Под моей кожей

Воздух в офисе BAU был насыщен последствиями нашего последнего дела, которое напрягало ум каждого члена команды. Я стояла у доски, держа в руках маркеры, а мои мысли разбегались в разные стороны — я стремилась связать между собой все ниточки между текущими подозреваемыми. Мы работали над этим делом уже почти 2 недели, но все еще не имели конкретных доказательств. Хотя прошло несколько дней, мои мысли все еще были запутаны словами, сказанными во время моей стычки с Ридом — чувство страха после раскрытия такого деликатного момента его жизни все еще не давало мне покоя, как бы я ни пыталась его подавить. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я чувствовала волну эмоций, которая грозила выплеснуться — гнев, раздражение, растерянность — и я не могла разобраться в них. Я наклонилась ближе к доске, мое перо скребло по поверхности, когда я добавляла еще одно место на карте, пытаясь разобраться в очень сложном географическом профиле. Эти ребята «знали» места практически по всей стране. Но моя концентрация разбилась, когда я увидела Моргана на другом конце комнаты, его смех звучал, как сирена. Ой — громко, очень громко... Он дразнил Джей Джей, но мое внимание привлек Рид, который стоял чуть дальше. Его глаза блестели, когда он смеялся, и мое сердце сжалось в груди. Этот момент прервала новий член команды, новая аналитик по имени Ханна, которая ведет для нас бумажную работу. Ее игривое и кокетливое поведение стало очевидным, как только она увидела Рида. «Привет, красавчик», — она улыбнулась, насмехаясь над тем, как почти все его называли. Я почувствовала, как знакомое тепло поднялось к моим щекам, смесь раздражения от того, что она присоединилась практически вчера, а уже заигрывала с половиной мужчин здесь, не говоря уже о том, что Спенсер позволял это, а может, даже способствует этому, хотя он должен был бы помогать мне здесь. «Мне на минутку нужна твоя гениальность», — снова начала Ханна. «Ты можешь помочь мне разобраться с этим принтером? Он живет своей жизнью». Она сказала это с широчайшей улыбкой на лице, крутя между пальцами свои волосы с блондинистыми прядями. Я смотрела через комнату, прищуривая глаза и заметно хмуря брови от ее слов. Как можно быть настолько неосведомленной? Это же принтер, женщина, а не ракета? Ладно, может, я немного слишком строга, но серьезно, это же не так сложно. Тебя наняли за твои «удивительные» навыки работы с документами, а ты не можешь нажать несколько кнопок? Я закатила глаза, а в желудке все перевернулось от раздражения. «Да, я могу посмотреть», — сказал он, его слова были вежливыми, но лишенными привычного энтузиазма. Рид, однако, смотрел на нее с полуулыбкой, которая, как он мне сказал, была скорее веселой, чем раздраженной. Что, справедливо говоря, было, пожалуй, самым интересным событием за весь день. «Конечно, давай я посмотрю», — сказал он, отодвинув стул со скрипом и вставая. Он поправил брюки, прочистил горло и пошел за ней. Когда они шли в комнату отдыха, Ханна оглянулась через плечо — на ее лице все еще была улыбка. «Знаешь, Рид, — сказала она, понизив голос до шепота, — если ты спасешь меня от этого принтера, я, возможно, буду тебе чем-то обязана». Я почувствовала, как сердце упало мне в желудок, не от ревности, а от чистого неверие. Неужели она действительно пыталась заигрывать с гением с помощью такой мелочи, как помощь с принтером??? Когда Рид уходил с Ханной, его глаз дернулся в ответ на это предложение «услуги». Не медля, он ответил игривым, но резким тоном: «О, и что именно ты имеешь в виду?» Блондинка с грязным оттенком волос подняла на него взгляд, на лице явно появилось соблазнительное выражение. Выпустив тихий смех, она еще больше понизила голос, и ее теплое дыхание коснулось его уха, когда она наклонилась к нему. Слишком близко. «Скажем так, я довольно хорошо умею проявлять свою благодарность». Рид сжал челюсти, а пальцы крепко сжали свитер. «Э-э, да, я имею в виду... принтер, как известно, не очень сотрудничает», — сказал он, неловко перемещаясь, его сообразительность боролась с ощутимым флиртом в воздухе. «Но я думаю, что мне лучше остаться в своей сфере компетенции». Он бросил на меня беглый взгляд, и на его лице мелькнула мгновенная неуверенность, как будто он пытался оценить мою реакцию. Ханна наклонилась еще ближе, явно не понимая намека. Она положила руку ему на плечо, снова заклепала ресницами и приблизилась слишком близко, чтобы это можно было считать профессиональным. «О, давай, Спенс. Не стесняйся», — дразнила она, — «Ты можешь показать мне свою... экспертизу... в любое время». Я не могла поверить в то, что видел. Ханна фактически бросалась на Рида, что было — скажем откровенно — довольно смелым шагом, учитывая, что она проработала в офисе всего 4 дня... Я прищурилась, глядя на них, и с каждой секундой раздражение распространялось по всему моему телу. Бессознательно мои руки сжались в кулаки, а суставы пальцев побелели от напряжения. Неужели она действительно думала, что может просто прийти сюда и все разрушить? Я боролась изо всех сил, чтобы завоевать доверие Рида, чтобы он считал меня равной себе, и, видимо, я еще даже не достигла этого, а она уже здесь, выхиляясь, будто может привлечь его внимание несколькими удачными комплиментами. Мои мысли вернулись к тому, что мы здесь делали, что мы пытались уничтожить — и медленно вернулись к моим собственным переживаниям. Мы никуда не продвигались, а люди по всему миру исчезали каждую секунду, пока мы ничего не делали. Наконец, не выдержав, я сделала шаг вперед. «Рид!» — крикнула я, и мой голос прозвучал строже, чем я хотела. Рид посмотрел на меня, и на его лице мелькнула мгновенная неуверенность. В его глазах было что-то — что-то, что я отчаянно хотела интерпретировать как сожаление о своем участии в этой бессмысленной комедии, — но мгновение прошло слишком быстро. Он повернулся к Ханне, пытаясь отклонить ее ухаживания. «Думаю, нам следует сосредоточиться на деле. У нас много работы». Ханна не выглядела довольной. Она затрепетала ресницами и положила руку ему на плечо. «Но Рид, — сказала она разочарованным голосом, — я уверена, что несколько минут, потраченных на ремонт моего принтера, никак не повлияют на работу, не так ли?» «Правда?» — отрезала я, хотя ее комментарий не был адресован мне, и в моем голосе чувствовался сарказм. «Потому что, насколько я знаю, ты все еще на испытательном сроке. Не думаю, что флиртовать в течение первой недели — самая разумная идея». Я не смогла сдержаться, и резкие слова вырвались из моих уст, и я не могла их остановить — даже если бы хотела. Ее глаза на мгновение расширились, удивленные моей смелостью. Но она быстро оправилась, и на ее губах появилась хитрая улыбка. «Флиртовать? О, дорогая, это просто налаживание контактов. Тебе стоит попробовать». Одно дело видеть, как она бросается на Рида, но принижать меня при этом? Ни за что. «Налаживание контактов — это не флирт. Это построение отношений на основе взаимного уважения и доверия, чего, кажется, тебе не хватает», — резко сказала я, крепко скрестив руки. «Ты здесь не для того, чтобы флиртовать. Ты здесь для того, чтобы заполнять документы». Ханна возмутилась моими словами, но прежде чем она успела ответить, я уже выбежала из офиса, полная раздражения и фрустрации. Я оказалась в пустом коридоре, глубоко дыша, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало. В порыве импульса я выбежала через дверь, ведущую на крышу, и прохладный вечерний воздух обдало меня, как волна. Я вышла на бетон, позволяя свежему воздуху омыть меня, надеясь, что это прояснит мои мысли. Передо мной простирался горизонт, а огни города мерцали на фоне сумеречного неба, словно созвездия звезд. Этот пейзаж всегда успокаивал меня, заземляя так, как ничто другое. Через мгновение в коридоре раздались шаги Рида, который шел за мной с серьезным выражением лица. «Мира...», — вздохнул он твердым голосом. «Просто оставь меня в покое, Рид», — отрезала я, ускорив шаг, когда повернула за угол — не имея представления, куда иду, просто отчаянно стремясь удалиться от него. Но он был быстрым и без труда сократил расстояние между нами. Эти проклятые ноги. «Мира... Остановись». Он подошел ближе, на его лице отразилась забота. Я повернулась к нему, скрестив руки на груди в защитной позе, а высокие здания за моей спиной резко контрастировали с вихрем эмоций в моей голове. «Возможно, я не хочу иметь дело с твоими проблемами, Рид. Возможно, я устала смотреть, как ты отвлекаешься, когда нам нужно расследовать дело». Агент нахмурился от моего комментария, его выражение лица потемнело. «Отвлекаюсь?» — повторил он, и в его голосе прозвучал оттенок гнева. «Ты так думаешь?» Он сделал шаг ближе, сократив расстояние между нами. Он возвышался надо мной, и его присутствие было угрожающим, хотя он был всего на несколько сантиметров выше меня. «Ты действительно считаешь меня таким непрофессиональным?» Я стояла прямо, не отступая, хотя мое сердце билось быстрее от его близости. Холодный воздух обвевал нас, контрастируя с теплом, излучаемым нашими телами. «Я... я не имела в виду именно это, Рид», — ответила я, стараясь сохранить спокойный голос. «Но ты не можешь отрицать, что используешь это как повод, чтобы избежать столкновения с тем, что на самом деле тебя беспокоит». Рид сжал челюсти, его глаза потемнели от чего-то, что я не могла точно определить. «И что же меня беспокоит, тогда?» — спросил он напряженным голосом. «Просвети меня». Он был так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, его взгляд был интенсивным, когда он изучал мое лицо, как всегда, пытаясь найти что-то новое... «Я уверен, ты думаешь, что полностью меня разгадала, не так ли?» — отрезал Рид суровым голосом. Он сделал еще один шаг вперед, пока не навис надо мной, наши груди почти касались друг друга. «Ты же мастер психоанализа, не так ли? Разгадала все мои самые сокровенные, самые темные секреты, потому что ты такая проницательная». Я подняла на него взгляд, с трудом сглатывая слюну, чувствуя, как моя защита начинает рушиться под его пронзительным взглядом. «Ты прав», — отрезала я, чувствуя, как под поверхностью бушует разочарование. «Я хочу понять, но каждый раз, когда я пытаюсь, ты отталкиваешь меня! Это как будто я разговариваю со стеной». «Я хочу понять, потому что мы так похожи... наши умы работают одинаково. И я знаю, что ты это тоже понимаешь, я это вижу». «Ты думаешь, что несколько общих интересов означают, что ты знаешь человека?» — перебил ее Рид, повысив голос в конце. «Ты думаешь, что одна только интеллигентность может преодолеть пропасть между нашими жизнями? Ты не имеешь представления, через что я прошел. Ты ничего не знаешь». Я опустила взгляд, когда я осознала реальность его слов. Возможно, я вела себя глупо, пытаясь навязать партнерство, которого, как теперь стало ясно, он не хотел. «Ты прав... Я ничего не знаю», — призналась я, голос дрожал. Когда-то явно разочарованный мужчина смотрел, как мое лицо исказилось от боли, а его разочарование начало исчезать. Он быстро сглотнул слюну, осознав, что его слова были слишком жесткими. Не думая, он протянул руку — его пальцы нежно подняли мой подбородок, заставляя меня посмотреть в его карие глаза. Этот жест был нежным, почти ласковым, что контрастировало с его резкими словами всего несколько минут назад. В момент, когда его пальцы коснулись моей кожи, меня пронзил электрический ток, но под этой искрой скрывалась волна гнева и разочарования. Я заставила себя держать его взгляд, пытаясь прочитать бурю, бушевавшую за этими карими глазами. «Ты не можешь отталкивать меня, а потом вести себя нежно, когда понимаешь, что я причиняю боль Рид!» — отрезала я тихим, но решительным голосом. Его глаза были прикованы к моим, и в тот момент что-то в них изменилось. «Меня зовут Спенсер», — добавил он, и его голос перешел в тихое бормотание. Я удивленно нахмурила брови — воздух между нами стал тяжелее, а тепло его дыхания на моей коже заставило меня задрожать. Я остро чувствовала тепло его руки на моем подбородке, то, как его пальцы все еще нежно держали меня на месте. Что? Называть его Спенсером? Это не должно быть таким интимным... Мы ссоримся — это не должно быть таким... Таким! И я ненавижу себя за это... «Спенсер», — впервые нерешительно прошептала я, пробуя это имя на своих губах. Я глубоко выдохнула, морща брови, как будто с груди сняли груз. Я слышала, как он затаил дыхание, когда услышал свое имя из моих уст. Его глаза... потемнели. Он чуть сильнее сжал мой подбородок, удерживая меня на месте, как будто боялся, что я сбегу. Тихим голосом, едва слышным, он ответил: «Скажи еще раз». В этот момент это была не просьба, а требование. Я не могла вырваться... и не хотела. «Спенсер», — застенчиво повторила я тихим голосом, наблюдая, как его выражение лица меняется на более искреннее — в отличие от того равнодушного, которое он обычно носил. Я видела, какое влияние на него оказали мои слова. Этот момент казался значимым, как будто я пересекла еще один неописуемый порог — но, возможно, на этот раз хороший. Он дрожаще выдохнул, и на мгновение показалось, что время остановилось. Вокруг нас витало напряжение, насыщенное невыразимыми эмоциями, которые витали где-то за пределами досягаемости. «Почему, когда я называю тебя так, это ощущается так по-другому?» Я замолчала, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Это был вопрос, который я не собиралась озвучивать, но момент казался слишком интимным, чтобы сдерживаться. Спенсер опустил руку с моего подбородка и заглянул мне в глаза. Внезапное отсутствие его прикосновения вызвало у меня странное ощущение холода, а кожа все еще горела там, где были его пальцы. Он сделал осторожный шаг назад, провел рукой по волосам и сказал. «Не знаю», — ответил он тихим, задумчивым голосом. «Возможно, потому что ты раньше не называла меня по имени. Ты всегда называла меня... «Рид», «агент» или «доктор». Когда Рид приблизился, я почувствовала, как участился мой пульс. Он так меня нервировал, что это раздражало. Я хотела высказать все, что бурлило во мне, но слова застряли в горле, как тяжелый камень. Почему было так трудно просто говорить? Почему он так на меня влиял? Каждый раз, когда я пыталась выразить свои чувства, я замирала. Мне хотелось выпустить все — путаницу, разочарование, неоспоримую привлекательность — но слова запутывались в моей голове, отказываясь выходить наружу. Я еще раз посмотрела на него, и интимность момента полностью окутала нас. Еще до того, как я успела обдумать свое решение, мое тело сделало шаг вперед, сократив расстояние, которое он снова пытался создать между нами. «Спенсер...», — начала я, и это слово зависло в воздухе, как хрупкое обещание, но прежде чем я успела продолжить, из дверного проема раздался голос Дерека, разрезая хрупкое напряжение, которое мы создавали слово за словом. Мы оба вздрогнули, когда Дерек крикнул: «Мира! Рид!» — в его голосе чувствовалась срочность. «Вы нужны в конференц-зале — немедленно!» Внезапное прерывание разрушило всю интимность, которая была между нами в этот момент. Мы оба повернулись к двери, широко раскрыв глаза и внезапно затаив дыхание. «Что происходит?» — спросил Рид, его голос ускорился от смеси раздражения и беспокойства, аналитический ум заработал, отодвинув на второй план любые остатки эмоций. Дерек вошел в комнату, серьезно нахмурив брови. «У нас есть зацепка по культу. Они планируют что-то большое, и нам нужно действовать быстро. Мы должны разработать план, чтобы пойти под прикрытием». Не дав мне ответить, он снова заговорил, скептически подняв бровь. «Вы двое в порядке? Потому что нам нужно сосредоточиться на этом». «Все в порядке», — сказал Рид, сжав губы, и снова стал невозмутимым, поправив очки и выпрямив осанку. Я увидела, как снова появилась знакомая, сдержанная маска, и часть меня возмутилась, что перерыв заставил его отступить. Это еще не конец, пообещала я себе мысленно, даже когда мир вокруг нас снова перешел в сферу криминалистического профилирования.