Lovely Beast

***

      Уилл не помнил, как прощался с Аланой. Возможно и не попрощался вовсе. Путь к машине был размытым пятном света и звуков, с ощущением, что земля под ногами движется так, как не должна. Руки тряслись так сильно, что казалось: он либо сломает руль пополам, либо самого себя.       Он ехал, словно одержимый, в голове не было ни единой мысли. Только страх. Леденящий, обнажённый страх. Он не мог перестать представлять Ганнибала раненым, искалеченным, изогнутым так, как человеческое тело изгибаться не должно. Образ окровавленных рук мужа не отпускал его. Когда он влетел в приёмное отделение больницы, Уилл уже не был уверен, упадёт ли он в обморок, его вырвет — или случится и то, и другое сразу.       Кто-то подхватил его — он так и не понял, кто именно. Может медсестра, а может волонтёр. Он не видел лиц: всё расплылось и казалось далёким, кроме ритмичного звука собственного имени в голове.       Его отвели в одну из отдельных палат послеоперационного наблюдения — после травм, но под наблюдением. Стены были блекло-белыми, тишина казалась слишком густой. Воздух резал нос запахом пропитанным дезинфицирующими средствами и стерильным спокойствием.       Ганнибал лежал на кровати с чистым бельём и тихо работающими аппаратами. В его руке стояла капельница, кардиомонитор ровно отбивал сигналы, к ноздрям была аккуратно подведена кислородная трубка. Запястье фиксировала шина, рёбра были перевязаны под расстёгнутым воротом больничной рубашки. На виске виднелась неглубокая, но зашитая рана. Швы были так аккуратны, что напомнили вышивку. На коже распускались ещё несколько синяков. Ничего смертельного, но достаточно, чтобы Уилл почувствовал, как земля уходит из-под ног.       Он застыл у двери. Потом бросился к кровати и опустился рядом, вцепившись в руку Ганнибала так, словно тот мог исчезнуть.       Ганнибал улыбнулся, его пальцы мягко сомкнулись на его руке.       — Всё в порядке, — сказал он тихо, спокойно. — Со мной всё хорошо.       — Нет, не хорошо, — резко выдохнул Уилл, голос сорвался.       Улыбка Ганнибала не исчезла.       — Все хорошо правда. Доктор скоро подойдет. Я всего лишь сломал ребро и вывихнул запястье. Пролежу в постели дней семь, не больше.       Уилл уставился на него, глаза блестели, но слёз не было.       — Что произошло?       — Перекрёсток. Красный свет. Другой водитель мчался слишком быстро. Времени среагировать было мало.       Уилл тяжело проглотил ком в горле.       — Я их убью.              — Не нужно, — мягко сказал Ганнибал. — Они уже мертвы.       Уилл не дрогнул.       — Отлично.       Он наклонился, наконец позволив себе выдохнуть, прижав лоб к лбу Ганнибала. Губы коснулись его щеки, подбородка, носа — мягко, как дыхание.       — В этой рубашке ты выглядишь мило, — прошептал Уилл.       — Большое спасибо, — ответил Ганнибал. — Я просил зелёную с цветами.       — Тебе не позволено получать травмы.       — Мне очень жаль, — прошептал в ответ Ганнибал.       Уилл мягко улыбнулся.       В дверь постучали. Вошел врач – доктор Маркус Элмерст, травматолог, высокий и знакомый. Уилл знал его по нескольким конференциям и по редким упоминаниям Ганнибала. Старенький, практичный, очки сидели низко на переносице.       — Уилл, — поприветствовал он. — Ему повезло. Небольшой вывих запястья, который мы вправили и зафиксировали. Одно переломанное ребро — будет болеть, но ходить сможет. Поверхностная черепно-мозговая травма, ничего неврологического. За ним внимательно наблюдали в течение первого часа, сейчас он вне зоны риска.       Уилл кивнул, принимая это во внимание.       — Что-нибудь ещё?         — Ушибы мягких тканей, рассечение на лбу, которое пришлось зашить, и лёгкое воспаление в поясничной области. Ему потребуется отдыхать как минимум неделю: никаких тяжестей и разумеется, никаких операций. И понадобится обезболивающее для области ребра.       Он снова кивнул, стараясь все запомнить.       — Я всё запишу. И перед выпиской кто-то ещё раз всё с вами обоими обсудит. Он в стабильном состоянии, Уилл. Правда.         — Спасибо, Маркус.         Когда они снова остались одни, Ганнибал протянул к нему руку, и Уилл сразу подошёл.       — Ты не должен был получать травмы, — тихо сказал Уилл.       Ганнибал склонил голову.       — Мне льстит, что ты считаешь меня сверхчеловеком.       — Я не хочу думать, что это не так, — пробормотал Уилл. — Мне нравится делать вид, что ты бессмертен. Что ничто не может тебя задеть.       — И ничто не задело, — мягко ответил Ганнибал. — Видишь? Я могу остаться дома, чтобы ты за мной ухаживал. Баловал. Лелеял. Мне это даже нравится.       Уилл бросил на него взгляд.       Ганнибал ухмыльнулся.       — Может, ты будешь моей сексуальной медсестрой?       Уилл вздохнул, чуть не рассмеявшись.       — Ты зверь, ты в курсе?       — Некоторые скажут — живучий.       Уилл снова поцеловал его. Долгим и нежным поцелуем, позволяя их губам высказать то, что не могли выразить слова.       — Люблю тебя.         — И я тебя люблю.

***

      Уилл так и остался у кровати, всё ещё держа его за руку, когда усталость заставила его закрыть глаза и наконец задремать. Он был рядом, когда аппараты медленно и размеренно пищали в полумраке комнаты, возвращая их обоих к жизни.         Уилл резко проснулся, спина горела болью, сердце колотилось.       — Запеканка! — прошипел он.       Блять. Их ребёнку нужна еда. Уилл рывком поднялся, шея хрустнула. Он взглянул на часы — прошло четыре часа. Боже. Должно быть, он дремал как минимум три из них, сгорбившись над постелью Ганнибала, словно горгулья. Неудивительно, что спина болела так, будто по ней ударили битой.       Он оглянулся. Ганнибал был неподвижен, как картина. Дыхание ровное, слышался слабый звук мониторов — медленный и спокойный. Уилл позавидовал наркотикам.       Он наклонился и поцеловал его в лоб.       Ганнибал пошевелился, тихий звук сорвался с его губ.       — М-м...       — Я ненадолго домой, — прошептал Уилл. — Запеканка, наверное, уже мебель грызёт.       Лёгкий кивок, глаза так и не открылись до конца.       — Будь осторожен за рулём...         — Тебя оставляют на заключительное обследование, да?       Ганнибал снова тихо промычал.       — Выпишут после десяти. Может, в одиннадцать...       Уилл вышел как можно тише, держа пальто в руках.       На этот раз дорога домой была спокойной. Бледный солнечный свет серебрился по мере того, как день клонился к вечеру. Уилл постукивал по рулю, думая то о делах, то о лекциях, но больше всего о том, как справиться с этим очень драматичным, прикованным к постели мужем. Разумеется, если понадобится, он возьмёт отпуск. Без вопросов. Он ведь уже однажды умудрялся выслеживать серийных убийц, сидя у себя на кухне, сможет и снова.       Он ещё на мгновение подумал о роли сексуальной медсестры. Но потом решил, что эта фантазия, скорее всего, больше подходит Ганнибалу, чем ему.       Дома он двигался как в тумане. Запеканка мчался за ним, полностью уверенный, что это игра. Уилл накормил его, вывел пописать, напоил водой, вынес мусор, полил цветы с какой-то безумной военной точностью, собрал сумку для больницы с самыми удобными вещами Ганнибала и его айпад, похлопал Запеканку на прощание и отправился обратно.       В больнице Линда, сидевшая за стойкой регистрации, улыбнулась, увидев его.       — Радостно слышать, что с доктором Лектером всё в порядке.       Уилл улыбнулся в ответ.       — Ага. Мне тоже.       Вернувшись в палату, Уилл увидел, что Ганнибал всё ещё спит — мирно и странно красиво, в холодном свете больничной лампы. Уилл наклонился и снова поцеловал его. Ганнибал пошевелился, медленно и сонно.         В палату зашла медсестра с ужином. Ганнибал, разумеется, почти ничего не съел. В итоге Уилл доел всё сам, словно обиженный енот, пережёвывая пищу, пока Ганнибал с лёгким осуждением смотрел на него.       Они устроились у кровати — точнее, Уилл в кресле рядом, задрав ноги — и смотрели Paris Texas на крошечном телевизоре на стене, держась за руки. Ганнибал засыпал и просыпался, позволяя закадровому голосу и музыке наполнять комнату.       Наконец, медсестра вернулась с результатами анализов. Всё было в порядке. Жизненные показатели были в норме. Признаков внутренних повреждений не обнаружено. Выписка одобрена.       Уилл помог ему аккуратно одеться в свободные чёрные спортивные штаны и мягкое худи. Ганнибал позволил это с едва заметной самодовольной улыбкой. Уилл сложил больничную одежду в сумку и подписал документы на выписку. Ганнибал сделал то же самое, пальцы его слегка дрожали. Медсестра пожелала им спокойной ночи.       Уилл помог ему дойти до машины.       На полпути домой Ганнибал уснул, держа Уилла за руку на коробке передач. Ожидая света светофора Уилл смотрел на него и чувствовал, как глупо наворачиваются слёзы. Его муж-полубог, весь в синяках, швах и смертный. Это казалось преступлением.         И всё же Уилл был рад, что другой водитель погиб. Это избавило его от лишних хлопот.       Дом.       Уилл открыл дверь, поднял Запеканку, держа его словно жертвенное приношение.       — Поздоровайся с папой.       Запеканка облизнул воздух.       Они тихо поднялись наверх. Уилл помог Ганнибалу принять душ, просто ополоснуться. Он тщательно вытер его, завернул в один из своих больших льняных халатов. Застелил кровать именно так, как нравилось Ганнибалу: чистые хлопковые простыни, ровно выглаженные; свеча с ароматом кедра и кардамона; спрей для белья на подушках. Он даже взбил одеяло.         Они скользнули в постель. Ганнибал вздохнул, словно его вернули в утробу матери.         Он, конечно же, тут же потянулся к Уиллу с блеском в глазах, который должен был быть противозаконным.         — Ты совсем с ума сошёл, — сказал Уилл, смеясь. — Ты держишься на бинте и швах.       — Я уже чувствую себя лучше.       — Нет.       — Я говорю...       — Нет.       Ганнибал тихо, дьявольски заскулил. Уилл закатил глаза и поцеловал его, чтобы тот замолчал. Поцелуй не помог. Их стало два. Потом пять. А потом руки Ганнибала оказались на его члене.       — Клянусь Богом, — прошептал Уилл сбившимся дыханием, — ты безумен.       Уилл уступил. Сначала чуть-чуть. Потом полностью. Нежно, осторожно, мягко.       В конце концов они заснули, переплетённые друг с другом. Голова Уилла устроилась у шеи Ганнибала, их руки были сцеплены на груди. Дыхание спокойное. Безопасность. Дом.

***

      Уилл проснулся от чужих рук в его неожиданных местах.       Хорошие руки. Прекрасные места.       Но руки, которым вообще-то не следовало бы там находиться, учитывая недавнюю аварию. Он вздрогнул, перехватил запястье Ганнибала на полпути и оттолкнул его, наполовину смеясь, наполовину ругаясь.       — Твоё запястье, — сказал он. — Ты правда с ума сошёл?       Ганнибал застонал, как очень аристократичный кот. Уилл быстро поцеловал его, потом со вздохом выбрался из постели.       Сначала он покормил Запеканку, который мяукал так, будто Уилл забывал его кормить целых шесть лет. Затем сварил кофе и принялся готовить завтрак: тёплый тост на закваске с яйцами-пашот и рукколой, небольшая тарелочка свежей клубники со сливками и густой греческий йогурт с мёдом и грецкими орехами. Он даже добавил крошечную вазочку с одной гвоздикой из сада. Поднос выглядел до неприличия роскошно.       Он принёс завтрак в постель. Ганнибал ухмыльнулся.         — Даже не думай, — предупредил Уилл, кладя его себе на колени.         — Не думать о чём? — отозвался Ганнибал, уже приподняв бровь.       Уилл закатил глаза.       — О своих фантазиях про сексуальную медсестру.       Ганнибал улыбнулся.              Уилл простонал.       — Господи, помоги мне.       Они ели в постели, удобно прислонившись к изголовью. Уилл указал вилкой на почти пустую тарелку Ганнибала с йогуртом.       — Свой день, — сказал он, — ты проведёшь валяясь. Повторяй за мной: валяясь. Валяясь без дела.       — Валяясь без дела, — повторил Ганнибал с улыбкой. — А ты?       — Мне необходимо доделать бумажную работу для занятий, проверить дела с Джеком, но, надеюсь... — он театрально скрестил пальцы. — Убийцы будут любезны и возьмут выходной.       Ганнибал согласно хмыкнул и отправил в рот еще немного йогурта, с видом будто это была икра.       — Я пойду немного прогуляюсь, — добавил Уилл.       Ганнибал кивнул, пережёвывая йогурт.       — Мне стоит принять немного, — сказал он, кивнув в сторону маленькой янтарной бутылочки на подносе. — Ты выглядишь блаженно отрешённым от реальности.         — Тебе стоит.        Уилл рассмеялся и с нежностью поцеловал его.       Он аккуратно посадил Запеканку на кровать.       — Ты теперь главный. Если папа попытается встать, укуси его.       Запеканка замяукал, принимая клятву.         Уилл натянул чёрные спортивные штаны и и облегающее серое худи. Ганнибал свистнул.       — Тебе лучше не ходить одному в таком прекрасном виде.              Уилл закатил глаза и ушел, забрав с собой наушники.

***

      Прогулка шла отлично. Свежий воздух, пение птиц, ощущение спокойствия.       А потом, словно удар молнии. Ганнибал решает, что ему нужно конкретное печенье и пытаясь его достать он падает с лестницы и мгновенно умирает, а Уилл возвращается домой к трупу с крошками в руках.       Он тут же развернулся.       Вернувшись домой, он собрал набор для выживания:       — Банка печенья «шортбред»       — Книга по румынской мифологии из коллекции Ганнибала       — Небольшой холст и базовый набор красок       — Набор кистей       — Любимая игрушка Запеканки       — Шёлковая маска для сна       — Термос с чаем       — Мягкий плед       — Нелепо роскошный крем для рук       Он торжественно вошёл в комнату.       Ганнибал приподнял бровь.       — Мы что, переезжаем в спальню насовсем?       — Да, — сказал Уилл, аккуратно разложив всё вокруг себя.       — Это хаос, — возмутился Ганнибал. — Я живу с енотом.       Уилл швырнул игрушку Запеканки ему в грудь.       — Поиграй с сыном.       Душ. Мысли. Много мыслей. Убийства. Голод, который всегда сидел где-то на заднем плане, как статический шум.       Он отмахнулся от размышлений в тот момент, когда услышал радостное, хриплое мяуканье Запеканки из спальни. Уилл улыбнулся.       Он вышел и увидел, что Ганнибал сидит на кровати, скрестив ноги, и расчесывает очень терпеливого кота, шерсть которого летала вокруг, как снег.       Уилл поцеловал их обоих, переоделся в джинсы и мягкую тёмно-синюю рубашку на пуговицах, накинутую под коричневый кардиган. Просто, но со вкусом.       — Нет, — сказал Ганнибал. — Оливково-зелёная куртка Henley и те тёмные джинсы. Ты знаешь, какие.         Уилл вздохнул.       — Серьёзно?              Ганнибал лишь выжидающе поднял руку. Уилл переоделся.              Вернулся. Немного покрутился.       — Ну как?       — Мой, — сразу сказал Ганнибал. — Мой, мой, мой.

***

      Они провели день в постели. Уилл с айпадом и ноутбуком — проверял студенческие работы, обновлял учебные планы, отправлял письма с проверкой успеваемости в кафедру. Просматривал новые лабораторные отчёты и проверял показания последнего допрошенного подозреваемого.       Ганнибал сделал несколько отчётов о пациентах, написал ассистенту по поводу переноса лекций, отправил несколько заметок для рецензирования в журнал. Он быстро заскучал.       В конце концов появился холст. Он написал крошечный портрет Запеканки в напудренном парике, похожим на румынского графа. Он читал мифологию, сделал пять оригами-птиц и связал маленькую красную шапочку, которая оказалась слишком велика для головы Запеканки.       Уилл фыркнул.       — Тогда прибереги это для нашего человеческого ребёнка.       Ганнибал посмотрел на него, улыбаясь.         — Что? — сказал Уилл с хитрой, подозрительной улыбкой.         — Ты собираешься подарить мне ребёнка, Уилл?       Уилл простонал.       — Я мог бы попробовать тебя оплодотворить.         — Хорошо, — просто сказал Ганнибал.       Уилл рассмеялся.       — Не прямо сейчас.         Ганнибал притянул его к себе и поцеловал.       — А может, прямо сейчас.         Уилл вздохнул и приблизился. Ганнибал покрыл его поцелуями, тёплыми и жадными. Уилл позволил. Осторожно, медленно, достаточно безопасно, но без безрассудства.

***

      Позже Уилл проснулся весь в поту, цепляясь за руку Ганнибала, как ребёнок. Некоторое время он смотрел в потолок, затем встал и спустился вниз.       На ужин был крем-суп с курицей и диким рисом, с луком-пореем и свежим укропом. На гарнир хрустящий чесночный хлеб. Еда для души.       Он принес еду на другом подносе.       Они ели в постели. Запеканка устроился между ними, обнюхивая хлеб.       Они говорили обо всём. Обо всём и ни о чём. Так говорят с тем, кто уже знает, что у тебя на душе.       Это был хороший день.         Следующие несколько дней вошли в некий ритм.       Они просыпались. Уилл готовил завтрак. Они ели в постели, на полу с подносом между ними, как студенты, а однажды — в угловом кресле, словно больные викторианской эпохи. В одно утро они позавтракали в ванной: чай, фрукты и слегка влажный тост. Ганнибал настаивал, что это декадентство. Уилл сказал, что это баловство. Ганнибал поцеловал его губами со вкусом клубники и заставил замолчать.       Уилл ходил на свои прогулки — короткие и быстрые, в наушниках. Иногда он возвращался с продуктами. Иногда с выпечкой. Иногда просто с кошачьими лакомствами. Они работали из постели, из кресла или развалившись на пледе на полу, словно на пикнике. Ганнибал видел в этом живопись, а Уилл — хиропратику для позвоночника.       В середине недели Уиллу пришлось идти на допросы. Дела по двум делам перемешались, запутались. Они нашли убийцу-вампира.       Она была без головы.         Чистый срез. Мало крови. Спустя несколько часов после смерти тело выглядело так, будто лежало мёртвым неделями.       Уилл прислонился к холодной стене морга, скрестив руки, глядя на раздувшееся на столе тело.       — Просто хочу сказать, — обратился он к судмедэксперту, — может, стоит связаться с Ван Хельсингом. Или с Ватиканом.       Позже, уже дома, он рассказал об этом Ганнибалу. Ганнибал отпил чаю, задумавшись.         — Думаю, я однажды встречал вампира, — сказал он. — Во Флоренции.         Уилл уставился на него.       — Вот как.       — Красивая женщина. Ни разу не моргнула.         Уилл лишь кивнул.       — Понятно.       — А насчёт Зубной феи есть новости? — спросил Ганнибал.       — Ничего.       Затем обед ("качио-е-пепе" с цедрой лимона), послеобеденный чай (шиповник с малиной и нежные миндальные печенья) и ужин (морской окунь с салатом из фенхеля и странным фруктом).       Они дурачились так, как было позволено врачом. Уилл был очень строг в этом плане. Пока вдруг не перестал.       Потому что Уилл всего лишь человек. Слабый, склонный к ошибкам человек, женатый на божественном существе с устами сирены и руками скульптора. Он не виноват. Он жертва.       — С медицинской точки зрения это безопасно, — шептал Ганнибал, уже на полпути совершить грех.       — Твоё запястье, — шептал Уилл в ответ, уже целуя его.       Они в основном проводили время в спальне. Тесновато, да. Но ещё и тепло. Спокойно. Трепетно. Уиллу нравилось проводить с ним весь день. Он даже начал представлять каково это — по-настоящему — быть домохозяином.       Позже он занимался стиркой и уборкой в комнате.         Ганнибал молча наблюдал, и в каждом его взгляде читалось осуждение.         Уилл старался не принимать это близко к сердцу. Пока случайно не использовал лавандовый овсяный шампунь Запеканки для стирки их нижнего белья. Он запаниковал, а потом соврал.       — Думаю, Запеканка сел на эту кучу, — сказал он как можно небрежнее, складывая пару трусов.       Ганнибал тихо понюхал один. Едва заметно. Его глаза сузились.       — Это, пожалуй, немного негигиенично.       Уилл фыркнул.       — Ганнибал, ты его целуешь. А я на этой неделе проглотил двадцать пять шерстяных комков из-за твоего чрезмерного расчёсывания. Я чувствую шерсть в своих органах.       Остальное они складывали в постели. Ганнибал осмотрел каждую вещь, словно это была часть хирургического набора.       — Похвали меня немного, — сказал Уилл, хватая носки. — Мы женаты уже три года.       — Четыре, — поправил Ганнибал, не поднимая взгляда, — примерно через месяц.       Это заставило Уилла остановиться.       — Ты прав.       Они откинулись на спину, разбросав носки и трусы. Запеканка свернулся клубком на чистой подушке. Разговор зашёл о годовщине свадьбы.         — Путешествие, — просто ответил Ганнибал.         — Куда? — спросил Уилл.       — Сюрприз.       — Ладно, — сказал Уилл. — Главное, что мне не придётся планировать поездку.         После этого Ганнибал принял обезболивающее. Он хотел просто отдохнуть, но уснул, развалившись на свежевыстиранном белье. Одна из футболок Уилла послужила ему одеялом, а один носок висел у него на плече медалью.         Уилл сел на край кровати, улыбаясь.

***

      Уилл проснулся от того, что кто-то приложил лапу к его рту.         Он пробурчал что-то, слегка отмахиваясь и приоткрыл один глаз.       Запеканка сидел у него на груди, словно одушевлённый комок пряжи. На коте была вязаная крючком шапочка мятно-зелёного цвета с помпоном. Сочетающийся свитер. Носки на всех четырёх лапах. На шее была повязана шёлковая лента, словно он только что выиграл конкурс красоты. И, возможно, самое поразительное дополнение — крошечный вязаный рюкзачок на пуговке.       Уилл на секунду замер.         От неожиданности смех вырвался из лёгких. Рассмеялся он хрипло, надрывно и недоверчиво. Глаза всё ещё были затуманены, но звук смеха был тёплым.         Он повернул голову на подушке и увидел, что Ганнибал наблюдает за ним. Улыбка играла на губах.       — Я хотел, чтобы ты проснулся счастливым.         Смех Уилла смягчился.       — У тебя получилось, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать его и пожелать доброго утра. Потом ещё раз доброго утра. Потом по-настоящему доброго утра.       Посреди спутанных простыней и наполовину застёгнутых пижамных рубашек они услышали шорох борьбы. Оглянулись.       Запеканка барахтался, пытаясь вырваться из своей вязаной тюрьмы. Один носок сполз почти до половины лапы. Шапочка съехала и закрывала один глаз. Его мордочка выражала чистое кошачье предательство.       — Боже мой, — сказал Уилл сквозь смех.       Ганнибал наклонился и осторожно, с деликатностью, освободил его от каждой детали одежды.       А потом они вернулись к своему «доброе утро» — по-настоящему и основательно.

***

      Прошло две недели. Ганнибалу стало лучше — рёбро всё ещё немного болело, но он снова встал на ноги и вернулся к работе. Уилл будет скучать по дням постельного режима. По бесконечным часам проведённых в солнечных лучах, когда они ничего не делали, кроме как... существовали. Дышали. Разговаривали. Прикасались друг к другу. Смеялись. Работали в одной постели. Ели в ванной. По этой затворнической версии их жизни.        И всё же было приятно видеть, как он снова встаёт — такой же сильный, как всегда. Хотя, если быть честным, он выглядел сильным даже тогда, когда был наполовину раздет и закутан в тёплое одеяло...       Тут Уилл почувствовал прикосновение губ к особо чувствительным местам.       Ну что ж. До работы ещё оставалось время.       Они позволили себе ещё немного «медицински одобренных» развлечений. Приняли душ, и Уилл уехал в Куантико провести лекцию. Его терпение, как всегда, быстро иссякло.       Студенты оказались неподготовленными. Скучными. Один из учащихся решил, что Зубная Фея подражает фильму про Дракулу. ФБР явно полагалось только на разум Уилла в вопросе защиты страны.       Он не был от этого в восторге.       А потом появился Джек: в стрессе, потирал виски, ходил туда-сюда, словно пытаясь заразить всех своим напряжением. Кричал, размахивал отчётами.       Уилл оставался невозмутим. Благодаря Ганнибалу, в его голове вырос дворец спокойствия с крепкими стенами — никто не мог проникнуть внутрь без ключа.       Ну, за исключением разве что редких жестоких убийц.       (Но в основном там бывал только один очень красивый убийца. Вот так вот.)       Джек немного поорал, Уилл покивал и ушёл.       Дом.       Душ.       Он привёл себя в порядок, готовый быть хорошим мужем.       Когда Ганнибал вошёл, он один раз вдохнул, одобрительно приподнял брови и тут же прижал Уилла к ближайшей стене.       Ужин состоялся позже. Много позже. Возможно, Ганнибал даже забеременел.       В конце концов они сели ужинать — утиная грудка с глазурью из чёрной вишни, дикий рис с фисташками и цедрой апельсина, жареный эндивий с винегретом из кровавого апельсина.         По среди ужина Уилл вздохнул. Ганнибал поднял взгляд.       — Что случилось?       Уилл отложил вилку, словно только что вспомнил о трагическом событии национального масштаба.       — Тот мудак на парковке.         Ганнибал моргнул.         — Мы не пошли на него охотиться, — пожаловался Уилл. — Потому что ты на восстановлении.         Ганнибал улыбнулся, медленно и лукаво.       — Пойдём, когда я буду в полной силе.         Уилл кивнул, довольный.       Они доели. Уилл налил ещё вина.       — Как прошёл твой день?       — Удивительно спокойно, — сказал Ганнибал, покрутив бокал. — Провёл разбор полётов с ординаторами. Реорганизовал травматологическое отделение. Несколько случаев — ничего слишком сложного. Я руководил реконструкцией предплечья.       Уилл наклонился ближе.       — И как прошло?       — Чистый перелом. Хорошо зафиксирован. Пациент должен восстановить полную подвижность.       Уилл кивнул, но тут же отвлёкся на голос Ганнибала, на то, как определённые слова скользили с его языка.       — Ты не слушаешь, — сказал Ганнибал.       — Я слушаю, — ответил Уилл. Потом, невольно подражая его акценту, добавил: — Полную подвишнос.       Ганнибал приподнял бровь.       — Ты пытался.       — Заткнись, — пробормотал Уилл.       Ганнибал ответил намеренно сильным южным акцентом:       — Йа думаю, тбе стоит быть дабрее к сваему мужу.       Уилл рассмеялся.       — Даже близко не так.       Они убрали со стола посуду. В процессе Уилл наткнулся на ещё одну вязаную вещицу — крошечный гамак, натянутый между двумя кухонными стульями.       — Сегодня я нашёл одиннадцать таких, — сказал он.       — Мне было скучно, — ответил Ганнибал.       — Впечатляет. А этот гамак?       — Полностью рабочий, — спокойно отметил Ганнибал.       — Для кого?       — Мы можем его опробовать, — поддразнил Ганнибал. — Для нашего человеческого ребёнка.       Уилл закатил глаза так сильно, что чуть не потянул мышцу.       — Ты хочешь ребёнка? — вдруг серьёзно спросил Ганнибал.       — Не сейчас.       — Почему нет?       — Даже не знаю, — саркастично ответил Уилл. — Может, из-за наших неожиданных криминальных свиданий?       — Мы могли бы взять ребёнка с собой, — пожал плечами Ганнибал.       Уилл разразился смехом.              — Конечно. Упаковывай бутылочки, глок и хлороформ.       — Именно так, — согласился Ганнибал.       Уилл повернулся к нему, поддразнивая.       — Так, симптомы беременности уже начались?       Ганнибал потёр живот, прищурив глаза.       — Ммм... возбуждает идея потомства, Уилл?       Уилл подавился вином.       — Нет! — выкрикнул он покраснев и сотрясаясь от смеха. — Заткнись.       Ганнибал просто улыбнулся. Соблазнительно. Показушная невинность скрывала нечестивую ухмылку.       Позже той ночью Уилл проснулся от шума.       Он моргнул в темноте, сонный и растерянный, и повернулся на бок. Ганнибал слегка ворочался, ёрзая под одеялом. Что было ненормально. Ганнибал спал, как средневековый рыцарь в доспехах: неподвижно, сдержанно, с достоинством.       — Детка? — пробормотал Уилл хриплым от сна голосом. Ответа не последовало.       Он лениво протянул руку, обхватил Ганнибала за плечо и прижался к нему. Поцеловал его в плечо. Затем в шею. Легкими, медленными прикосновениями.         Постепенно Ганнибал успокоился. Дышать стал глубже. Открыл глаза.       — Неприятный сон, — тихо сказал он.         Уилл нахмурился, но отложил расспросы на потом. Сейчас он просто целовал его — ленивыми, полусонными поцелуями, чтобы успокоить. Но где-то между вздохами и сонными бормотаниями поцелуи начали меняться. Становились более длинными. Глубже. Более жадными.       И вдруг они уже занимались сексом — стремительно, почти спортивно.       Уилл не помнил, чтобы соглашался на поздний секс, кроме того момента, когда его спина ударилась о матрас и он издал неприличный звук.       Он проснулся утром и уставился в потолок, будто там могли быть ответы.       — Ты выжал из меня все соки вчера, — сказал он с восхищением, медленно моргая на до смерти самодовольного Ганнибала.       — Можем повторить это прямо сейчас?       — Нееет, — простонал Уилл. — Мне нужно вставать.       Но Ганнибал оказался быстрее, а Уилл — слабее. И, к счастью, на этот раз всё было иначе: тёплые руки, медленные поцелуи, тихая преданность, от которой у Уилла ныли не только мышцы, но и сердце.       Потом они всё-таки встали, и пошли на работу. А примерно в четыре часа дня Уилл наткнулся на чувство по названием «ломка по мужу».       Так что он решился на неожиданный визит.       По дороге он заехал в цветочный магазин и купил миниатюрный, очаровательный букет — скромный, ровно настолько, чтобы сказать «Я тебя люблю и приехал тебя подоставать».       Букет выглядел так, будто его придумали для Запеканки. А значит, был идеален.       В больнице сотрудница регистратуры подняла на него глаза, когда он вошел.         — Здравствуйте, Вы по записи?       Уилл моргнул.       — Я жду доктора Лектера.       Она вежливо улыбнулась.       — У вас назначена встреча с ним?       — Я его муж.       — О! — удивлённо воскликнула она. — Простите!       Он сел и стал ждать. Тридцать долгих минут спустя Ганнибал вышел из одного из коридоров, направляясь к ресепшену за какими-то документами. Он вздрогнул, увидев Уилла.       — Уилл, — сказал он, улыбаясь.       Уилл встал. Ганнибал наклонился и поцеловал его в щёку.       — Заходи.       В своём кабинете Ганнибал положил бумаги на стол и посмотрел на него.       — Почему ты не позвонил?       Уилл приподнял бровь.       — Она тебе не сообщила?       Ганнибал фыркнул, на мгновение в его выражении промелькнуло лёгкое раздражение.       — Нет. Но ничего, она новенькая.       — Да, я так и подумал. Только наняли?       — На прошлой неделе. Я к её найму отношения не имел.         — Она хорошая. Просто не признала мужа, а это уже федеральное преступление.       — Я ей передам, — сказал Ганнибал.       Уилл протянул ему маленький букет.       Ганнибал посмотрел на него, а потом тихо рассмеялся.       — Прелесть.       Он поставил цветы на стол рядом рядом с фотографией Уилла и Запеканки в рамке.       — Занят?       — Нет. Просто заполняю страховки и диктую выписки из истории болезни. До следующей консультации у меня ещё час.       Уилл кивнул. Обошёл стол и плюхнулся прямо Ганнибалу на колени.       Ганнибал выгнул бровь.       — Ты говорил, что это кресло стоит тысячи долларов, — сказал Уилл, устраиваясь поудобнее. — Надеюсь, оно достаточно прочное для своей стоимости.         Ганнибал усмехнулся.       — Не уверен, что его создавали для того, чтобы мужья сидели на коленях, но мы можем это проверить.       Они поцеловались. Потом ещё.       И тут Уилл застонал. Что теперь? Секс прямо здесь? В больнице?         Руки Ганнибала уже были на молнии его джинс.         Ну что ж. Теперь уже слишком поздно .         Позже Уилл с достоинством покинул кабинет, пройдя мимо стойки регистрации кивнув девушке.         Позади себя он услышал голос Ганнибала.       — Кэтрин, ты всегда можешь впустить его, если у меня нет пациента. Пожалуйста.         Верно, Кэтрин. Он муж. Его следует впустить внутрь.       Уилл почти гордо вышагивал, направляясь на приём к стоматологу.       Позже лёжа на спине с открытым ртом Уилл видел, как стоматолог прищурилась, изучая его нёбо, и приподняла брови.       — Возможно, Вам стоит немного сбавить темп с... оральной активностью в полости рта.       Уилл нахмурился.       — Что?       Она осторожно постучала зеркальцем по внутренней стороне его рта.       — Лёгкие синяки на мягком нёбе. Отёк рядом с язычком. Небольшое воспаление.         Он чуть не задохнулся.       — Это не редкость, — добавила она спокойно. — Просто будьте осторожнее. В остальном всё в порядке.         Отлично. Ему просто нужно было сбавить пыл во время минета. Потрясающе.         Уилл кивнул. Или попытался. Он был ярко-красным и горячее, чем стоматологическая лампа.       После приема он ошеломлённый бродил по супермаркету, будучи уверенным, что в любую минуту по громкой связи объявят:       «Внимание, покупатели! Мужчина в отделе органических продуктов вломился в больницу к своему мужу и теперь у него признаки оральной травмы. Хорошего дня».       Но, к счастью объявления не последовало.       Он собрал всё из раздражающе длинного списка Ганнибала, включая кустарный наполнитель для кошачьего туалета и несколько органических картофельных чипсов. Странные непонятные соли. Травы с латинскими названиями.         Он изменился. Уилл Грэм теперь был изысканным маленьким мужем. Но всё равно мужем- убийцей. Он может есть безглютеновые чипсы, но он убьёт, если понадобится.         Ганнибал уже был дома и помог разгрузить покупки.              Уилл, всё ещё с раскрасневшимся лицом, рассказал ему, что сказала стоматолог.       Ганнибал тихо усмехнулся.       — Можно осмотреть?       Уилл закатил глаза, но открыл рот.       Ганнибал посмотрел и торжественно кивнул.       — Ты доволен?       — Да. Это знак твоей преданности, дорогой муж.       Уилл издевательски рассмеялся.       Позже он проявил ещё больше преданности.       К вечному разочарованию своего стоматолога.

***

      Уилл начинал переживать из-за состояния своего нёба. Неужели он действительно был настолько агрессивен в своей преданной заботе о удовольствии мужа? Ганнибалу это, похоже, нравилось. И всё же он обнаружил себя стоящим перед зеркалом с открытым ртом, внимательно осматривающим нёбо.         Ганнибал, стоявший без рубашки, тихо усмехнулся у него за спиной — подобный вид был настолько отвлекающим, что Уилл забыл, о чём они только что говорили. Он рассеянно кивнул.       — Ты же знаешь, что это твоя вина, — пробормотал он обвинительно, но мягко.       Ганнибал приподнял бровь.       — Я прав... Ты слишком горяч, и теперь у меня рак нёба.       Он скрестил руки на груди.       Ганнибал закатил глаза.       — Уилл. У тебя нет никакого «рака нёба» — такого не существует.       — А ты уверен? Ты старый. Сколько лет прошло с твоей учебы в медицинском?       В ответ Ганнибал швырнул в него вязаную шапку Запеканки.       Уилл поймал её на лету, прищурившись.       — Почему это в ванной?       Ганнибал пожал плечами.       Уилл простонал.       — Эта вязаная хрень повсюду. Я даже одну нашёл в своём ботинке, когда был в Академии. Джек кричал, а я поднял ногу, и там была крошечная перчатка!       Ганнибал рассмеялся из душа.       Уилл закатил глаза, приоткрыл дверь и обвиняюще указал на него пальцем.       — Вы, сэр, настоящий преступник. Сначала этот вязанный хаос, а теперь ещё и рак нёб-       Ганнибал схватил его с лукавой улыбкой, сбил с ног и прижал к плиточному полу душа — благо Элегантному мужу™ - пол был просторным и ухоженным.       Смех Уилла сменился стоном (разумеется крайне достойным стоном), когда губы Ганнибала нашли крайне убедительные места. Он взял его на этом дорогом полу под струёй обжигающей воды. Уилл чуть не потерял сознание, а когда всё закончилось, Ганнибал отнёс его в кровать.       Полусонный в его объятиях, Уилл прошептал:       — Преступник...

***

      Он резко проснулся и нащупал телефон. Он проспал целый час. Теперь нужно было мчаться в Куантико на встречу — обновления по делу «Зубной феи». Послевкусие от душа постепенно улетучивалось. Ну... почти полностью.       На полпути в Академию ему позвонил Джек.       — Забудь. Езжай по этому адресу. Мы только что нашли семью.       Чёрт.       Блять.       Уилл вздохнул и свернул с пути.         Место происшествия было кошмаром. Настолько жестоким — и не в том возвышенном стиле его мужа, а просто грубо, грязно, уродливо.       Он это чувствовал.       Двойственность. Раздробленность. Полное отсутствие контроля.       Ему становилось хуже.       Он спросил Джека, узнали ли они что-то из допросов. Ничего.       Но кое-что осталось.       Куча обрезанных листов бумаги.       Уилл почувствовал, как скрутился живот.         Статьи о Чесапикском Потрошителя. И... личные письма.       — О, Боже.       — Это... фанат? — спросил Джек.       Уилл уставился на находку. Глаза бегали по странице. Он кивнул. Быстро.       Он перечитывал письма снова и снова. Ничего прямо не указывало на Ганнибала. Только на Потрошителя.       Он чуть не сорвался в лабораторию в нетерпении увидеть улики.       Уилл отправил Ганнибалу сообщение.       "Встретимся за обедом"         Их кодовая фраза:       "Я хочу пирог с киви".       (Уилл терпеть не мог киви. Это был их условный сигнал о том, что "я не могу говорить, давай встретимся прямо сейчас")       В лаборатории он не мог усидеть на месте. Улики оказались чистыми: ни отпечатков, ни следов, ни совпадений.       Но этот письма не давали ему покоя. У него были фотографии из дела — все законно, он же федеральный агент — и он направился домой.

***

        Они встретились дома.         Ганнибал выглядел обеспокоенным, но сдержанным.       Уилл, вероятно, выглядел неуравновешенным.       — Смотри! — ворвался он в комнату, размахивая фотографией. — Зубная фея оставила это на месте происшествия!       Ганнибал взял фотографию и внимательно её изучил.       — У нас проблемы?       — Пока нет, но... но, вероятно, будут, — Уилл расхаживал туда-сюда. — Он твой фанат. Поклонник твоих работ, — усмехнулся Уилл. — Но он ещё и высокоэффективный, чёртовый убийца — он умелый и...       Ганнибал подошёл и положил руки Уиллу на плечи.       — Мой нервный маленький муж. Как же я по тебе соскучился.       Уилл закатил глаза.       — Ганнибал. Это не шутки. Он может нас преследовать.       Едва заметный взгляд.       — Я бы заметил.       Уилл раздражённо вздохнул.       Ганнибал мягко сменил тему разговора.       — Я влюбился в тебя именно таким, нервным и развязанным. Моё бедное создание. Ты был хаосом. Сейчас тебе лучше, но, полагаю, дергание иногда возвращается.       Уилл прищурился.       Ганнибал поцеловал его.       Он позволил этому случиться, потому что, ну, он был раздражен и Ганнибал был красив, и дарил ему превосходные поцелуи.       Уилл плюхнулся на диван. Ганнибал пообещал следить за ситуацией.       Уилл предложил переехать в другую страну. Ганнибал рассмеялся над драматизмом.       Уилл был уверен, что той ночью он не сомкнёт глаз.       Но, как оказалось, у Ганнибала был секретный дар — усыплять с помощью своего члена.       И он уснул.       На удивление, довольно крепко.