Дневник осколков грядущего

14.

Ли Юэ.

Чайный дом «Яньшан»

Раннее утро 10 марта.

      Привкус зеленого чая из деревни Цинцэ, приятно оседал на языке. По улочкам сновали жители и гости гавани Ли Юэ. Солнечным утром столица светилась золотом, а ночью казалось, будто солнце скрылось в фонариках, огоньках и лампочках – так ярко сияет гавань. Атмосфера в солнечной стране праздная.       Но не для меня. Это уже третья чашка за утро. Еще час, и «отдых» обойдется мне в треть зарплаты.       – Твой чай заставляет наш кошель стремительно тощать! – претитает из отражения Кэйа.       Я купил это карманное зеркало у Марджори перед отъездом. Маленькое и удобное. Оно стоит на столе почти незаметно, опираясь на давно остывший чайник. Двойник краснеет, нервничает и шастает туда-сюда перед моим носом.       – Лакай помедленней! Иначе в конце отпуска придется жевать одну капусту!       В ответ нервно хихикаю. На меня косо поглядывает охрана, я же прячусь за дымящейся чашкой. Делаю вид, будто действительно наслаждаюсь процессом чайной церемонии, лишь касаясь поверхности напитка губами, но не втягивая в рот. Крупный мужчина напрягается, сдвигает кустистые брови, а миниатюрная девушка нервно постукивает пальчиками по рукояти ножа. По моему лбу скатывается капелька пота.       Подъем. Разворот. Взмах клинка. Звон металла. Лезвие Фавония прижимается к изящной женской шее, в то время как блестящий наконечник стрелы глядит точно в мой глаз. Кроме того, оружие охраны тоже направляется мне в спину и сердце, но я остаюсь на месте.       – Ах ты ж бледная поганка! – брызжу слюной, раздуваясь от возмущения. – Даже опушку белую нацепила! И не стыдно, ха?       – Не льсти себе, Альберих. Это полушубок из снежной норки, а у тебя кошачий огрызок на воротнике.       Е Лань смеется и опускает оплетенный синими тонкими нитями лук. Я отрываю меч от ее шеи и тоже хихикаю. Мы отступаем, одариваем друг друга театральными реверансами, а охрана в недоумении пялится на свою госпожу.       – Все в порядке. Работайте, – отмахивается она.       Мой клинок отправляется в ножны. Сам фыркаю, рассматривая свою давнюю знакомую. С каждым годом она становится все краше. Пару лет назад ее волосы стали короче, а цвет – темнее. На этот раз изменился и стиль в одежде. Сам не понимаю, что движет этой девицей. Всеми силами она старается быть похожей на меня. Даже образ жизни у нас схож. Различны лишь оружие да Глаза Бога.       – Ты хотел меня видеть? Я сегодня не пью, у меня важное дело, – предупреждает меня она.       Указывая ладонью на соседнее место, а сам присаживаюсь на свое. Е Лань опускается напротив. Через секунду перед ней ставят чашечку кофе и странно пахнущий чай. До слез остро. Снова эта отрава с заоблачным перчиком и колокольчиками? Я морщусь, а она с наслаждением серпает напиток глоток за глотком. Подношу к носу свой чай, стараясь перебить это безобразие.       – Твое важное дело на сегодня – я, душа моя. А пить временно завязал.       Малахиты ее глаз ярко блестят и расширяются в изумлении. Меня же от этой реакции гордость берет.       – Да-да, завязал. Но здесь не за этим, – продолжаю. – Я ищу учителя, наставника. Кого-то, кто владеет одноручным клинком и способен с легкостью в одиночку разобраться с культиватором или руинным охотником.       – В одиночку? – потирает она острый подбородок, обращаясь к своим туфлям. – Я могла бы поискать тебе кого-то через месяц и…       – У меня две недели. И это вопрос жизни и смерти, – обрубаю ее мысль я.       Моя собеседница хмурит брови и удивленно глядит на меня, и когда понимает, что я абсолютно серьезен, погружается глубоко в мысли. Верно, прежде я не просил ее о помощи. Но Е Лань – моя должница, и я уверен, что она поможет мне.       – Только не Кэ Цин! – подсказывает мне двойник. Я испуганно хватаю зеркальце и лихорадочно сую его в нагрудный карман.       – Только не Кэ Цин, – дублирую я.       Лань отставляет чашку и понимающе кивает, скрестив на пышной груди руки. Однако оставлять меня в тишине она не собиралась, потому озвучивает мысли вслух.       – Управляться с луком и стрелами тебе будет сложно. Времени, чтобы научить тебя азам, слишком мало. Чего уж говорить о битве с руинным охотником. Да и двуручный меч ты не поднимешь…       На мое возмущенное «эй!» она шикнула и продолжила. Я насупился, хотя и понимал, что она права. Е Лань перебирала имена, поглядывала в мою сторону, мысленно вычеркивала людей из списка в своей голове. Пока не замерла… На ее губах расползлась лукавая, очень хитрая улыбка и пальчики обхватили чашечку с гадким чаем. Она захихикала. А мне стало нехорошо от этого смеха.       – Что? Что ты придумала? Ну же, не томи! – взвился я, едва ли не подпрыгивая с места. – Если это будет ребенок, право слово, я расскажу всем, как ты в юности…       Не успел я договорить, как ее ладонь прижалась к моим губам. Красные от смущения и любопытства охранники косо поглядывали на нас. Е Лань тоже покрылась пятнами, медленно убирая руку и стараясь вернуть себе невозмутимый вид.       – Это не ребенок. Почти… Держу пари, тебе с ним будет весело! – она похлопала меня по щеке и вновь присосалась к своей чашке.       – В смысле, почти? Рассказывай! Лань, я хочу тренироваться на культиваторах, а не на крапиве и ягодных кустах!       – О, погоди-погоди, ты сам все поймешь. Но дождись завтрашнего утра. А пока отправляйся в Постоялый двор «Ваншу» – оттуда путь до твоих культиваторов короче. Сними там номер, отдохни хорошенько, поешь вкусной еды и проспись. Твой наставник прибудет к обеду. Цену за свои услуги я обозначу позже.       – Договорились, – киваю я.       – Цену?! Да после ее помощи нам полгода жить на винокурне, драить полы в Ордо Фавониус и делать всю грязную работу за каждого капитана! – с ужасом взвизгивает из нагрудного кармана зазеркальный Кэйа.       Тут меня осенила гениальная мысль. Уголки моих губ поднимаются. Я с чертовщинкой в глазу смотрю на собеседницу, невзначай поднимаюсь из-за стола. Краткий взгляд на охрану.       – Цену… О, разумеется, как же я раньше не подумал. Е Лань, и все же… помнишь, как ты в Сидровом озере…       Кончик моего пальца касается чайника, невзначай двигает его ближе к девушке. Та, кажется, начинает кипятиться. Прямо как Дилюк, когда я пью слишком много вина в его таверне. Она подлетает с табурета, обнимая меня за плечо и разворачивая к главной дороге.       – Да я же пошутила, мой друг! Услуги наставника беру на себя и, конечно, этот прекрасный элитный чай за мой счет. Можешь поселиться в лучшем номере «Ваншу»: таких гостей, как ты, мы в Ли Юэ ценим и всем сердцем обожаем. Потому и отношение к тебе соответствующее! Все беру на себя, ха-ха!       – Хм, – не упускаю своего шанса, – но до «Ваншу» так долго добираться. В лучшем случае, я прибуду на место с первыми лучами солнца. – В ответ слышу скрип зубов.       – Так транспорт уже ждет тебя! У главных ворот. Скажи ребятам, что ты от меня. К обеду будешь есть золотистого краба в Постоялом дворе!       – О, как великодушно с твоей стороны! Вот и договорились.       Я накрываю правый кулак левой ладонью перед своим лицом и отдаю краткий поклон, как принято в Ли Юэ. Мельком смотрю на вытянутые лица охраны, и довольный точно умасленный кот, удаляюсь, не потратив ни моры.       – Госпожа, – раздается за моей спиной тихий голос Алебарды. – А что на Сидровом озере?..       – Работать! – рявкает Е Лань, а я едва держусь, чтобы не лопнуть от смеха.

Ли Юэ.

Постоялый двор «Ваншу»

Раннее утро 11 марта.

      Не отпуск, а праздник какой-то! Сегодня действительно удалось выспаться и хорошенько отдохнуть. Е Лань позаботилась о дороге и моем комфорте, а с меня и впрямь не взяли ни гроша, чему мы с Кэйей безумно рады. В Постоялом дворе меня встретили как давнего друга: с ароматным миндальным тофу, золотистым крабом и лепешками. Только дорожку ковровую расстелить забыли. До ночи я заполнял дневники, а также обсудил минувшие события с зазеркальным Альберихом. Варианты окончания жизни Дилюка сильно изменились с тех пор, как я покинул Мондштадт, потому придется очень сильно постараться и покинуть страну намного раньше, чем я планировал.       И вот, я в предвкушении тренировок и путешествия отдыхаю на веранде у подножья постоялого двора. С интересом рассматриваю «Ваншу», а в голову забираются любопытные мысли. Странные все же люди в Тейвате… В Ли Юэ на дереве строят гостиницу, в Сумеру – академию, в Инадзуме – храм. А у нас оно просто в поле стоит, живет себе и никому не мешает. Или, быть может, все еще впереди? Хорошо бы раскинуть на могучих ветвях таверну… Уверен, Барбатос был бы рад этому.       Но из размышлений меня выдергивает знакомый голос.       – Доброе утро, ранняя птаха. Идем? – зовет меня Е Лань.       Я перевожу на нее взгляд, мельком пробегаю по лицам остальных людей, но не вижу того, кто хоть отдаленно напоминал бы сильного или хитрого воина. Е Лань невозмутимо опускает стопочку звонкой моры, и та рассыпается по всей столешнице, когда я поднимаюсь и задеваю коленкой стол.       – Почему ты одна? – скулю я, потирая ушиб.       Е Лань теперь смотрит на меня скептически. Видно, хочет сказать нечто едкое, но сдерживается.       – Ждет нас, подготавливает место встречи…       Она в последний раз окидывает меня с головы до пят своим цепким взглядом: высокомерно вскидывает брови, сопит, поджимает губы и качает головой. Затем вынимает из сумочки листок бумаги, хлопком расправляет его и пробегается глазами по тексту. Я заползаю за ее спину, всматриваюсь в угловатые буквы.       – Разомнемся по дороге, – говорит Е Лань. – Если верить заявке, местные замечали следы культиваторов совсем недалеко от места назначения.       – А куда идти? – я разворачиваю карту Ли Юэ, изучаю дороги и тропы.       – К гробнице Дуньюй, – непринужденно бросает Е Лань.       У меня глаз на лоб лезет. Я раздуваюсь от негодования и возмущения, точно анемо слайм. Но моя невозмутимая проводница заталкивает пергамент глубоко в декольте и продолжает:       – Но пройдем через долину Тяньцю. В той области был замечен культиватор. А перед этим заглянем в долину Гулий.       – Ты с ума сошла? – я рьяно мотаю головой, вертя карту перед лицом девушки. – На это уйдет не менее трех дней! И то, если не спать, не есть, не думать! Да и зачем было отправлять меня сюда, если из столицы добраться легче и быстрее? – Меня переполняют эмоции, и я подношу карту прямо к носу Е Лань (вдруг у нее со зрением проблемы?) – Посмотри же! Вот прямая дорога: берем повозку и дуем, что есть мочи!       – У нас часики тикают! – раздается из нагрудного кармана.       – Да, у нас часики тикают! – вторю я своему отражению.       Е Лань звонко смеется, скидывая с плеча лук. Вдруг она отпускает первую стрелу, и та, сияя синим светом, будто сказочная птица, рассекает белый небосвод и скрывается где-то за облаками. Я молча перевожу взгляд на подругу, та улыбается, вертит головой.       – Нет, Альберих. Мы окажемся на месте гораздо раньше, чем ты думаешь. Вот увидишь, прибудем на фабрику до того, как солнце коснется вершины Драконьего Хребта!       Как же. Я все же недовольно хмурюсь, мысленно просчитывая план. Если мы действительно застрянем где-то, то все же мне будет проще вернуться в гавань и оттуда отправиться обратно в Мондштадт. Пускай повержено будет два-три культиватора, а не тридцать, как планировал я, но это лучше, чем вообще ничего. Потому я плетусь рядом с этой самоуверенной девицей, насупившись и обиженно шмыгая носом.       Мы покидаем территорию Постоялого двора и Е Лань останавливается, устремляя взгляд в сторону Разлома. Губы растягиваются в улыбке, а я повторяю за ней, высматривая что-то в дали.       В белой небесной дымке появляется голубое сияние. Оно мчится к нам, разбрасывая по пути брызги. Яркая стрела пролетает над нашими головами и падает в воду, растворяясь в ней.       – Лук – это не твое, малыш! – щурится Е Лань небу.

Ли Юэ.

Долина гулий.

Утро 11 марта.

      По спине градом бежит пот. Мне становится невероятно жарко, и я стягивая с себя мундир, усаживаюсь на холодную ногу поверженного культиватора. Е Лань стоит в стороне, улыбается. Маленькая стерва. Знала ведь, что эта штуковина непременно оживет, почувствовав нас. Пока я носился от бестолковой машины, безрезультатно бил его по ступням и корпусу, она наблюдала со стороны и совершенно не помогала мне. И я бы и дальше так бегал, если бы не заманил скрипучую тварь в воду и не воспользовался Глазом Бога.       – А ты молодец. Какие-то сорок минут, и культиватор отбросил свои шестеренки!       – Помолчи, поганка бледная! Лучше бы помогла, дабы сэкономить нам время, – рявкаю на нее, задыхаюсь, сдуваю каплю пота с кончика носа.       Тянусь в карман за сигаретой, одну вытягиваю зубами из пачки, закуриваю, кашляю. Та падает на землю, а я нещадно топчу ее ногой и стараюсь не выплюнуть легкие. Больше никакого табака…       – И упустить шанс понаблюдать за брачными играми двух маленьких чудовищ? О нет, сэр! – отвечает треклятая язва.       Я выпрямляюсь и прячу меч в ножны. Злюсь и на Е Лань, что так неумело обучает меня, и на культиватора, не желавшего пасть от моего клинка. Но больше браню мысленно себя за то, что слишком слаб в подобных сражениях. Вздыхаю, вынимаю карту и направляюсь дальше, в сторону склона Зимородка.       – Далеко собрался? – зовет меня Е Лань. Я торможу, вкладывая в свои телодвижения весь гнев, что копится в груди с самого утра.       – В твою эту гробницу, вестник ее подери!       – О, тогда встретимся в пункте назначения через четыре дня? Будем ждать тебя там, если выживешь.       Е Лань разворачивается на каблуках, оставляя в земле две неглубокие ямки и цокает по дорожке в сторону озера Лухуа. Я белею, краснею и зеленею одновременно. Складываю карту до размера ладони, путаясь в ней и сплевывая ругательства. Запихав скомканный клочок бумаги в поясную сумку, догоняю девицу.       Весь путь молчу, а Лань мурлычет под нос какую-то тихую мелодию. Та скоро успокаивает меня. Она выглядит слишком спокойной и умиротворенной. Либо уверена в сказанном ранее, либо ее не волнует причина моего пребывания здесь.       – А вот и проход, – прерывает она свою песню, пальцем указывая на синий фонарь, охраняемый культиватором.       Я достаю меч, но Е Лань натягивает тетиву. Лук оплетают десятки тонких гидро нитей, они перетекают по древку в острый наконечник. Стрела летит прямо в глаз поднимающейся машины. Машина падает на спину, высоко подняв ноги, а я неслышно возвращаю клинок обратно.       – Красиво…       – Да, я знаю, – жмурится довольная от похвалы Е Лань, выдергивает стрелу, возвращает в колчан. Ее ладонь касается фонаря и тот отъезжает в сторону, открывая нам проход под землю. – Идем?       – Это что, тоннель? Под фонарем? Мы ведь проходили такой же за мостом «Ваншу»? Почему нельзя было свернуть там? – я заглядываю вниз. Внутри светло, чисто и сухо.              – Ты не знал? – разводит она руками. – Большинство из тоннелей давно непригодны, уничтожены или завалены. К тому же, в лабиринтах под землей легко заблудиться, а этот путь мне хорошо знаком. Ну, полетели?

Ли Юэ.

Долина Тяньцю.

Полдень 11 марта.

      Если бы я только знал раньше об этих тоннелях, то жизнь моя стала бы гораздо проще. Мы и правда выбрались на поверхность до того, как солнце начало клониться вниз. Переполненный радостью, как ведомый осел я двигаюсь строго за Е Лань. Она в свою очередь, кажется, чувствует превосходство надо мной. Но пусть будет так. Пускай смеется, подтрунивает, хоть на шею садится и свешивает свои ножки с моих плеч – что угодно, если это спасет жизнь моему брату.       Долина оказалась тихой и безопасной. Очень скоро мы приблизились к гробнице. Здесь нас уже поджидал сюрприз. Вот вам обещанные стражи руин. А вот и руинный охотник. В паре мы прекрасно справляемся с этой грудой металла. Вдвоем. Гидро и Крио работают отменно. Но как же быть мне на безымянном острове?       Мы спешили, взбираясь вверх по крепким горным породам. Чем ближе к руинам, тем сильнее в нос бил запах машинного масла. Перед нами предстали старые развалины, мало похожие на фабрику, которую прежде упоминала Е Лань. Я скептически изогнул бровь, когда она толкнула дверь, скрытую в скалах.       – Сумерские черепахи быстрее, чем вы двое!       Я оборачиваюсь на голос незнакомца и выхватываю из ножен клинок, стоит заметить алую маску в рыжих волосах. Мое лезвие ударяется о гидро Предвестника, и в стороны разлетаются осколки льда комки талого снега.       – А, это ты? – скучающе произносит девичий голос. – Это Чайльд Тарталья, твой наставник, Альберих.       Клинком отталкиваю человека и отступаю. Фавоний все еще направлен в сторону мальчишки. Еще совсем зеленый. Он лениво взмахивает руками, стряхивает воду с запястий и добродушно улыбается.       – Предвестник Фатуи?       Этот Чайльд (вот, что имела ввиду Е Лань, когда говорила, будто мой наставник – “практически не ребенок”) вечно выпендривается. Его Глаз Бога совершенно не отдыхает, даже когда мы просто сидим под пурпурным закатным небом. А еще он вечно пытается вставить слово, рассказать историю о своем походе или об искренней нелюбви к Дотторе. Хоть какая-то точка соприкосновения у нас имеется.       За минувшие три часа мы успели не только дважды сразиться друг с другом и обменяться любезностями, но и добрались до личностей некоторых из Предвестников и обсуждения заснеженных гор. С позволения Кэйи, я все же завуалированно поведал историю Дилюка. Разумеется, опуская странные подробности.       – Так ты тот самый сводный брат Рагнвиндра? Ох, ну и свернули вы кровь Доктору пару лет назад. Особенно этот твой Дилюк. Жаль, я не наблюдал лица Дотторе, когда его лабораторию разнесли в пух и прах! Но кто сказал, что это был мой последний шанс запечатлеть падение Доктора? Ха-ха!       Да, накал спал. Этот мальчишка, пускай и Предвестник, но оказался славным малым. Несмотря на юность, Фатуи замечательно владел всеми видами оружия. Однако, как ранее подтвердила Е Лань, хуже всего управлялся с луком и стрелами.       Утром следующего дня мы проникли на фабрику. Тарталья нажал на один из рычагов. Пространство загудело, задвигалось, ожило. Здесь запах масла не только заполнял собою все пространство, но и впитывался в одежду, волосы и кожу. Чайльд, кажется, наслаждался им, а я старался привыкнуть. Е Лань предпочла остаться на улице.       – Сыграем, Альберих? – в ответ я недоверчиво сощурился. – Если ты побьешь больше культиваторов, чем я, тогда тебе не придется платить за мои услуги наставника.       – А если выиграешь ты? – ох, чуял я подвох со стороны сопляка.       – Сумма удваивается, а по возвращении в гавань ты готовишь для меня борщ! Идет?       Делать нечего. Мы пожали руки. Как же без контрактов в столице контрактов?       Следующие часы моей жизни превратились в самое настоящее безумие. Стражи руин полезли со всех щелей! Площадь фабрики мы мысленно разбили пополам, дабы после проще было считать поверженных. И разумеется, Чайльд был быстрее меня. Он прекрасно пользовался окружением, часто и быстро менял оружие, пока я управлялся своими силами с несчастным клинком Фавония.       – Двенадцать! Тринадцать!       Счастливый Тарталья перескакивал от одного стража к другому, выкрикивая цифры. Пространство наполнилось озоном. Я же добивал восьмого, и сам едва не рухнул вместе с ним.       – Двадцать четыре! Двадцать пять! Шесть! Семь!       Предвестник метал молнии, уничтожая одного за другим и теперь перескакивая на мое поле боя. Я обливался потом, отбрасывая в сторону затупившийся клинок. Моим оружием стали руки. Пока Чайльд обливал стражей водой, я покрывал их толстой коркой льда.       Пот застилал глаза. Кэйа из кармана призывал остановиться, а мы с напарником устраивали самый настоящий шторм посреди фабрики. Мои пальцы покрылись инеем, но я не мог прекратить эту вакханалию.       – Пятьдесят девять! – воскликнул Тарталья, а я рухнул на пол, больше не в силах подняться. – Хэй, с тебя борщ!       Это последнее, что прокричал Чайльд. Тогда надо мной пролетела пурпурная вспышка, окрасила высокий потолок в насыщенный фиолетовый. Стены задрожали. Металл крошился, падал, разбивался. Мое сознание померкло и веко захлопнулось.

Ли Юэ.

Чайный дом «Яньшан»

Раннее утро 26 марта.

      Я принял свое поражение. После событий на фабрике мы с Предвестником продолжали тренировки с культиваторами еще пять дней. Далее наша компания из трех человек прошлась по всем доступным уголкам солнечной страны. Мы самоотверженно избавлялись от стражей, молотильщиков, охотников. Мой клинок быстро приходил в негодность. Ночами я снова и снова затачивал лезвие, стирая руки в кровь. Но это ничего. Зато обучение определенно давало свои плоды.       За минувшие недели я не только научился обходиться без чужой помощи, но и справляться с металлическими человечками с помощью одних только рук. В конце концов, сил хватало и на то, чтобы заморозить гуля на час-другой. Это уже что-то.       Ночами, пока занимался заточкой Фавония, мне удавалось вносить записи в дневник, фиксировать важные моменты и изменения в последних днях Дилюка. Кажется, чем сильнее я становился, тем чаще повторялись события. Двумя днями ранее Кэйа и вовсе заявил, будто Дилюк снова оказался со мною на острове. События вновь свелись к одной точке. Радоваться ли?       – Эй, очнись, спящая красавица! – похлопала меня по плечу Е Лань. – Ты чего в облаках витаешь? Неужто грустишь из-за расставания с Ли Юэ?       – Разве что чуть-чуть, – сознался я и отхлебнул немного элитного чая из деревни Цинцэ.       – Чего? Ты уезжаешь? Уже? – подпрыгнул на стуле Тарталья, вперившись в меня взглядом. На мгновение я ощутил жалость к нему. – Но ты должен мне борщ! Уговор! Контракт! Забыл?       До меня не сразу доходит мысль Предвестника, но когда осознаю, начинаю хохотать. Наивный мальчишка. Неужели он все еще думает, будто я не догадался об использовании Глаза Порчи?       – А-а-а, борщ? Да-да, я помню! – киваю я. – Но видишь ли, Чайльд, все расходы за мое обучение взяла на себя эта обворожительная госпожа, – чай Е Лань с заоблачным перчиком и колокольчиками пошел носом, когда я взмахнул в ее сторону чайной ложкой. Четыре синих глаза уставились на меня. – Выходит, двойная плата за наставничество, как и борщ, переходят ей. Я же, как почетный гость Ли Юэ, отчаливаю обратно в Мондштадт через пару часов.       – Голубиный ты окорок… – шипит Е Лань.       – А? Обижаешь, – сконфуженно возражаю. Мое око ловит знакомые лица охранников, уголки губ ползут вверх. – Разве я обманщик? Твои ребята были здесь и явно слышали! Да-да-да!       До глубины души пораженный моей хитростью Чайльд оборачивается к охране. Те стремительно краснеют, выдавая себя и госпожу с потрохами. Его лицо медленно поворачивается ко мне, а ладоши громко хлопают друг о друга, пока я растворяюсь в толпе.       Как же без контрактов в столице контрактов? Ха?