Мои чёрные фанаты возродились

Оба молчали. По улице за их спинами беззвучно проехал аэромобиль, подняв с земли несколько сухих листьев. Небо над головой затянули тяжёлые тучи — похоже, ночью будет сильный снегопад. Цзи Юй заметил свою недавнюю оплошность. Он сжал губы и извинился: — Прости, брат, я не это хотел сказать, я просто… Голос его становился всё тише. Он вовсе не собирался напоминать об этом Цзи Шицину, но в минуты волнения слова сами срываются с языка. К тому же он действительно хранил обиду на брата за ту историю. На лице Цзи Шицина не отразилось ни раздражения, ни гнева — выражение осталось таким же спокойным, словно он не обратил внимания на сказанное. Он лишь произнёс два слова: — Возвращайся домой. — Я не пойду, — покачал головой Юй. — Мои друзья ждут меня. Цзи Шицин продолжал молча смотреть на него, но этого взгляда хватало, чтобы давить сильнее любых слов. А Юю, наоборот, всё больше хотелось сопротивляться. Он глубоко вдохнул и сказал: — Я до сих пор не зарегистрировался, не потому что послушал тебя, а потому что надеялся убедить тебя. Я хотел, чтобы ты поддержал меня. От одноклассников он уже узнал, что новый препарат намного эффективнее прежних: он не только замедляет развитие генетической болезни, но и усиливает нынешние мутации. Правда, нужные ингредиенты слишком редки, поэтому, возможно, лекарство так никогда и не поступит в продажу. Но он уже взрослый. Он считает, что может сам отвечать за своё будущее. Сколько ещё брат намерен его контролировать? Цзи Шицин молча смотрел на него. Для него Юй всё ещё оставался ребёнком, который не умеет рассматривать всё со всех сторон. В памяти вставали картины из детства: как младшие братья повсюду бегали за ним хвостиком, по любому пустяку спрашивая разрешения. Но то было давно. Сейчас Юй совершеннолетний, а Юань и вовсе перешагнул двадцатилетие. После возвращения с Красной планеты Шицин всё своё время отдавал работе в исследовательском институте и действительно мало следил за ними. И вот теперь у обоих братьев уже появились свои взгляды и решения. — Делай как хочешь, — неожиданно сказал он. — Брат? — Юй не поверил своим ушам. Неужели он согласился? Он был уверен, что разговором его не переубедить. Шицин коротко кивнул: — Поступай как угодно. Но с этого дня можешь больше не звать меня братом. Улыбка, только-только появившаяся на лице Юя, мгновенно исчезла. Он понял: это угроза. Сжав губы, он поднял взгляд. Лицо Шицина оставалось всё таким же холодным и равнодушным. — Ты всегда такой, — Юй нервно взъерошил волосы и нахмурился. Он пошевелил губами, хотел что-то сказать, но, встретившись с холодным взглядом брата, так и не нашёл слов. Лишь спустя долгое время пробормотал: — Ты просто пользуешься тем, что ты мой брат… Шицин не стал возражать. Это была правда — если бы не родство, у него не было бы права вмешиваться в жизнь Юя. Юй ещё долго ворчал, потом, словно решившись, твёрдо сказал: — Но на этот раз я хочу сам принимать решение. Он сделал паузу и добавил: — Даже без семьи Цзи и без твоей защиты я смогу справиться. Почему-то в этот момент Шицину вспомнился совсем маленький Юй: больной, со слезами в глазах, он цеплялся за его руку и просил не уходить. Шицин внезапно ощутил усталость. Возможно, в словах Юя и правда была своя доля истины. — Ты не хочешь, чтобы я больше вмешивался? — спросил он. Юй понимал, что с ответом нужно быть осторожным. Но в то же время ясно осознавал: если он откажется сейчас, всё, что он только что сказал и все его решения будут выглядеть смешно. — Да, я уже вырос, — кивнул он. — Ты хочешь уйти из дома Цзи? Юй снова кивнул. Затем с напряжением и тревогой посмотрел на брата. — Хорошо. Так тому и быть. Цзи Шицин больше ничего не сказал. Он просто развернулся и пошёл прочь, в сторону улицы. Юй остолбенело смотрел ему вслед. Он раскрыл рот, хотел окликнуть его — и понял, что не знает, что сказать, даже если тот обернётся. — Цзи Юй! — раздался зов. Из здания фармацевтической фабрики выбежал одноклассник и замахал рукой, призывая его идти подписывать документы. Юй машинально оглянулся. Но улица была пуста — Шицин, наверное, уже сел в аэромобиль и уехал. Теперь он мог зарегистрироваться добровольцем так, как сам хотел. Но в душе радости не было. — Я не пойду, — неожиданно сказал он. — Что? — одноклассник подбежал ближе. — Как это не пойдёшь? — Мне надо зарабатывать деньги, — буркнул Юй. — А? — приятель растерянно уставился на него. Маленький господин из семьи Цзи — и вдруг заявляет, что пойдёт работать? Что, старшего брата собираются снять с должности, а второго брата ждёт разорение? — А что «а»? Я пошёл, — бросил Юй, махнул рукой и зашагал прочь. Он сам не понимал, зачем всё это устроил. Спорил с братом, довёл его до ухода, а теперь сам отказывается от испытаний. И ради чего всё это? Однако возвращаться домой он и не думал. Одно он решил твёрдо: он действительно хочет уйти из-под контроля Цзи Шицина. Ночной мрак окутал шумный город. Неоновые огни, словно река звёзд, тянулись через весь Красный район. Цзи Шицин сидел на скамейке, спрятавшись в тени колышущихся деревьев. Немного раньше ему пришло сообщение: Цзи Юй так и не записался в добровольцы. Шицин перевёл деньги на карту отправителя, убрал коммуникатор и поднялся со скамейки, направившись к концу улицы. Ночной ветер трепал полы его пустого плаща. С неба начали сыпаться крошечные снежинки. В огромном пространстве неба и земли он был одинок. — Хозяин? Впереди раздался знакомый голос. Шицин поднял голову: на обочине стоял И Хао. На его золотых волосах лежали снежинки, а голубые глаза сияли под уличным светом. — Как ты здесь оказался? — спросил Шицин, подходя ближе. И Хао протянул руку: — Я пришёл забрать хозяина домой. Шицин вложил ладонь в его руку и вместе с ним сел в аэромобиль. Прошли выходные. Шицин вернулся в исследовательский институт и снова погрузился в работу, а И Хао остался в Императорском университете помогать Тан Фану и другим студентам конструировать мех. И Хао мечтал создать боевую машину с высочайшей боевой мощью, тогда как Тан Фан хотел воплотить в проекте все свои фантазии, включая установку «крутой антенны» на затылке меха. Их идеи никак не сочетались. Никто не мог переубедить другого, и в конце концов они обратились к Шицину. Он бегло взглянул на присланные чертежи и сказал: — Делайте по проекту Тан Фана. Тан Фан был приятно удивлён столь лёгким согласием, хотя в глубине души почувствовал себя неловко перед И Хао. Он взглянул на него, ожидая, что тот станет отстаивать своё мнение. Но после слов Шицина И Хао лишь спокойно ответил: — Хорошо, хозяин. «Не слишком ли безвольный этот помощник?» — мелькнуло у Тан Фана. Он решился и сказал: — Профессор Цзи, можно задать вам вопрос? — Говори. — Ваш помощник… Я считаю, у него исключительный талант в конструировании мехов. Я хотел бы пригласить его консультантом в наш род Тан. Разумеется, он будет оставаться рядом с вами, просто мы время от времени будем советоваться. Сколько, по-вашему, будет справедливая плата? Тан Фан заранее всё продумал: чтобы переманить И Хао, сначала нужно наладить с ним отношения. Но тот постоянно повторял: «Я слушаю хозяина», поэтому Тан Фан не имел иного выхода, как обсудить это напрямую с Шициным. — Он бесценен, — спокойно ответил Шицин. Тан Фан онемел. Неожиданно ему показалось, что его только что обвели вокруг пальца самым изящным образом. На этом разговор иссяк. Позже Тан Фан, Линь Сянсян и другие обсуждали между собой: скорее всего, И Хао с самого детства находился рядом с Цзи Шициным, почти не контактировал с внешним миром, поэтому и стал таким покорным после его «промывания мозгов». Гении часто бывают с изъянами. Они решили: нужно показать И Хао, что такое «нормальные отношения», и помочь ему избавиться от давления Шицина. … После ухода из Красного района Цзи Юй снял комнату, собираясь устроиться на работу и начать новую жизнь. Он покинул семью Цзи, уверенный, что и без защиты двух братьев справится. В густой ночи, лёжа на кровати, он внезапно сжал брови во сне. На лице — тревога, затем страх, затем отчаяние. Сквозь время нахлынули воспоминания. Он видел медленное движение звёздных морей. Видел груды тел на Красной планете. Видел могилы, словно призраки, стоящие на горе Кофелиан. Видел урну с собственным прахом, медленно уходящую в землю. Он навсегда остался лежать на Кофелианской горе. Фотография на чёрно-белом надгробии постепенно размывалась. Он больше никогда не вернётся. И долгие годы он не сможет простить себе этого. — Брат… — Юй резко проснулся, дрожа всем телом. Холодный пот пропитал его одежду. Он тупо уставился в пустоту, всё лицо было залито слезами. … Когда Шицину было восемнадцать, он вернулся из больницы после обследования и сидел один в розовом саду, погружённый в мрачные мысли. Тогда семилетний Юй заметил его печаль, подбежал с любимой моделью меха, схватил брата за руку и сказал: — Я всегда буду защищать тебя, брат! …Но в двадцать лет Юй потерял брата навсегда.