Lovely Beast

      

***

      Запеканку назвали Запеканкой, потому что именно её Уилл приготовил для Ганнибала на их третьем свидании. Она немного подгорела, потому что они увлеклись поцелуями и забыли про духовку. Цвет шерсти кота напомнил Ганнибалу блюдо, и он назвал его Запеканкой.       На первом свидании Ганнибал приготовил для Уилла утку по-орлеански или кассуле. Правда, мясо было взято у жертвы, за которую Уилл всю прошлую неделю пытался добиться признания. Ну да ладно.       Они познакомились, когда Грэм попал в чрезвычайную ситуацию. Его ранили во время неудачного задержания подозреваемого — тот, в конце концов, действительно оказался виновен. В отделении неотложки Уилл оказался под умелыми руками Лектера. Позднее той же ночью Ганнибал выслеживал человека, который следил за Уиллом. Он спас Уиллу жизнь и вежливо, но твёрдо потребовал свидание в ответ. Уилл, руководствуясь инстинктом самосохранения, согласился.       Но правда заключалась в том, что Уилл уже в отделении неотложной помощи пускал слюни на Ганнибала. Обезболивающие вызвали у него сонливость, и он клялся, что видел ангелов над головой Ганнибала, когда тот вошёл в палату. Позже он понял, что это, скорее всего, были вовсе не ангелы. Совсем. Но всё же — доктор Ганнибал его завёл. А когда выяснилось, что он ещё и убийца? Очень искусный убийца?       Конец. Для Уилла это было конец.       Ганнибал однажды сказал, что сохранил Уиллу жизнь только потому, что тот был привлекательным. Позже Уилл узнал, что это неправда — дело было в том, что Ганнибал с самого начала знал, кто он такой. Знал о его эмпатии. Он просто был заинтригован.         В конце концов всё сложилось как надо. У Уилла тоже были свои секреты. Они обменялись секретами. А заодно и другими телесными жидкостями. И на их шестом свидании, прямо в разгаре секса, Уилла осенило, и он выкрикнул:       — Ты - Чесапикский Потрошитель!       Разумеется, Уилл был в восторге. Он поймал убийцу. Поймал... в своей постели, но всё же поймал.       Вскоре он понял, что предпочёл держать Потрошителя в своей постели, чем за решеткой. Пожал плечами, продал последнюю частичку своей души Сатане и попросил оставить своего демона себе.       Через полгода Ганнибал обмолвился, что подумывает о браке. Уилл ушёл. Вернулся через два часа с цветами и поклялся никогда не уходить. Ганнибал до сих пор не знает, что за это время Уилл успел упаковать в машину всю свою жизнь. И с тех пор он больше ни разу не сомневался.       Любовь была жестокой. Она как разрушительный шар, сбивала с ног, уничтожала и заново создавала. Он ничего не мог поделать со своими чувствами. Ради спасения людей он большую часть своей жизни рисковал жизнью и жертвовал рассудком, поэтому Уилл решил, что заслуживает кого-то для себя. Даже если этот «кто-то» — серийный убийца-каннибал.       По крайней мере, Ганнибал поддерживал баланс в мире - иногда убивая гомофобов. Насильников. В целом, придурков.         К моменту встречи с Ганнибалом за Уиллом уже тянулось несколько кровавых пятен, но теперь он, возможно, полностью потерял им счёт. Сейчас за ним следовало только рыжее пятнышко в виде Запеканки с клубком пряжи в зубах.       Это нашествие вещей для вязания казалось бесконечным. Уилл даже сделал большую коробку с надписью «вязаная дрянь». Сам мастер сего увлечения лениво развалился в кабинете, выглядя мучительно красивым и умным, читая какую-то маленькую книжку.       — А вот и ты, любовь моя, — сказал Ганнибал.       Уилл невольно улыбнулся и подошёл к нему. Ганнибал взял его руку и поцеловал её тыльную сторону.       — Запеканка хочет играть, а я устал, — пожаловался Уилл.       Ганнибал состроил жалостливую мину и подвинулся освобождая место, чтобы Уилл мог плюхнуться рядом.       — Мой бедный муж, — пробормотал он, поцеловав Уилла в макушку, прежде чем забрать мячик у Запеканки и швырнуть его через всю комнату.         Уилл вздохнул. Ганнибал ласково провёл рукой по его волосам. Они уставились друг на друга, как влюблённые психи, а затем поцеловались.         Ганнибал еще немного поиграл с Запеканкой, а затем вернулся к Уиллу и стал шептать ему на ухо очень, очень гадкие вещи.       — Как это непристойно с вашей стороны, доктор, — поддразнил Уилл, забираясь к нему на колени и оттягивая назад его волосы, чтобы медленно атаковать шею губами. Ганнибал схватил его за задницу и легонько шлепнул.       Через несколько мгновений они уже были на ковре и занимались волнительными делами, которые непременно оставят на нем пятна.         Позднее той ночью Уилл наблюдал, как Ганнибал засыпает, пока он мягко перебирал пальцами его волосы.         Посмотрите на этого серийного убийцу, — подумал он. — Посмотрите, как он спит под моими прикосновениями.         В этой силе было что-то опьяняющее. Уилл старался не зацикливаться на ней слишком сильно, но всегда чувствовал её.         Укротить чудовище. Заставить его быть добрым к себе и только к себе.

***

      А когда Уилл проснулся, его чудовища рядом не оказалось — наверное, из-за отсутствия тепла, которое обычно исходило от тела Ганнибала. Это редко сулило что-то хорошее. Иногда это означало, что Ганнибал решил, что ему совершенно необходимо испечь торт Сен-Оноре в три часа ночи. А иногда — что ему просто нужно в туалет.       Но чаще всего это означало, что он снова был монстром. Крадясь в темноте, чтобы выслеживать, охотиться — и, возможно, убивать.       Уилл посмотрел на Запеканку, свернувшегося клубком на подушке рядом. Кот лениво моргнул, будто говоря «эй, не смотри на меня, я понятия не имею, где папа».       Уилл вздохнул, провёл рукой по волосам и встал — полуголый, сонный и уже раздражённый. Он собирался обойти дом. Но потом подумал еще раз и оделся. Взял пистолет и нож. И, возможно, электрошокер.       Записки не было, а это значит, что Ганнибал, скорее всего где-то в доме. Прячется, возможно. Или драматизирует.       Уилл по привычке бесшумно бродил по комнатам. Когда ты женат на существе, которое одновременно шеф-повар, и эстет, и воплощение ужасного чудовища, — учишься двигаться как добыча. Никогда не знаешь, что найдёшь.       К тому времени, как он добрался до подвала, Уилл уже был в плохом настроении. И тут он увидел Ганнибала. Привязанного к столбу.       И перед ним стоял очень высокий, очень мрачный мужчина, произносящий монолог.       Ох, чёрт. Это одна из таких ночей.       Уилл глубоко вздохнул и поднял пистолет.       — Отойди от моего мужа.       Ганнибал спокойный как всегда, поднял взгляд и улыбнулся.       — Ах, жизнь моя... Рад, что ты нас нашёл.       Высокий мужчина нахмурился. Он достал свой пистолет и направил его на Уилла.       Он выпрямился, приняв боевую стойку.       — Ты блять кто такой?       — Я — Дракон, — драматично прорычал мужчина.       Уилл прищурился.       — Что это блять значит?       — Это Фрэнсис Доллархайд, дорогой, — вмешался Ганнибал. — И ты был прав. Он следил за нами.       Уилл простонал.       — А я говорил!       Потом, обращаясь к Доллархайду:       — Так ты и есть Зубная Фея?       Это задело его за живое. Мужчина действительно зарычал. По настоящему звериным тоном.       — Слушай...       — Нет, ты слушай, — рявкнул Доллархайд. — Я убью тебя. И я убью его. А потом... я изменю тебя. Поглощу тебя Великим... Крррасным... Драк-       Он не успел договорить. Ганнибал сорвал верёвки и быстро дернувшись, схватил мужчину за шею и ударил его голову о столб. Слух резанул противный, болезненный стук. Тот рухнул.       Уилл опустил пистолет и тяжело выдохнул.       — Господи...       Ганнибал склонился над телом, осматривая его.       — Нам стоит побыстрее его убить. Он без сознания, но не совсем.       Уилл держал руки Доллархайда и Ганнибал свернул ему шею. Чистый, жёсткий хруст.         — Сильная шея, — отметил Ганнибал, чуть запыхавшись.       — Блять, — пробормотал Уилл. — Господи, Ганнибал. Что, чёрт возьми, произошло?       Ганнибал встал, разглаживая рубашку.       — Я услышал что-то, когда мы были в постели. Кто-то был снаружи. Я решил открыть дверь.       — Ты открыл ему дверь?       — Он сказал, что хотел только поговорить. А потом... — Ганнибал сделал паузу, словно ему было смешно. — Он сделал мне предложение.       Уилл моргнул.       — Он что?       — Он влюблён в меня. Был влюблён , — буднично сказал Ганнибал. — Я сказал ему, что нам стоит спуститься в подвал и заняться любовью. Чтобы ты не узнал.       — ГАННИБАЛ!       — Конечно же ничего не было. Мне нужно было заманить его туда, где я смог бы его убить, не привлекая внимания соседей. Но потом он на самом деле попытался заняться со мной сексом. Мне пришлось сопротивляться, что и привело к этой… неудачной ситуации с верёвкой. Он привязал меня к столбу — плохо, должен сказать. А потом пришёл ты. Ты идеально подгадал момент. Командная работа.       Ганнибал улыбнулся и поднял руку в жесте «дай пять».       Уилл уставился на него. Просто уставился. Самым испепеляющим взглядом, какой только мог сотворить.         Потом он развернулся и ушёл.       — У тебя есть час. Когда я вернусь, я не хочу видеть это тело целым. Слышишь меня? Я хочу много частей!       Не сказав больше ни слова, он поднялся наверх.         Уилл не мог в это поверить. Конечно, он был прав. Он всегда прав. Но открыть дверь какому-то психу, который явно был одержим и опасен? Господи Иисусе. Ганнибал и вправду был безумен.       Он схватил на кухне бутылку водки, сделал большой глоток и тут же выплюнул.       — Отвратительно.       Он вздохнул и плюхнулся на диван. Через мгновение в комнату вошёл Запеканка.       И всё это — когда в доме был ребёнок? Когда этот урод был известен тем, что убивает животных?       Уилл поднял кота и крепко прижал его к груди.       — Слава богу, с тобой всё в порядке.

***

      Примерно через час Уилл снова спустился в подвал.       Он медленно открыл дверь, оглядывая комнату так, будто она могла его укусить. Раньше она уже кусалась.       — Хмм, — промычал он, заметив, что Ганнибал спокойно сшивает отрубленную ногу на рабочем столе.       — Вот так вот, — пробормотал Уилл. — Лучше бы порубить этого урода.       Ганнибал поднял голову и подмигнул.       — Как пожелаешь, любовь моя, — сказал он с лучезарной улыбкой.       Уилл сморщил нос.       — И распыли здесь немного лаванды, а то тут уже начинает вонять.       Он не стал дожидаться ответа, просто развернулся и пошёл обратно наверх.       Сначала — перекус. Он соорудил сэндвич из копчёной форели, цедры лимона, маринованного красного лука и крем-фреша на поджаренной бриоши.       Реорганизовал все двадцать три полотенца, сложенные и рассортированные по цвету, настроению и случаю. Поиграл в развивающие игры с Запеканкой. Уилл дал ему понюхать винную пробку, антистрессовый мячик, веточку розмарина и зажигалку Bic. Кот остался не впечатлён.       Лёг в кровать.       Уилл со стоном сел. Нет. Он не мог спать в штанах, которые носил, когда открывал подвал. Они были заражены энергией драконоподобного психа.       Так что он принял душ. Став чистым, нацепил свежие штаны. Светло-серые. Благословенно нейтральные.       Несколько часов спустя он уже начал засыпать, как почувствовал, что матрас прогнулся.       — Ты не спишь, — мягко сказал Ганнибал.       Уилл застонал в подушку.       — Всё готово, — продолжил Ганнибал. — Тело разделано. Доказательства уничтожены. Лаванда распылена.       Уилл молча поднял большой палец в воздухе, все еще уткнувшись лицом в подушку.       И потом он отключился.

***

      Утром Уилл проснулся с головной болью, которая, казалось, была пришита прямо к его черепу.         Разумеется. Он лёг спать около четырёх, а сейчас было... семь. Он застонал, перевернулся и увидел Ганнибала, уже сидящего в постели и спокойно читающего на айпаде.       Уилл издал длинный, драматичный стон.       Ганнибал улыбнулся, не поднимая глаз.       — Что случилось?       — Иди пописай за меня, — пробормотал Уилл.       — Если бы я мог, моя любовь, — ответил Ганнибал.       Уилл громче простонал и зарылся лицом в подушку.       Ганнибал тем временем спокойно начал зачитывать медицинскую процедуру при острой задержке мочи:       — Если мочевой пузырь чрезмерно переполнен, требуется катетеризация. Тонкая трубка вводится через уретру...       — Ладно, ладно, хорошо..! — Уилл вскочил с ужасным стоном и поплелся в ванную.       Он уставился на своё отражение и простонал, пока мочился.       Из спальни Ганнибал крикнул:       — Ты выглядишь прекрасно, но перестань стонать на своё отражение, Уилл.         Уилл закатил глаза так сильно, что увидел внутреннюю часть своего мозга, затем включил кран и плеснул себе в лицо холодной водой.       За завтраком они некоторое время сидели молча, каждый по-своему чувствовал себя странно умиротворенным: Уилл со своим кофе и едой, Ганнибал со своим чаем и совершенно особой радостью.       — Я оценил то, как ты разложил кухонные полотенца, — вдруг сказал Ганнибал.       Уилл прищурился.       — Мхм.       — Я также сделал вывод, что ты оставил мне остаток сэндвича, как символический жест, чтобы я убрал его. Манифест, так сказать.       — Это было бонусным наказанием, — сказал Уилл, яростно откусывая рикоттовый блинчик с розовой водой, политый жжёным мёдом. — Ты даже не готов к тому, что я для тебя припас.       Ганнибал приподнял бровь, впечатлённый.       — Не могу дождаться.       Уилл с грохотом опустил чашку с кофе.       — А теперь давай вспомним правила, чтобы сохранить наш брак, ладно? Мы не пускаем в дом психов. Мы не принимаем предложения руки и сердца от этих самых психов. И мы непременно будим нашего настоящего супруга, когда возникает опасность.       Ганнибал торжественно кивает, впитывая всё, как прилежный ученик.       — Понял. Ты не мог бы купить ещё овсяного мыла из того артельного магазина рядом с твоим офисом?       У Уилла отпала челюсть.       — ГАННИБ- Ладно.       — Спасибо, моя любовь.       Уилл уставился на нежный малиновый мильфей на своей тарелке. О, он достанет это мыло. Он достанет его откуда угодно. Он проткнул десерт вилкой, будто оно лично его оскорбило.

***

      Уилл купил это чёртово мыло.         Он даже попросил кассира прикрепить на него бантик.       — Это подарок, — сказал он. — Моему прекрасному, сумасшедшему мужу.         Кассир даже не моргнула. Наверное, решила, что он шутит.         На работе Уилл чуть не укусил Джека.       Даже не от злости. Джек просто раздражал, как муха, жужжащая прямо у уха. И у него были такие пухлые щёчки. Уилл уставился на них прямо посреди совещания и подумал: Я мог бы укусить. Тогда он понял, что, возможно, сам тоже немного сумасшедший.       Вернувшись за свой стол, он достал телефон и начал печатать Ганнибалу:       "Наша медицинская страховка покрывает лоботомию?"       И тут зазвонил будильник на его телефоне.       ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЗАПЕКАНКИ         — Дерьмо.       Как он мог забыть о дне рождения собственного сына?         Он тут же стёр сообщение о лоботомии и отправил:       "день рождения сына!!!"       Ганнибал ответил менее чем через три минуты.       "Да… ты что забыл?"       Уилл набрал.       "Нет. Я просто напомнил ТЕБЕ"

***

      Он ушёл с работы пораньше, помчался в ближайший зоомагазин и набрал целую гору кошачьих штук — плюшевых мышей, хрустящий игровой туннель с запахом тунца, и что бы ни значил этот «кошачий сет деликатесов».       На кассе он спросил:       — Вы делаете упаковку подарков?       Кассир моргнул.       — Сэр, это для кошек.       — И?       — У нас нет упаковочной бумаги.       Уилл фыркнул носом, а потом сразу же отправился в магазин для рукоделия и купил упаковочную бумагу, ленту, открытку с надписью «особенному человеку» и самоклеящиеся жемчужины. Он должен был это сделать. Он не мог рисковать, чтобы Ганнибал увидел, как он заворачивает подарки в последнюю минуту, используя их собственную, очень большую коллекцию бумаги для рукоделия.       Проблема была в том, что все его подарки были отстойными. Дешёвая, купленная в последнюю минуту, банальная кошачья ерунда. Ганнибал, вероятно, заказал Запеканке сшитое вручную кошачье кимоно из Киото и антикварное молочное блюдце, которым пользовался кот Марии-Антуанетты, или что-то в этом духе.       Уилл стоял на парковке с пластиковыми пакетами и начал заново печатать вопрос про лоботомию.

***

      Вернувшись домой, он засунул пакеты в ящик и захлопнул его, будто он всегда был закрыт. Кошачьи подарки? Они всегда были там. Он был подготовлен. Организован. Хороший отец.         Когда Ганнибал пришёл, он поцеловал Уилла так, что тот потерял дар речи на кухне.         — К сожалению, — прошептал Ганнибал ему в губы, — наша страховка не покрывает лоботомию.       Уилл простонал.         — Но, — добавил Ганнибал, заправляя волосы Уилла за ухо, — надеюсь, ты сохранишь свой мозг. Это моя любимая часть тебя.         Уилл фыркнул.       — Не ври. Мы оба знаем, что это моя задница.         Ганнибал склонил голову набок, изображая задумчивость. Он этого не отрицал.

***

      Позже Уилл начал перечислять задачи и идеи для празднования дня рождения Запеканки — серпантин? Развивающие игрушки-головоломки? Какой-нибудь торт с тунцом? Вместо праздничных шляп можно использовать кошачьи ушки? Уилл, наверное, мог бы сделать их из бумаги и клея...       Ганнибал, скрестив руки, просто смотрел на мужа.       — Я думал, что мы просто подадим ему особенное угощение, — сказал он. — Я купил свежую кроличью печень, обжаренную на сильном огне. Его любимая.       Уилл моргнул.       — Ах. Конечно... Я вовсе не думал, что мы, э-э-э, устроим ему вечеринку... Это было бы безумием.       Ганнибал улыбнулся и снова поцеловал его.       — Ты слишком долго живёшь со мной. Я развратил твоё чувство меры.       Уилл вздохнул, еле волоча ноги к «ящику стыда». Он вытащил дешёвые игрушки с вкусняшками и держал их, словно улики.         — Я такой глупый.       — Нет, он будет в восторге, — мягко заверил Ганнибал.       — Нет, не будет. Он кот. Он всё ещё грызёт ту старую картонную коробку из-под вина.       Уилл ссутулился и вошел в столовую.         И громко застонал.       Длинный дубовый стол был накрыт, как на пышный приём в Версале — без гильотины, конечно. Белые скатерти, тарелки с золотой каймой, высокие свечи в подсвечниках в форме рыбьих костей. Всё было оформлено в морской тематике. Кольца для салфеток в виде кои. Маленькие оригами-сардины в центре композиции. Хрустальная чаша в центре сверкала жемчужинами — и одной веточкой кошачьей мяты.       Вечеринке быть.       Ганнибал появился позади, с самодовольной улыбкой.       — Это был тест, и ты его прошёл. Хороший мальчик.

***

      Они поели.       Запеканка получил особое блюдо, тартар из телятины с желтком перепелиного яйца и стружкой тунца, аккуратно уложенное на специально изготовленной керамической тарелке в форме рыбьего скелета.       Уилл и Ганнибал ели запечённого морского окуня с дольками кровавого апельсина и фенхелем.       Антикварное молочное блюдце, которым когда-то пользовалась кошка Марии Антуанетты, к сожалению, было продано на недавнем аукционе, признался Ганнибал с заметным разочарованием. Но он сумел достать вручную вырезанную из розового дерева кошачью жердочку из монастыря в Киото, с выгравированным единственным словом: «Император».         Запеканка проигнорировал всё это и устроился в картонной коробке, в которой находились его подарки.         И тут раздался дверной звонок.         Они замерли.       Уилл встал и схватил пистолет. Ганнибал бесшумно направился к двери.       Уилл напрягся, прижавшись к стене, держа палец на спусковом крючке.       — ...Джек?         — Уилл. Привет. Извини, что внезапно, но...       Джек замер, глядя в сторону столовой. Он уставился на рыбную тематику, блестящую гирлянду из сардин и крошечную шляпку на голове Запеканки.       — Это что... кошачья вечеринка?