люди не привыкли к вмешательству ИИ в их жизнь, а некоторые богачи специально нанимают людей, чтобы подчеркнуть собственное превосходство. Может, причина — в том, что в систему попала вода? И Хао одновременно проветривал и осушал свои системы, осторожно вынимая Цзи Шицина из ванны. Раненая рука Цзи Шицина легла на шею И Хао. Он был полностью обнажён, губы слегка приоткрыты, а капли воды стекали по его спине, распадаясь на изящные брызги на полу. И тогда странные мысли И Хао стали ещё сильнее. В его систему вода не попала, но, возможно, позже стоит провести проверку на вирусы, подумал он. Цзи Шицин проснулся уже к вечеру следующего дня. Этот сон был настолько долгим и спокойным, что он не помнил, когда последний раз так отдыхал. Он открыл глаза и посмотрел вверх. Люстра в мягком жёлтом свете казалась смазанной, но после моргания детали вновь обрели чёткость. Даже узоры на металлических элементах люстры он теперь видел ясно, словно впервые. Он сел на кровати. Никакой боли, никакой усталости — тело ощущалось как в лучшие годы. Он мог бы отправиться на Красную планету, управлять мехом бок о бок с товарищами, или за час подняться на гору Кофилиан, чтобы увидеть ту улыбающуюся надгробную плиту. Увидев, что он проснулся, И Хао подошёл и распахнул занавески в комнате. Оранжево-красное закатное солнце разливалось по небосводу, как огромная картина. Мелкие снежинки кружились в ветру, а вдали в розарии бесчисленные красные розы ярко цвели, словно никогда не увядая. — Завтра снова будет снег? — спросил Цзи Шицин. — Завтра будет хорошая погода, — ответил И Хао. Цзи Шицин встал с кровати, босыми ногами ступая по мягкому ковру, и направился к двери. Взгляд И Хао упал на его ступни, и он с лёгкой досадой сказал: — Хозяин, вы без обуви. Цзи Шицин издал тихое «а», но, похоже, не собирался надевать обувь. Тогда И Хао взял пару тапочек, подошёл к нему, встал на одно колено и осторожно поднял ногу хозяина, помог надеть тапочки. Цзи Шицин наклонил голову и посмотрел на золотистые короткие волосы И Хао, которые в тёплом свете казались особенно мягкими. Он протянул руку и провёл пальцем по его голове. И Хао поднял взгляд, с лёгким недоумением глядя на него, тихо ожидая следующей команды. — И Хао, я немного голоден, — сказал Цзи Шицин. — Что хотите поесть? — спросил И Хао. Цзи Шицин опустил взгляд, на мгновение задумавшись, словно вспомнил что-то из прошлого. Через некоторое время он сказал: — Я хочу клубничный торт. — Только это? — уточнил И Хао. Цзи Шицин кивнул: — Только это. И Хао встал и сказал: — Хорошо, хозяин, подождите немного. — Мм… Я выйду в сад, скоро вернусь, — сказал Цзи Шицин. — На улице снег, одевайтесь теплее, — предупредил И Хао. — Хорошо. … Цзи Шицин стоял перед замком в розарии — их прежним раем. Далёкие воспоминания медленно всплывали перед глазами, ясные, как вчерашний день. Он слышал, как отец говорил, что недавно купил планету на аукционе и собирается подарить её ему на день рождения. Цзи Юань показывал ему пазл и звал помочь собрать. Тогда Цзи Юй ничего не понимал, и мать держала его на руках, хлопая маленькими ладошками и смеясь. После его смерти, наверное, Цзи Юй и Цзи Юань вернутся домой. Небо потемнело, ветер усилился, мелкий снег жёстко бил в лицо, словно острые песчинки. Цзи Шицин повернулся и вернулся в виллу. Пришло сообщение из надзорного института — разрешение на связь с Цзи Юанем. Связь быстро установилась, и на экране появился Цзи Юань. В это время он ещё находился в компании, занимаясь делами. Оттолкнув бумаги на столе, он прислонился к спинке кресла и рассеянно спросил: — Что случилось, директор Цзи? — Есть, — ответил Цзи Шицин. Цзи Юань: — Говорите. — Цзи Юй сказал, что хочет покинуть столицу. Я не могу сейчас выехать, так что позаботься о нём, — сказал Цзи Шицин. Цзи Юань лишь небрежно кивнул. Тем временем И Хао поставил перед Цзи Шицином свежий клубничный торт с ярко-красной вишенкой — очень аппетитный. Цзи Юань усмехнулся с насмешкой: — Похоже, жизнь директора Цзи сейчас очень сладкая. Цзи Шицин не обратил внимания на ироничный тон и сказал: — Цзи Юань, не слишком сближайся с Се Юньбаем. Улыбка на лице Цзи Юаня сразу исчезла без следа. Он сказал: «Если ты хочешь говорить со мной только об этом, нам незачем продолжать разговор». «Хорошо, я больше не буду говорить… если будет время позже…» — Цзи Шицин говорил это, но на полуслове замолчал и тихо добавил: «Да ладно» «Я больше не буду за тобой присматривать, Цзи Юань». Цзи Шицин смотрел на Цзи Юаня на экране, в детстве тот часто носил синие подтяжки, короткими шагами бежал за ним и целыми днями называл его «брат». А теперь он уже так вырос, и между ними осталась только долгая тишина. За Се Юньбайем стояла вся семья Се. Он был неразрывно связан с ними. Цзи Шицин всегда волновался, что Цзи Юань окажется в проигрыше. Если когда-нибудь семья Се ослабнет, это, возможно, будет даже к лучшему для них обоих. Цзи Шицин тихо сказал: «Ты и Се Юньбай, возможно, будете счастливее, чем я когда-то себе представлял. Я желаю вам счастья». Но его слова не успели закончиться, как экран погас — Цзи Юань односторонне завершил разговор. Цзи Шицин долго смотрел на экран, отражающий его собственное лицо, и молчал. Он взял нож и вилку, тихо съел торт. Сегодня у него был хороший аппетит, он съел целый четырехдюймовый клубничный торт. Закончив, он положил приборы и тихо сел на диван. Он поднял голову. Белая винтовая лестница крутилась вверх, огромная хрустальная люстра отражала его худое и искаженное тело. В этих преломленных тенях Цзи Шицин видел бесчисленные версии самого себя — теперь все они ушли. С самого пробуждения Цзи Шицин предчувствовал, что его конец близок. Раньше он всегда считал, что у него много времени, и многое еще можно успеть. Весна сменялась осенью десятки раз — и вот, всё подошло к концу. Вдруг он сказал: «И Хао, ты знаешь, что нужно делать?» «Да, хозяин», — ответил И Хао. «Все ваши команды уже встроены в ядро. Даже при сбросе до заводских настроек они не будут удалены». Цзи Шицин откинулся назад и закрыл глаза. Он был как птица, умирающая в клетке. Он хотел говорить, но не мог издать звук; он хотел свободы, но крылья были сломаны. И Хао тихо позвал: «Хозяин?» Цзи Шицин открыл глаза и нежно посмотрел на И Хао. Ему показалось, что выражение лица робота немного печально, хотя он уже отключил все его медицинские функции. Он поднял руку и коснулся лица И Хао, с легкой грустью сказал: «У меня были материалы, я хотел сделать для тебя новое тело… но теперь это невозможно». Когда Инспекционный департамент проводил обыск, все материалы изъяли. Неизвестно, вернули ли их в институт, но теперь он уже не мог собрать из них тело. И Хао склонил голову, его прохладная щека мягко прижалась к руке Цзи Шицина. Он сказал: «Я не знаю, как утешить вас, но думаю, вы говорите это, чтобы утешить меня». Цзи Шицин тихо улыбнулся, смотря на И Хао, словно на самое драгоценное сокровище в мире. «В ваших глазах, похоже, звезды», — сказал И Хао. Цзи Шицин молча улыбнулся. Спустя некоторое время он снова сказал: «Я немного устал, И Хао». «Я сейчас подниму вас наверх», — ответил И Хао. Цзи Шицин кивнул, позволяя роботу взять его на руки и нести по винтовой лестнице. Он заметил: «Вы стали легче на 8,3 килограмма». «Правда?» «Да, вы сейчас выглядите не очень хорошо». «Нет, я в порядке», — сказал Цзи Шицин. И Хао, с отключенными медицинскими функциями, не мог спорить и продолжал нести его. «Спокойной ночи, И Хао», — сказал Цзи Шицин. Он прислонился к твердой груди робота и закрыл глаза. Боль мучила его слишком долго. Лишь в последние моменты жизни небеса даровали ему краткий миг покоя. Ночь медленно текла по тихому саду, как река. Мерцали звезды, огни были редкими, снежинки, словно светлячки, кружились среди роз. В объятиях И Хао сердце Цзи Шицина и дыхание остановились. Так он тихо умер. Империя, 1202 год, 13 декабря, раннее утро. Третий директор Национального института генетики Цзи Шицин скончался. Перед смертью он был предан всеми, поэтому в конце его сопровождал только один робот.