Трон и клетка

In Ridendo Latet Veritas Aeternitatis

***

      Карпатские горы и леса всегда переполняла магия — они словно дышали чем-то древним и по-настоящему чарующим. Даже обычные люди, приезжая в эти места, чувствовали, насколько здесь всё особенное: воздух будто совсем другой, тягучий, насыщенный. А маги и ведьмы… вот кто знал наверняка: эти горы и лесные тропинки скрывали слишком многое.       Алексей Вордак привык к этому дыханию с самого рождения. Он ощущал силу Карпат и знал их тайны, как своё собственное отражение. Но теперь, после смерти отца и даже Лютогора, ещё совсем юный Вордак стал единственным князем — держателем всех трёх символов власти. Всё вокруг изменилось, и казалось, что сама земля давит на него сильнее, чем когда-либо раньше.       Внутри же он всё ещё оставался просто Лёшкой, по уши влюблённым в Окрайчик. Все вокруг понимали: он слишком юн, хоть и пережил слишком многое; слишком упрям, слишком горяч. Даже Таня частенько советовала ему повзрослеть… по крайней мере в те времена, когда они виделись в последний раз. И всё же парень держался. То ли его успокаивало то, что карпатская ведьма каждое утро стабильно крала одну из злополучных золотых чашек с его кофе, то ли кровь Вордаков просто не позволяла опускать руки. Хотя иногда, по ночам, когда никто не видел, он всё же позволял себе сомнения. Позволял признаться самому себе в собственных страхах.       И вот, в одну из таких ночей, засидевшись за приготовлением очередного яда — ведь юношеское хобби он бросать не собирался, — будто из тумана на его колени упало письмо, украшенное чародольской печатью. Открывать его было тревожно, но Алексей никогда не был трусом.       "Алексей, если вы получили моё письмо, рад знать, что вы в добром здравии и всё ещё на троне. И всё же я вынужден пригласить вас к себе в замок. Дело касается Каве Лизард. Ах да, вам ведь больше по душе её старое имя. Но опустим сентименты. Советую прибыть ко мне на неофициальную аудиенцию как можно скорее. Если, конечно, хочешь, чтобы наша ненаглядная Окрайчик выжила. Личных причин спасать её, после того переполоха, что она здесь устроила, у меня нет. Так что думай. Время не стоит на месте. Рик Стригой."       Буквы на почти прозрачном листе блестели серебром, а когда Лёша дочитал письмо, оно рассыпалось пеплом.       "Что ж, полудух всегда любил делать шоу даже из пустяков… напыщенный индюк", — устало подумал младший, и теперь уже единственный Вордак, потирая переносицу. Несколько мгновений гнетущей и почти жутко давящей тишины — и, конечно же, вспыльчивый юноша буквально вскакивает со своего стула. Несколько идеально чистых колбочек с ингредиентами для ядов и лекарств звонко ударились друг о друга, но устояли. Лишь склянка со слюной полевой русалки упала и разбилась с нещадно бьющим по привыкшим к тишине ушам звоном. — Отлично, Алексей, так держать, — ядовито и раздосадованно почти выплюнул блондин сквозь зубы, отпинывая остатки разбитого стекла в угол.       Парень поднялся из своей мини-лаборатории наверх по ступеням, оказываясь в комнате, и резким движением захлопнул крышку потайной дверцы, следом на автомате накрывая её ярко-зелёным ковром. Вордак собирал свои вещи в дорожный саквояж. Делал он это быстро, беря только самое необходимое и, главное, злясь и матеря Повелителя Планетников на чём свет стоит. Иногда он думал, что не будь Рик полудухом, то однажды он в таких порывах злости просто проклял бы его. И вот, когда уже почти всё было собрано, дверь в комнату юного князя открылась. — Лёш? Я, конечно, всё понимаю, но, может, всё же объяснишь, что именно происходит? На тебе лица нет, друг, — раздался немного встревоженный, но до боли знакомый голос. — Чёрт, Шелл, прошу, не сейчас, — закатывая глаза и даже не обернувшись, сказал Вордак. — Ага. То есть, ты решил посреди ночи исчезнуть, ещё и устроив здесь такой кавардак? Что я, по-твоему, должен сказать Вирту? Напомню: он всё ещё официально твой советник! — Шеллион выглядел так, будто уже привык к подобным выходкам племянника, но всё же попытался того вразумить. Алексей застыл на секунду, а потом тяжело вздохнув посмотрел в сторону друга. — Шелл, пойми, это важно. Я не могу пока рассказать — сам знаю слишком мало. Но, в любом случае, я еду. — Воу, ладно, ладно. Я так понимаю, тут дело в твоей зеленоглазой блондинке, да? — юноша скептично и выжидающе приподнял бровь. Лёша лишь скривился, признавая поражение. — Да. Но просто… Просто проследи, чтобы Карпаты не разлетелись к чёртовой бабушке, и прикрой меня перед Виртом. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Шелл лишь почти устало поджал губы. — Ты так говоришь, будто у меня есть выбор. А его нет. Ладно, живи, выручу тебя. Но ты, князь, смотри мне там — возвращайся как можно скорее. Хотя… Кому я объясняю? Когда Шелл закончил говорить, Алексея уже не было в комнате.

***

      Ночь на Карпаты всегда опускалась незаметно. В горах оно так: кроны многолетних деревьев пропускают не так много света даже в самые солнечные дни, а ночью кажется, будто оказался заперт в темной комнате. Деревья нависали мрачными силуэтами, их ветви колыхались на ветру, словно перешептывались. И только редкие ночные звери да всякая шушара дополняли этот шепот.       Алексей шагал так быстро, как только мог. Дорога не требовала внимания: он знал каждую тропку слишком хорошо. Конечно, мог бы взять сундук или ковёр, чтобы добраться быстрее, но их слишком легко отследить. А как бы Шелл объяснял, почему юный князь сбежал посреди ночи именно в Чародол, представлять не хотелось. Погружённый в тревожные мысли, блондин не сразу заметил, как в его сторону с рычанием метнулись два волка. Но стоило ему лишь взглянуть на них, твари, поджав хвосты, развернулись и скрылись в чаще. То ли дело было в его виде — растрёпанный, уставший, с подрагивающими руками и почти безумным взглядом, — то ли звери просто поняли, с кем пересеклись, и не рискнули нападать на хозяина этих земель. Уже ближе к рассвету Лёша добрался до места перехода. Магическая тропа откликнулась почти мгновенно: шаг — и ты уже не в Карпатах, а на чужой волшебной земле. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь: здесь, в Чародоле, магия была ощутимо гуще, будто пропитывала каждый миллиметр пространства. Это давило, почти сбивало дыхание. — Ну здравствуй, Чародол, — пробормотал Алексей, крепче сжимая саквояж и двинулся вперёд. До официальной границы оставалось пройти ещё немало. С каждой минутой шаги давались тяжелее, а уверенность в том, что решение, принятое на эмоциях, было верным, медленно испарялась. "Может, и не стоило помогать этой проклятой ведьме… Нужно было позволить отцу избавиться от неё ещё в самом начале", — раздражённо и горько думал юноша. И всё же он не останавливался. Какие бы сомнения ни шептали ему в голове, Алексей никогда не отступал. Особенно когда дело касалось её.       И вот — впереди, сквозь серебристую дымку тумана, начали проступать силуэты башен. На рассвете они выглядели завораживающе. Лёшка выдохнул: впереди его ждал Чародольский замок. А вместе с ним — Таня и Рик. Отступать было поздно. Алексей Вордак понял, что не сможет просто развернуться и уйти. Не только потому что оставался упрямым до последнего, но и потому, что на подходе к замку его уже окружила стража, что в мгновение ока сомкнулась вокруг младшего Вордака кольцом. Высокие мрачные силуэты выглядели устрашающе. У юноши отобрали магический пояс и толчками в спину довели до входных дверей в личный кабинет правителя Чародола.              Замок встречал на удивление тёплой, почти домашней атмосферой. Даже тяжёлые канделябры и высокие потолки не давили, а лишь подчёркивали роскошь, к которой, судя по всему, привык Повелитель Планетников. И всё же Лёша сжимал кулаки, пытаясь усмирить сердце, готовое вот-вот выскочить из груди от напряжения. Тяжёлые резные двери распахнулись сами собой — конечно же, при помощи магии, — открывая проход в большой, богато украшенный зал. Там уже сидел его хозяин, ожидая гостя. — Ох… — протянул Стригой, поднимаясь и оценивающе разглядывая вошедшего. Одним ленивым жестом он отпустил своих подчинённых и продолжил: — Проходи, располагайся. Знаешь, за незаконное вторжение на территорию Чародола, да ещё и на рассвете, тебя вполне могли бы запереть в подвалах. Как же так, Алексей? Прийти без официального приглашения — это, хоть и смело, но крайне невежливо. Глаза Рика чуть сузились, голос звучал сладко-ядовито, с фирменной насмешкой. Вордак дёрнул губами, сжимая их в тонкую линию. — Не начинай, Стригой. Сам прислал письмо с самоуничтожающейся подписью. А если бы я в тот момент работал с более взрывоопасными реагентами? — Ах, конечно, как же я не подумал? — Лицо полудуха озарила лёгкая усмешка, пока он продолжал рассматривать юного князя. — Забавно. Всё же я думал, что у тебя найдётся куда больше дел, и ты просто проигнорируешь моё… приглашение. — Прекрати ёрничать, Рик. Просто скажи, что с Таней? Чародольский князь театрально вздохнул, сцепил пальцы и опёрся подбородком на ладони так, будто продолжал сидеть в кресле. — И всё же ты не меняешься. Всё так же в лоб. Ни капли дипломатии. Но раз уж ты проделал такой путь — не ответить тебе было бы с моей стороны действительно невежливо. Рик чуть наклонил голову, его улыбка не сулила ничего хорошего. — Видишь ли, Алексей, наша общая знакомая оказалась… в крайне щекотливом положении. Чародол не прощает тех, кто оставляет за собой руины. — Чёрт, полудух, говори нормально. Что с ней? — холодно и раздражённо перебил Вордак. — С Каве? — брюнет неторопливо прошёлся по залу, будто смакуя каждое слово и наслаждаясь тем, насколько напуган и зол его оппонент. — Она жива. Пока. Хотя я не уверен, надолго ли. Не тело — душа, сознание. Она слишком слаба, чтобы принять последствия того, что натворила. — Ты же можешь ей помочь! — резко сорвалось с губ Лёши. — Могу, — согласился Стригой, оборачиваясь. — Но зачем? Что мне лично с этого? Свой долг перед Марьяной я давно отдал и даже научил милую Окрайчик многому. Вордак сжал кулаки, в его взгляде плясали искры. Но всё же он сдержался и промолчал. Рик же будто только и ждал такой реакции. — Думаю, мы могли бы договориться. — Если ты ставишь её жизнь на торги, я... — процедил сквозь зубы блондин и осёкся. А князь Чародола лишь рассмеялся. — Мальчик, ты ничего не можешь сделать. Разве что... есть у меня одно предложение. Но помни: от твоего решения зависит жизнь этой ведьмочки. Несколько секунд тишины казались Вордаку вечностью, будто даже стены замка сжимались вокруг, подталкивая к единственному, по его мнению, решению. — Хорошо, — выдохнул парень, признавая поражение. — Чего ты хочешь? Рик неторопливо провел пальцами по спинке кресла, словно гладил живое существо. В его улыбке сквозил яд. — Ах, Алексей… Как же приятно видеть, что ты всё такой же прямолинейный мальчишка. Всегда с места в карьер: «Назови цену — я заплачу!» — передразнил он, слегка наклонив голову. — Но ведь не всё измеряется золотом или магическими побрякушками, верно? Алексей сжал зубы: — Так чего ты хочешь? Рик лишь усмехнулся, не отводя взгляда. — Я хочу тебя. Блондин дернулся, но почти сразу услышал продолжение, ледяное и ядовитое: — О боги, не то о чём ты подумал, извращенец. Мне нужно не твоё тело, не кровь… Я хочу твоё время. Один год. Всего один год. Ты останешься здесь, в Чародоле. Как мой "гость", а если тебе приятнее считать меня монстром — лучше прозвучит слово "заложник". Он сделал паузу, словно смакуя каждый момент, видя, как лицо Алексея побледнело. — Для меня год — пустяк, для Каве — спасение. А для тебя… — Рик слегка склонил голову набок, хмыкнув, — что для тебя значит этот год, мне плевать. Просто хочу наблюдать, как гордый князёк, вырванный из привычной жизни, справляется с клеткой. Впрочем… я бы назвал её золотой. Слова полудуха выбили почву из-под ног Вордака. Для Рика это был миг его почти бесконечной жизни, а для Алексея — целая эпоха, целый год, за который дома могло произойти слишком многое. Карпатский князь поднял взгляд, стараясь, чтобы Стригой не увидел его гнев и бессилие. — Ты говоришь «всего год», — выдавил он, — но для меня это значит куда больше. Рик лишь усмехнулся, и в этой улыбке сквозила насмешка, словно слова Алексея были комичнее любого циркового клоуна. — Алексей, поверь, я мог потребовать твою жизнь. В этом и вся прелесть. Подумай: всего год вдали от родных гор… или вечность без Татьяны Окрайчик. Тебе решать. Вордак сжал губы и, чтобы не передумать, быстро выдавил: — Черт, хорошо. Я согласен. Полудух улыбнулся шире, почти ласково, и по спине Алексея пробежали мурашки. — Вот и умничка. Видишь, как всё просто? Рядом словно из воздуха появилась худая рыжая девушка. — Молли, проведёт тебя в комнату. Отдохни. Год будет непростым. — Да пошёл ты, Рик, — огрызнулся Алексей, но, понимая бессмысленность спора, покорно последовал за девушкой.