За гранью

(◕‿◕✿)

Альфа срывается с места, но волчье обличие не меняет, не хочет пугать, итак трясущегося малыша. Трется черной мордой о руки, носом тыкается в коленки, тихонько лижет ранки. Успокаивает. Жалеет. Устремляет черные омуты, вглядывается в такие притягательные глаза, напоминающие поле, с только проснувшейся травой после весны. Глубокие, зеленые. Никто и ничто не сможет заменить этого взгляда, этого омегу. Тэхен отмирает, робко протягивает маленькую ладонь, оглаживает мягкую шерсть, немного улыбается и решается обнять волка рядом, прикрыв глаза. Доверяет. Не может не доверять. Терпкий феромон впивается под кожу. Телу легче, чувствуется спокойствие. Вот что надо было омеге – его альфу рядышком. Течка немного отступает. Спустя несколько минут он сладко засыпает, повалившись на альфу всем телом. Обнимает крепко, не хочет отпускать. Чон в этот момент боится даже дышать. Такой сладенький запах, как и его обладатель, слишком притягивает, очень хочется вылизать его полностью, покрыть своим запахом даже в самых сокровенных местах. Но держать себя в руках еще выходит, что не скажешь о волке внутри. Чтобы дать Тэхену нормально отдохнуть, альфа как можно аккуратнее меняет сущность, затем нежно обнимает тонкую талию, а носом зарывается в светлую копну кудрявых волос. Заснуть не выходит. Присутствие омеги слишком соблазняет, а собственные мысли уж точно не станут давать, такого нужного, спокойствия. Гук уже продумал все до мелочей: как он преподнесет новость сыну, да и всему племени; когда они проведут обряд, чтобы соединить их души навсегда; какие у них будут общие дети; как они состарятся вместе где-то в отдалении от племени, отдав бразды правления своим чадам… Да, в общем-то, абсолютно все. Вот такая у него дряная привычка, ничего не поделать. Не хочет альфа упускать свое кудрявое счастье, которое начинает уже шевелиться у него на руках. Омега, чувствуя нужный ему запах, тянется, ищет и находит. Утыкается в шею, в самую железу, без стеснения вначале принюхивается, а потом начинает усердно вылизывать, от чего у старшего сводит скулы и закатываются глаза. Он покрепче сжимает талию, притягивая к себе Кима еще ближе, задирает голову выше, дает больше пространства. Тэ пользуется этим, лижет напористей, прикусывает. Поднимается выше, исследует поверхность, переходит к подбородку, прерывается, чтобы приоткрыть глаза и, о боже, так томно взглянуть прямо в глаза напротив. Альфа не сдерживается, но все равно аккуратно приподнимается, чтобы прикоснуться к мягким губам. Поцелуй получается сладким, чувственным, таким нужным двум, истерзанным временем, сердцам. Младший стискивает пальчики на плечах Чона, испускает нежнейший стон, который заставляет перевернуться все внутренние органы альфы. Чонгук аккуратно пересаживает омегу к себе на колени так, что их, уже возбужденные, органы соприкасаются, смешно содрогаясь, вызывая тихую дрожь Кима. Он немного сдвигает бедра, непривычны для него подобные интимные соприкосновения. — Чшш, маленький, — альфа кладет свою ладонь на ногу младшего, останавливая. — Все хорошо, не бойся. — Рукой накрывает розовую щечку, прося взгляда, — Я о тебе позабочусь. Доверяешь? Омега слегка надувает, покрасневшие от поцелуя, губки, но согласно качает головой. Чон мягко улыбается, целует нежно в лобик и со всей аккуратностью переворачивает Тэхена, нависая сверху. Целует ласково, пытается задеть каждый сантиметр белоснежной кожи. Шея, ключицы, хрупкие плечи, останавливается на милых напряженных сосочках, берет по очереди в рот, посасывает, вылизывает. Младший изгибается, не сопротивляется, лишь легко проскальзывает пятерней в волосы альфы, тихо постанывает, закрыв глаза. Приласкав обе бусинки, вожак спускается ниже, к впалому животику, нежит пупок. Хочет доставить как можно больше удовольствия в первую течку. Хочет показать свои чувства через прикосновения, чтобы потом всю жизнь доказывать их крепкость действиями. Опускается в напряженному органу, который наверняка уже побаливает без должного внимания. Проводит рукой по всей длине, затем помещает полностью в рот со смачным чмоком. — Вожа~ак!.. — омега содрогается, стон сливается с звонким всхлипом. Ким хочет соскочить, но ему мешают крепкие руки, которые улеглись у него, одна на бедре, а вторая на животе. Темный взгляд альфы припечатывает, не дает шевелиться дальше, позволяет лишь извиваться в удовольствии, стонать и просить еще. Чон старательно ублажает член младшего, не оставляя без внимания чувствительные яички и, истекающий смазкой, анус. Вылизывает все, причмокивает, явно наслаждаясь сладостью своего малыша. Делает это все настолько настойчиво, будто хочет съесть его всего и полностью(хотя, от части, это так и есть), вырывая из себя самого рванный рык и возбужденные вздохи. Чонгук уверенно ведет омегу к первому в его жизни оргазму, который сто процентов впечатается в память на всю оставшуюся жизнь. Нежно, лаская языком еще тугое, но такое отзывчивое, отверстие, руками сминая мягкие бедра, до белых пятен под пальцами. Тэхен трясется, мечется на камне, согретом огнем, еще не понимает, что делать с нахлынувшими чувствами. Внизу завязывается тугой узел, колящий до мурашек на мягкой коже. В моменте резко замирает, его маленький член изливает теплую сперму, что позже будет подло съедена альфой рядом. После обмякшее тело укладывают на крепкую грудь, обнимают, защищая от всего на свете. Член альфы немного саднит, но он не хочет пользоваться телом омеги сейчас, когда тот еще не до конца понимает всего происходящего. Спустя время, оба сладко засыпают. Костерок тухнет к утру, оставляя за собой шлейф дымка и еле уловимое тепло.

***

Чонгук сдержал свое обещание. После окончания течки, привел омегу в поселение уже со статусом своего жениха. Маленький сын вожака очень обрадовался. 10 летний Дохен итак был привязан к Тэхену, поэтому скакал и вешался к новоиспеченной паре на шеи, радостно бормоча: «Ну наконец-то!» . Племя восприняла такую новость двояко, но никто не смел усомниться в выборе главы, слишком уж все его уважали. Шли дни, месяцы и годы. Семья Чонов процветала, как и их народ разрастался с каждым разом все сильнее. Тэхен подарил Чонгуку еще троих детей, а самый старший заботился о братиках и сестричке, и уже нашел себе кавалера, с которым провел даже первую течку. Чонгук заботился о своем омеге со всей искренностью, ноги ему целовал, господином своего сердца ласково называл. Потыкал каждой прихоти, даже если это желание насладиться ароматом цветов, растущих только за горами, среди ночи. Ким тоже никогда старался не перегибать палку, хотя ревность свою порой сдержать не умел, по детски хмурил густые брови и дул губки. Ну а что хотел Чон? Он взял себе омегу, который младше на 10 лет. — Эй, Чон, еще раз улыбнешься тому рыжему омеге из племени Ханов – я порублю тебя на кусочки и отправлю ему подарком!