Забить болты

Броку не доводилось бывать в башне Старка ни во времена, когда она еще была башней Старка, ни когда наверху осталась одна мстительная буква. В штаб-квартиру Мстителей на Гудзоне тоже кого попало не приглашали, а теперь вот оба здания прибрали к рукам серьезные люди — и вдруг откуда ни возьмись появился в рот ебись. Остатки былой роскоши торчали то тут, то там, как хуй из-под полотенца. Полы и ковры схоронились под слоем бетонной крошки и гипсовой пылищи, но даже сама планировка здания вопила о том, что строили не для бюрократов — для себя, с дофига старковским размахом и не глядя на количество нулей в смете. После махалова с инопланетными захватчиками комплекс на Гудзоне почти целиком лежал в руинах, оттого и ушел с молотка: вдова Старка только мемориал поставила, восстанавливать тут было нечего, да и не для кого так-то. Уцелевшее даже не крыло, а крылышко целиком отдали под Инициативу. Три этажа заброшки с видом на разъебанный постапок, и то спасибо, что не Башня: у Брока от одного взгляда из панорамных окон до сих пор начинали пульсировать шрамы и ныть ребра, хоть он был стреляный воробей и с психотерапевтом проработал тему не для бумажки, а от души. Когда ты тридцать лет подряд лезешь в говно, рано или поздно понимаешь, что тете доктору надо показывать не только пулевые и ножевые на физической шкуре, но и всяческие переломы кукухи. Для своего же блага — спасибо, насмотрелся на умников, которые пучили яйца, что терапия, мол, для слабаков, а потом кто бухал, кто вешался, а кто посреди перестрелки, словив лютый флэшбек, ебашил по своим же. Терапия плакала кровавыми слезами по тем, кто ждал за дверью конференц-зала. Брок знал лично только двоих, но о других был наслышан, и ему хватило. Легко не будет — впрочем, его работа легкой не была вообще никогда, а с того момента, когда схлестнулись Щ.И.Т. и Гидра с десяток лет назад, и вовсе стала стабильно трудной, так что он особо ни на что и не надеялся. Брок толкнул дверь и шагнул в помещение. Здоровое — хоть качалку устраивай: хорошо строил Старк, себя не обижал. Внутри по разным углам сидел будущий «отряд самоубийц» графини Де Фонтейн, заняв стратегические позиции: выходцы из Красной Комнаты кучковались рядышком, остальные — сами по себе. У девок у обеих пиздец был как под копирку: злые дяди сделали из соплюх смертоносное оружие. С мужиками было поразнообразнее, но впрочем, по части психологической ломки и ковки мечей из орал Зимний Солдат хлебнул оптом за них всех. Бывший Кулак Гидры угрюмо зыркнул на Брока из самого козырного угла, откуда простреливались и окна, и двери, и все помещение. Протез был новый, непривычно черный, гармонировал с ансамблем — Зимний сменил свой обычный БДСМ-лук на более нейтральный, но цветовой гамме не изменял, так и ходил в трауре не иначе как по седым мудям Роджерса. Патлы хоть и стали короче, но все так же падали ему на рожу, точно маскировочная сетка. Брок помнил, какими шелковистыми они ощущались под ладонью. — Хайль Гидра! — пошутил он с порога, но аудитория собралась не особенно настроенная на юмор в целом и на его сорт в частности. Лыбился только Шостаков, но этот, похоже, вообще перманентно выглядел, как обдолбанный. Зимний в былые времена на вербальные провокации не реагировал, но говорили, что за минувшие годы он конкретно оттаял. Броку аж свербило, как хотелось позырить, насколько именно, но этот отморозок даже ухом не повел. Впрочем, у Брока было, чем его цепануть. На все деньги. Миссию новоявленному отряду выдали такую, что хоть сразу в гроб ложись. — Эт чо, Кроссбоунс? — вслух удивился Уокер. Брок смерил его взглядом и хмыкнул. До Кэпа Уокер не дотягивал даже на видео, а уж живьем так и вовсе проигрывал вчистую: ни тебе вдохновляющей жопы, ни мужественных сисек, ни патриотического еблета, и чем собирался вести за собой? Немудрено, что щита и гордого имени его лишили быстрее, чем он успел визитки отпечатать. На рожу так-то он был ничего, да и личное дело впечатляло, но какой из него Кэп? — Кроссбоунс? Его ж вроде взорвали в Нигерии? — вполголоса переспросила Белова, ткнув Шостакова локтем. Брок читал об их старых связях. Внедренные агенты, изображали из себя семейку с кукурузными хлопьями на завтрак и белым заборчиком, да втянулись. Вопиющий непрофессионализм, если так уж, ладно еще Белова, она тогда была сопля малолетняя, но Шостаков слыл идеологически устойчивым. Хотя, конечно, Родина его поимела, после такого неминуемо пересмотришь свою жизнь. Брок нашел глазами второе знакомое лицо в этом вертепе: Аву Старр. — Чо как не родная, иди к папочке, — улыбнулся он. Ава соскользнула со стола, неуверенно шатнулась к Броку, будто и хотела обнять, и тушевалась. Брок сам шагнул к ней, локтем, как крюком, притянул за шею и прижал к своей широкой груди. — Выросла ты, девка! — Вы знакомы? — спросил Уокер. — Она батрачила на Щ.И.Т., я ее тренировал, гонял, как сидорову козу, еще когда ее было метр в прыжке. Малая, тебя что, подлечили? Бодро скачешь, явно не болит. — Ты тоже изменился, — Ава хмуро покосилась на шрамы. Полюбоваться было на что, но смотрелось все же не так страшно, как пару лет назад. Сыворотка, хоть и паленая, свое дело делала. Впрочем, Брок в ней больше всего ценил то, что поутру просыпался, как человек, а не выл от боли, как по-первости после комы. — Как ты выжил? — спросил Уокер. — По всем каналам крутили твой некролог со списком заслуг длиной в три расстрела. Брок пожал плечами: — Если ты про Лагос, то это была операция Росса. — Эверета Росса, который бывший муж Вэл? — уточнила Белова. — Или Тадеуша Росса, который хотел всех суперов чипировать? — Развелось Россов, — хмыкнул Шостаков. — Блат у них, что ли? — Второго. Мое дело — не политика, я человек военный, мне сказали — я сделал. Я работал на Росса с того момента, как вышел из больницы после вот этой вот всей ебанины, — Брок обвел жестом шрамы у себя на лице. — Террорист работал на премьер-министра?! — Россу для далеко идущих планов нужен был бугимен. Так что в террористы я подался по приказу, обычная работа под прикрытием, у меня индульгенция от правительства. Уокер едва не захлебнулся желчью: — А двадцать шесть трупов в Лагосе эта индульгенция тоже покрывает? Отдел пиара официально снял Уокера как раз за жестокость — мол, Капитан Америка должен быть олицетворением американских ценностей и лучшего в людях, а ты, негодяй, щитом головы рубишь. Брок этих долбоебов видел насквозь. И про американские ценности все отлично понимал, и что атата Уокеру сделали ни за какую не за кровожадность: это было очевидно любому, кто с Кэпом — оригиналом — ходил на дело. Роджерс после себя трупов оставлял дай боже, у него это еще с военных лет осталось, чтоб врага ебашить насмерть. Но Роджерс был достаточно умный, чтоб не делать этого перед толпой цивилов, а Уокер, долбоеб, кровавую расправу устроил на камеру, этот цирк весь мир потом в новостях смотрел. — В Лагосе были стратегически расположенные в здании жмуры, купленные у ближайшего морга по сходной цене, и куча пиротехники, там никто не погиб, хотя ебнуло знатно. Росс пропихнул Заковианский договор на волне шумихи, а я получил неприкосновенность по всем гидровским делам и скидочный купон на пластическую хирургию. И вас, долбоебов. Тут даже Белова, вполголоса по-русски пиздевшая с папашей, примолкла и обернулась. — Все ясно, Вэл решила приставить к нам соглядатая. Вот только мы на такое не подписывались! — Слушай, Красная Угроза, а на что вы, собственно, подписались? Как вы вообще себе представляете свое супергеройство? — Как группу равноправных, в которую каждый вносит что-то свое, по способностям, — буркнула Белова, подтверждая и без того известный Броку факт: этих наивных летних детей вытолкнули под софиты без малейшей подготовки и обсуждения стратегии. Белова, походу, была девка неглупая: сама услышала, как это звучало, и пристыженно скуксила еблище. Брок осклабился: — Охуенно, тогда моя суперспособность в этой ячейке общества — командование. Магическими заклинаниями формирую из сборища одиночек группу, способную четко и слаженно выполнять вместе поставленную задачу. — Что-то мы тебя не видели, когда становились «ячейкой общества», — едко вставил Уокер. — Ну, знаешь, когда на Манхэттене расшвыривали машины, людей спасали и все такое. — Я смотрю, вы уже сами купились на эту пиар-хуйню про новых Мстителей, — Брок поцокал языком. — Даже Фьюри понимал, что Мстители без командования — эпичное шоу «В Америке есть таланты», где каждый выступает за себя и свою охуенность, конкурируя с остальными. И поэтому поставил рулить Роджерса. — Лебедь, рак и щука, — непонятно, но очень назидательно сказал Шостаков. Кажется, в поддержку позиции Брока, потому что Белова поморщилась. — Мы как-нибудь сами разберемся, кто будет рулить, — сказал Уокер таким тоном, словно был уверен, что это окажется как раз он. Уокер повалялся в траншеях практически в каждой военной заварушке за последние десятилетия, медалями его увешали, как новогоднюю елку, синдром отличника разве что не торчал у него из жопы: и стрелять, и тхэквондо-крав мага-дзюдо-бокс, и тактиком он тоже, говорили, был годным. Но ничего из этого не делало его лидером. Роджерс был абсолютно неопытным зеленым новобранцем, когда повел за собой Ревущих — но они пошли, потому что идут за тем, кто ведет. Белова хмыкнула, явно расслышав то же самое, что и Брок: — Думаешь, если ты пять минут был Капитаном Америкой, то мы за тобой пойдем? — Ты не один тут со звездой на груди, — заметила Ава, и Уокер надулся: — Вообще-то… — Я Капитан Союз Советских Социалистических Республик, если уж на то пошло! — перебил его Шостаков, скрестив ручищи на сиськах. Звезда на его костюме мозолила глаза. Красный Страж говорил на английском с чудовищным акцентом, несмотря на то, что точно умел и без, иначе в Огайо его бы вычислили на первом же «здрасте». — Но мы очень схожи с моим американским аналогом, практически братья-близнецы, это совершенная правда: мы оба мужчины в самом рассвете сил, мощные и прекрасные, безусловно неотразимые для женского пола… — Папаша, ты неотразим максимум для супермаркетов под Рождество, когда их обычный Санта уже набухался до поросячьего визга, — фыркнула Белова. Шостаков подбоченился: — Я был неотразим для твоей мамы! — Мелина и ее кабаны, ага. — Белова чпокнула пузырем от жвачки, паранормально напоминая в этот момент покойную Романову, и криво усмехнулась: — У Капитана Америки должен быть щит. Вот у тебя с этим делом как, Агент США? Невинный на вид вопрос для Уокера был, разумеется, как удар под дых: щит, обагренный кровью убиенного без суда и следствия террориста, отобрали у него вместе с гордым позывным. Какое-то время он хуярил врагов самопалом, но тот не дотягивал до вибраниума так же, как сам Уокер — до Кэпа. Брок осклабился: — Всему-то вас учить надо… Капитан Америка — это не тот, у кого звезда на груди и щит за спиной. Капитан Америка — это тот, у кого в койке Баки Барнс! Уокер подавился кофе. От неожиданности весь табор обернулся на Зимнего, все так же молча сверлившего Брока взглядом. Понятно, что бывший гидровец, террорист и циничный ублюдок Брок Рамлоу не совсем тот человек, который будет тут задвигать им всем про ум, долг, честь и совесть, однако вот это все же было вбросом максимально внезапным. — Интересный поворот, — под нос себе пробурчала Ава. Брок ее знал еще малолетней соплюхой, и хотя дисциплину и уважение к командованию в нее с годами вбили, как в любую военнослужащую, Ава, пользуясь его добротой, иногда позволяла себе пиздеж, за который другим бы Брок надрал задницу. В свои -надцать она страшно ярилась на Брока за то, что он подъебывал любые ее потуги выглядеть половозрелой самочкой, и вопреки всем «не говори и не спрашивай» он ей тогда намекнул, что смотрит на девочек через принципиально иную оптику. После этого у них и сложились родственные отношения, в которых Брок стебал, Ава огрызалась, но со всеми максимально неловкими подростковыми проблемами шла именно к нему. — А этого кто-то не знал? По-вашему, мужик последовательно разъебал Гидру, Щ.И.Т. и Мстителей во имя ностальгии, что ли? Шостаков почесал в затылке: — Нет, ну содомия, конечно, не по понятиям, но после двадцати лет в заключении не стану делать вид, что я совсем не могу представить себе ситуацию, в которой счел бы достаточно привлекательным какого-нибудь сговорчивого паренька. Война, армия, что еще остается в отсутствие прекрасного пола делать молодым бойцам, полным жизненной силы и погруженным в атмосферу боевого товарищества? Признаться, был у меня один сокамерник… — Пап, ну фу, — поморщилась Белова, и Шостаков послушно изобразил пантомиму закрывания рта на замок. — …Так что если тут кто и будет Кэпом, так это я, — закончил Брок, скаля зубы. — Чисто по очкам. Очку. Да, детка? Зимний поднялся во весь рост, угрожающе двинулся вперед, и на миг показалось, что вцепится в горло, как бульдог, но он лишь обогнул Брока и зашагал куда-то в коридор. — Куда собрался? — спросил Брок. — Поссать. Чай, не в Гидре, чтоб твоего разрешения спрашивать. Брок рассмеялся. Зимний действительно здорово оттаял, если позволял себе такую наглость. — Мстителями рулил Кэп, но отвечал он перед Фьюри, а тот — перед Советом Безопасности. И это еще до Заковианского договора. А что бывает, когда никто ни перед кем не отвечает и все равны — это мы видели, когда Старк и Роджерс разосрались и устроили месилово в аэропорту Лейпцига. — У меня вопрос, — подняла руку Ава, — командир Рамлоу, как вы относитесь к Заковианскому договору и регистрации улучшенных индивидуумов? — Да заебали уже, для начала, улучшать кого попало, — поморщился Брок, краем глаза видя, как напрягся Уокер, — это как выдавать лицензию на ношение оружия всем подряд. Ни в одной цивилизованной стране мира нет такого уровня смертности от пуль, но не дай боже заикнуться о том, чтоб фильтровать долбоебов, начнется вой до небес. Это нормальная практика — не подпускать к смертоносным хуевинам детей по уровню развития мозгов, маразматиков по выслуге лет, шизофреников по жизни и криминал. Тем более когда это оружие массового поражения. — Эта тонкая метафора куда-то ведет? — спросил Уокер, плохо скрывая раздражение. Чуяла кошка, чье мясо съела: ему сыворотку колоть никто не собирался, он сам себя улучшил, практически огнестрел на улице нашел. — Возвращаясь к теме: группа ни от кого не зависящих супергероев — утопия. Окей, ты готов в пекло лезть без зарплаты и страховки, по доброте душевной. Но закупать шмот вы будете из собственного кармана? Тебе озвучить цены на вертолеты? Или во сколько влетит ремонт разъебанного вашей ходячей депрессией Манхэттена? Мало того, что вас нахуй засудят, да вы тупо обанкротитесь за пару месяцев, даже если кое-кто хакнет гидровские оффшорные счета. К слову, финансирование тусовки из кармана одного из своих — это пиздец идейка, это как Старк за все платил и считал, что это дает ему право не слушаться командования. — Чья корова, тот ее и доит, — назидательно подняв палец, сказал Шостаков. — В нашем случае корова принадлежит ЦРУ, и пасти нас будут как следует. Но трогать за сиськи вас буду я, а уже меня будет страпонить у себя на ковре Де Фонтейн. Ее закулисные игры меня не ебут, я после Гидры ученый, у меня в контракте прописано выгрызенное с кровью право на невыполнение приказа в том случае, если это идет в разрез с моими убеждениями, и это максимум, чем мы все совместно можем прикрыть себе жопы. Поэтому считайте меня кем угодно, хоть Кэпом, хоть Железным Человеком, но я откликаюсь на «командир», и с завтрашнего дня мы ебашим тренировки, отрабатывая работу в группе. План на сегодня: заселение и дружеская попойка, в произвольном порядке. — Мне нравится такой план! — взревел Шостаков, едва не сметя широким жестом миниатюрную Белову, сидевшую на подлокотнике его кресла. Брок достал телефон, почесал репу: — Надеюсь, в эти ебеня можно заказать доставку. Он наобум выбрал полдюжины пицц семейного размера, добавил бухло и вбил адрес. Строго говоря, ебеня были условные: на полпути между Яблоком и Олбани, и если очень охуеть, сюда можно было даже заказать коронный Нью-Йоркский томатный клэм-чаудер. Но чтобы гонять курьера полтора часа в одну сторону, надо было сначала доказать начальству, что отряд самоубийц окупит расходы на свое содержание. До тех пор стоило себя блюсти, благо, помимо национальных парков вокруг было предостаточно мелких городишек с фастфудом. — Тешу иллюзию, что все тут понимают: бухать мы будем только по вечерам и время подъема от этого не изменится. Белова что-то явно нелестное проворчала по-русски. — Че она говорит? — спросил Брок у Шостакова, но тот пантомимой изобразил, что у него зашит рот. — Предложила послать тебя на половом органе посидеть, товарищ командир, — дерзко перевела Белова, — на мужском. Может, даже попрыгать. — И то верно. Давно не был, — хмыкнул Брок и двинул по следам Зимнего в туалет. Уборная Старка вогнала бы в комплексы средней руки хаммам. Когда-то все это наверняка сияло и переливалось, но теперь подсветка работала только вокруг зеркала, припыленная плитка стала матовой и сероватой, по углам сгущался полумрак. Здоровенная ванна была выточена из куска какого-то камня, не то гранита, не то мрамора — Брок в этом не рубил, но прожилки на отполированном до блеска краю рассмотреть получил возможность вблизи, потому что Зимний отправил его лицом в бортик примерно на пятом слове. Правда, видны они были недолго — от удара в носу знакомо хрустнуло, и всю красоту забрызгало кровавыми кляксами. Зимний еще с Гидры имел, что ему предъявить, а потом еще Лагос, из-за которого разосрались Роджерс со Старком — ну ладно, не конкретно из-за взрыва, но Брок этим выступлением собственноручно вбил последний гвоздь в гроб их отношений, потому что помог Россу пропихнуть Заковианский договор. Может, и не последний, сложно сказать, но Брок в любом случае приложил руку к расколу «великих героев Земли». Рано или поздно они с Зимним схлестнулись бы в любом случае — так чего ждать? Пускай стравит напряжение. Брок с некоторых пор был дохуя живучим. Зимний вытер им пол. На стенах то тут, то там остались кровавые отпечатки ладони, кое-где на сияющем фаянсе, обнажившемся из-под слоя пыли, можно было различить оттиск лица. Зеркало умудрилось выстоять — к тому моменту, когда Брок в него въебался, настроение уже ощутимо сменилось, Зимний вжался в него всем телом, да так и застыл, тяжело дыша. Хрен у него стоял как каменный, уткнулся Броку в бедро. За Кулаком Гидры такое числилось: мозги ему взболтали, очистив инстинкты от малейшего налета цивилизации, либидо по-питекантропски завязалось на агрессию. Опытным путем они с Джеком выяснили, что Зимнему при этом не принципиально, он или его, чем много лет пользовались всем отрядом. Как с этим багом справлялся Роджерс — вот что интересно. Переучил возбуждаться на нежности или они тоже так и еблись без тормозов, как животные? Нос опух. Брок хватал воздух ртом, как пес в жаркий день, то сглатывая кровь, то сплевывая. Пошарив по карманам, грохнул на столешницу флакончик смазки, без лишних слов выражая свое отношение к происходящему. Зимний понятливо дернул на нем ремень, чуть не вырвал болты с мясом, содрал с жопы штаны. Поймав его взгляд в зеркале, Брок осклабился, но наблюдать за своими душевными метаниями Зимний ему не дал — шагнул в сторону из пятна света, раскладывая Брока на столешнице трюмо. Первый толчок заставил Брока взвыть, как пожарная сирена. Слезы рефлекторно брызнули из глаз, он дернулся, пытаясь уйти от проникновения, но Зимний вцепился железной граблей в волосы, задирая ему голову, и в пару толчков его натянул. По ощущениям — примерно на боеголовку. Зафиксированный в дюйме от зеркала, Брок видел только собственное лицо в ярком свете: мокрое, в кровавых разводах и изрезанное шрамами, как головоломка, искаженное оскалом. Горло хрипело, зеркало запотевало, яйца шлепали о промежность. — Товарищ командир, у тебя тут все под контролем? — спросили от дверей ехидным голосом Беловой, и Брок без лишних слов показал ей большой палец. А мог бы и средний. Зимнего ее присутствие, похоже, слегка отрезвило, потому что он перестал забивать сваи бедрами и перешел на более человечный темп. Судя по отсутствию дальнейших саркастичных комментариев, Белова съебалась. Брок уткнулся в прохладное зеркало лбом: Зимний, наконец, прекратил попытки снять с него скальп. Вместо этого втиснул руку под расстегнутую броню, под футболку, и щипнул за сосок. Вот это точно было от Роджерса: раньше Зимнего мало интересовали любые части тела, кроме хуев и тех дырок, в которые их суют. Брок ухмыльнулся, прикрыв глаза. Представил. Картинка, где Зимний размашисто ебет в жопу краснеющего Капитана Америку, тиская его за роскошные сиськи, ушла прямиком в член. Зимний снова набрал темп, ухватил Брока за жопу обеими руками. С гортанным вскриком замер, накачивая суперсолдатской кончой. В былые годы от этого дела бодрячок бывал на весь оставшийся день, хотя халаты так и не смогли вычленить сыворотку из спермы. Брок подозревал, что через слизистую всасывалось, а в мороженных-перемороженных образцах ничего нахрен не оставалось со временем, но держал свое мнение при себе. Шалил иногда, но редко, потому что мужики б не поняли, а наедине расслабляться с Зимним до недавних пор было рискованно, да и сейчас не сказать чтоб быть перестало. Чужой хрен выскользнул из саднящей жопы, и Брока развернуло спиной к зеркалу. Зимний опустился на колени, глянул снизу вверх, как побитый пес. Взял губами мягкий член, всем своим видом демонстрируя раскаяние, и с заметным облегчением прикрыл глаза, когда тот начал наливаться силой. Заглотнул до корня, вслепую нашарил руку Брока, положил себе на затылок, но Брок только взъерошил его мягкие волосы, не давя. Очертил заскорузлыми от крови пальцами ухо, линию челюсти, погладил по щеке. У них раньше не в ходу были всякие нежности, но времена изменились. Изменилась расстановка фигур на доске. Ни один из них больше не был прежним. Пожалуй, к лучшему. Поняв, что драть его, как флешлайт, в отместку не будут, Зимний выпустил член из горла. Двинул головой вверх-вниз, плотно сжав губы, пощекотал языком головку. Научился, стервец, отсасывать, а ведь сколько лет просто тупо давал делать со своим ртом все, что они хотели, не участвуя. Оказывается, годный минет из него можно было выжать чувством вины, кто б знал. Разъебанный в хлам анус пульсировал, подтекала не то сперма, не то смазка. Брок впутал пальцы Зимнему в волосы, осторожно потянул. С волосами у того всегда была тема, он как кот лез под руку, стонал даже, если правильно потянуть. В личном деле, которое выдали Броку на новых подопечных, он на фотке был с короткой стрижкой — видимо, в какой-то момент пытался убежать от привычного отражения в зеркале, но вернулся. Еще бы: за короткие так не ухватишь, как он любил. Брок скучал по виду этого рта на своем члене. Вздрочнул своей рукой ствол, обвел Зимнему губы головкой, глядя, как они мокро блестят. Передернул, задевая костяшками щетинистый подбородок и решая лениво, обкончать ли лицо или все же не надо. В итоге слил в рот, но вышло неаккуратно, густая капля зависла на губе, и он растер ее пальцем. Зимний, пошатываясь, поднялся на ноги. Берсеркский дурман из взгляда давно ушел, и теперь там пузырилось очень много всего — у Зимнего такого эмоционального спектра не было никогда. — Извини?.. — сказал он неуверенно. Брок пожал плечами: — Рано или поздно это бы все равно случилось. Предпочитаю, чтобы в этот момент у меня был в доступе работающий водопровод. Лицо Зимнего маячило очень близко, и на мгновение захотелось узнать, как это было бы — засосать эти сладкие губы, но наверное, у них все же сложились не такие отношения. Зимний тоже что-то почувствовал — зыркнул вниз, на разбитый рот Брока. — Мой терапевт закатает меня в самую глубокую нору и выкинет ключи, — сказал он, неловко отступая. Брок обошел его и присел на край ванны голой жопой. Дотянулся до душевой лейки, пустил воду и завел руку за спину. Зашипел — от прикосновения очко как ножом резануло. Зимний отвел глаза. — Твоего назначенного судом мозгоправа твое душевное здоровье не волнует, ты же понимаешь. Если я скажу, что меня устраивает уровень твоей ебанутости, то ты останешься в строю. — А тебя он устраивает? — спросил Зимний, пнув носком ботинка отбитый в драке кусок гранита. — Ты готов со мной работать? — Да. — Ну и все тогда. Мы поебались по старой памяти. И еще когда-нибудь неизбежно повторим, я даже готов не съездить тебе по зубам, если ты в пылу страсти назовешь меня «Стиви». Зимнего перекосило, но в горло он не вцепился, что уже само по себе было прогрессом. — Перед командой ты нашими общими грязными трусами помахал по этой же причине? — вздохнул он. — Потому что «неизбежно»? — Не люблю сплетни. Нахрена потом эти косые взгляды, домыслы и прочая хуйня? Рубанул и до свидания, все в шоке, но к утру свыкнутся с этой мыслью и найдут другую тему для обсасывания. — Ты решил за нас обоих. — То, что тебя в Гидре ебли в хвост и в гриву, в интернетах лежит чуть ли не на ютубе, Романова слила все про всех. Эта тема всплыла бы, причем в самый отвратный момент, когда выяснять отношения было бы абсолютно некогда. — Некоторые вещи не меняются. Как был мудаком, так и остался. — Однако я прав? — Возможно. Из брони шибало потом, но принимать душ было бессмысленно, не переодеваясь. Брок жестом попросил рулон бумажных полотенец, такой же чуждый возле стильного умывальника, как и флакон жидкого мыла с цветочками сирени на этикетке, и Зимний оказал ему эту маленькую услугу, подводя черту под бунтом. Обсушив жопу и натянув на нее штаны, Брок вправил нос, умыл над раковиной окровавленную рожу и вернулся к отряду, оставив Зимнего приводить себя в порядок. Отряд встретил заинтригованными взглядами. — Мужик сказал — мужик сделал, — сказал Брок, кряхтя и усаживаясь. — Хороший хуй, рекомендую. — Он же шутит?.. — Уокер заозирался в поисках поддержки, но Белова покачала головой: — Неа. Она красноречиво подвигала одним пальцем в колечке из двух. Ава потупилась, хмыкнув, Уокер поерзал на столешнице, бормоча что-то себе под нос. Шостаков, как всегда, жизнерадостно лыбился. Его веселая придурковатость, если вдуматься, отлично защищала реальные эмоции: прочитать что-то по лицу было практически невозможно. Зимний появился из-за плеча бесшумно. — Лена, у тебя есть еще жвачка? — спросил он, не понижая громкости, хотя стоял совсем рядом с Беловой, и Брок аж поразился такой заботе о своем имидже. Этот отмороженный пельмень очень большими буквами намекнул, практически во всеуслышанье объявил, что соснул хуйца, а не только нагнул своего командира. Восстановил, так сказать, кислотно-щелочной баланс в иерархии. А ведь когда-то говорили, что он жопу от головы не отличает, какие уж там сложные социальные сигналы. — Ты чего не сказал, что ты того, по мужикам? — вполголоса спросил Уокер, когда Зимний, закинув в рот жвачку, оперся на стол, где тот сидел. — У нас недостаточно близкие отношения для таких откровений, Джон, — отозвался Зимний ровно. Броку в целом любопытно было, какие конкретно отношения связывают Зимнего с Уокером, но уведомление на телефоне утверждало, что курьер со жратвой уже на территории комплекса, а найти в этих руинах вход было практически нереально. Скинув броню, чтоб не пугать бедолагу цивила, и оставшись в относительно негероического вида поддоспешнике, Брок двинул в коридор. Аппендикс, оставшийся от здоровенного комплекса, был раньше частью здания, но когда то полегло в руинах, открывшиеся норы коридоров на всех этажах попросту заложили кирпичом. Странное получилось архитектурное решение, но вход в здание с этой стороны по счастливой пожарной случайности был, водопровод восстановили — и слава яйцам. Будь Брок интеллектуалом, подумал бы о том, что образ обрубка здания символичен. Все, что осталось от комплекса, все, что осталось от здоровой психики «новых Мстителей», как-то так. Они все, в общем, лежали в руинах собственных жизней. Торчали из обломков, непонятно как до сих пор держась. Спустившись на первый этаж, Брок выглянул из дверей. Курьер, завидев его, замешкался, и Брок представил, как выглядит со стороны: в шрамах, плохо отмытый от крови, с опухшим носом, со стволом в набедренной кобуре, в жопе апокалиптического вида развалин посреди ебучего нигде. Еще и погода добавила колорита — в солнечный денек все это, может, выглядело и повеселее, но небо как назло затянуло, Брок в многократно ломанных костях чувствовал приближение дождя. Он дружелюбно помахал парню, явно прикидывавшему, где его прикопают, и попытался улыбнуться, но разбитая губа, едва успевшая схватиться коркой, лопнула опять, и кровавый оскал возымел скорее обратный эффект. — Быстро доехали, — сказал Брок, стараясь выглядеть хоть немного менее опасным. — Дорога знакомая, мы сюда и раньше возили, — осторожно отозвался курьер, не слезая с мопеда и явно готовый втопить по газам. — При старых Мстителях? Ну да, там один Роджерс с его метаболизмом небось кассу делал. Вы бухло привезли? Документ показывать? — Мистер, я верю, что вам больше двадцати одного, ладно? Давайте я вот тут сумку поставлю и поеду! — Парень, не ссы, будем часто видеться, мы тут надолго. Курьер зыркнул на него так, что стало ясно, насколько сильно он будет упираться в следующий раз, когда его попытаются отправить по этому адресу, и осторожно опустил сумку на землю, а затем — вот же жучара — зигзагами рванул по дороге, круто развернувшись, будто за ним черти гнались. Брок покачал головой, достал телефон и увеличил сумму чаевых бедолаге. На администратора бюджет команды рассчитан не был, так что нанять кого-нибудь с безобидным лицом был не вариант, а у всех у них на рожах написано было крупными буквами: «Не влезай, убъет». Более-менее на человека был похож Уокер, но он примелькался в новостях. Может, Белова могла б отыграть роль — она это умела в теории, не хуже Романовой, говорили. Подобрав сумку, он вернулся наверх, в невнятного предназначения конференц-зал, который они выбрали в качестве точки сбора. Пицца была еще теплой, он водрузил стопку коробок на стол, и команда заметно оживилась. Люди, даже переломанные супергерои и суперзлодеи, не такие уж сложные — теплая еда, бухлишко, и вот уже напряжение не висит так уж очевидно. — Значит, Баки по мужикам, Кроссбоунс по мужикам, — сказал Уокер задумчиво после первой бутылки пива, — Шостаков тоже назовем это «не брезгует»… Тут вообще кто-то, кроме меня, ценит женскую красоту? — Ну я, — чпокнула жвачкой Белова. Ава рассмеялась, Шостаков начал что-то пространное задвигать про свою бывшую жену по работе, Брок не особенно слушал. — Нет, вы не думайте, я не осуждаю, — сказал Уокер, — но мне с вами под одной крышей спать и все такое… И ладно еще Баки, мы с ним пуд соли вместе съели, но вот что ожидать от нашего командира — пока непонятно от слова совсем! Шостаков заботливо похлопал того лапищей по плечу: — Не беспокойся, Агент США! Если уж на то пошло, то опасаться стоило бы мне — ни один здравомыслящий содомит не устоит перед моей мощью и природной мужественностью! В тюрьме я был единственным суперсолдатом, а тут мы почти все усиленные, так что придется смотреть в оба, чтоб не уронить мыло! — он зычно расхохотался, хлопая себя ладонями по ляжкам. — А что у тебя за сыворотка, командир? Брок пожал плечами: — Росс подогнал, хрен знает, что там, мне состав не зачитывали. Пока не зеленею. Регенерация пашет и на том спасибо, а мотоциклы швырять — не ко мне. — Брешет. Он и без сыворотки мог с супером потягаться. Брок обернулся на Зимнего. Кажется, после погрома в ванной тот все же немного оттаял — по крайней мере, не молчал на него так демонстративно. — Мы ж с тобой вроде до сегодня не пиздились? Я б такое не забыл. — Стив рассказывал, какой ты бешеный. Брок расплылся в кривой ухмылке: — Ты обсуждал меня со своим мужиком? В койке же, да, да? Зимний закатил глаза и отхлебнул пива из бутылки. Его губы на горлышке смотрелись так порочно и органично, что оставалось только гадать, как все остальные не замечали в этом эротики. — Если ты без сыворотки мог выстоять против Капитана Америки, то с сывороткой должен быть ого-го! А ну давай поборемся! — Шостаков с грохотом упер в столешницу локоть, подставляя ручищу толщиной с окорок. — Ты меня сделаешь. Зимний мне льстит, выстоять против Кэпа я мог минуты три. О! — Брок щелкнул пальцами. — Я понял, кто ты в этой команде: Тор! Шостаков выпятил мощную грудь, довольно скалясь золотыми зубами. Простодушный викинг с экзотичной манерой разговора, не дурак выпить и подраться — только молота не хватало. И серпа. Брок ухватил с картонки очередной кусок пиццы. — Так, ну с Тором определились, с Кэпами тоже разобрались более-менее… Но у меня тут по документам еще Халк где-то шароебится. — Халк? — с недоумением переспросил Уокер. — Он что, тоже с нами? — Он имеет в виду Боба, — догадалась Белова. — Ну, знаешь, чувак, который в нормальном виде просто чел, но у него есть страшная могущественная вторая личность, которую он не контролирует. — Бинго, Красная Угроза. — Боб избегает, ну, всех. Он уязвим. И если командование до сих пор думает, что он будет наравне с нами бить морды всяким плохим людям, то у нас для вас новости. — Он приписан к команде. Белова пожала плечами: — Если опять прилетит какая-нибуть космическая хрень типа Таноса, может, выхлоп будет оправдывать риск, в остальных случаях Войд слишком опасен. Мы его еле обуздали и неизвестно, прокатит ли это во второй раз. Если он приписан к команде, то только для того, чтоб за ним были глаза. — Он моет посуду, — веско вставил Шостаков. — Это ценно. — Мы тут полазили немного, — сказала Белова, и Брок кивнул: меньшего от бывалых шпионов он и не ждал. — На минус первом была подземная парковка, она пострадала меньше всего. Когда тут еще пытались что-то раскапывать, туда оттащили все, что осталось в условно рабочем состоянии: технику, мебель… По факту это большой склад. Боб где-то там, ищет, что можно использовать. Он старается быть полезным. Я звала его на пиццу, но он сказал, что не в ресурсе. — Набросайте план здания. Точки отхода, уязвимые позиции, ну да сами не маленькие. Завтра проведем инвентаризацию. Если из того, что здесь есть, можно собрать койки и рабочую кухню — я лучше проебу больший кусок нашего куцего бюджета на патроны и горючку, чем на говно из Икеи. — То есть нам не выдадут голографический проектор, как в Щ.И.Т.е, для нормального построения трехмерных моделей, чтоб план здания «набросать»? — поморщилась Ава не без сарказма. — Во ваша Галя балованая, — непонятно хмыкнула Белова. Брок покачал головой: — Выдать вам я могу максимум пиздюлей, так что пока по-походному, на бумажке. Желающие три дэ могут построить модельку из палочек от мороженного. Приз — назначим главной Вдовой, а то вас тут три штуки. — В глазах троится? — деланно участливо спросила Белова. — Товарищ, должно быть, пил много водки, — предположил Шостаков. — Вас, двух девок, растили, считай, по одной системе, — пояснил Брок, кивнув на Аву, — только тебя дрессировали в Красной Комнате, а ее Щ.И.Т. ковал. Так что Вдовы и есть, даже если у нее вариант щадящий. А бонусом идет, вон, вдова Роджерса. Зимний выхватил нож так молниеносно, что само движение до сыворотки Брок бы даже не успел спалить, и швырнул — из вежливости чуть выше и в сторону, чем глазница Брока, поэтому уклониться он успел. — Тебя твой психолог не учил разговаривать я-высказываниями? — проворчал Брок, выковыривая нож из оконной рамы у себя за головой. — Прекрати, — сказал Зимний мягко, но достаточно веско, чтобы стало ясно: следующий нож будет нацелен в какой-нибудь нужный орган. — Ладно-ладно, понял, не богохульствовать, — буркнул Брок. Роджерса в прессе за последние годы полоскали дважды: один раз — когда дедок сложил с себя полномочия вместе с щитом, второй — годом позже, когда мирно испустил дух в своей старческой постели. И как только докопались? Старикашка доживал свой век инкогнито, ан нет, какая-то сволочь слила адрес, и на новость мигом слетелись журналисты, в очередной раз лишив Капитана всего личного, что у него могло еще оставаться. Его похоронили в спешке, чтоб только скорее прекратить этот цирк, в закрытом гробу, но под мемориальной стеллой, чтоб бросить стервятникам хоть какую-то кость в надежде, что они отстанут. Пару дней все издания пестрели свежими фотографиями могилы и архивными — прекрасной жопы Кэпа со всех ракурсов, но потом, как водится, переключились на что-то более жареное. Если б они знали то, что знал Брок и что предстояло узнать его команде, подняли бы вой до небес. План здания Белова изобразила пальцем на слое грязи, покрывавшем окно, он в целом совпадал с тем, что увидел Брок, когда был здесь два дня назад. Пару мелочей отметил Зимний, заглянув через плечо: семьдесят лет опыта — не кот насрал. При всех своих вайбах лютого постапока база вполне годилась для жизни: тесновато и пока грязно, но все необходимое здесь было, а организовать комфорт — вопрос времени. Никому из присутствующих не вновинку было раскатать спальник посреди кирпичной крошки, кроме разве что Рейнольдса — Боба — про него Брок знал примерно нихуя. Впрочем, если чувак сидел на мете, ему наверняка знакомы всевозможные притоны с матрасами на полу. — Давайте на боковую, — сказал Брок, когда темнота за пыльными окнами сгустилась. — С утра треним, потом приборка. Кто сгоняет в ближайший городок за завтраком, получит любую максимально похожую на кровать штуку мебели, которая найдется в здании. Белова, не иначе как вдохновившись цирковыми трюками Зимнего, всадила нож в столешницу: — За белый диван я буду сражаться насмерть, только попробуйте у меня его отбить. — Он не белый. Он просто пыльный, — хмыкнула Ава. — Не порть стол, Белова. Хочешь приз — пиздуй за блинчиками утром. Я пью кофе без сахара. — А вот эти совершенно непыльные пломбированные ящики с логотипом ЦРУ считаются за штуку мебели? — спросил Зимний. Не иначе как учуял стволы своим снайперским нюхом, шельмец. — Там снаряга, волыны и пароль от вайфая, так что я буду спать на них лично. Если проебу наши подъемные — натянут на такой хуй, что даже мне не понравится. — Козырный плац отжал себе товарищ командир, — хмыкнула Белова, но спорить не стала. Подхватила рюкзак с пола и двинула первой в сторону лестницы — не иначе как забить невнятного цвета диван, где-то чудом сохранившийся со времен Старка. Шостаков попробовал на прочность стол, крякнул недовольно и побрел за ней следом. За ним потянулись и остальные — этажом ниже были не то комнаты, не то офисные кабинеты, где можно было устроиться с относительным комфортом. Брок остался в конференц-зале, сдвинул ящики и раскатал поверх спальник. В помещении припахивало пивом и едой, и он открыл окно. По грязному стеклу зашуршали капли дождя. Брок ждал грозу еще с утра — в воздухе висело напряжение, давило на башку. Вдалеке грохнуло, и он дернулся инстинктивно, но сразу успокоился: всего лишь гром. Далеко над Нью-Йорком сияло обычное зарево мегаполиса, молнии сверкали чуть в стороне. Руины комплекса окружал лес, тут было тихо, как в гробу, и даже с крутой звукоизоляцией Брок немного слышал, как этажом ниже громыхала мебелью его новая команда. Команда, черт побери. Он снова командир. Выудив из рюкзака чистые трусы и футболку, он сгонял в душ. Пидарасить шваброй придется все здание, пока здесь нельзя было даже ботинки снять. Саму ванну он ополоснул и с минуту даже рассматривал жизнеспособность варианта лечь спать прямо в ней, но потом все же вернулся в свое малоуютное логово с высокими потолками. На ящиках и впрямь оказалось удобно. Он сунул под голову свернутые рулоном штаны и сам не заметил, как вырубился. Пару раз дергался, когда все ближе херачил гром, и некоторое время лежал, пуча глаза в темноту и успокаивая пульс, но шелест дождя быстро убаюкивал его обратно. Чернильная тьма полуночи благополучно сменилась на густой сумрак, в котором угадывались очертания предметов, когда чуйка разбудила Брока за секунду до того, как рядом с ящиками присел на корточки Зимний. Похоже, грохотание грозы он переживал тяжелее — в целом, и понятно, у него ПТСР был таких масштабов, что Броку и не снилось. — Спишь? — спросил этот долбоеб, и Брок фыркнул: — Уже нет. Зимний запустил руку под край небрежно наброшенного спальника и сграбастал Брока за яйца. — Пошалим? Брок откинул спальник, молча приглашая. Вот же придурок, а. Сто лет мужику, а до сих пор не научился словами через рот говорить: «Мне хуево, я не могу спать один, когда за окном ебашит гром». Стянув трусы ему на бедра, Зимний взял в рот еще мягкий член Брока, осторожно пробуждая к жизни. Добившись устойчивой твердости, заполз на Брока, одновременно избавляясь от одежды, и, поерзав, сел ему на бедра, впуская еще нежную головку в чувственный тесный жар. Брок хрипло застонал, окончательно просыпаясь. — Ох, детка, какой же ты тугой, — шепнул он почти без голоса. — Каждый божий раз как первый. Даже когда… мы тебя… помнишь? — Заткнись, а? — взмолился Зимний, ложась ему на грудь. Он был весь прохладный, но рука — вообще ледяная, как и полагается мертвому куску металла. Брок обнял его за пояс, прижимая к себе. В темноте и со сна хотелось тискать, слепо шарить по телу руками, лапая за все выдающееся, а не ебстись вскачь. Зимний, который совершенно очевидно приперся сюда не из похоти, а из кромешного одиночества, срисовал настрой и сбавил обороты. Спрятал лицо у Брока на плече и едва покачивался, нежась в его объятиях. Это было, в общем, ново. Не то что Брок никогда не трахался вот так, сонно и неторопливо, но не с Зимним точно. С ним бывало всегда ярко и агрессивно, со шлепками плоти о плоть, с воем и хрипами, с подъебками, правда, не взаимными. Зимний бывал одинок и тогда, у живого оружия Гидры в целом было не очень с общением, но Брок в те годы был моложе и, что греха таить, циничнее, а с возрастом вот раскис, что ли. Сыворотка, говорят, все плохое делает ужасным. У него вот обнаружилась эта теплая мякотка глубоко внутри, под надежным панцирем токсичности. Зимний запрокинул голову, доверчиво обнажая беззащитное горло. Его хотелось украсить ожерельем засосов, но с сывороткой они вряд ли продержались бы до рассвета. Брок куснул в надплечье, зубы царапнули солоноватую кожу. Держать голову так высоко было неудобно, и он оставил попытки укусить, лишь напоследок провел мокрую линию кончиком языка, запнувшись о кадык. Зимний жарко выдохнул. Какой бы ни была причина запрыгнуть в койку к своему командиру среди ночи, стрелка компаса сместилась в сторону желания. Брок подавался навстречу чужой тяжести, чувствуя, как разогревается сам Зимний и как наконец-то встает его член, упираясь Броку в живот. — Вот всегда был такой, — пробормотал Брок ему в волосы, — вроде и не хотел — а как засадишь, так и втянулся… Зимний, который в гидровские времена на всякие зубоскальные ремарки даже не огрызался, на воле оборзел и заткнул Брока легко: прижал дыхалку. Брок забился под ним, заметался, чуть было не скинул с себя, но Зимний мог бы взять приз на любом родео. Перед глазами поплыли круги. Тело ослабло. Оргазм набросился как из-за куста — Брок, хрипя, выкончал все мозги и обмяк, точно медуза, выплеснутая недоброй волной на раскаленную гальку. — Ебать меня через качель, — выдохнул он, когда перед глазами перестало качаться. — Не знал за собой такого. — Ну-ну. — Еще раз так сделаешь — прострелю колено. — А ты не мог бы, например, ну я не знаю — не быть мудаком, а? — огрызнулся Зимний, ерзая на еще не утратившем упругость члене. — Ой, вот только не куксись, видели глазоньки, что покупали. Зимний ничего не ответил, в темноте нащупал руку Брока, смачно плюнул ему на ладонь и направил к своему члену. Послушно стиснув головку в кулаке, Брок задвигал кистью, другой рукой оглаживая крепкие бедра. Брок всегда любил мощных мужиков, а тут просто все как по заказу. Ближе к идеалу вообще мог быть разве что Кэп. За окном сверкнуло, и почти сразу ебнул гром — аж дрогнули стекла. Зимний закаменел так, что чуть не откусил жопой член. Брок вздохнул и машинально погладил этого придурка по спине. Какое уж тут нежно ебаться, когда он весь на адреналине? — Выдрать тебя так, чтоб ты имя свое забыл? — спросил он, и Зимний, помедлив, кивнул, щекотно мазнув волосами по груди. — Всякое в жизни было, но конгрессмена еще не еб. Поднатужившись, Брок сел на жопу, держась за твердые бедра Зимнего. Ткнул в плечо, и тот послушно опрокинулся на спину. Член, пульсируя в тесноте очка, наливался силой. Многозарядность была незапланированной, но любимой побочкой сыворотки: Зимний тоже мог несколько раз подряд, и Брок наедине с собой иногда подробно думал о том, как выглядели их утехи с Кэпом. Закинув ноги Зимнего себе на плечи, Брок разом взял такой темп, что сдвинул под импровизированной постелью тяжеленные ящики с оружием. У ночных кошмаров не было шанса. Брок и раньше слыл лютым ебакой, а уж после сыворотки тем более мог затрахать до изнеможения даже супера, только дай. За окном уже серели хмурые предрассветные сумерки, когда Брок вырубился у Зимнего на широкой груди. Тот попытался было высвободиться и свалить к себе, но Брок без лишних разговоров подмял его под себя и захрапел в подмышку. Так они и проснулись парой часов позже, когда Шостаков, посмеиваясь, протопал через зал в сторону душевой. Следом за ним снизу притащился Уокер, когда Зимний уже натягивал на себя футболку, но все равно не выглядел у постели Брока, как случайный человек, который просто шел мимо. Уокер, демонстративно прикрыв ладонью глаза, со страдальческим стоном отвернулся. — Боже, я хочу промыть глаза антисептиком… — Тебе помочь? — заботливо спросил Брок. — Ты давай там, фонтанчики не стриги, а то инфекция пидарогейства уже проникла через зрачки в организм! Это научный факт! Есть только одно лекарство — я должен срочно нассать тебе на лицо. Иначе к вечеру проклюнется боа! Уокер скрылся в душевой, отчаянно хлопнув дверью. Брок искренне надеялся, что Шостаков там светил седыми мудями. Дождь лил всю ночь, и к утру земля раскисла так, что на первой совместной тренировке новообретенная команда уделалась грязью по самые брови, включая Аву, к которой грязь не липла по определению. Не все, что Брок в свое время вдолбил в эту светлую голову, выветрилось с годами: она все еще понимала, что рассчитывать только на свои суперспособности — это воровать у себя же. Нужно быть готовой к любым обстоятельствам. Она честно, пыхтя от натуги, карабкалась по бетонным плитам, не пытаясь смухлевать и проскочить насквозь. Ни разу! Это было прям на нее непохоже. В качестве полигона выбрали руины — из них вышла отличная трасса для бега с препятствиями уровня «улучшенные сывороткой профессиональные вояки»: в любой луже могла таиться торчащая арматура, каждая бетонная плита готова была провалиться куда-нибудь в подземные этажи, и если не напорешься на случайный артефакт читаури — считай, повезло. Впрочем, как раз инопланетные херовины спецслужбы наверняка откопали первым делом, небось все перепахали по три раза. Завтрак, за которым Шостаков поутру сгонял на помятом, но функциональном старковском порше из подвала, за такую тренировку сгорел как в топке. К финишной прямой Брок хотел жрать так, будто не ел вообще ни разу в жизни. Смывая с подчиненных жирный слой грязи шлангом прямо на улице, чтобы не тащить этот беспредел в помещение, Брок уловил божественный запах выпечки. — Это что, вафли?.. — удивилась Ава, заглянув в двери. — Эй, отмывайтесь скорее, Боб напек вафель! Рейнольдс, симулировавший тренировку с командой, не иначе как почувствовал пятой точкой, что Брок собирается найти его, вставить пистон и хорошенько провернуть. За золотистую стопочку прекрасных, еще теплых вафель на картонке из-под пиццы Брок, однако, готов был простить этому отшельнику все на свете, включая разъебанный Войдом Манхэттен. — Где он раскопал вафельницу? — Уокер, сняв шлем, пытался мокрым полотенцем стереть трафаретные следы от него, но въедливая грязь поддавалась неохотно. Шостаков, наклонившись над асфальтом, полоскал бороду из шланга. Белова с ругательствами стаскивала с себя заскорузлую куртку. Стиралка стремительно ползла в топ списка приоритетных заказов. — Мне интереснее, из чего он набодяжил тесто, — хмыкнул Брок, поливая Зимнего. Тот меланхолично стоял под холодным душем, привычный к такому обращению. Ава, уже успевшая отмыться, выудила из мусорки пакет из-под смеси для вафель. — Нашел в подвале и то, и другое, полагаю. Срок годности вышел три года назад. — Можешь пожертвовать свою долю мне, если опасаешься дрисни. Я как командир готов принять огонь на себя. — Не дождешься! Вафли растащили, как пираньи — говяжью ляжку. Рейнольдс нравился Броку все больше: инициатива, автономность, забота о коллективе… Будь Брок поупрямее, позеленее — игнорирования своих приказов не стерпел бы, полез бы прижать к ногтю неуловимого подопечного, но он достаточно работал с модификантами, чтобы сделать какие-никакие выводы. Рейнольдс — оружие последней линии обороны. Если им всем повезет, они никогда не увидят его в деле. А если не повезет… Что ж, тогда его физическая форма и меткость на полигоне тем более не будут иметь значение. — Не то чтобы эти вайбы летнего лагеря меня не умиляли, — сказала Белова, стащив из-под носа последнюю вафлю, — но хотелось бы знать план, товарищ командир. Долго нам тут гнездоваться? Нам какое-нибудь дело дадут вообще или мы тут так, для отчетности? Брок поморщился. Он оттягивал этот момент столько, сколько только физически было возможно, потому что прекрасно знал, что все это сделает с Зимним, но тянуть бесконечно все же не мог никак. — Мы тут на случай пиздеца, в котором нужны супергерои. Но вообще-то у нас есть дело. Некоторым образом расследование, которым велено заняться в свободное от супергеройства время. — И?.. — Дай хоть приглядеться к вам! Белова недобро прищурилась, но ничего не сказала. Полдня разгребали бардак. Зимний, нацепив маску и гоглы, вымел бетонную крошку и прочую строительную пылищу, и к вечеру в конференц-зале обнаружились пиздатые мраморные полы. Старк небось в гробу перевернулся, когда их отмывали прямо из шланга, по коридору сгоняя грязные ручьи в водосток на полу ванной. Была своя прелесть в том, что под базу отряду отдали настолько безнадежную заброшку: ее можно было только улучшить. Шостакова снова отправили в городок — со списком продуктов. В подвале нашлось все, что угодно, кроме того, что нужно, поэтому ужин пришлось готовить на походной горелке, а жарить утренний омлет — в вафельнице. — Красный Страж прямо-таки испытывает ностальгию по старым-добрым походным временам! — громогласно заявил Шостаков, когда они с Броком на пару устанавливали вытяжку в помещении, за неимением лучшего назначенном кухней. Шостаков оказался рукастым в плане ремонта всего чего и смекалистым, Брок только диву давался. Если где-то была проблема, Шостаков решал ее с инженерным изяществом примитивных механизмов, сооружая что-то нелепое из говна и палок. Оно не должно было работать, но почему-то работало. — По палаткам соскучился? — переспросил Брок, но насладиться воспоминаниями Шостакова об Артеке не успел: в самопальную временную кухоньку вломилась Белова, потрясая телефоном. — Это че за херня, товарищ командир? — спросила она, поворачивая экран так, чтобы Брок мог разглядеть хорошо знакомое ему заключение судебного антрополога. — Хакнула все-таки, — вздохнул он. — Ну а хули, действительно. Харе тянуть кота за яйца, Мстители, общий сбор. В пентхаусе через три минуты. Общий — это значит, все, включая Рейнольдса. Белова, жестом показав, что следит за ним и больше соскочить не даст, уселась на подоконник. Шостаков неаккуратно уронил на пол трубу, крякнул, отряхнул колени, потом задумчиво пригладил всклокоченную бороду и махнул в сторону двери: — Я созову всех. Брок молча кивнул. Проводив его взглядом, обернулся к Беловой. — У тебя же есть эти твои электрошокеры? — Зачем? — За надом. Чуйка вопит, что пригодятся. И наручники. Блин, жаль, что нет микроволновки… — Это какие-то гейские извращения или мы готовим попкорн, чтоб было, с чем слушать твои объяснения? — Ага, типа того, — огрызнулся Брок, подняв за горлышко прозрачную бутылку из-под пива, баррикада которых стояла у мойки. Шостаков отказался их и просто выкинуть, и использовать в качестве мишеней для стрельбы, заботливо промыл и планировал куда-то сдать. Прихватив пару штук, Брок быстрым шагом вышел из кухни. Белова спрыгнула с подоконника и нагнала его в коридоре. Отряд уже топтался в конференц-зале, и Брок наконец-то смог рассмотреть таинственного «Боба», до сих пор прятавшегося по подвалам. Рейнольдс оказался кучерявым помятым чуваком в уютном свитере и пижамных штанах, он прихлебывал чай из кружки, явно завалявшейся на базе со времен предыдущих обитателей. На кружке были изображены какие-то формулы, Брок в этом не шарил. Наверняка какая-нибудь дохуя смешная шутка для высоколобых. Рейнольдс настороженно кивнул ему, явно не зная, куда себя деть. Брок кивнул в ответ. — Присядьте, — сказал он, когда все были в сборе. Пока отряд устраивался за чистым и оттого внезапно дофига презентабельным столом, Брок пнул один из ящиков, громоздившихся вдоль стены и служивших им с Зимним ложем греховной страсти. Сверил штрих-код, сорвал пломбу и заглянул под крышку. Начальство не обмануло: с самого верху нашлась коробка с телефонами, он достал их и раскидал подопечным. — Ну вот что. Медовый месяц закончился, ловите вводную. — Он расшарил файл на их новые девайсы, и в помещении повисла гробовая тишина. — Что за херня? — спросил Уокер, озвучив общие мысли. Брок хмуро обвел взглядом собравшихся, избегая Зимнего. — Две недели назад по приказу ЦРУ была произведена секретная эксгумация останков из могилы Стивена Гранта Роджерса на Арлингтонском кладбище. Какого хуя — я не ебу знать, но по результатам анализа было установлено, что останки, захороненные в могиле, имеют внеземное происхождение. Сыворотки в них не обнаружено. ДНК Роджерса — тоже. — В смысле? — переспросила Ава. — Это не он? Вместо Роджерса похоронили кого-то другого? — Я был на его похоронах, — сказал Зимний хрипло. — Я нес его гроб. Какого хера, командир?.. Брок только развел руками: — Не ебу знать, Зимний. — Что значит «останки имеют внеземное происхождение»? — спросил Уокер. Брок скинул в рабочее облако еще один файл. — Их называют скруллами. Эти говнюки мимикрируют под людей, копируют внешность, голос, хуй отличишь. Спецслужбам о них было известно уже в девяностых, Фьюри с ними пересекался, еще когда сам агентом бегал в поле. Неофициально попытки дипломатических отношений с ними были, но потом, с одной стороны, у них к власти пришла какая-то новая шобла с чегеварскими замашками, а с другой, у нас после Таноса сменились директивы по поводу пришельцев, и теперь мы мучаем вялого в плане пиздить их, как тараканов. Не особо успешно, потому что их фиг найдешь. Считается, что на данный момент их на Земле может быть примерно дохуиллион. В основном в позициях власти. — Так вот что за рептилоиды принимают законы! — с пониманием хмыкнула Белова. Ее красномордый папаша потеребил клочковатую бороду: — То есть эти так называемые инопланетные скруллы могут изобразить любого из нас?.. — На месте скрулла я б выбрала кого-то посимпатичнее тебя, — фыркнула Белова, но Брок не поддержал ее веселья. — Они не очень хорошо имитируют. Поверхностно. Те, кто близко знает человека, говорят, могут спалить. Мы тут все не чужие: я знаю Зимнего, Зимний знает меня, Уокера и Белову, Белова — Шостакова… — Не думаю, что могу распознать чужака, — сказал Зимний гробовым голосом и ушел к окну. Брок проводил его взглядом. Бедолага… Не догнать, что подменили твоего лучшего дружбана — это, конечно, заработает детям его психотерапевта на колледж. — Мы не знаем, в какой момент подменили Роджерса, — сказал он Зимнему в спину из неожиданного милосердия, но Зимний пожал плечами, не теша иллюзий. Роджерс исчез, отправившись в прошлое. Взамен него на место встречи своими ногами пришел дряхлый дед с капитанским щитом и обручальным кольцом на пальце, и все поверили, что Роджерс попросту остался в том времени, когда все было проще и наивнее, с красоткой Картер. По факту, это был идеальный момент для подтасовки. — Как их распознать? Как мы можем убедиться в том, что все здесь присутствующие — именно те, за кого себя выдают? — спросила Белова, и по голосу Брок понял, что она вспомнила их короткий разговор на кухне. — Если мы с ними воюем, то это как бы базовая информация, которую необходимо выяснить, не так ли. — Для начала, они не могут имитировать суперспособности, — сказал Брок, становясь за спиной у Авы. — Ну например, проходить сквозь стены. — Это хорошо, значит, меня не подменят, — с облегчением выдохнула та. Брок не отходил. Молчание затянулось. Теперь на Аву смотрела вся команда, даже Шостаков, до того момента с любопытством шарившийся в телефоне. — Пройди сквозь стол. Да хоть рукой проведи. — Что за паранойя! — возмутилась Ава. — Вы сто раз видели, как я прохожу сквозь стены. — Мы действительно это видели, — сказал Уокер. Брок покачал головой: — Вы видели, как сквозь стены проходит Ава Старр. А сейчас вопрос в том, она ли сидит перед нами. — С чего вы на меня наехали? Почему именно на меня? Да это может быть любой из вас! Боб целыми днями неизвестно чем занимается в подвале, Баки внезапно встал под радужные знамена, сам наш доблестный командир появился ниоткуда и начал мутить воду, но почему-то подозреваете вы меня?! — Ава, просто проведи рукой сквозь стол и закроем эту тему, — сказала Белова. — Нет. Я отказываюсь участвовать в этом фарсе! Я думала, что мы команда. Что мы друг за друга. Что мы практически семья! Вы же меня знаете! Я вернулась за вами! Ее плечи затряслись, и по тому, как отвели взгляд Уокер и Шостаков, стало понятно, что Ава плачет. Зимний обернулся, цепким взлядом охватывая диспозицию. Белова кусала губы. — Есть какой-то способ узнать наверняка? — спросила она. — Мертвый скрулл становится собой. Часть тела, отрезанная от скрулла, тоже перекидывается обратно. — Предлагаешь отрезать пальчик и посмотреть, что будет? — фыркнул Уокер. Ава вскочила на ноги: — Да вы с ума посходили! Очнитесь! Вы серьезно позволите этому живодеру… — Сядь. Белова, дай наручники. Брок нажал ей на плечи, и Ава обрушилась обратно на стул, рыдая и причитая. Белова покрутила наручники на пальце: — Ты же знаешь, что простые наручники ее не удержат? — Если она сквозь них пройдет — охуительно, мы будем знать, что она не скрулл. — Брок пожал плечами. — А скрулла удержат и обычные, эти пиздюки сильнее человека, но не как модификанты. Ава перестала плакать резко, будто переключили канал, и метнулась к окну. Брок успел перехватить ее, но верткое тело в его руках забилось, неудачно двинуло по носу затылком — аж искры из глаз. На короткий миг его хватка ослабела, и Ава вытекла из рук. Брок тряхнул головой, пытаясь разобрать, где верх, где низ. От окна послышалось смачное «хрясь», рядом что-то грохнулось об пол. Брок проморгался. Вырубленная Ава лежала возле него. Над ней возвышался невозмутимый Зимний. — Отличный хук, Зимний Солдат! — воскликнул Шостаков. Белова подскочила с наручниками, защелкнула на запястьях Авы. Или не Авы. — Когда Аву захерачило этой ее ебучей аномалией, она была совсем мелкой соплячкой. Она привыкла пользоваться этой хуйней постоянно, даже не замечала. Я ее гонял, чтоб двери открывала, как нормальный человек, потому что народ шугался, когда она сквозь стены ходила. Но она все равно постоянно палилась. — Брок сплюнул кровь на свежеотмытый пол, чертыхнулся, опомнившись, жестом попросил салфетку. — А тут ни разу за все то время, как мы здесь. Я не был уверен, думал, вдруг переучилась. Но похоже, что нет. — Отрежем ей палец? — спросила Белова, разглядывая вырубленное тело. — Погоди, попробуем одну хуйню погуманее. Брок, кряхтя, поднялся на ноги. Подобрал одну из бутылок, которые принес из кухни — в пылу месилова они веером раскатились по полу под столом. Покрутил в руках, примеряясь, и одним ударом о край стола отбил дно. — Посадите ее на стул, — сказал он, кивнув на скрулла. Донышко бутылки лежало на столе, как зубастая чашка Петри. Брок закатал рукав Авы, ножом сделал надрез, стараясь не задеть крупных сосудов. Кровь из раны засочилась самая обычная, но он из вводной знал, что так будет. Прижал отбитое дно бутылки к коже, ловя стеклом капли. — Есть зажигалка? — Есть горелка, на которой мы готовили ужин, — отозвался Уокер. — Несите. Над огнем ебучая стекляшка быстро нагрелась, обжигая пальцы, и Брок подозвал Зимнего: его протезу температура была нипочем. Весь маленький отряд, затаив дыхание, наблюдал за тем, как закипает кровь, быстро приобретая изумрудный оттенок. — Диагноз: это не та Ава Старр, которая с вами спасала Манхэттен. Это инопланетная рептилоидная хуйня, — сказал Брок, закатывая рукав на себе. Полоснул по предплечью, нацедил крови в свежую стекляшку, сунул Зимнему. Над горелкой кровь свертывалась, бурела, воняла сначала отличным стейком, потом сразу — Трискелионом в момент падения хеликерриеров, но нечеловечески зеленого цвета в ней, само собой, так и не проявилось. — Кто следующий? Один за другим все члены команды безропотно сцедили на анализ по паре капель, и к облегчению Брока, больше сюрпризов не всплыло. — В какой момент ее подменили? — спросила Белова и сама себе ответила: — Должно быть, перед тем, как мы поехали сюда. Мы не видели ее около двенадцати часов, когда ночевали в Башне после пресс-конференции. Ничего необычного не происходило, спали по разным углам, но все остальное время она была на виду. — Должен признаться, от моего внимания не укрылась подозрительная перемена: с вечера мы тогда шутили и веселились, а с утра она смотрела на меня, как Ленин на буржуазию, — поскреб в бороде Шостаков. — Я очень прозорлив и проницателен, но тогда я подумал, что она просто еще не выпила кофе… — Эти говнюки выбрали единственного человека в группе, который ни с кем из нас не был знаком до всего этого, ну кроме Боба. Но Боб был в центре внимания, — сказала Белова. — Мы недостаточно хорошо знали Аву, чтобы заподозрить подмену. — Ава, — сказал Зимний, задумчиво молчавший чуть ли не с начала всей заварушки. — Что они делают с теми, кого подменили? Она мертва? — Мы не знаем. — Брок пальцами приоткрыл веко скрулла, проверяя, в отрубе он или уже пришел в себя. — Но у нас есть кое-кто, кто может дать ответ, и это большая редкость, этих говнюков с девяностых не видели вот так, чтоб в допросной. Лицо Зимнего заострилось, глаза застекленели, будто он смотрел внутрь себя и перед мысленным взором проносились все пытки и способы психологической ломки, которые он испытал на себе и которые преследовали его в кошмарах плохими ночами. Белова чпокнула жвачкой, Уокер демонстративно хрустнул костяшками, будто разминал кулаки. — Однажды в тюрьме надзиратели пытались добиться признания от одного дельца, — многозначительно сказал Шостаков, — а у него был пирсинг в сосках. Так вот, они подсоединили к колечкам клеммы… — Нам нужно помещение, где эта хуерга будет постоянно на виду. Никто не суется к ней один, это понятно? Только по двое. Оборудуйте допросную, работаем по стандарту: цель внедрения, координаты базы, способы связи с командованием… Да, и мы не знаем, что там у этих пиздюков с законом сохранения массы и в насколько мелкое они могут перекинуться, так что туже наручники, чаще решетки. И наблюдение круглосуточно. — Дай мне два часа, — сказал Зимний, нанизав скрулла на свой взгляд. Брок побарабанил пальцами по столу. Зимнему эффективности не занимать, что правда то правда. Вид крови, вопли и мольбы его не трогали, болевые точки он знал как никто. Допрос с применением пыток гарантированно дал бы им что-то. Вот только Зимний был слишком уж на взводе, а для допроса нужен трезвый рассудок. — Не ты, — решил Брок. Оглядев подопечных, он остановил выбор на Беловой. Она казалась самой хладнокровной. Уокера документированно заносило как еб твою мать, Шостаков не выглядел адекватным на все сто, ну а от Рейнольдса толку не было, потому что он как цивил не имел опыта в таких делах. — Ночь на тебе, с утра сменю. Постарайся измотать эту суку, — сказал он Беловой, и та кивнула. Смотреть, как тело с внешностью Авы тащат по полу в наручниках, было дико. Брок много всякой ебанины повидал за годы работы как на Гидру, так и на Щ.И.Т., да и в последние пару лет бывало всякое, но инопланетные хамелеоны не встречались даже ему. Когда Романова, бывало, нацепив свою наномаску, изменяющую лицо, наебывала всех окружающих в качестве тренировки своих маскировочных скиллов, Брок каждый долбаный раз ощущал осадочек, как от микропредательства. Он терпеть не мог, когда его водили за нос. Не самая очевидная причуда для человека на службе шпионской организации, да еще и двойного агента, но Брок всегда стремился к простому мордобитию без лишних игр. Белова отжала у Зимнего пару самых угрожающих ножей, наспех перекусила перед долгим допросом, набодяжив китайскую лапшу в пенопластовом стакане, и предусмотрительно зашла отлить, прежде чем начинать дело. Профи, Брок в ней не ошибся. В качестве подстраховки с ней пошел Шостаков. Боб объявил, что устал, и поклялся сдавать кровь на инопланетный зеленый цвет по первому требованию, лишь бы его оставили в покое. Так за ужином на кухне их оказалось всего трое: Брок, Зимний и Уокер, который не то не догадывался, что оказался третьим лишним, не то, наоборот, чувствовал это и из неловкости пиздел, не затыкаясь. — Если скрулл сдаст их штаб, — сказал Зимний, который долго жевал молча, — что тогда? Операция по захвату? — Впятером?! — чуть не поперхнулся Уокер. Брок почесал щеку: — Теоретически мы могли бы привлечь штурмовиков от ЦРУ. Но когда речь идет об уебках, способных изменять внешность… Чем больше народу, тем больше вероятность саботажа. Тут и за пятью рылами попробуй уследи, а целый отряд… Не гонять же на анализ крови каждый час. — Думаешь, скруллы попытаются подменить еще кого-то из нас? — спросил Уокер. — Пока эти пиздюки, может, и не знают еще, что мы спалили их засланца, но это только вопрос времени. Наверняка шпион должен выходить на связь регулярно, ну вы знаете, что такое работа под прикрытием. Мы исходим из предположения, что все это часть спланированной операции и мы имеем дело с профессионалами. Если на деле это разрозненные гражданские — тем лучше, но мы должны быть готовы получить пизды. — Опять Землю захватывают? — вздохнул Зимний. — Да хуй знает, чем эта дыра всем приглянулась, видать, в космосе не так пиздато, как расказывают. Иначе бы к нам не лезли. — Пятеро суперсолдат эффективнее отряда. — Но мы проебали единственную боевую единицу, у которой были реальные суперспособности. Теперь мы все просто дохуя живучие и сильные. — Зачем им было подменять Аву? — спросил Уокер в пространство. — Кто-то в верхах знал, что нам дадут это расследование? — Есть ли в ЦРУ скруллы? — перевел Брок. — Да наверняка. Но хуй его знает, связано ли внедрение к нам с этим расследованием или с вашим дохуя шумным выходом из супергеройского шкафа перед журналистами. — По факту это было не очень умно — подменить именно ее. Рано или поздно мы бы заметили, что у Авы почему-то нет суперсил. Брок пожал плечами: — Если не знать о скруллах, отбрехаться можно чем угодно. «Берегу силы для реального боя», «не хочу, чтоб Боб чувствовал себя неполноценным», да мало ли. Тупо «мне больно это делать, отъебитесь», ее раньше пиздец как колбасило. — Либо мы не туда смотрим, — подал голос Зимний. — Может, смысл был не в том, чтобы внедриться к нам… — …А чтобы заполучить ее? — Брок почесал щетину. Из-за шрамов борода росла как одуванчики в трещинах асфальта. — Может, и так. Покончив с ужином, Брок выкинул в мусорку одноразовую тарелку. Надо было уже привести в порядок эту помойку, заиметь посуду, поставить холодильник, плиту и прочую херню для комфортной жизни. Вечно так: перевалочные базы, палатки, отоспимся на пенсии, потому что в приоритете всегда другое, а для скольких пенсия так и не наступила? Он заказал кое-какую технику, но само помещение кухни еще предстояло ломать и строить. Как, впрочем, и все здание. Но здесь, по крайней мере, было дохрена открытого пространства вокруг. Брок не очень представлял, как тренировались Мстители в Башне. Небось всякие изыски типа голографических мишеней и кастомных наборов препятствий — в Щ.И.Т.е это тоже было частью программы Страйка, но Брок их регулярно гонял на полигон под открытым небом: чтоб не забывали, как песок на зубах скрипит, да не боялись лезть в грязь. Башню после Войда тоже предстояло ремонтировать, так что вопрос стоял, в общем-то, только в размахе. Он поднялся в «пентхаус», который совмещал командный центр и его личный лофт. Вместо ящиков стоило поставить траходром, добавить нужной мебели, но само помещение ему, пожалуй, нравилось. Брок вернул своему ложу изначальный вид, подхватил зубную щетку и двинул в ванную. Враг на территории базы напрягал. Время от времени Броку казалось, что сквозь шум воды он слышит полные боли крики Авы, но сколько он ни вслушивался, так и не смог понять, Белова ли работает или воображение шутит. Не стоило называть «это» Авой даже мысленно, но у скрулла было лицо Авы и голос Авы, и еще несколько часов назад Брок испытывал к нему чувства, максимально приближенные к отцовским. Переключиться было сложно. Выйдя из ванной в одних трусах и футболке, Брок вздохнул. В вечернем сумраке на краю его лежбища виднелся сгорбленный сидящий силуэт с бутылкой в руках. — Когда я увидел дряхлого старика с щитом Стива, я поверил. Во мне ничто не усомнилось, — сказал Зимний, дождавшись, пока Брок усядется рядом. — Ну так ты у нас вообще доверчивый щеночек, под стать Роджерсу, он тоже в сказки верил. — Ты не мог бы не сцеживать яд хоть пять минут, а? — Мой яд полагается высасывать, — Брок выразительно подвигал остатками бровей, подцепляя резинку трусов большими пальцами, — ты же у нас спец по этому делу… Зимний с размахом, будто метал коктейль Молотова, ебнул принесенную бутылку о противоположную стену. Во все стороны брызнуло стекло. — Хоть на пять минут, Рамлоу, мать твою, не будь мудаком!!! Пять минут! Я никогда ни о чем тебя не просил! — Вообще-то просил, даже умолял… — Зимний разочарованно покачал головой и встал, и Брок, вскинув руки, торопливо закончил совсем иначе: — …но об этом я могу тебе напомнить и через пять минут. Все, я заткнулся и готов быть жилеткой. Зимний как подкошенный рухнул обратно на край импровизированной кровати. Он долго молчал, и Брок усилием воли задавил в себе лезущее наружу говно про то, что часики тикают и моложе он не становится. Наконец спросил: — Ты бутылку припер только для того, чтоб драматично расхуярить? — Недооценил уровень твоего морального уродства. — Да ладно, ты же знаешь, что я пиздливое уебище. Что хоть было там? — Коллекционный коньяк. Боб в подвале нашел. Брок застонал: — Пиздец, ну ты и еблан! — Один фиг не напиться, — пожал плечами Зимний и снова надолго замолчал. — Ты поверил, что этот дед — Роджерс? — спросил наконец Брок, стараясь звучать миролюбиво. — Я поверил, что он остался там. Что ушел. Без меня. Брок поерзал: становилось прохладно сидеть с голыми ляжками и босиком на каменном полу. Он подобрал ноги и укрылся краем спальника. — Слушай, без подъебок, вы ж мутили? Зимний кивнул, еле заметно в вечернем сумраке. Качнулась завеса его волос. Брок откинулся на спальник, закинул руки за голову: — Нипочем не поверю, что Роджерс мог трахаться без любви. Зимний безрадостно хмыкнул. — Я тоже так думал. — Ну то есть он тебя любил. Но когда он съебался, не попрощавшись, ты счел, что так и должно быть? — Я пошел на терапию только после того, как он меня бросил, а до этого несколько лет я просто постоянно чувствовал себя куском дерьма, в которое он вляпался по собственной добросердечности. Чем больше восстанавливалась память, тем меньше я понимал, как можно любить такое, как я. У меня было все очень плохо с тем, чтобы себя принять. И да, я увидел его, старика со щитом, мы поговорили, он дал понять, что не особенно хочет меня видеть, и я подумал, что все наконец-то стало так, как должно было быть: зерна отделены от плевел, а Стив решил держаться подальше от того, во что я превратился. Брок вздохнул. — Кто бы мог подумать, что комплексы будут у тебя — из всех, у кого им стоило бы быть. — Я не знаю, как с этим справляться. Четыре года он был на самом деле черт знает где, а я его не искал. Я его оплакал, а теперь — что? Может статься, что придется хоронить его во второй раз? А если он был жив еще долгое время, под пытками, в плену, ждал меня, ждал, что я догадаюсь, найду его, как он нашел меня… — Прекрати. Это приказ, Солдат. Хорош себя накручивать. Как справляться — по одному дню за раз, решая проблемы, которые перед тобой, а не те, которые ты себе придумал. Никаких «что, если…» Ложись, полежим. Говнодавы сними, еблан. Зимний сноровисто расшнуровал берцы, сбросил на пол штаны и носки и нырнул в спальник. В тесном мешке вдвоем было как в гробу, Брок, пыхтя, спихнул с себя тяжелое тело, извернулся, расстегивая молнию до самого низа. — Я вызвонил Беннера. Спросил о том дне, — сказал он, устраиваясь поудобнее. Закинул ногу на бедро Зимнего, оперся на локоть. — Он где-то шароебился долгое время, но пару лет назад вернулся, я смог нарыть его контакты. — Я был там. Мог спросить меня. — Ты не халат. Я спросил, что там было по приборам, по времени, по цифрам, ну ты понял. Вы же на тот момент ни перед кем не отвечали, Беннер отчетов не писал вообще, максимум свои писульки яйцеголовые. Я подумал — вдруг что-то замелось под ковер. — И что он сказал? — Что все шло по плану. Он отсчитал пять секунд. По приборам Роджерс должен был появиться. Я не очень понял, что он мне там затирал про временную метку… — Он сказал тогда, что Стив просвистел мимо метки. — Ага. Я пытался выяснить, что это значит. Вы не спрашивали? — Как раз в этот момент появился старик. Мы просто приняли как факт его объяснение. Так что нет, Беннер не уточнил, в каком смысле «мимо». Что ты думаешь? — У скруллов дохуя всякой инопланетной техники. Эти пиздюки в прошлое не прыгают, то есть, машины времени у них нет, но Беннер сказал, что в момент возвращения прошли помехи. Цифра геопозиции на долю секунды скакнула, я не въехал, что это, компенсатор вращения Земли, какая-то заумная ебанина. Он не придал этому значения, потому что появился старик, но позже сходил в ту точку. Сто метров на юг, в лесу. К тому моменту там ничего не было, но если скруллы хакнули управление… Роджерса могло выкинуть не на платформе, а чуть в стороне. — Это Беннер сказал? — Он сказал, что такое теоретически возможно. — В лесу были следы борьбы? — Нет. — Стива не так просто одолеть. — Расскажи об этом моей спине, ага. — Если бы его выкинуло посреди леса и какие-то люди… — Зимний замолчал. Брок пихнул его коленом, пытаясь привлечь внимание, и Зимний нехотя продолжил: — Он пошел бы с ними сам, если бы скрулл перекинулся в меня. В том файле про скруллов написано, что им достаточно видеть объект, чтобы стать им. Я стоял в ста метрах. — Говно вопрос, это был идеальный момент, чтобы подменить Роджерса. — Но почему старик? — В смысле почему? — Зачем им подменять Стива именно на старика? — Для достоверности? — Куда достовернее было бы, вернись он таким же, как уходил. — Они не могут копировать суперспособности, — щелкнул пальцами Брок. — От Кэпа ожидали бы прыжков без парашюта, а скрулл этого не может. А так ни у кого не возникло вопросов, с какого перепугу Кэп внезапно запросился на покой. — Но тогда зачем им вообще Стив? Эти черти подменяют политиков, миллиардеров или кого там… Расставляют фигуры на доске. Капитан Америка имел вес в мире, но он ничего не сделал за это время. Этот… скрулл. Ничего, ну, революционного. Вышел на пенсию и сидел дома. Какой им смысл идти на такой риск, чтобы ничего этим не добиться? — Или мы не туда смотрим. Нам кажется, что скрулл под маской Кэпа ничего не добился, но что, если он добился ровно того, что было задумано? Если смотреть не на то, что в кадре, а на то, что отсутствует… — Отвлекающий маневр? — Отвлекающий от чего? — Где настоящий Стив. — Похоже на правду. Его никто не искал, потому что все думали, что он мирно сидит у себя дома в тапочках и пледе. Вопрос не в том, чего мог добиться скрулл, прикинувшись Роджерсом, а в том, что эти бляди втихую спиздили суперсолдата. — Они пытаются воссоздать сыворотку? — Может. Либо выводят из игры тех, кто способен им навалять. Ава тоже супер. — Думаешь, она жива? — спросил Зимний тихо, и Брок легко перевел его вопрос в голове. — Может, да, может, нет. Выше нос, боец. Еще вчера ты был уверен, что Роджерс мертв с концами, а сегодня у тебя появилась маленькая, но надежда, ну разве не охуенно? Зимний помотал головой. Не нужно было даже видеть его лицо, чтобы представить, как его перекосило от слова «мертв» в одном предложении с «Роджерс». Однако сказал он совсем другое: — Перестань. Я не могу даже мысленно… Если я поверю, что есть хоть малейший шанс… а потом мы найдем только останки… Или не найдем вообще… Когда-то, во времена своего рабства в Гидре, Зимний приходил к командующему офицеру со всеми проблемами. Когда у оружия Гидры где-то болело, барахлило, когда не хватало информации и боеприпасов, это Брок шел и вздрючивал отдел аналитики или снабжения, больничку, техников. Обмануться было бы легко: поверить, что Зимний доверяет ему как человеку, с которым спит. Что показывает это свое мягкое подбрюшье, розовое нутро, потому что не боится быть уязвимым с Броком. На деле куда вероятнее было, что отморозок попросту встал на привычные рельсы. — Отставить, Солдат. Вот всегда знал, что тебе думать вредно. Начинаешь себя накручивать, всякую хуйню думать… — Никаких «что, если»? — Точняк. Мы работаем с той информацией, которая у нас есть. И живем по одному дню за раз, ясно? Шаг за шагом. Зимний уткнулся носом Броку в ключицу. Брок погладил этого придурка по волосам. — Когда ты прикручиваешь мудачизм, — сказал Зимний тихо, — я почти забываю, насколько сильно тебя ненавижу. При его эмоциональном спектре это было почти признание в любви. Брок аж онемел на полсекунды, а потом дал ходу всему, что поднакопилось, просто чтобы не ответить что-то, что потом можно будет предъявить ему в момент слабости: — Кстати, твои пять минут закончились, а я давно хотел спросить: ты когда-нибудь кричал мое имя, когда Кэп долбил тебя в простату? Зимний не подвел: — Ну что ты, вас невозможно спутать, у него член куда больше, чем у тебя. — Зубастая сучка, — рассмеялся Брок. — Ты нравишься мне таким гораздо больше, чем бессловесной подстилкой. Расскажи мне еще про член Кэпа, мне не хватает информации для достоверной дрочки. — Ебись конем, Брок. — Отсоси. Обменявшись любезностями, они снова замолчали. Стоило, наверное, подумать о том, что много лет он был Зимнему «Рамлоу», а за эти пять минут эволюционировал в Брока. Как будто между ними появилось что-то такое, чего не было раньше. А всего-то надо было заткнуться. За окнами сгустилась ночная тьма, и Брока быстро срубило в тепле и уюте. Пару раз он открывал глаза, когда Зимний ворочался во сне, но оба они спали вместе куда лучше, чем порознь, Брок и не помнил, когда ему не снилась совершенно никакая ебанина, изматывающая мозги. Незадолго до рассвета, когда небо на востоке уже пожелтело, как трехдневный синяк, из допросной поднялась серая от усталости Белова и безжалостно врубила свет. — Кто из вас чей плюшевый мишка? — сострила она, зевая. — Не могу спать без соски, — отбил Брок. — Что там? — У этих ублюдков крепкая шкура, — Белова потерла сбитые костяшки, — но он сдал несколько точек. Зимний сел, спустил ноги на пол. Трусы натягивал внушительный утренний стояк, Белова, хмыкнув, вежливо отвернулась, вслепую протянув картонку от пиццы с планом зданий. Брок поерзал, навалился Зимнему на плечо. — Две из них — скорее всего, просто перевалочные пункты, но одно место меня заинтересовало, — сказала Белова. — Конкретнее? — Оймякон. Бывшая база вооруженных сил, ее законсервировали в девяностые. — Я знаю эту базу, — сказал Зимний, сосредоточенно рассматривая схему. — Мне там Старк руку оторвал лет десять назад. — Баки, на карте становится все меньше и меньше мест, где тебе руку не отрывали, — покачала головой Белова. Зимний вздохнул: — Все так и норовят поглумиться над пожилым инвалидом. Белова кивнула на Брока: — Он плохо на тебя влияет. — Или хорошо. — Или так. — Скрулл умолчал некоторые детали. Здесь как минимум еще два этажа, а тут пусковая шахта. В девяностые на этой базе ставили эксперименты по созданию суперсолдат, я там долго был. — Это дает нам преимущество, — кивнул Брок. — Дополни. Все, что вспомнишь. У вас сорок восемь часов на план захвата базы. Зимний оглянулся через плечо: — В тебя Стив вселился? Ты хочешь штурмовать базу, не зная численности инопланетного противника, вооружения и даже назначения базы?.. — Не хочу. Но вполне возможно, что придется. — Не в первый и не в последний раз. — Белова пожала плечами. — Я посплю пару часов. Смените Алексея, он там пасет этого крокодила. — Расспросим скрулла насчет численности. Но сначала мой утренний протеиновый шейк. — Брок через трусы облапал еще не успевший упасть член Зимнего, из вежливости к Беловой прикрытый краем спальника. — Как ты, такой ебанутый, вообще до командования дослужился? — Насосал, — хохотнул Брок и сунул руку под резинку. Белова, позевывая, свалила к себе. Зимний откинулся на спальник, молча одобряя поползновения. Ткань трусов уже подмокла в том месте, где через нее рельефно проступала головка, Брок подцепил резинку, выпуская напряженный член на волю. Тот упруго качнулся, и Брок всосал его, размазывая ртом чуть солоноватую каплю смазки. Зимний сладко вздрогнул. Как бы он ни любил грубую еблю вскачь, от неторопливых нежностей ему срывало башню ничуть не меньше. Брок приласкал кончиком языка уретру, сомкнув губы на стволе. Взял его в ладонь, отогнал к яйцам всю лишнюю кожу и с нажимом лизнул уздечку, сильно натянувшуюся от его манипуляций. Зимний, шумно дыша, впутал пальцы Броку в волосы. Он был близок к оргазму, Брок все его невербальные сигналы успел неплохо изучить. Передернул кулаком, крепко стискивая, двинул головой, позволил тяжелой руке вдавить член себе в горло, и Зимний со стоном слил ему в рот. Пожалуй, они впервые трахались ради процесса, все эти дни Зимний искал в койке чего-то иного: моральной поддержки, покоя, но не просто удовольствия. Брок сглотнул и аккуратно вылизал головку, прежде чем выпустить ее изо рта. — Тебе? — спросил Зимний хрипло, отдышавшись. Брок, потянувшись, встал с ящиков, сунул ноги в расшнурованные берцы. Приспустил трусы, из которых уже торчала головка, подпер резинкой яйца. Зимний сел на краю, свесив ноги на пол, и без лишних слов взял в рот. Он отсасывал со вкусом, не слишком торопясь. Поглаживал ладонями бока Брока, то насаживаясь до самой глотки, то почти выпуская изо рта. Потом снялся с члена, уткнулся лицом в яйца, жадно вылизывая и по слюне дроча головку кулаком. Брок запустил пальцы ему в волосы, осторожно потянул, и Зимний застонал ему в мошонку. Распахнул рот, вслепую потираясь о член лицом, и Брок кончил, наблюдая, как сперма толчками брызгает из-под металлических пальцев, стекает до самого локтя. Зимний вылизал свою руку, снизу вверх глядя на Брока, и утро сразу стало добрым. Пока он умывался, Брок набодяжил им по кружке растворимого кофе, вскипятив воду над горелкой. Рабочий телефон мигнул входящим, и Брок, потирая руки от нетерпения, привел себя в божеский вид и натянул штаны. Фургон со складов ЦРУ сигналил, что уже сворачивает к комплексу. Должны были привезти кое-что из заказанной техники и прочей поебени для удобной жизни, но главное — незаменимую в их ситуации херовину: портативный детектор скруллов. Было бы охерительно вернуться с первого боевого вылета не в эту разруху, а в нормальное комфортабельное жилье. Если, конечно, они вернутся: Брок никогда не отметал вероятности, что каждый день может оказаться последним. Однако царский подкат начальства эти шансы круто увеличивал, хотя сам Брок еще не определился, что он об этом думает. — Зимний, хорош кулак полировать, погнали вниз! — гаркнул он в сторону ванной, и Зимний немедленно вышел, на ходу натягивая футболку на мощные сиськи. — Что там? — Барахло нам привезли. Смотреть в оба, сколько человек вошло в здание, сколько вышло. Если среди них есть скруллы, они попытаются отбить своего кореша именно сейчас. — Спустившись этажом ниже, Брок заглянул в пару кабинетов, мысленно ориентируясь по начертанному плану, и вскоре обнаружил Уокера. — Подъем! У нас гости, свои, но возможны сюрпризы, так что давай шустро в допросную, Шостаков там один кукует, подстрахуешь. Уокер, выпутавшись из спальника, пошлепал себя по щекам и сноровисто натянул ботинки. Работать с военными было все же одно удовольствие — Брок с содроганием вспоминал те несколько лет после падения Гидры, когда под его началом был всяческий сброд. Спустившись на нижний этаж, он отпер двери. Фургон уже припарковался, и теперь трое парней в рабочих комбинезонах выгружали из него стиралку. — Командир Рамлоу? — сверившись с планшеткой, один из них, смуглый здоровяк, подошел поздороваться. — Распишитесь здесь. Куда заносить? — Мы сами занесем, здесь поставьте. — У нас приказ установить технику, — возразил второй работяга, пыхтя под тяжестью. — Ебал я в рот твой приказ, здесь закрытая зона. — А сантехника вы там родите или что? Стиралка, посудомойка — там трубы, подключать надо. — Ты что ли сантехник? — спросил Брок белобрысого, но тот кивнул на своего молчаливого приятеля. — Он зайдет один и под конвоем. Выгружайте пока. Где мой детектор? Смуглый, который, видимо, был у них за главного, пролистал перечень туда-сюда, пытаясь разобраться в кодах, Брок нетерпеливо дернул планшетку на себя, разворачивая к себе экраном. — Вот эта хуевина, FLKN-8. Смуглый заглянул в фуру, отодвинул пару коробок и кивнул на запломбированый контейнер внизу, в котором по размерам могла бы уместиться нежно упакованная в слой пенопласта микроволновка, но в крышке были просверлены отверстия, а на боках — налеплены наклейки с максимально пугающими символами: хрупкое, боится влаги, биологическия опасность, не катить, штабелирование запрещено. Сверху его придавила тяжеленная посудомоечная машина, под ее весом драгоценный контейнер смяло и перекосило. — Вы в глаза ебетесь?! — рявкнул Брок, ткнув пальцем в значок, запрещающий ставить сверху на контейнер что-либо еще. Смуглый изменился в лице, стремительно листая инструкцию. — Вот черт! Как это вышло? Белобрысый на пару с сантехником бросились сгружать посудомоечную машину, но когда они подняли сам контейнер, из открывшихся отверстий высунулись непонятные розоватые херовины, похожие на пальцы. Они изгибались, как черви. Брок почувствовал, как встали дыбом волосы на загривке и, видимо, не только у него: белобрысый с отвращением отшатнулся, контейнер опасно накренился… У самой земли его поймал Зимний. Внутри покатилось, и отростки втянулись, будто болванки-кроты в игре в вакамол — по крайней мере, инстинктивно их точно так же хотелось хуярить кувалдой. Брок выдохнул. — Ну, по крайней мере, оно не сдохло. — Детектор — живое существо? — спросил Зимний. — Его надо выпустить. Там темно и совсем мало воздуха. — На месте этой хуйни я б был совсем не рад нас видеть, — пробурчал Брок, но останавливать его не стал. Зимний сорвал крышку с контейнера вместе с пломбой и замер. Брок подошел ближе, не без любопытства заглянул через плечо. — Тут кошка, — сказал Зимний настороженно. В контейнере среди обломков чего-то, похожего на кошачью переноску, лежал белоснежный комок пуха и сонно моргал глазищами цвета незабудок. Зимний осторожно поднял его, придерживая под жопку, и настороженно осмотрел куски переноски. — Либо у нее охренительных размеров глисты, либо мне напекло голову, — сказал смуглый. — Это не кошка, — покачал головой Брок, но договорить не успел. Белобрысый выхватил пистолет и навел на Зимнего и его маленькую ношу. Брок выдернул из кобуры ствол. Выстрелить он не успел — беленькая кошечка вдруг вывернулась наизнанку, точно блеванула огромным осьминогом. Здоровенные розоватые щупальца смяли белобрысого и втянули кошке в рот. Вопль ужаса мигом смолк, и стало тихо, как в гробу, только кукушка в недалеком лесу отсчитывала седые волосы на жопе Брока после этого показательного выступления. Зимний, замерев, будто статуя, так и держал кошку на вытянутых руках. — Стреляйте, — дрожащим голосом предложил смуглый. — Отставить, — хрипло отозвался Брок, убирая оружие в кобуру. — Это так и работает. Оно… не кошка, в общем. Это флеркен. Инопланетная херовина. Нам его выдали в качестве детектора. — Детектора чего? — спросил смуглый. — Чего надо. Работает, как видишь. Зимний, дай ей остальных… понюхать, что ли… — Не приближайтесь ко мне с… этим, — отшатнулся сантехник, и смуглый тоже попятился за фургон. — Спокойно, — рявкнул Брок, но спокойно, конечно, не было никому, включая его самого. — Мне выдали инструкцию. Оно не трогает людей, если они не проявляют агрессию. — А кошке инструкцию тоже выдали? — спросил смуглый, выглядывая из-за дверцы фургона. — Эта хрень сожрала Кевина! — Ваш Кевин где-то в чулане с кляпом во рту валяется вырубленный, — отрезал Брок, искренне надеясь, что он звучит более уверенно, чем есть на самом деле. — А шпиона сожрали не навсегда, она его потом отдаст. Живого! — Ага, — нервно хихикнул сантехник. — Черт, ну почему я не выбрал менее нервную работу? Например, реслинг с крокодилами… Зимний, все еще настороженно пялясь на пушистую херню у себя в руках, отступил к дверям, послушный жесту Брока. Флеркен с любопытством озирался. Брок заставил себя приблизиться и отсканировал телефоном прибор на ошейнике, чтобы иметь возможность отслеживать местонахождение ходячего детектора. Розовый нос и довольная мордочка выглядели обманчиво безобидно. — Белая, как снег, — завороженно пробормотал Зимний. — Командир, у нее есть имя? — Номер восемь ее имя. Придумай, если хочешь. Но если ей не понравится, она может располосовать тебе рожу, как ее бабушка — Фьюри. Когти, кстати, ядовитые. — Ну конечно, ядовитые, — вздохнул смуглый, помогая сантехнику тащить коробку с посудомоечной машиной, — как же еще-то, ведь живьем глотать людей недостаточно… — Можно я буду называть тебя Альпина? — спросил Зимний серьезно, поворачивая флеркена мордочкой к себе. Флеркен прищурился на солнышке и замурчал. Похоже, две смертоносные херни нашли общий язык. — Почему Альпина? — Она белая как снег и опасная. Альпы… Мне там руку оторвало. В самый первый раз. — А ты романтик, — пробурчал Брок. Телефон залился тревожной трелью. Час от часу не легче — Уокер сигналил, что произошла какая-то жопа, не критическая, но срочная. Брок подключился к видеонаблюдению и выругался: Уокер в допросной держал на мушке одновременно двух Шостаковых в одинаковых растянутых трениках. Брок оглядел контейнеры и коробки на асфальте. — Ебать мою жизнь. Зимний, присмотри тут. Номер восемь… — Флеркен недовольно зашипел, и Брок, не обосравшись лишь чудом, поправился: — Альпина. У нас там скрулл, нужна твоя экспертиза. Он чувствовал себя максимально глупо, обращаясь к кошке, но в инструкции говорилось, что флеркены — раса, обладающая довольно высоким интеллектом. Впрочем, даже обычные земные хвостатые запоминали какое-то количество слов, служебные собаки, говорят, понимали не меньше, чем дети-дошкольники. Флеркен не подвел: вывернулся из рук Зимнего и легко запрыгнул Броку на плечо. Весу в пушистом тельце было как в средних размеров бургере, но вот ядовитые когти, которые от кожи отделяла только футболка, несколько напрягали. Впрочем, плечо было широким, а кошатина — мелкой, она улеглась там и не торопилась сползать. Брок поднялся в допросную. — Что, блядь, за игра в наперстки, у меня нет времени на это говно, — сказал он Шостаковым, — обоим колени прострелю, чтоб наверняка! Один из Шостаковых с ужасом уставился на Альпину, выдавая свое знакомство с расой флеркенов. Хмыкнув, Брок подставил руку, и кроха слезла с плеча. — Альпина, да проглоти ты этого пиздюка и дело с концом. Сговорчивее будет. — Не надо! — взвизгнул фальцетом испуганный скрулл, его черты поплыли, и секунду спустя вместо лишнего Шостакова стоял зеленый рептилоид с заостренными эльфийскими ушами. — А удобная штукенция, — хмыкнул Брок и почесал Альпине шейку. — Я же говорил, что я — это я! — возмущенно пророкотал Шостаков. — Да этот имитатор совершенно непохоже меня изображал, что за оскорбительно отвислое пузо, я гораздо более подтянут! — С каких пор у тебя кошка? — спросил Уокер удивленно. — Это не кошка. Это Альпина и она новый член команды, не бесите ее, иначе хентай с японскими школьницами покажется вам детским лепетом. Все, я тут порешал, дальше сами. Брок торопливо сбежал по лестнице вниз. Альпина осталась в допросной — по-видимому, не сочла, что ее помощь требуется на улице. У фургона за эти две минуты мало что изменилось: смуглый и сантехник разгружали, Зимний наблюдал. Брок уткнул дуло ему под подбородок: — Проверка на скрулла! Контрольный вопрос: сколько членов в тебе было одновременно, когда нам задержали эвакуацию в Эквадоре? — Ебись конем, горелый ты ублюдок, — вздохнул Зимний. — Ответ засчитан. — Брок убрал пистолет в кобуру. — Давай помоги этим пиздаболам, суперсолдат ты или где. Зимний подхватил стиралку и понес, будто пустую коробку. Бедолаги из ЦРУ проводили его взглядами людей, на чью долю выпало слишком много экзотики для одного дня. В допросной под нежным взглядом голубых глаз Альпины скрулл ерзал, как на сковородке, и неохотно, но шел на сотрудничество. К обеду она для разнообразия отрыгнула второго, и картина с Оймяконом начала немного проясняться. План обретал форму. Жизнь налаживалась. Шостаков с Беловой под окнами срались на повышенных тонах, Брок аж врубил переводчик, но понял только что-то про мясо, которое они собирались заливать не то уксусом, не то скисшим молоком. — Известью засыпьте, это же базовая техника избавления от тела, — крикнул он в форточку, и в ответ его обложили такими хуями, что Брок аж проникся. В кухне в восемь рук устанавливали технику, и к вечеру, когда опустевший фургон уехал в закат, подпрыгивая кормой на разъебанном асфальте, базу было не узнать. В сушилке крутились свежевыстиранные носки, трусы и прочее нужное, а вместо тесного спальника Брока ждал сон на нормальном матрасе с чистым бельем. Зимний даже для приличия не стал притворяться, что ложится спать где-то в другом месте, и новое белье они основательно покрестили, прежде чем вырубиться друг на друге. Наутро на поляне за комплексом приземлился квинджет, и седоусый агент, прошедший инспекцию Альпины, выдал под расписку такое количество оружия, что Зимний чуть не кончил прямо при нем. Брок выдрал детку на ящиках позже, когда они остались наедине: он, Зимний и куча больших толстых стволов. — Никогда бы не подумал, что из таких руин можно что-то восстановить, — сказал Зимний, оглядывая окрестности с вершины трапа и застегивая штаны. — Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья! — с выражением продекламировал Шостаков снизу, из столба дыма. Приглядевшись, Брок увидел металлический ящик, в котором тот устроил что-то вроде барбекю. — В мусорный бак забрался енот? — проорал Брок. — Ты мог бы избавиться от него менее садистическим способом! — Знаешь, я долгое время старался держаться от людей подальше, — сказал Зимний негромко, — я думал, так лучше для всех. Потому что я… ну. — Людям нужны люди, Зимний. — Даже из кучи мусора можно сделать… — он обвел жестом их маленькую базу. — Обитаемую кучу мусора? — Что-то, что почти ощущается нормальным. — Если это — твоя версия домика с белым заборчиком, то не бросай ходить к своему психотерапевту. Обойдя его, Брок с оттягом шлепнул Зимнего по жопе и спустился по трапу. Он мог сколько угодно скалить зубы, но Зимний был прав. Они за пару дней обжились в этой развалине так, что она начала ощущаться своей. Не только сами стены, тронутые историей, но и люди — просто тронутые. Шостаков с его многословными воспоминаниями, Белова с ехидными комментариями, Уокер, доводить которого было неспортивно легко, даже Рейнольдс с вафельницей — они ощущались на месте. Даже ебучая кошка. — Напишут! Наши! Имена! — с чувством гаркнул Шостаков, и Белова, точившая нож за столом, в честь теплой погоды вынесенным на асфальтовую парковку, проворчала: — Опять эти твои фантазии о корпоративных спонсорах и твоем фото на пачке овсяных хлопьев? Брок присел на складной стул рядом с ней. Зимний взъерошил ему тщательно уложенную в небрежный беспорядок прическу, чмокнул в висок: — Я рад, что ты выжил, ублюдок. — Черт возьми, вы двое просто трогательные, — фыркнула Белова, а Брок, шипя, как кот, принялся прилизывать строптивые волосы. — Не говори такого перед вылетом, — проворчал он Зимнему вслед. Не то чтобы он был суеверен, но люди всегда шли на дело с иным настроем, когда сказали все, что у них было несказанного, будто их держало за жизнь меньше невидимых нитей. Белова постучала по дереву. Брок кивнул ей с благодарностью. Недорастворенный в кислоте труп енота на поверку оказался свиным ошейком с отличным ароматом дымка, и Брок разлил на всех одну бутылку красного, с ужасом понимая, что да. Влип. Привязался. И впервые был по-настоящему рад, что не сдох.