Дневник осколков грядущего

11.

Мондштадт.

Комната Альбериха.

Утро 4 февраля.

      – С тех пор, как ты привык к моему постоянному присутствию, твои выходки раздражают меня все больше, – ворчит отражение. – Неужели я просто предмет декора? Эй, обрати на меня внимание! Я все еще здесь!       Солнце едва просочилось в промозглую комнату, а этот уже машет мне руками.       – Иди в Бездну, Альберих.       Я лениво поворачиваю голову набок и смотрю на отражение. Кэйа в черном. Его лицо становится красным. Интересное сочетание цветов. Родное. Я усмехаюсь, а его губы сжимаются плотно, образуя тонкую полоску. С физиономией до глубины души оскорбленно-униженного, он отворачивается от меня и исчезает из виду.       Остался один. Продолжаю глядеть, но уже на себя настоящего: помятого, с кругами под глазами, ожогами и порезами. Вчера я устроил взбучку не только дому Моны, за что обязан извиниться, но и паре-тройке хиличурлов, расположившихся в лесу.       Тут чучело снова врывается в зеркало.       – А вот и не уйду! Не дождешься! – тычет в меня пальцем красная растрепанная морда.       Его лицо вызывает улыбку. Знаю себя будущего, как облупленного, и действительно привык к нему, словно к аквариумным рыбкам. Только рыбки молчат, а этот может трещать ночи напролет.       – Разумеется. Потому и посылаю, – смеюсь я, вновь устремляя взгляд вверх. Изучаю однородный потолок. – Нам и говорить с тобой не о чем. Я уже знаю, что ты скажешь мне. Дилюк мертв, да? Иначе ты не стоял бы здесь в этих отвратительных шмотках.       Я становлюсь на колени, подминаю под себя постель двухнедельной давности. Она почти чистая, ведь я практически не пользуюсь кроватью. Распахиваю окно, впуская в помещение свежий морозный воздух. Высовываюсь, закуриваю, пока отражение что-то бормочет позади.       – Его убил анемо рейнджер, когда мы направлялись в Фонтейн, – зачитывает он запись из дневника.       – Опять Фонтейн? Хах. Нет уж. Я туда больше ни ногой, – стряхиваю пепел на улицу, но вдруг хмурю брови, осознавая: – Ты ведешь дневник? Сам? Разве не мой мир стал основным?       – Нет, это ты ведешь дневник.       – Я сожгу его сегодня же.       – Не сожжешь.       Отражение поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами. Испытывающе смотрим друг на друга. Я не выдерживаю и отворачиваюсь обратно к улице, продолжая курить. Он прав. Ничего я не собираюсь сжигать. Ни единого клочка бумаги из этого чертова дневника. Ведь мы все еще не пришли к решению проблемы.       Так, отравив свой организм горечью табака, я возвращаюсь на кровать и вынимаю свою книжицу, там ставлю пометку и делаю запись о новой смерти брата.

«3 февраля. №103. Смерть от атаки анемо рейнджера»

      После мы оба привычно замолкаем, пока я пишу о том, что произошло сегодня в доме у Моны. Раз уж смерти не избежать, тогда я не собираюсь плясать под ее дудку. Она молодая ведьма, может ошибаться. А если я и правда уйду за Дилюком, так тому и быть.       – Снова удар в спину? – уточняю. Другой Кэйа утвердительно качает головой.       Это единственное, что нам удалось вычленить из всего, что происходило последние месяцы. Независимо от того, кто или что убивает Дилюка, удар всегда наносится в спину. Нет ни одной записи, вещающей об утоплении или болезни любой природы происхождения.       Бьют враги. Бьет стихия. Бьет неосторожность.       – О чем говорит Альбедо в твоем мире? Почему затылок?       – Ты ведь его знаешь. Много заумных слов ни капли толковой информации. Только теории, – Альберих усаживается удобнее, забрасывает ногу на колено и вчитывается в записи. – Например, в Ли Юэ спину и затылок связывают с невозможностью принять решение. А еще со страхом наказания перед родителями. В Фонтейне говорят, что это символ прошлого. В Сумеру – будто там скапливаются все эмоции человека. А в Инадзуме и вовсе выделяют затылок, как нечто сексуальное, – усмехается другой Кэйа.       – И что все это может значить?       – Примерно ничего, – пожимает он плечами и захлопывает дневник, отбрасывая его в сторону.       Я же погружаюсь в размышления. Все глубже и глубже, как и отражение. О каком страхе перед родителями может идти речь, если Крепус давно мертв? А невозможность принять решение? Хах! Да Дилюк самый решительный человек в Мондштадте! Нечто сексуальное? Хм… возможно, но инадзумцы – психи. Их мышление не вяжется с нашей ситуацией.       Наши блуждания по ментальным мирам прерывается, когда в мою дверь кто-то настойчиво тарабанит. Виски вибрируют в такт, отчего я морщусь. Морщусь и спешу скорее открыть тому нахалу, что притащился с самого утра без приглашения. Состроив гримасу, демонстрирующую высшую степень недовольства, я распахиваю дверь, но не вижу перед собой ни души, и лишь секундой позже опускаю голову вниз.       – Сэр Кэйа! – вскидывает руки Кли и тянется к моей шее.       Только не это! Ее явно послала Джинн, зная, что я в жизни не сорвусь на эту девчушку. Архонты, как это низко со стороны временного магистра. Вздохнув, я спешно зачесываю челку на правый глаз, пряча уродливые шрамы. Проверяю дыхание на свежесть и понимаю, что при гостье лучше вообще забыть о том, что мне необходим кислород.       – Кто там? Эй! Кто пришел? Это Кли? Передай ей от меня «привет»! – подливает в огонь масла отражение. У меня зудит под кожей от этой нелепой ситуации.       – Малышка Кли! Мой прекрасный рыцарь!       Я присаживаюсь на корточки, ласково улыбаюсь и глажу девочку по аккуратному пробору золотистых волос. А она жмурится, словно котенок.       – Я с поручением, сэр Кэйа! Тетя Джинн очень ждет тебя сегодня в Ордо Фавониус. Говорит, что это о-о-очень важное дело! – а потом ее серьезность улетучивается, и Кли приближается к моему уху, нашептывая: – Она пообещала сводить меня в «Кошкин хвост» после работы, угостить шоколадом и сыграть в «Священный призыв семерых», если ты явишься к ней в ближайшие пару часов.       Я поджимаю губы, выдавливаю улыбку, а сам бранюсь на Джинн всеми возможными и невозможными способами. А за моей спиной, из глубины комнаты, раздается голос:       – Как подло!       Не могу не согласиться. Держусь, чтобы не рявкнуть на него – вовремя вспоминаю, что Кли не слышит голоса другого Альбериха. Мои пальцы сбегают по прядям к плечику девочки, мягко сжимают. И сокрушенно киваю.       – Разумеется, милая. Дай мне только собраться, привести себя в презентабельный вид, и я тут же помчусь к Джинн! Ну, давай, беги скорее к тете Джинн и предупреди ее о том, что сегодня вы идете в «Кошкин хвост».       Счастливая и румяная Кли подпрыгивает на месте, бросается мне на шею, крепко обнимая. Я стараюсь дышать в сторону, чтобы она не почувствовала гадкий запах сигарет. Усыпая меня благодарностями, девчушка вприпрыжку мчится по длинному коридору, а после скрывается за поворотом, напевая что-то про Додоко.       – Она открутит тебе яй…       – Я знаю! Заткнись! – прервав на полуслове свою копию, я закрываю дверь.

Мондштадт.

Ордо Фавониус.

Через пару часов, 4 февраля.

      – Альберих! Ты совсем совесть потерял? – верещит Джинн.       Ух, давненько не видел, чтобы она так сильно злилась. Кажется, даже воздух накалился. Я поднимаю указательный палец, желая вставить свое честное слово, но в мое лицо летит папка с документами, от которой не успеваю увернуться. Бумаги расплющивают мой нос и падают к моим ногам, но Джинн не унимается.       – Ты не появляешься с отчетами месяц: то гуляешь с Дилюком сутками напролет, то весь день сидишь в его таверне, то громишь дом Моны, то избавляешься от лагерей с монстрами, которые должны были привести нас к их основному убежищу!       – Ой… Ну я…       Но оправдать себя мне не дают права, и Джинн в два прыжка оказывается перед моим красным от прилета макулатуры носом, наклоняется, подхватывает документы и сует мне их в руки.       – Еще один малейший проступок, и я лишаю тебя звания до момента, пока господин Варка не вернется в Мондштадт! Мало того, что ты портишь репутацию рыцарей Ордо Фавониус, так еще и срываешь нам важную операцию.       Наконец, Гуннхильдр с визга переходит на шепот. Признаюсь, мои пальцы даже задрожали от столь эпического шоу. Пусть в некоторых вещах она права, но такого приема я никак не мог ожидать. Это ж сколько терпеть надо было?       Но накал спал, мы оба выдыхаем. Джинн возвращается к столу и присаживается на его край. Ее тонкие пальцы, облаченные в белую перчатку, потирают морщинки меж бровей. Ее ноздри раздуваются. Заметно, как магистр старается совладать со своей злостью.       – Я безумно рада, что ты помирился с Дилюком, но Кэйа… У тебя есть подразделение, работа, обязанности. Имей совесть. Рыцари нужны нам сейчас, как никогда.       – Извини, милая, я… просто немного…       Как бы я ни старался подобрать верные слова, но все бестолку. Получается бессмысленная каша, а не разумное оправдание моим действиям. Вернее, бездействиям, если взглянуть на меня глазами Джинн. Однако рассказывать о ситуации с Дилюком мне запретили. Да я и сам понимаю, чем все обернется, если тайна будет раскрыта.       – Изучи это, – кивает она в сторону папок. – У Флоры завелись малюсенькие дендро слаймы. Они появляются на стебельках трехдневных цветов. У Марджори такие же твари пожрали страницы книги со сказками.       В голове автоматически производится расчет. Пятнадцать минут я потрачу на заморозку дендро слаймов у Флоры. Еще тридцать – на борьбу с вредителями в лавке Марджори. Я раскрываю папку, утыкаюсь на первую попавшуюся страницу. Содержимое перемешалось после падения. Выходит, мне предстоит еще разложить все в верном порядке. Это еще десять минут моего личного времени. Итого полтора часа, включая передвижения по городу.       – Можешь позвать на помощь Дилюка. Вчера он уничтожил гео слайм в погребе своей таверны. Небольшой, но неясно, как он там оказался. Так что, мистер Рагнвиндр уже в курсе того, что в городе завелись микро слаймы.       – Но почему я? Почему не поручить столь плевое дело обычным рыцарям? Будто у меня других забот нет, – фыркаю и тут же прикусываю язык. Зря я это сказал.       – Во-первых, – ну вот, началось… – ты получаешь зарплату за то, что просиживаешь свои штаны. Во-вторых, ты все еще являешься рыцарем Ордо Фавониус. И в-третьих, Альбедо посоветовал отдать это дело именно тебе.       Так вот где гадюка зарыта – черт бы тебя побрал, Альбедо! Знает ведь, как ценно время, оставшееся нам с Дилюком, но все же вставляет в колеса палки. Неужели, это его новый эксперимент? Если так, то ситуация становится вдвойне гадкой.       – …эйа… – щелкает перед носом пальцами Джинн.       – А?       – Ты завис на секунду. Я говорю, закончишь со слаймами, отправляйся в сторону побережья Сокола. Там появилась аномалия, прямо у корней древа. А затем на утес Звездолова. На этом все. Завтра жду с отчетом. И даже не думай сбежать. Из под земли достану!