Мои чёрные фанаты возродились

Как он мог умереть?» — спросил Цзи Юань. Всего несколько секунд прошло, но его голос уже стал хриплым. Глаза налились красным, и он, глядя на экран, почти выкрикнул: «Вчера с ним всё было в порядке. Как он мог умереть?» Человек на экране ответил: «Цзи Шицин скончался от наследственной болезни. У нас есть полный отчёт о вскрытии. Если вы пожелаете, мы вскоре вышлем его на ваш аккаунт в Синет-сети». «У вас есть ещё вопросы? Если нет, мы завершим разговор». У Цзи Юаня действительно было слишком много вопросов, которые он хотел задать. Но слова застряли в горле, и он больше не смог произнести ни звука. Видя его молчание, собеседник отключил связь. Потемневший экран отразил бледное, лишённое всяких красок лицо Цзи Юаня. Вскоре после этого два коротких сигнала известили о получении отчёта о вскрытии Цзи Шицина. Да, он умер от наследственной болезни — по крайней мере, именно так было указано в отчёте. К отчёту была приложена фотография: его глаза были закрыты, лицо спокойно, будто он просто тихо уснул. Увидев её, высокая фигура Цзи Юаня пошатнулась, словно кукла-марионетка, внезапно лишившаяся нитей. Наследственная болезнь… наследственная болезнь… В детстве он слышал разговор отца с… с ним. Отец говорил, что у детей рода Цзи есть определённая вероятность унаследовать страшный недуг. Их дед именно так и умер. Когда Цзи Юань родился, деда уже не было в живых. Он не видел его смерти, не знал, насколько ужасной была эта болезнь. Но, услышав тот разговор, он несколько ночей подряд не мог спать и всё время видел кошмары. Отец был занят уходом за беременной матерью, и тогда маленький Цзи Юань тайком пробирался в комнату Цзи Шицина, забирался к нему под одеяло и крепко обнимал, чтобы уснуть рядом. Вдруг он вспомнил, что, когда ему только исполнилось восемнадцать, Цзи Шицин настоял, чтобы они вместе прошли полное обследование в госпитале. Позже, когда младший брат Цзи Юй стал упрямым подростком, Цзи Шицин столь же жёстко заставил его пройти обследование. И всё же потом они все забыли об этой болезни. Как же мы могли забыть? … Снег на ветвях сдул лёгкий ветер. Люди начали расходиться, и холодный воздух коснулся лица. За спиной Цзи Юаня Лу Ихэн спросил: «Что он сказал? Я слышал… он сказал, что Цзи Шицин…» Но договорить он не смог: вслух такие слова звучали как проклятие. «Он умер», — ответил Цзи Юань, и голос его был на удивление спокойным. «Как такое возможно? — воскликнул Лу Ихэн. — Я… я всего два дня назад видел его». «Да, — тихо сказал Цзи Юань. — Как такое возможно?» Его голос был сухим, дрожащим. Он всё ещё не мог поверить в это. «Я должен его увидеть». Се Юньбай протянул руку, чтобы удержать его: «Ты сейчас слишком взволнован. Я пойду с тобой». Цзи Юань медленно высвободил рукав из его ладони и сказал: «Не нужно». Он подумал, что тот человек наверняка не захочет видеть его рядом с Се Юньбаем. При жизни он всегда шёл ему наперекор. Теперь, после смерти, Цзи Юань хотя бы в этом не хотел бы вызвать его гнев. Ком встал в горле. Се Юньбай отдёрнул руку, губы его дрогнули — он хотел что-то сказать, но слов не нашлось. «Я отвезу его», — сказал Ли Ихэн. Когда они вдвоём ушли, Се Юньбай достал коммуникатор. Немного поколебавшись, связался с родом Се. … На борту флайшипа царила тишина. За иллюминатором садилось солнце, и небо полыхало последним пламенем. Лу Ихэн тихо сказал: «…Может быть, это неправда». Но оба понимали: с такими вещами никто не осмелился бы шутить. Он увеличил скорость флайшипа. В полусне ему почудилось, что он снова на Красной Земле, где они сражались с жуками. Тысячи трупов насекомых падали с небес и покрывали алую землю. Цзи Шицин тогда обычно оставался в тылу, подсчитывал число и виды тварей, выстраивал маршрут их движения и находил самые уязвимые места, чтобы отдать приказ к атаке. То было самое счастливое и незабываемое время в его жизни. Когда Цзи Шицин покидал Красную Землю, даже самые закалённые бойцы, которые не издавали ни звука боли с переломанными руками и ногами, не смогли сдержать слёз. С тех пор многие из них покинули фронт, вступили в новые легионы, начали всё заново. Встречаясь с ними, Лу Ихэн всё же иногда вспоминал имя Цзи Шицина. Боевой корабль стремительно пронёсся по ночному небу, словно метеор. Цзи Юань повернул голову, и в окне отразился его силуэт. Всё это время он без конца отправлял Цзи Шицину запросы на связь. Они никогда не были приняты. И даже тот робот, И Хао, что всегда был рядом с ним, теперь тоже не отвечал. Когда стемнело, они достигли Золотой Розы и остановились у старого особняка рода Цзи. В окнах ещё горел свет. И в тот миг Цзи Юаню показалось, что его обманули, что он всё ещё жив. У дверей стояли люди из Сената. Завидев его, они помогли распахнуть двери. Цзи Юань давно не бывал здесь. Всё было так же, словно время застыло. Он вошёл в дом, поднялся по лестнице и толкнул дверь в спальню. Он думал, что встретит его там. Но здесь всё оказалось пустым и безжизненным — словно кто-то вырвал кусок плоти прямо из его сердца. «Где он?» — спросил Цзи Юань. Сотрудник ответил: «Тело господина Цзи уже кремировано. Вот его прах». Он протянул небольшой деревянный ларец. Цзи Юань уставился на него, зрачки сузились, и он почти прорычал: «Без подписи родственников — какое право вы имели его кремировать?!» «Таковы правила». «Какие правила? Почему я никогда о них не слышал?» — голос Цзи Юаня срывался. Сотрудник по-прежнему улыбался и сказал: «Если вам это неприемлемо, вы можете подать жалобу». Но что изменит жалоба? Лишь бесконечная волокита, спихивание ответственности друг на друга, увольнение пары мелких сотрудников — и дело закрыто. Всё бесполезно. Всё кончено. Он даже не увидел его в последний раз. Вчера вечером, во время их последнего разговора, он сказал: «Я больше не буду за тобой следить». И теперь, как и обещал, он сдержал своё слово. Цзи Юань стоял в огромном зале, прижимая к груди крошечный ящичек. Сотрудники Сената уже разошлись. В этом огромном особняке он остался совершенно один. После смерти родителей в доме Цзи жили только они, трое братьев, держась друг за друга. А теперь и его больше нет. Неужели вчера вечером он предчувствовал свой конец, поэтому и связался с ним? Почему он не сказал хоть немного больше? Наверное, чем ближе люди друг к другу, тем сильнее умеют ранить. Когда обижают, то безжалостно, будто ножом прямо в сердце, лишь бы убедиться — другой всё ещё так же чувствует и всё ещё неравнодушен. Они всегда думали, что впереди у них много времени, что ещё успеют дождаться, когда другой уступит. … Тем временем Цзи Юй управлял флайшипом, летящим сквозь бескрайний океан звёзд. За окнами простиралось небо, усыпанное миллиардами сияющих точек, будто драгоценные камни, инкрустированные в корону сказочной принцессы. Когда их родители умерли, Цзи Юю было всего три года. Его вырастили старшие братья, Цзи Юань и Цзи Шицин. И теперь он впервые один отправлялся так далеко, на другую планету. Вдалеке медленно вращались сверкающие туманности. В сердце закралось странное беспокойство. Он открыл коммуникатор, но там были лишь несколько беззаботных сообщений от однокурсников. Почему-то это вызвало у него смутное разочарование. По радио играла лёгкая, жизнерадостная песня о любви. Цзи Юй закрыл глаза, собираясь вздремнуть. И вдруг коммуникатор ожил. На экране вспыхнуло имя: Цзи Юань. Цзи Юй открыл глаза и увидел его лицо. Никогда прежде он не видел его таким измождённым. Даже тогда, когда покидал дом, у него не было этого выражения. — …Цзи Юй, — тихо позвал брат. В груди у Цзи Юя всё похолодело. Он спросил: — Эр-гэ, что случилось? — Он умер, — сказал Цзи Юань. Огромная, невыразимая скорбь словно накрыла Цзи Юя с головой. Голос стал хриплым, сухим: — …Кто? — Цзи Шицин. Цзи Юй болезненно скривился, заставив себя улыбнуться: — Эр-гэ, что за шутки? Как можно так шутить? «Он умер, — повторил Цзи Юань. — Возвращайся». И в этот миг вся сияющая галактика, расстилавшаяся вокруг, словно обрушилась, превратившись в мёртвое море. … А в другом конце звёздного океана межзвёздные пираты уже покидали территорию Империи. Тот самый главарь, который возглавил нападение на Цзи Шицина, стоял у обзорного окна. Его лицо отражало непривычную задумчивость и печаль. Подчинённый подошёл, заметив это, и удивлённо спросил: — Босс, вы чего? Он молчал долго, а потом сказал: — Мне только что приснился сон. — Что приснилось? — Ребёнок. Мой ребёнок. Подчинённый махнул рукой и усмехнулся: — Босс, да вы чего! У вас жены-то нет, а вы уже про ребёнка мечтаете. Перепрыгнули через пару ступенек, не находите? Его начальник звался Цзян И. Несколько лет назад из-за несчастного случая он потерял память. Будучи сыном старого главаря, он унаследовал дело после его смерти. — Я видел во сне, что ребёнок сидит у меня на плечах и тянется к звёздам, — тихо сказал Цзян И. — И я купил для него звезду. Хотел подарить на день рождения. — Может, вы просто встретили красивую девушку и нафантазировали? — осторожно пошутил подчинённый. Цзян И нахмурился: — Эти дни я видел только одного живого человека —院长a Цзи. — Цзи Шицина? — подчинённый кивнул, будто понял. — Значит, вы ненароком надышались мексикола. Вам бы провериться. Но Цзян И не ответил. Он вспоминал того ребёнка из сна и хотел увидеть, каким он вырастет. Подчинённый снова заговорил: — Кстати, босс, пришли новости из Империи. Говорят, Цзи Шицин мёртв. За это нам заплатят ещё вполовину больше. Он замолчал, ожидая ответа. Но Цзян И так ничего и не сказал. … В ту ночь весть о смерти Цзи Шицина разлетелась по Синету, как взрывная волна. После недолгого потрясения общество спокойно её приняло. Такой человек умер. Ну и умер. Не стоило тратить на него сожалений. По сравнению с тем, чтобы оставить его безнаказанным, подобный финал выглядел даже неплохим. Это предстояло быть ночью, лишённой спокойствия. В Центре искусственного интеллекта, в высочайшем небоскрёбе, вдруг распахнул глаза бионический робот, ожидавший своей разборки.