Позаимствованная Жизнь

      Изуна даже не шевелится, хотя бесспорно слышит его приближающиеся шаги. Её поза не меняется, а глаза по-прежнему закрыты. Сенджу тоже не спешит начать. Он, садится рядом, хмуро оглядывая Учиху, стараясь не упустить ни одной детали. В расслабленной позе нет ни намёка, что её что-то тревожит. Что здесь в стенах этой деревни ей неуютно. Что она действительно готова уйти, оставив все что создала позади. А если и правда... То куда она пойдёт? Искать тех, кто отказался от их затеи с деревней, и покинул клан задолго до этого? Подастся в другую деревню, чтобы там исполнить идеи, которым он не давал шанса здесь? Стоило действительно признать, что Изуна как была загадкой, держа свои мысли, желания и мечты при себе, то осталась такой и спустя годы. Даже ее собственный старший брат не знал, что у нее на уме. Это было заметно. Что уж говорить о Сенджу, который сам только недавно осознал, что сидящая перед ним женщина давно уже перестала быть врагом.       Сенджу изучал ее лицо, пытаясь прочитать хоть что-то. Ни тени сомнения, ни намека на страх, лишь спокойствие, граничащее с безразличием.       — Наверняка завтра наступит конец света раз ты после моей вчерашней выходки здесь Сенджу. А как же твоё "Не приближайся, иначе забуду о перемирии? " — Её голос звучит насмешливо, нарушая молчание, и словно заставляет Тобираму очнуться от собственных мыслей. Мужчина хмурится, отводя взгляд от ее лица на долю секунд, подбирая слова.       — Ты слишком рьяно восприняла мои слова про не приближаться. Не приближаться и свалить подальше, бросив свои обязанности и клан, как минимум, заставляет меня сомневаться в твоих умственных способностях, потому что это немного разные вещи, не находишь? – Сенджу говорит медленно, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, без обвинений. Хотя честно на языке вертятся другие эпитеты. Не совсем лестные, далеко не цензурные, но честные.       — А кто сказал, что я собиралась куда-то свалить? Или отдых в лесу за пределами Конохи уже считается бегством? Тогда у нас все дети деревни беглецы с утра до обеда, Сенджу. – Учиха наконец-то открывает глаза, смотря на него с некой долей любопытства. Она терпеливо ждет ответа, пытаясь понять с чем связано его прибытие.       — О? И где же этот лес находится? В стране Рисовых Полей, вероятно? – Тобирама почему-то уверен, что если бы Учиха действительно покинула деревню, то отправилась бы туда. Найти свое место там, где многие шиноби пострадавшие от прежних войн нашли себе дом.  Где ей не нужно переживать о клане, о Мадаре, о отношениях между жителями, в попытках сбежать от самой себя.       — В стране Огня, Сенджу. Этот лес, в котором я сейчас нахожусь, в твоей неожиданной компании. С чего ты вообще взял, что я собиралась куда-то уйти? Или это ты так завуалированно свое желание пытаешься озвучить. Тогда тебя придется обломать. – Она позволяет себе усмехнуться, видя, как чужие глаза недовольно прищуриваются, услышав ее ответ. В отражении алых глаз сложно понять рад ли будущий второй, что она не уходит или действительно разочарован.       — Мое желание, как раз, абсолютно противоположное, Учиха.  Просто дошли слухи, что ты собираешься покинуть деревню, а я, знаешь ли, не готов тебя отпустить, пока мы не обсудим то, что произошло вчера. – Тобирама видит, как на женском лице мелькает тень удивления, которое быстро сменяется напускным безразличием. Вспоминать о том, что вчера она позволила себе лишнего, забывшись лишь на минуту, пока удерживала разум Сенджу в сетях гендзюцу, не хотелось. Ей хотелось лишь доказать то, что он не прав, но реакция Тобирамы где-то внутри отозвалась желание продолжить.       — Обсудить? Не думаю, что нам есть что обсуждать, Сенджу. Вчера я перешла черту, за что, кстати, извинилась. А ты напомню, велел не приближаться за это. — Учиха почти шепчет, по-прежнему избегая взгляда. Его присутствие здесь и сейчас заставляло нервничать. Наверняка он пришёл сказать, что её выходка не позволительна, и перемирию между кланами пришёл конец. Она позволила лишнее. Залезла в его голову, сыграла на обстановке, подошла слишком близко к тому, что сам Тобирама упорно отрицал. И убедилась, что в ловушку этой ситуации попала и она. Возможно, не произойди та ночь, которую они провели вместе, у неё получилось бы и дальше воспринимать Сенджу не более чем небольшое недоразумение, с которым приходится мирится. Украдкой восхищаться его анализом и стратегиями, которые он продвигает в системе деревни, мысленно соглашаться с его ворчанием, что вокруг одни идиоты, и получать удовольствие от того, как он рычит на каждую её сказанную фразу. А теперь же, мозг отказывался видит в нем лишь персонажа истории, который был значимый для этого мира. Который был настолько подвержен убеждениям о её клане, что до последнего не готов был признать их полноценными жителями Конохи. Который ожидал предательства и новой войны, из-за чего разрабатывал новые техники и тактики, чтобы быть готовым ко всему. Правда таким он был лишь на страницах в оригинальном повествовании, а сейчас сидел возле неё, пристально прожигая висок цепким взглядом. Изуна нахмурилась, пытаясь совладать со своими мыслями. В какой момент она позволила себе воспринимать Сенджу иначе, чем обычно? Она всего лишь хотела изменить его восприятие к Учиха. Убедить, что их клан сам устал от бесконечных войн, и единственное что им хочется иметь шанс на спокойное существование без постоянных потерь. А вместо этого, запутала их и без того сложное взаимодействие.       — Я передумал. Имею я право поменять мнение или нет? Ты перешла черту - я был излишне эмоционален. У меня было время, чтобы оценить происходящее с другой стороны. Как и отношения между нами. Ты ведь не будешь отрицать, что какие-никакие отношения у нас всё же есть?  - Изуна едва заметно вздрагивает, услышав эти слова. Его прямота и напористость застают врасплох. Это было неожиданно. Она отворачивается, глядя вдаль, на деревья, колышущиеся от легкого ветра, с трудом подбирая нужную фразу.       — Одна ночь, где я была пьяной нельзя назвать отношениями. Или ты нашел изящный способ, как назвать наше обычное общение на грани с желанием придушить друг друга? – В ожидании она замирает. Не видя, но чувствуя, как Сенджу едва заметно качает головой, устраиваясь на дереве поудобнее.       — А ты до сих пор так сильно хочешь меня придушить? Сомневаюсь, что тогда ночь по пьяни вообще имела бы место быть. Ты не стала бы делать того, что не хочешь - и, в свою очередь, подпускать к себе того, кого ненавидишь, настолько близко. И напиваться бы не стала рядом с тем, кому не доверяешь. В любом случае, врагами нас назвать уже давно нельзя. – Правда, слетевшая с его губ, звучит слишком резко, заставляя её снова вздрогнуть. Все верно. Она не считает его врагом, да и с самого начала никогда не считала.       — А кем нас можно назвать Сенджу? Мы не друзья, ни коллеги, да и любовники то только с натяжкой. Мы выходцы из враждующих некогда кланов, создавших общую деревню. И как не отрицай, ты все равно не забываешь, что я Учиха, даже сейчас. – куноичи устало вздохнула, тщетно пытаясь достучаться до сидящего напротив шиноби. Даже в этой натянутой близости он оставался заложником предрассудков к её клану. Пусть уже не так яростно, пусть его отношение к её соклановцам перешло от лютой ненависти к холодному наблюдению, но не угасло окончательно.       — Нет. Но я могу это сделать. Если это будешь ты. – Судорожный вздох вырвался из груди Изуны. Сохранять бесстрастность после этих слов стало непосильной задачей. Она медленно повернула голову, ища в его лице хоть намек на шутку, но утонула в спокойствии алых глаз. В их глубине отражалось ее растерянное лицо, губы, приоткрытые от шока. Разум метался, цепляясь за логику, за рациональность, пытаясь разложить ситуацию на атомы, понять… но все тщетно. Изуна тряхнула головой, пряча смятение за волной темных волос.       — Кажется вчера в гендзюцу я все-таки повредила твой мозг. На тебя это не похоже, Сенджу. – прозвучало скорее как вопрос, как отчаянная попытка выдать желаемое за действительное. Голос дрогнул, предавая её смятение. Перед ней сидел человек, никогда не поддававшийся эмоциям и мелочным предрассудкам. Холодный рассудок, выдержанность и прагматизм были его сущностью. Он скорее удавился бы, чем признал, что готов забыть о её принадлежности к Учиха. А значит, вывод один: в своём маленьком эксперименте она ненароком повредила его мозг. Гендзюцу — опасная техника, особенно при взаимодействии с нервной системой. Один неверный шаг, и психика может дать трещину. И, судя по всему, она этот шаг сделала. Изуна закусила щеку изнутри, осознавая масштаб своей ошибки, предчувствуя её горькие плоды в будущем. Возможно, медики смогут исправить это, если она объяснит случившееся и попросит о помощи.       — С чего бы? Я всего лишь говорю то, что думаю, как и обычно. — Тобирама усмехнулся, с хищным интересом наблюдая за чужими метаниями. Внутри зарождалось чувство удовлетворения, видя, как обычно гордая и сдержанная Учиха сейчас переживает те же муки, что и он всю прошлую ночь.       — Обычно? Как раз таки обычно, ты говоришь другое. Что я упрямая. Хитрая. Не слушающая приказов. Определённо затевающая что-то херовое против деревни. Неужели всего одна иллюзия, в которой ты меня поцеловал, так сильно повлияла на смену мнений? - Изуна постаралась придать своему голосу максимально нейтральный тон, стараясь не выдать волнение, бушующее внутри. Ей нужно было больше информации, чтобы понять, что происходит. Она должна разобраться в этом.       — Где ты видишь, чтобы я изменил свое мнение? Ты всё ещё до ужаса упрямая и выбешиваешь меня, особенно сейчас - не помню момента, чтобы ты была настолько труслива. - Брюнетка вскинула брови, удивлённая столь неожиданным обвинением. Она всегда считала себя храброй, готовой встретить опасность лицом к лицу. Но сейчас, в эти мгновения, когда Тобирама смотрел на неё с таким нескрываемым интересом, она чувствовала себя загнанной в угол. Изуна молчала, перебирая в голове возможные варианты развития событий. Признать, что она тоже испытывает влечение к этому человеку? Глупо. Опасно. Несвоевременно. Отрицать очевидное? Бессмысленно. Тобирама не слепой, и прекрасно видит ее замешательство. Учиха никогда не была трусихой, во всяком случае, до сегодняшнего дня.       — Ты выбешиваешь не меньше. Тебе станет легче, если я соглашусь с наблюдением что между нами есть что-то? И что я понятия не имею, как объяснить это и что теперь делать. - В голове Изуны бушевал хаос. Вчерашний эксперимент с гендзюцу обернулся настоящей катастрофой. Она хотела всего лишь проверить, насколько Сенджу поддается ее влиянию, а в итоге, похоже, сломала ему мозг. Его слова, его взгляд, его откровенность — все казалось чужим, ненастоящим.       — А что тут понимать? Ты мне нравишься, Учиха, как женщина. Ты сама сказала, мы ни друзья, ни коллеги, ни любовники. Так почему тогда не попробовать последний вариант? – Простота и прямолинейность его слов сбивала с толку. Изуна привыкла к его колкостям, к скрытым смыслам, к бесконечным упрекам. Но сейчас он был другим. Открытым. Честным. И это пугало её больше всего. Куноичи прищурилась, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь в его словах. Но все тщетно. Сенджу держался безупречно, сохраняя невозмутимый вид. Сестра Мадара устало потерла переносицу. Все шло не по плану. Вместо того, чтобы развеять свои сомнения, она лишь получила еще больше вопросов. Она знала, что в глубине души всегда испытывала к Тобираме странное притяжение. Их интеллектуальные споры, взаимное уважение к силе друг друга, и даже та ненависть, которая их когда-то разделяла, связывали их невидимыми нитями. Но никогда она не позволяла себе даже думать о чем-то подобном. Даже если бы она и решила начать с кем-то отношения, его кандидатуры никогда не было бы списке. Не потому, что он Сенджу. И не потому, что, в их клане найдутся желающие связаться с сестрой главы. А потому что, мысли все заняты были перекроением оригинальной истории. Спасти от войны главного антагониста, предотвратить смерти двух первых хокаге, попытаться избежать в будущем исчезновение всего клана Учиха, и в это списке задач не было пункта – «собственные чувства». Да, Тобирама хорош собой. Не только на внешность, но и когда вокруг одни придурки с въевшимися в подкорку мозга предрасудками, единственный здравомыслящий человек. Изуна поджала губы, размышляя над его предложением. Почему именно сейчас? Почему именно она? И, самое главное, почему он так спокоен? Слишком много вопросов без ответов.       Но одно она знала точно: это предложение ставит ее в тупик. Она привыкла контролировать ситуацию, но сейчас чувствовала, что это не получается. Изуна неосознанно облизнула пересохшие губы, чувствуя, как по телу пробегает волна неконтролируемой дрожи. Она старалась сохранять невозмутимый вид, но внутренняя буря выдавала её с головой. Впервые за долгое время она чувствовала себя настолько растерянной и уязвимой.       — Ты… серьезно? — хрипло выдавила она, не в силах поверить в происходящее. В глубине души затеплилась надежда, что это всего лишь изощренная игра, очередная попытка вывести ее из равновесия. Но выражение лица Тобирамы не оставляло сомнений: он был предельно искренен.       — Абсолютно. Я не из тех, кто бросает слова на ветер, — его голос звучал твердо и уверенно. — И если ты ждешь, что я буду рассыпаться в комплиментах и клятвах в вечной любви, то ты ошиблась адресом. Просто ты, Учиха, притягиваешь меня. Словно магнит. И я не собираюсь играть в дурака, отрицая очевидное.       — И что ты предлагаешь? Эксперимент? Проверить, не разнесет ли вселенную от союза Сенджу и Учиха в одной… постели? — В голосе Изуны звучал скепсис, но под ним скрывалась тревога       — Предлагаю признать факт. Мы оба достаточно взрослые, чтобы понимать природу влечения. Никаких клятв верности, никакой совместной собственности и планов на потомство. Только честная сделка: удовлетворение взаимного интереса. - Она молчала, обдумывая его слова. Часть ее, та, что привыкла к логике и рациональности, кричала о том, что это безумие, что это приведет только к проблемам и разочарованию. Но другая часть, та, что давно молчала и подавлялась, жаждала этого. Ей хотелось почувствовать себя живой, настоящей, забыть обо всем, хотя бы на короткое время.       — Звучит… прагматично. В твоём духе, Сенджу. А ты уверен, что это не последствия моего гендзюцу? Вдруг тебе мерещится влечение ко мне? Может, тебе стоит провериться у медиков? Я не хочу, чтобы потом оказалось, что я разрушила твою психику.       — Я тысячу раз себя проверил, прежде чем заговорить об этом. Хватит уже юлить и притворяться глупее, чем ты есть. Ты прекрасно чувствуешь то же самое, иначе не сидела бы здесь и не ломала голову над тем, как объяснить собственную реакцию. Если дело в предрассудках, клане или каких-то иллюзорных внутренних ограничениях — это твои проблемы. Я просто предлагаю тебе вариант, который удовлетворит нас обоих.       Ее мозг продолжал бешено вращаться, выискивая подвох. Но его не было. Тобирама был настолько прямолинеен, что обезоруживал и пугал одновременно. Она привыкла к сложностям, к интригам, к вечному противостоянию. А он предлагал ей просто… расслабиться и получить удовольствие.       — Знаешь, Сенджу, ты всё ещё тот ещё засранец, каким был всегда. Но предложение заманчивое. И я, пожалуй, соглашусь. Но учти, если окажется, что это всё-таки из-за последствий моего гендзюцу, я лично придушу тебя во сне. - Изуна окинула его оценивающим взглядом. Сделка. В его стиле. Никаких обязательств, никаких обещаний, только удовлетворение потребностей. Звучит здраво и… цинично. Но, возможно, именно это ей и нужно. Она не готова к серьезным отношениям, к любви и привязанности. Слишком много на кону, чтобы позволить себе чувства. А тут все просто и понятно. Но где-то глубоко внутри ее поселилось странное предчувствие, что эта сделка обернется для них обоих чем-то гораздо большим, чем простое удовлетворение физических потребностей.       — Боюсь, тебе придется встать в очередь. - Тобирама усмехнулся, и в этой усмешке не было ни триумфа, ни самодовольства. Лишь легкая ирония, адресованная скорее самому себе, чем Изуне. На мгновение она представила себе очередь из желающих придушить Тобираму во сне, и эта картина вызвала у нее непроизвольную улыбку. Он действительно умел выводить ее из равновесия, заставлять чувствовать что-то новое, неизведанное. Изуна фыркнула, поднимаясь со своего места. Внутри всё ещё бушевал ураган противоречивых чувств, но решение было принято. Сейчас ей требовалось время, чтобы осмыслить все произошедшее.