Позаимствованная Жизнь

      Тобирама с тихим вздохом потянулся, разминая затекшие от долгой работы мышцы. Выходка Учихи долгое время не давала покоя, и чтобы отвлечься он занялся работой. Погрязнув в отчетах, запросах и сведеньях, которые то и дело требовали его внимания, он до рассвета забыл о том, что случилось ранее. Так как идея основать единую деревню собрав под одной крышей сильные кланы, пришла в головы не только им, данное действие требовало неустанного контроля за их границами. Хаширама уже думал о том, что необходимо организовать собрание Каге, чтобы четко обозначить территории и действия каждой деревни, но Тобирама пока откладывал эту идею. Они только недавно смогли изловить хвостатых зверей, а деревня еще не отправилась от нападения Девятихвостого.  Желание старшего брата, который до сих пор шел по идеалистичному пути мира между всеми, не шло в разрез с его виденьем мира, который просчитывался четкими правилами, законами, анализом и логикой. И лишь одно не поддавалось этому чертовому анализу и логике. Взаимодействие с Изуной Учихой. Он не был в нее влюблен. Не горел желанием видеть ее рядом двадцать четыре на семь, но так или иначе к сестре Мадары его тянуло, отрицать очевидное было глупо. Взгляд упал на беспорядок на столе – разбросанные свитки, недопитый чай, смятые листы бумаги. Все говорило о том, что ему не удалось сбежать от вчерашних мыслей. Он нахмурился, понимая, что избегать этой темы больше нельзя. Ему нужно было разобраться в себе, прежде чем Изуна вновь появится в его жизни. А она появится, в этом он не сомневался. Нужно было выработать стратегию. Как обычно. Разложить все по полочкам, выделить главное, определить цели и задачи.       Шаг первый: признать наличие проблемы.       Он не просто так не мог выбросить ее из головы. Не просто так его тело отзывалось на одно лишь упоминание ее имени.       Шаг второй: определить причины.       Что именно в ней его так цепляет? Ум? Сила? Дерзость? А может, что-то еще, скрытое глубже, за маской вечной отстранённости?       Тобирама откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Признание проблемы – это всего лишь первый шаг, а вот осознание ее причин – задача куда более сложная. Ум Изуны, безусловно, был одним из факторов. Она не просто умела стратегически мыслить, но и обладала редкой интуицией, позволявшей ей видеть ситуацию под другим углом. Сила? Да, Изуна была сильной шиноби, но Тобирама не был очарован ее мощью, которую видел на поле боя. Скорее, его привлекала ее дисциплина, контроль над собой и своими способностями. Дерзость? В этом определенно что-то было. Изуна не боялась высказывать свое мнение, даже если оно шло вразрез с общепринятым. Она была независимой и уверенной в себе, что не могло не вызывать уважения. Но была ли это только комбинация этих качеств? Или же в Изуне было что-то еще, что ускользало от его понимания? Что-то, что заставляло его чувствовать себя не просто союзником или врагом, а кем-то большим?       Тобирама открыл глаза, устремляя взгляд в потолок. Ему не нравилась эта неопределенность. Он привык контролировать ситуацию, а в данном случае он чувствовал себя пешкой, которую Изуна могла передвигать по своему усмотрению. Учиха была вызовом. Вызовом его логике, его рациональности, его контролю. И, возможно, именно это его так привлекало. Он всегда искал сложные задачи, требующие максимальной концентрации и усилий. И, казалось, Изуна стала именно такой задачей, самой сложной и непредсказуемой из всех, с которыми ему приходилось сталкиваться. На любую фразу – колкий ответ. На любой аргумент – неопровержимый факт. На любой приказ – исполнение, но в своей, неподражаемой манере. На нескрываемую поначалу ненависть – обезоруживающее терпение и понимание.       Возможно, стоило обратиться к опыту прошлых лет, к урокам, полученным на полях сражений. Врага следовало изучить досконально, выявить его слабые места, предвидеть его действия. Но Изуна не была врагом. По крайней мере, сейчас. Она была союзником, партнером, пусть и не всегда удобным. Изучать ее как противника было бы не только неэтично, но и контрпродуктивно. Что тогда оставалось? Смириться с неизвестностью? Поддаться влечению, игнорируя все предостережения разума? Ни то, ни другое не было в его натуре. Он не мог просто плыть по течению, подчиняясь зову сердца. Но и отрицать свои чувства было бы равносильно самообману.       Вздохнув, Тобирама откинулся в кресле, закрыв глаза. Ему нужно было время. Время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, в своих намерениях. Время, чтобы понять, что он хочет от Изуны, и что он готов ей предложить. А пока… пока он мог лишь наблюдать, анализировать, и ждать подходящего момента. Встреча с ней неизбежна. И к этой встрече он должен быть готов. Тишина кабинета давила на него, словно толща воды. Размышления зашли в тупик, и Сенджу ощутил острое желание отвлечься. Он поднялся и подошел к окну, глядя на раскинувшуюся перед ним деревню. Коноха, их общее детище, росла и развивалась, вопреки всем трудностям и противоречиям. Изуна тоже внесла в это свой вклад, неоценимый и значимый. Несмотря на все различия, их цели совпадали – процветание и безопасность деревни.       Эта мысль заставила его взглянуть на ситуацию под другим углом. Возможно, его влечение к Изуне было не просто личным, а имело более глубокие корни. Может быть, их тянуло друг к другу, потому что они оба видели мир одинаково, несмотря на разные методы и подходы. Она, как и он, ставила интересы деревни выше собственных амбиций. Она, как и он, готова была пойти на жертвы ради достижения общей цели. Он вспоминал все их совместные проекты, споры до хрипоты, поиски компромиссов. Несмотря на все разногласия, они всегда находили общий язык, когда дело касалось интересов Конохи. Изуна предлагала решения, которые он сам никогда бы не придумал, а его логика и анализ помогали ей сфокусироваться на главном. Возможно, именно в этом и заключался весь парадокс - в умении дополнять друг друга, компенсировать недостатки и использовать преимущества. Но это лишь срабатывало в работе, а в обычной жизни…       В обычной жизни все переворачивалось с ног на голову. Вместо сотрудничества возникало соперничество, вместо понимания – недоверие. Он видел в ней отражение Мадары, его непримиримость, его фанатизм – и каждый раз бросал эти наблюдения ей в лицо. Она видела в нем холодного стратега, лишенного эмоций и эмпатии – и каждый раз испытывала на прочность его границы. Тобирама провел рукой по волосам, чувствуя, как усиливается головная боль. Он словно ходил по заколдованному кругу, не находя выхода. С одной стороны – долг перед деревней, требующий сохранения нейтралитета и избежания личных привязанностей, с другой – необъяснимая тяга к женщине, которая воплощала в себе все, против чего он всегда боролся. Он вновь вернулся к началу – к признанию проблемы. Да, его влечет к Изуне. Да, она выбивает его из колеи. Да, их отношения сложны и противоречивы. Но Учиха была единственной, кто мог бросить ему вызов на интеллектуальном уровне, кто заставлял его сомневаться в своих решениях и искать новые пути. И временами заходя в тупик, он нуждался в ее критике, в ее умении находить слабые места в его аргументах. Она была его главным оппонентом и, возможно, самым ценным советником, о чем он никогда не скажет ни одному живому существу.       Его длительное самокопание прерывает открывшаяся дверь кабинета, вынуждая перевести взгляд от окна на источник шума, которым, как неожиданно, является старший брат.       — Тобирама, ты здесь? - голос Хаширамы, как всегда, полон энергии и оптимизма, что в это мгновение казалось особенно неуместным. Малейший намек, на радость, прямо контрастировал с тяжёлым грузом забот, который давил на плечи Тобирамы. Он нахмурился, стараясь изо всех сил скрыть нарастающее раздражение.       — Представляешь, кто-то же должен делать за тебя твою работу. - Ехидное замечание, старший брат, встречает едва заметно дернувшейся щекой. И проходит к своему столу, поджимая губы. Тобирама с интересом наблюдал за его движениями, и, возможно, в глубине души он даже был рад его приходу, который, казалось, вытащил его из сетей размышлений и неопределенности.       — До меня дошли кое-какие слухи, и я хочу, чтобы ты их проверил… - Хаширама говорит медленно, словно намерено, пряча глаза в свитках на столе. Чувствуя нарастающее в кабинете напряжение.       — Отправь кого-нибудь из АНБУ, у меня нет времени на эту хрень, - Тобирама фыркает, стараясь сохранить спокойствие. Он все ночь провел в этих четырех стенах разгребая гору работы, и меньше всего хочет получить ее еще больше.       — Это касается Учих. Ходят слухи, что Изуна планирует покинуть деревню, - произнес Хаширама, смотря прямо в глаза брату. Тобирама почувствовал, как холод пробегает по его венам. Покинуть деревню? Этого не могло быть. Что-то здесь не так. Она не могла принять такого решения всего за одну ночь. — Я пробовал узнать правда это или нет у Мадары, но, судя по всему, он и сам был не в курсе этого.       — Это бред, — процедил он сквозь зубы, сжав кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Холодное «бред» прозвучало неубедительно даже для него самого. В голове вихрем проносились обрывки разговоров, случайные взгляды, недосказанные фразы, брошенные Изуной за последнее время. Он корил себя за то, что не обратил на них внимания, списав все на ее обычное упрямство. Неужели он настолько ослеплен своим долгом, своей паранойей по отношению к Учихам, что не заметил очевидного? — У нее нет причин покидать Коноху.       — Это просто слухи, но они беспокоят меня. Я не могу позволить себе игнорировать даже малейшую угрозу миру между кланами. Особенно сейчас. Ты же знаешь, как Мадара воспримет ее уход? - Тобирама молчал, обдумывая слова брата. Он знал Мадару как облупленного. Уход Изуны, пусть даже добровольный, будет воспринят им как личное оскорбление, как предательство идеалов, за которые они так долго боролись. Это могло стать искрой, способной разжечь заново угасший было костер войны. Слишком много усилий было приложено для достижения хрупкого равновесия между кланами, слишком много крови пролито, чтобы позволить одному опрометчивому поступку разрушить все.       — Я поговорю с ней, — наконец произнес Тобирама, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Выясню, что происходит.       Хаширама удивленно приподнял бровь — он ждал совсем другой реакции. Ожидал, что брат вновь закатит глаза и начнет ворчать о том, что это дела Учиха, и что им следует самим разбираться со своими проблемами. Что его меньше всего интересует, решила ли сестры Мадары покинуть деревню, или организовать бордели на улицах Конохи. И возможно, что ему нет дела, и он лучше пойдет в одиночку на Биджу, чем приблизиться к Изуне ближе, чем на три метра. Но вместо этого спокойное согласие разобраться, будто…это что-то личное, выходящее за рамки обычных слухов.  Встретившись взглядом со старшим братом и поймав в нём нотки удивления, Тобирама ощутил, как внутри него поднимается знакомая волна раздражения. Он и сам не понимал, почему так легко согласился, почему не отмахнулся от этой бредовой идеи, как сделал бы обычно. Может быть, дело в усталости, в этой давящей ответственности, что словно камень висит на шее. А может быть, дело в Изуне. Наверняка, новость о том, что деревню решил покинуть кто-нибудь другой из их клана, да даже если и Мадара – он бы встретил поджатыми губами и пожеланиями нелегкой дороги с их деревни куда-нибудь в ебеня и забыл об этом. Но в этом случае, кажется, что бездействие обернется для него хуже, чем эта попытка выяснить правдивы ли эти слухи.       — Вот так просто? И мне не надо тебя уговаривать? Напоминать, что Учиха не вселенское зло, и важны для нашей деревни? – Хокаге усмехнулся, не в силах удержаться от желания поддеть брата с тем, что он как-то быстро сдался. Хаширама подпер подбородок ладонью, опираясь на свой стол, не отрывая взгляда от мужчины. Он видел, как дергается его челюсть и кажется даже глаз. Как алые глаза прищуриваются, и как вздыхая, Тобирама быстро возвращается к своему обычному состоянию. Склоняя голову, и упираясь бедром о свой стол, блондин скрещивает руки на груди, прежде чем его хриплый голос нарушит наступившее молчание.       — О, ну если тебе не хватает доли унижения после последнего совета деревни, то я весь к твоим услугам. Начинай падать ниц и умолять, я постараюсь выдержать это испытание с честью.       — Попробуй выдержать один единственный спокойный разговор с Изуной. Как показывает практика, это ты делать не умеешь. А разбор моего унижения обсудим как-нибудь в другой раз. Мне хватает Мадары, который постоянно напоминает мне об этом. – Улыбка Хаширамы едва заметно дрогнула, когда он вспоминал ехидство друга после очередного вечера в компании сакэ, где он рассказывал, как прошел совет. Временами он все-таки, хотел вернуться в день основания и настоять на кандидатуре Учиха, чтобы все эти заботы ложились на чужие плечи, а не его. Но у Мадары, были свои проблемы, особенно после попытки переворота в клане.       — Хватает? Сомневаюсь, ведь ты раз за разом продолжаешь позорить "гордое" звание Хокаге. Это всё, или поток твоего скудного остроумия сегодня ещё не закончен? – произнес Тобирама с налетом недоумения, его голос был наполнен иронией. На губах появилась насмешливая улыбка, которая лишь подчеркнула предвзятость его слов.       — Главное, что у тебя его запас, и ты еще им не захлебнулся. И раз ты так великодушно напомнил о моем звании, я напомню о твоем задании. Если Изуна решила покинуть деревню, найди способ это остановить. – Хаширама нахмурился, но на лице Тобирамы не дрогнул ни один мускул. Наоборот, оскал стал еще шире, и Тобирама, с шутливым поклоном, продемонстрировал брату свою макушку.       — Повинуюсь, Хокаге-сама. Так и быть, я посмотрю, что смогу сделать с твоей смиренной просьбой. Если, конечно, найду на неё время - видишь ли, оно всё занято теми самыми попытками не захлебнуться, поэтому ни в чём не могу быть уверен, нижайше прошу прощения. – Сенджу выходит из кабинета, раньше, чем успевает получить реакцию на свой ответ. Небольшое препирание со старшим братом, отрезвило. Этот вечный спор с братом был одновременно утомительным и почему-то успокаивающим. Это дало нужную передышку, и понимание своих дальнейших шагов. Ему нужно поговорить с Учихой. Он не понимал, почему так остро реагирует на эту конкретную ситуацию. Почему именно история с Изуной задела его за живое? Сам факт ее ухода? Или возможные последствия для шаткого равновесия сил в Конохе? Или что-то еще? Слухи не возникают из пустоты, но сейчас попытка найти их источник подобна поиску иголки в бескрайнем стоге сена. Проще и разумнее узнать все напрямую, спросив у нее самой. В голове роились вопросы, и каждый казался важнее предыдущего. Но он понимал, что прямой и открытый подход – лучший способ получить правду. Он не питал иллюзий. Изуна Учиха была далеко не самым простым собеседником. Холодная, расчетливая, с острым умом и проницательным взглядом – она видела людей насквозь. Но именно поэтому он и рассчитывал на ее честность. Если она действительно собирается покинуть деревню, он должен знать, почему. Ему нужно было понять причину, скрытую за этим решением, и попытаться найти решение, которое устроило бы обе стороны.       Выходя из здания администрации, Сенджу сосредоточился на поисках её чакры. Ему было важно удостовериться, что она все еще находится в пределах деревни. Найти её следы не составило труда, будучи одним из лучших сенсоров Конохи. Уверенно отсекая лишнее, он стремился понять её точное расположение. Источник её энергии не ускользнул от его внимания, маячя в ближайшем к деревне лесу. Чакра её проявлялась ярким, пульсирующим потоком, ее энергия пронизывала воздух, явно выдавая местоположение. Не ушла. Это радовало.       Проникнув в густые заросли леса, он вдохнул свежий аромат лесных трав, что сразу же наполнил легкие. Вскоре, сквозь листву деревьев, он увидел её. Она сидела на корне большого дерева, намертво зажатого в земле, оперевшись ладонями на кору, с закрытыми глазами, подставляя лицо ветру.