Размер имеет значение

      В пятницу вечером на территории кампуса всегда было шумно. Из приоткрытых окон громко доносились музыка, звон бутылок и чей-то смех, который долетал аж до самого последнего этажа общежития. Студенты уже вовсю веселились, наслаждаясь выходными после тяжёлой учебной недели. А Джисон в это время лежал на кровати в своей тихой комнате и пялился в потолок.              Свет от экрана телефона болезненно резал глаза в полумраке. Больше часа он убил на бесцельный скроллинг, пролистывая однообразные селфи с вечеринки в общежитии, гифки с дурацкими танцами и очередное фото чьего-то коктейля с сердечком из пенки. Всё это обычно веселило, заряжало энергией выходных, но сейчас вызывало лишь раздражение и острую тоску.              Он перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку.              Не хватало кое-чего важного. Того, ради кого всё это обычно и затевалось.              Минхо не хватало.              И не потому что они поссорились. Нет. (Они никогда не ссорились.) И не потому что перестали дружить. (Этого уж точно никогда не произойдёт — Джисон лично клянётся.) Минхо никуда не уехал и не пропал. Физически он был здесь, в шаговой доступности, за стеной соседней комнаты. И да, они были неразлучны, как две половинки одного целого. Ходили на одни пары, делили один ланч-бокс, когда один из них забывал свой, и заканчивали мысли друг друга. Бары, клубы, посиделки в кампусе после пар — всё это было наполнено присутствием Минхо. И Джисон привык к этому. К тому, что пятница — это гарантированно громкая музыка и смех Минхо где-то рядом.              Но эта неразлучность осталась теперь только в стенах учебных корпусов, в библиотеке и в столовой. А за пределами кампуса что-то сломалось.              Их переписка последних недель походила на унылый список его собственных предложений и вежливых отказов. Как будто Джисон писал не лучшему другу, а какому-то далёкому знакомому, которого неловко было побеспокоить.              Сначала Минхо стал отказываться под надуманными предлогами: «Нужно помочь сестре», «Завал по предмету», «Просто не выспался». И Джисон верил. Но потом отказы стали короче и суше. «Не могу», «Не хочу», «Не в настроении», «Занят».              «Занят чем? — мысленно кричал Джисон, ворочаясь на кровати, когда получал очередное такое сообщение от друга. — Сидением в четырёх стенах? Созерцанием обоев?»              Но внятного ответа он не получал. И тогда уже начал злиться. Казалось, будто Минхо нарочно его игнорирует, отдаляясь без причины. Но затем злость сменилась лёгкой обидой. Ведь если они и правда лучшие друзья, разве Минхо не должен был довериться ему? Разве Джисон не заслужил хотя бы честного «отстань» вместо этих холодных, ничего не значащих отмазок?              И только потом, когда недели упрямых отказов сложились в месяц, к обиде и злости примешалась самая противная из эмоций.              Тревога.              Джисон начал переживать, что, может, он в чём-то провинился? Или сказал что-то не то? Минхо, конечно, обидчивым никогда не был, но мало ли… Тогда он попытался вывести его на чистую воду, закидал самыми разными вопросами: «Минхо-я, с тобой всё в порядке?», «Ты на меня не обиделся?», «Может, проблемы в семье?». Но в ответ получал лишь уклончивое мычание и уверения, что всё хорошо.              Минхо был как высокая, кирпичная стена, и Джисон бился об неё головой снова и снова, пока у самого не начинало звонко гудеть в ушах от этой беспомощности.              Джисон с досадой швырнул телефон на кровать. Сегодня он снова прислал Минхо ненавязчивое приглашение пойти на вечеринку, на что в ответ получил очередное:              «Извини, не сегодня. Устал. Надо заниматься».              Это была ложь. Потому что они оба знали, что сессия давно позади, а до новой — ещё целый световой год. Да и Минхо никогда не был тем, кому «надо заниматься» в пятницу вечером.              Что-то случилось. Что-то серьёзное. И это «что-то» медленно, но верно замуровывало его лучшего друга в четырёх стенах его комнаты, превращая того весёлого парня и душу компании в затворника.              Но сегодня его терпение лопнуло.              Если Минхо решил, что его жизнь закончилась, то Джисон, как минимум, заслуживал права знать, на каких похоронах он присутствует. Или устроить поминки по былому веселью. Он не мог больше смотреть, как его друг медленно угасает в одиночестве, пряча за ложью что-то, в чём боялся признаться даже самому себе. Поэтому он быстро принял решение. Резко поднялся с кровати, натянул первое попавшееся худи, сунул кошелёк в карман и вышел из комнаты, решительно направляясь в ближайший круглосуточный магазин.       

🤏🍆🫣

             Через двадцать минут Джисон уже стоял перед знакомой дверью. Он постучал в неё три раза и принялся ждать.              Сначала за дверью была тишина, после чего послышалось тихое шарканье шагов, а следом и щелчок замка. Дверь приоткрылась, и в проёме возник Минхо.              Он был одет в короткие домашние шорты и старую футболку, его волосы слегка растрепались, а взгляд, что самое печальное, был уставшим и отрешённым, а ведь подобное ему ранее было совершенно не свойственно. Увидев Джисона, он попытался сделать лицо приветливым, но получилось лишь ещё хуже.              — О… Джисон? Что-то случилось?              — Да, — твёрдо сказал Хан и слегка тряхнул пакетом, который грохотом бутылок выдавал его содержимое. — Случилось то, что гора упорно не желает идти к Магомеду. Пришлось Магомеду тащить всё горное дело сюда.              Он без лишних церемоний прошёл в комнату, заставив Минхо отступить и растерянно похлопать глазами.              — Я же сказал, что не хочу никуда идти, — промямлил он, закрывая дверь и оставаясь стоять у порога.              — А мы никуда и не идём, — Джисон выставил на низкий столик две бутылки соджу и пачку сушёных кальмаров. — Вечеринка сама пришла к тебе. Раз уж ты решил стать отшельником, то теперь будем тусоваться вдвоём. Только ты и я.              Он ухмыльнулся, с победоносным видом откручивая крышку первой бутылки. Минхо стоял посреди комнаты, выглядя растерянным и пойманным врасплох. Он явно собирался провести этот вечер в одиночестве, глотая свою тайную тоску.              — Садись, — скомандовал Джисон, разливая прозрачную жидкость по двум стопкам. — И не вздумай говорить про учёбу. Сегодня пятница. Таков закон. Никакой учёбы. Только веселье.              Минхо медленно, будто его заставили (хотя так оно и было), опустился на мягкий ковёр перед столиком, но делать движений к принятию алкоголя не спешил.              — Я не… не думаю, что мне стоит, — он бросил беглый взгляд на бутылку, будто она была ему не соджу, а какой-то отравой, хотя раньше он и не такое пил, уж Джисон-то знает. — Голова ещё с утра раскалывается…              — От одиночества и тоски она у тебя и раскалывается, — парировал Джисон, не убирая свою руку со стопкой. — А от этого только веселее станет. Ну же. Не заставляй меня пить одному. Это грустно. Ты разве хочешь, чтобы твой любимый лучший друг грустил? Я ведь и плакать начать могу.              — Я не… — Минхо потупил взгляд, но Джисон был неумолим.              Он подхватил свою стопку и бутылку, пересел с дивана прямо на пол, спиной к кровати, и без лишних церемоний устроился вплотную к Минхо, отчего тот вздрогнул и слегка отодвинулся.              — А ну не смей отодвигаться, — Джисон налил себе, щёлкнул по горлышку бутылки и придвинулся ещё ближе, уперевшись плечом в напряжённый бок друга. — Я сегодня настроен серьёзно. Если надо, буду сидеть тут прилипшим, как коала, весь вечер. Буду висеть на тебе, хныкать и рассказывать, как мне не хватает моего лучшего друга. Ты же не хочешь такого кошмара?              Он поднял стопку и протянул её Минхо, намеренно задевая его колено своим. Минхо знал этого человека как свои пять пальцев. Джисон, может, и делал вид, что шутит. Но на самом деле нифига он не шутил. Если он сказал, что будет липнуть к нему весь вечер, то именно это он и собирался делать.              Поколебавшись ещё секунду, Минхо всё же сдался.              — Ладно, — он вздохнул и взял стопку. — Но только одну.              — Это уже что-то! — торжествующе воскликнул Хан и чокнулся с ним. — За старые добрые времена. Которые, кстати, были буквально пару месяцев назад…              Джисон быстро опрокинул рюмку залпом и теперь наблюдал, как Минхо, сделав осторожный, мелкий глоток, поморщился от вкуса соджу, хотя раньше хлестал его только так, за радость.              Нет. Так дело не пойдёт. Надо растормошить его, вернуть к жизни любым способом.              Джисон ловко долил другу ещё, игнорируя слабый протестующий жест с его стороны.              — Знаешь… — Джисон откинулся на руки, упираясь ладонями в пол, и принялся болтать о первом, что пришло в голову. — Вчера в библиотеке ко мне подошла Джихё с арт-фака, которая всё время глаз с тебя не сводит. Помнишь же её?              Минхо лишь безучастно хмыкнул, уставившись в пол.              — Ну так вот, — продолжил Джисон. — Спрашивает: «А где твой друг? Тот высокий, молчаливый красавчик? Раньше вы были неразлучными». А я ей: «А он, понимаешь, в аскезе. Медитирует. У него дзен». И она так разочарованно надула губки…              Он ждал реакции. Хоть какой-нибудь. Ну там улыбки или возражения. Раньше ведь Минхо всегда реагировал на разговоры о парнях и девушках. В его глазах сразу загорался интерес. А сейчас… его выражение даже не изменилось. Он просто смотрел куда-то в сторону окна, словно не слыша ничего.              — Ладно, Джихё — не твой типаж, понятно, — не сдавался Джисон, наливая себе ещё. — Тогда вот тебе ещё. Один парень с экономического, кажется, на тебя запал. Джинсы в обтяжку, светлые волосы… Неплохой такой. Весь прошлый семестр на тебя глаза пялил на парах по статистике. На прошлой неделе увидел меня одного, подошёл и спросил: «А твой друг сегодня не с тобой?» Говорит, «хотел познакомиться, а он как сквозь землю провалился».              Джисон внимательно следил за лицом друга, надеясь увидеть проблеск интереса, любопытства — господи, да хоть что-то. Но видел лишь, как мышцы на скулах Минхо напряглись, а взгляд стал ещё более отрешённым, будто он мысленно пытался прожечь дыру в полу.              — Ничего, — тихо пробормотал Минхо. — Пусть ищет кого-то… нормального.              — Что за бред? — тут же фыркнул Джисон и толкнул его плечом в попытке расшевелить. — Какой ещё «нормальный»? Ты что, в секту попал? Или в себе что-то уродливое обнаружил? Рог на затылке? Хвост? Тогда покажи, я тоже хочу увидеть.              Он попытался залезть ему за шиворот, надеясь, что сейчас ему удастся рассмешить его, и всё вернётся на круги своя. Но Минхо резко дёрнулся и отстранился с каким-то страдальческим выражением лица.              — Оставь, Джисон, — тихо выдохнул он. — Не надо.              Джисон почувствовал, как его собственная наигранная весёлость лопнула, как мыльный пузырь. Затем отставил пустую стопку и повернулся к другу всем корпусом, глядя на него с серьёзным лицом.              — Ладно. Хватит. Игры окончены, — сказал он твёрдо. — Я больше не верю в твои головные боли, усталость и внезапную любовь к учёбе. Со мной что-то не так? Я в чём-то провинился перед тобой?              — Нет! Нет… Всё так, — Минхо покачал головой. — Ты… ты тут ни при чём. Всё нормально.              — Нормально? — Джисон не сдержал саркастического смешка. — Ты называешь это нормальным? Минхо, мы с тобой последние полтора месяца не виделись за пределами аудитории! Ты от меня шарахаешься, как от прокажённого. Я уже начал думать, что ты в свидетели Иеговы записался и тебе запрещают общаться с грешниками.              — Просто… оставь это, Джисон, — попытался отмахнуться Минхо. — Пожалуйста. Давай выпьем и всё. Не лезь глубже.              — Я не могу не лезть глубже! — Джисон отставил бутылку на столик с таким звонким стуком, что Минхо вздрогнул. — Ты мой лучший друг! Я вижу, что ты мучаешься! Как ты сдуваешься на глазах! И ты предлагаешь мне просто сидеть и смотреть на это? Просто пить и делать вид, что всё в порядке?              Он отставил следом пустую стопку и придвинулся ещё ближе, уже с неподдельной тревогой в глазах.              — Посмотри на меня, Минхо-я. Пожалуйста.              Минхо медленно поднял на него глаза. Они были тёмными и бездонными, полными такой тоски, что у Джисона сжалось сердце.              — Что случилось? — спросил Джисон, тут же смягчив голос. Он положил руку на колено друга и заметил, как тот сразу же напрягся. — Ты же можешь мне рассказать. Что бы это ни было. Мы же всегда всё делили пополам. И завалы по учёбе, и провалы в личной жизни, и последнюю пачку рамёна. Ты только скажи мне. Кто-то тебя обидел? Я ему морду набью. У тебя проблемы с деньгами? Мы решим, я найду подработку. Учёба? Чёрт с ней, с учёбой! Я помогу, мы всё наверстаем! Даже если ты… не знаю, совершил убийство. Я помогу скрыть тело. Но скажи мне что-нибудь. Только не молчи, Минхо…              Минхо закусил губу. Его глаза заблестели под светом лампы. Может, от навернувшихся слёз или просто от усталости, Джисон не мог понять. Он видел лишь, как тот внутренне борется сам с собой, будто стыд и желание выговориться разрывают его изнутри.              — Ты не поймёшь, — наконец выдохнул Минхо. — Это… Это так по-дурацки. Ты будешь смеяться.              — Я клянусь, что не буду, — немедленно заверил Джисон, сжимая его колено. — Клянусь нашей дружбой. Клянусь… тем, что в шестом классе я написал в штаны от смеха на уроке биологии, а ты меня прикрыл, сказав, что я пролил на себя воду, — выпалил он, стараясь звучать максимально серьёзно, несмотря на всю абсурдность клятвы. — И мы оба знаем, что это была не вода. Моё унижение навеки в твоих руках, Минхо. Так что говори. Что угодно. Даже если ты признаешься, что тайно носишь трусы с сердечками. Или что тебе теперь нравятся только девушки из аниме. Или… Не знаю… Что у тебя появился третий сосок. Я всё пойму. Ну, может, кроме третьего соска. Над ним я, возможно, немного посмеюсь. Но потом обязательно пойму!              Уголки губ Минхо дрогнули от этих глупых примеров, которые, казалось, слегка расшатали лёд. Он потёр ладонью лицо, всхлипнул почти незаметно и сделал большой глоток соджу, на этот раз почти не поморщившись.              — Хуже, — хрипло выдохнул Минхо, опуская пустую рюмку на стол. — Это гораздо хуже, чем… третий сосок.              Джисон замер, затаив дыхание. Он просто сидел и ждал продолжения, не убирая своей руки с колена друга.              — Ладно… — Минхо прочистил горло. — В общем… У меня проблема. Из-за которой… никто не захочет со мной встречаться. Никогда.              Джисон моргнул, а затем резко выпалил:              — Какого чёрта? Что за чушь? — не сдержался он. — Да любой будет счастлив встречаться с тобой! Ты умный, ты чертовски красивый, ты…              — Нет, — Минхо резко перебил его, и Джисон услышал, как в его голосе прозвучала настоящая боль. Он снова сжался в комок, отводя взгляд. — Ты не понимаешь. Это… физическая проблема. Моё тело… Оно… неправильное.              Он замолчал, сглотнув ком в горле. Джисон нахмурился, всё ещё не понимая.              Неправильное тело?              Но он видел это тело. В спортзале, например, когда Минхо, сосредоточенно хмурясь, поднимал тяжёлую штангу, и капли пота стекали по напряжённым бицепсам, в то время как Джисон тихонечко пускал по нему слюни и каждый раз одёргивал себя, потому что, ну, лучший же друг вообще-то. Он видел его в раздевалке после физры, залипая на эту широкую спину и узкую талию, уходящую в полотенце, и как мышцы на его животе играют, когда он заливисто смеялся, запрокинув голову, отчего у Джисона каждый раз чуть ли не инфаркт случался.              Да это же идеальное тело! Мускулистое и при этом не перекачанное, но очень сильное. Джисон даже как-то раз, совершенно пьяный после победы их факультета в матче, умудрился вскарабкаться на Минхо, обняв его за шею, и тот без особых усилий пронёс его так через полкампуса, пока Джисон визжал от восторга и болтал ногами. Он тогда сидел на этих самых бёдрах, чувствуя под собой стальные мышцы, и думал, что нет в мире места безопаснее.              И сейчас Минхо выглядел точно так же, как и всегда. Даже в этой просто растянутой футболке и в коротких домашних шортах, которым уже лет сто. Ничто не способно было испортить такое невероятно привлекательное тело.              — Ты что такое говоришь? — выпалил Джисон. Голос почему-то зазвучал подозрительно хрипло. — Минхо, да ты… Ты просто боготворение какое-то. У тебя тело… — Он запнулся, пытаясь подобрать слова так, чтобы не казаться извращенцем, но ничего, кроме правды, в голову не лезло. — Ты идеальный. Я серьёзно. Любой бы убил за такое тело. О чём ты вообще?              Минхо горько усмехнулся.              — Да дело не в теле. Есть… детали, — он нервно прикусил губу. — У меня всё не так, как должно быть. И это… это отпугивает людей.              Джисон не мог в это поверить. Его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Какие такие детали? Шрам на колене? Родинка на спине? Что может быть в этом теле такого, что способно кого-то отпугнуть?              — У меня… — начал Минхо и сразу же замолчал, снова сжавшись. — Блин, это так тупо. Я… У меня проблемы… там.              Джисон моргнул. «Там»? Он не сразу понял. Его взгляд машинально скользнул вниз, по торсу Минхо, к поясу его коротких шорт, и…              О нет. Неужели… медицинская проблема? Что-то серьёзное? Ледяной ужас сковал его на мгновение.              — Там? — переспросил Джисон практически шёпотом. — То есть… что-то… со здоровьем? Что не так? Минхо, это же поправимо, врачи сейчас…              — Нет, — Минхо резко мотнул головой, и на его щеках выступил яркий румянец смущения. — Это не… не болезнь. Всё… работает. Слишком хорошо работает.              — Тогда ты сошёл с ума, — уверенно заявил Джисон и снова налил им обоим соджу в рюмки. — Это бред. Кто тебе такое сказал? Кто был настолько слепым идиотом, что…              — Не один! — вдруг резко вспыхнул Минхо. Он наконец поднял на Джисона глаза, полные стыда и отчаяния. — Их было несколько. И все они говорили одно и то же, Джисон. Что это ненормально. Что это уродство. Что это больно и неудобно, и… и даже в рот не помещается!              Джисон резко поперхнулся. Соджу, которое он только что сделал глоток, пошло не в то горло.              Не помещается… в рот?              Вся кровь разом прилила к лицу Джисона. Он почувствовал, как щёки и уши мгновенно воспылали адским жаром, а внизу живота вдруг ёкнуло.              О, боже. О, святой грёбаный… ОН ИМЕЛ В ВИДУ ЭТО?              — Что?.. — пискнул Джисон таким тонким и неестественным голосом, что даже сам удивился.              Минхо закрыл глаза, сделал вдох, затем выдохнул и прошептал так тихо, с паузами, что Джисон едва расслышал:              — У меня… слишком большой… член.              Джисон моргнул.              — О… — это был единственный звук, который он смог издать, потому что его мозг, кажется, отключился на мгновение.              Он чувствовал лишь, как жар разливается по его лицу и шее. Горло сжалось, и соджу обожгло пищевод, но не смогло затмить тот пожар, который разгорелся у него под кожей.              Джисон судорожно сглотнул, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, кроме сдавленного хрипа. Но не вышло. Его взгляд сам собой скользнул к тому самому месту, которое было прикрыто тонкой тканью коротких шорт Минхо.              И теперь, зная это, он больше не мог не видеть.              О, БОЖЕ.              Даже в расслабленном состоянии там был чётко выраженный, внушительный бугорок. Слишком внушительный для обычных шорт. И Джисон видел его чёткие, массивные очертания. Мозг же лихорадочно пытался обработать информацию, соотнести размеры, представить…              Он сглотнул комок в горле, но рот тут же наполнился слюной, и ему пришлось снова сглатывать, чтобы не подавиться ею.              Проклятье.              — Я не… Эм… — Джисон попытался заставить свой голос звучать нормально, но получился лишь хриплый звук. Он откашлялся. — То есть… насколько… э-э… «большой»?              Джисон, остановись. Тебе не надо это знать.              Минхо горько усмехнулся, всё ещё не глядя на него, полностью погружённый в свой стыд.              — Не большой, — поправил он тихо. — Огромный.              Всё. Мозг Джисона окончательно поплыл. Словно кто-то выдернул пробку, и всё содержимое его черепной коробки устремилось прямо вниз живота.              Джисон снова закашлялся. На этот раз так сильно, что слёзы выступили на глазах. Он схватился за горло, пытаясь отдышаться, чувствуя, как жар разливается по всему его телу, а в голове стучит только одна мысль: «Огромный. Огромный. Огромный. ОГРОМНЫЙ».              Минхо, видя его кашель и пунцовые щёки, понял всё совершенно неправильно.              — Видишь? — он развёл руками в стороны. — Я же говорил, что ты будешь в шоке. Тебе противно.              — Нет! — голос Джисона прозвучал неестественно громко и хрипло. — Нет, Минхо, я… я просто… поперхнулся. Соджу не в то горло попало.              Он откашлялся для убедительности, пытаясь совладать с дрожью в руках и бешеным стуком сердца. Ему нужно было немедленно взять себя в руки. Но всё, что он чувствовал в данный момент, — это как горят его уши, а пунцовый румянец заливает щёки и шею.              Джисон сглотнул очередной комок слюны, которая почему-то предательски продолжала скапливаться во рту.              — Я… Я не это имел в виду, — запинаясь, пробормотал он, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли в кучу. — Я просто не ожидал, что ты скажешь именно… это.              — Так я и думал, — со вздохом проговорил Минхо, сгорбившись ещё сильнее. — Я знал, что это прозвучит нелепо. Как будто я хвастаюсь. Но это не так. Это ужасно. Это…              Он не нашёл слов и лишь с отвращением мотнул головой. Джисон увидел, как Минхо буквально сжался от стыда, пытаясь стать меньше, будто хотел спрятать ту самую «проблему».              Лицо Джисона всё ещё продолжало пылать адским огнём, а кровь гудела в висках, и всё, что крутилось безостановочно в его голове, было: «Он огромный. Огромный! И он считает это проблемой!»              Джисон сглотнул, пытаясь вернуть влагу в пересохший рот, чтобы заставить себя говорить.              — Минхо… — начал он, но тут же снова запнулся. — Ты серьёзно? То есть… Ты правда считаешь это… проблемой?              — А разве нет? — Минхо невесело усмехнулся. — Джисон, меня буквально все отвергали. Мне говорили, что со мной что-то не так. Что это ненормально и ужасно. Ты вообще меня слушаешь?              «Слушаю. Каждое твоё слово, — пронеслось в голове у Джисона, — и, кажется, сейчас взорвусь».              Он видел боль в глазах друга, настоящую глубокую рану, и часть его мозга кричала, что нужно утешить его, поддержать. И он правда хотел это сделать, потому что видеть, как Минхо страдает, было больно. Но внизу живота слишком уж отчаянно пульсировало, не давая ему нормально мыслить.              — Но это же… — Джисон замялся, отчаянно пытаясь подобрать хоть какие-то нормальные слова. — Это же наоборот… круто?              Минхо медленно поднял голову и недоумённо моргнул.              Вот чёрт. Это явно было лишним.              Джисон понял, что сказал, только когда уже стало слишком поздно.              — Я… — он попытался поправиться, но язык заплетался. — Я имел в виду… что… это же… не смертельно… наверное? Я не знаю… Я просто… Я… в шоке. То есть… О боже.              — Джисон, — тихо произнёс Минхо. — Разве кому-то это может понравиться? Это же… ненормально. Это пугает людей. Ты не представляешь, каково это — слышать, что твоё же тело вызывает у людей не желание, а страх и отвращение. Что ты не можешь сделать приятно человеку, а только причиняешь ему боль. Что ты физически не можешь получить нормальный минет, потому что твой член слишком огромный и не помещается в рот.              Каждое слово Минхо било по Джисону, словно молоточком, заставляя его внутренне содрогаться и сгорать от стыда за свою собственную реакцию. Потому что, пока Минхо говорил о боли и унижении, единственное, о чём мог думать Джисон, это: «Какого размера? Насколько огромный? Я должен это увидеть. Я ДОЛЖЕН это увидеть».              — Но… — Джисон замялся. — Но это же… Это ведь…              Он не находил слов. Все приличные выражения казались неуместными, а неприличные вертелись на языке, готовые сорваться в любой момент.              Это же чертовски сексуально. Это же мечта. Это же…              — Ладно, — Минхо с силой поставил стопку на стол и поднялся. — Я тебе всё рассказал. Давай на этом закончим. Забудь, пожалуйста.              «Забыть? — мысленно ахнул Джисон. — Да я теперь НИ О ЧЁМ ДРУГОМ думать не смогу!»              — Погоди! — он резко вскочил вслед за ним. — Я не… Я не это имел в виду. Просто… дай мне секунду.              Он рискнул снова посмотреть на Минхо, который стоял, сгорбившись и уныло потупив взгляд в пол. У Джисона аж сердце сжалось настолько, что он позабыл на долю секунды о собственной похоти.              Его друг страдал. От своего большого члена. Это, чёрт возьми, самое странное, что могло случиться с Джисоном.              — Минхо… — начал осторожно Джисон. Он медленно протянул руку и снова положил её на его колено, когда Минхо сел рядом с ним. — Послушай меня. Ты… Ты просто ещё не встретил того, кто… оценит это по достоинству.              Он сглотнул, с трудом подбирая слова, чтобы звучать как заботливый друг, а не похотливый извращенец.              — Понимаешь, есть же люди, которые… любят… эм… большие машины. Или большие дома. — Боже, я несу полную чушь. — Это же как… — Джисон запнулся. — Как… пицца! Да! Все любят пиццу. А большая пицца — это же лучше, чем маленькая, верно? Больше начинки, больше удовольствия… дольше ешь…              Он тут же умолк, осознав насколько по-идиотски это звучало. Минхо поднял на него взгляд, полный такой бездонной, искренней печали, что Джисону захотелось провалиться сквозь землю.              — Джисон, — тихо сказал Минхо. — Прекрати, пожалуйста. Мой член — не пицца.              Жаль. Я бы его попробовал.              Джисон тут же осёкся от собственных мыслей.              — Ладно, — сдался он, опуская голову. — Ладно, прости. Я просто… Я пытаюсь помочь.              — Я знаю. Но ты не поможешь. Никто не поможет. Это… Это просто факт. Со мной что-то не так, и мне придётся с этим жить. Одному.              Господи, Минхо. Да я бы продал душу, чтобы просто посмотреть! И я бы точно не стал жаловаться, что он не помещается в рот. Я бы нашёл способ. Я бы…              Так. Стоп. Нужно взять себя в руки. Сейчас же.              — Чёрт, — выдохнул Джисон, отводя взгляд в сторону и чувствуя, как горит всё его лицо. — Минхо, прости. Я… Я просто не знаю, что сказать. Это так… несправедливо. Эти люди… они просто идиоты. Они не понимают… ценности, — он сглотнул, едва не поперхнувшись этим словом. — Ты заслуживаешь того, кто будет… ценить тебя всего. Каждую часть. Без исключений.              Минхо лишь горько усмехнулся, не глядя на него.              — Не надо, Джисон. Не жалей меня. И не придумывай сказки про какого-то идеального человека. Его не существует.              «Я существую!» — чуть не вырвалось у Джисона, но он успешно подавил этот крик, закусив губу.              — Спасибо, что пытаешься. Но давай просто оставим это, ладно? — Минхо с силой выдохнул. Он потянулся к бутылке и налил себе ещё соджу, на этот раз до краёв. — Давай просто выпьем и забудем этот разговор. Я не хочу больше об этом говорить.              Джисон молча кивнул, чувствуя странную пустоту и вину внутри, и подставил свою стопку, позволив Минхо налить и ему.              Они пили в тишине, и Джисон больше не пытался его подбодрить, потому что знал, что если откроет рот, то скажет что-то ещё более неловкое и неправильное. Поэтому он просто продолжал пить соджу, пока его голова была полностью занята одной-единственной, навязчивой, постыдной мыслью.              У его лучшего друга — огромный член.              И пока Минхо пытался забыть, Джисон знал — он уже никогда не сможет этого сделать.       

🤏🍆🫣

             Тот вечер с соджу и откровением Минхо разделил жизнь Джисона на «до» и «после». И если «до» было светлым, простым и наполненным лёгкой дружбой, то «после» оказалось сплошным кошмаром. Прекрасным, сладким, сводящим с ума кошмаром.              Началось всё в понедельник.              Джисону снилось, как его колени утопают в чём-то мягком и тёплом, вероятно, в ковре в комнате у Минхо. Но он не видел ничего, кроме той самой «проблемы», которая находилась прямо перед его лицом на пугающе, дурманяще близком расстоянии. Он был ещё больше, чем Джисон мог себе представить. Толстый, тяжёлый, идеальный, со вздутыми, пульсирующими венами, и горячий настолько, что жар, исходящий от него, обжигал его щёки. И Джисон… хотел прикоснуться к нему губами, проверить, насколько он реальный, почувствовать его вес и тепло на языке… Он протянул руку, обхватил пальцами основание, чувствуя, как под его ладонью пульсирует раскалённая плоть, и с благоговейным ужасом осознал, что его пальцы еле смыкаются.              — Ну? — прозвучал над ним низкий, спокойный голос Минхо. — Помещается?              Джисон, ничего не ответив, лишь высунул язык, просто чтобы провести кончиком по головке, собрать выступившие капли предэякулята и почувствовать, каков на вкус его лучший друг. И тогда Минхо двинул бёдрами вперёд, всего на сантиметр, но этого хватило. Горячая, упругая плоть упёрлась ему в губы, заполнила всё его поле зрения и лишила дыхания. Джисон ощутил вкус соли и мускуса на кончике языка, остановился, чтобы распробовать, а затем облизнул его головку снова, уже смелее, проводя плоской частью языка по всей длине снизу вверх, чувствуя, как под кожей пульсирует толстая, набухшая вена.              Он попытался открыть рот шире, насколько мог, позволяя уголкам губ растягиваться от натяжения. Это было тесно. Это было совершенно невозможно. Это было больно, но это та самая сладкая, желанная боль, от которой темнеет в глазах и кружится голова. И это было самым восхитительным чувством в его жизни.              Джисону не хватало воздуха, слюна капала на подбородок, но он не останавливался. Он хотел больше. Хотел взять его целиком, заглотить, почувствовать этот огромный толстый член в самом горле, подавиться им и задохнуться, но лишь бы никогда не останавливаться… Его собственное тело горело, и он одной рукой стиснул себя через тонкую ткань пижамных штанов, двигаясь в такт своим неумелым, но жадным движениям головы.              Джисон проснулся от собственного всхлипа и резко открыл глаза. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в трусах было мокро и липко. Он лежал на спине, уставившись в потолок, в полной темноте, и несколько секунд не мог осознать, где он, а где реальность.              «Чёрт, — выдохнул он в тишину своей комнаты, с ужасом осознавая масштаб произошедшего. — Чёрт. Чёрт. ЧËРТ».              Он застонал и уткнулся лицом в подушку, пытаясь задохнуться от стыда. Что ему вообще приснилось? И почему это было настолько реалистично? Он буквально видел его вблизи, чувствовал его вес, тепло и вкус на языке. Сон был настолько реальным, что даже сейчас, проснувшись, Джисон всё ещё ощущал призрачное давление на губах и сжатие в горле.              И как теперь смотреть Минхо в глаза? Как вообще подойти к нему и сказать «привет»? Всё, что Джисон теперь сможет видеть, — это его огромный член перед своим лицом.              И, к его великому ужасу, Джисон был прав. Учёба превратилась в ад.              На парах он не слышал ни слова из лекций. Его взгляд снова и снова предательски сползал с конспекта на ширинку узких джинсов Минхо. Он изучал каждую складку ткани и изгиб, словно вуайерист, одержимый одной-единственной деталью тела своего лучшего друга. Раньше Джисон жил себе преспокойно, думал лишь о смешных мемах, которые присылал Минхо, учёбе и планах на выходные. А сейчас его разум был целиком и полностью захвачен одной навязчивой мыслью: «Интересно, а он всегда такой? Или это просто складка ткани? Нет, не складка… Слишком уж выпукло и округло. Интересно, насколько он… ОСТАНОВИСЬ».              Джисон с силой ткнул себя ручкой в бедро, пытаясь переключить внимание. Он схватил бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков, надеясь, что холодная жидкость остудит его пылающее лицо и смоет ком в горле. Но вода словно испарялась, едва касаясь его нёба.              Чтобы хоть как-то отвлечься, он уставился в конспект Минхо, который лежал рядом на столе. И вдруг представил, как эти большие, сильные руки, которые так уверенно держат ручку, касаются… его. Легко проводят по его бёдрам, сжимают, оставляют отметины, а затем он приспускает свои штаны вместе с трусами и…              Джисон резко кашлянул, поперхнувшись слюной. Несколько человек обернулись на него. В том числе и Минхо. Он посмотрел на него через плечо, а его брови слегка приподнялись в вопросе. «Ты в порядке?» — словно говорил его взгляд.              «Нет, я не в порядке! — закричал Джисон у себя в голове. — Я только что представлял, как ты трахаешь меня своим огромным членом!»              — Всё хорошо, — выдавил из себя Джисон, но его голос прозвучал хрипло и неестественно. — Просто… вода не в то горло попала.              Минхо кивнул, всё ещё с лёгкой долей тревоги на лице, и медленно повернулся обратно.              Дальше было ещё хуже.              В один из дней они вместе готовились к семинару в библиотеке. Минхо перегнулся через стол, чтобы взять книгу, его серые штаны в этот момент, которые он носил обычно на тренировку, мягко обтянули его бёдра и… О боже.              Джисон поперхнулся своей же слюной, застав перед собой неприличное зрелище.              Огромный мягкий бугорок, очерченный тканью, оказался прямо перед его лицом, будто дразня его. Нет. Даже хуже. Он будто кричал о своём существовании, говоря ему: «Смотри, какой я огромный, попробуешь засунуть меня полностью в свой рот, Джисон-а?»              Джисон почувствовал головокружение. Кровь ударила в голову, а потом стремительно отхлынула вниз, оставив сладкую, ноющую пустоту внизу живота, заставившую его свести колени вместе.              В итоге Джисон просидел следующие пятнадцать минут, уставившись в одну точку в учебнике, не видя ни слова, с пылающими ушами и одной-единственной мыслью в голове: «Как он с этим ходит? Как он не чувствует, что все на это смотрят?» Потом он осознал, что смотрит, возможно, только он один. И от этого стало ещё хуже.              Ещё Джисон ловил себя на том, что в разговоре он совершенно перестал смотреть Минхо в глаза. Его взгляд автоматически опускался ниже, застревая на ширинке, и он проводил следующие несколько минут в панике, пытаясь вспомнить, о чём они вообще говорили, и боялся, что Минхо заметил. Он начал заикаться и краснеть при самых простых вопросах. «Джисон, передай, пожалуйста, конспект», — и Джисон, передавая бумаги, ронял их, потому что его пальцы вдруг становились ватными, когда он видел, как двигаются бёдра Минхо.              В какой-то момент его мозг, уже наверняка сошедший с ума, начал выдавать самые развратные и неуместные сценарии. Джисон смотрел, как длинные пальцы Минхо, с лёгкими выступающими суставами, сжимают ручку, выводя ровные строчки в тетради, и закусывал губу, представляя, как эти же пальцы сжимают нечто совершенно иное по вечерам. У Минхо ведь никого не было, судя по тому, как все эти тупицы считали его великолепный член проблемой. А значит… Минхо приходилось справляться в одиночку.              «Интересно, он делает это одной рукой или двумя? Боже, он, должно быть, такой толстый, что его пальцы не смыкаются», — лихорадочно думал Джисон.              Он представлял, как Минхо, откинувшись на кровати в своей комнате, лежит полностью обнажённый, зажимая в руке свой огромный член, уже влажный на кончике от естественной смазки. Он проводит пальцами по головке, собирая с неё капли, и растирает влагу по всей длине, делая член блестящим и скользким. Минхо тихо вздыхает, водя ладонью по горячей, твёрдой плоти, и закусывает губу, чтобы Джисон, лежащий за соседней стеной общежития, не слышал его стонов и не представлял, как его лучший друг, обхватив свой член, дрочит в одиночестве.              Джисон сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки, и отчаянно попытался думать о дифференциальных уравнениях. Бесполезно. Вместо формул перед глазами стоял только один чётко очерченный, неприлично большой образ.              Дома мучения только усиливались. Особенно после душа.              Минхо имел привычку выходить из ванной в одних низко сидящих спортивных штанах, на которых тут же проступали мокрые пятна от капель воды, стекавших по его торсу. Его тёмные волосы были мокрыми и растрёпанными, а кожа влажной и розовой от горячей воды. И этот едва уловимый фруктовый запах его геля для душа сводил Джисона с ума.              Он сидел, делая вид, что смотрит в телефон, а сам краем глаза жадно пялился на рельефный пресс своего друга, капли воды, стекающие по ключицам и… тот самый, манящий, пугающий бугорок под тонкой тканью штанов, колеблющийся при каждом шаге.              В такие моменты Джисону хотелось либо закричать, либо упасть на колени и прижаться губами к этой выпуклости. Но вместо этого он лишь прикрывал учебником колени и молился, чтобы Минхо ничего не заметил.              Худшим из всех дней оказался вечер пятницы. Сон повторился.              Теперь Джисону снилось, как он лежал на спине на своей кровати, а Минхо нависал над ним, прижимая его своим тяжёлым, горячим телом к матрасу. Он держал его запястья над головой, крепко обхватив их одной рукой и прижав к кровати, а его твёрдый, влажный член упирался Джисону между ног. Он был просто чудовищных размеров, таким толстым, что Джисон с ужасом и восторгом думал, как же он вообще может куда-то поместиться.              А потом Минхо начал медленно входить в него, растягивая Джисона изнутри до немыслимых пределов и чувства, что он вот-вот порвётся. Он должен был кричать от боли, но из его горла лишь вырывались прерывистые, похотливые стоны. Потому что это было невероятно. Минхо двигался медленно, погружаясь до самого конца, пока его бёдра не прижимались к мокрым ягодицам, а головка не упиралась в самую глубину, где отчаянно пульсировал чувствительный комок. Джисон ощущал, как его внутренности плавятся от жара, и как огромный толстый член входит в него так глубоко, как никто и никогда прежде. Он обвивал ногами его спину, пытаясь притянуть его ещё ближе, плакал, кричал, цепляясь за спину Минхо, умолял о большем…              А затем он проснулся.              Джисон лежал на спине, весь взмокший, с бешено колотящимся сердцем, и чувствовал, как горячая влажность растекается по его животу и внутренней стороне бёдер, пропитывая тонкую ткань трусов.              Он кончил. Прямо во сне. Из-за мысли о своём лучшем друге и его… его огромном члене. Господи, что за стыд. Минхо ведь его лучший друг. Невинный и страдающий, к тому же. Его нужно утешать, а Джисон вместо этого превратил его в объект своих самых пошлых и извращённых фантазий.              К концу недели Джисон был измотан, что неудивительно после таких-то порно-снов. Его кожа постоянно горела, и он не мог нормально ни есть, ни спать, а при виде Минхо его сразу бросало в жар. Он избегал прикосновений, прятал глаза, говорил односложно. Старался избегать встреч с Минхо, придумывая дурацкие отговорки, а потом сам же искал его, потому что не мог не искать. Это был замкнутый круг стыда, желания и полнейшего безумия. Ему нужно было либо забыть (невозможно), либо… Он даже боялся додумать эту мысль до конца.              В субботу Джисон стоял под ледяными струями воды в душе, надеясь смыть с себя грех, желание и постоянную пульсацию в области паха, которая уже начинала сводить его с ума. Но даже ледяная вода не помогала. Он закрыл глаза, и это было его самой большой ошибкой. Потому что под веками всплыло то, чего он не должен был видеть и представлять, но похотливый мозг уже сделал это без его ведома.              Джисон стоял в душевой кабине, по запотевшему стеклу которой стекали водяные капли, натирал своё обнажённое тело мочалкой, как вдруг позади него оказался Минхо.              «Нет, — прошептал Джисон сам себе, сжимая кулаки. — Прекрати. Это неправильно. Он твой друг. Он страдает. А ты… ты просто извращенец».              Он с силой тёр кожу мочалкой, пытаясь отвлечься. Но воображение было сильнее желания оставаться хорошим другом. Потому что хорошие друзья, когда узнают, что их друг страдает из-за огромного члена, пытаются морально поддержать. А плохие друзья представляют, как этот огромный член упирается в его ягодицы, скользя влажной головкой между двумя половинками, а затем слегка надавливает, проникая внутрь, растягивая тугие стенки и заполняя внутренности своей толщиной.              Быть плохим другом Джисону нравилось больше.              Он опустил одну руку вниз, скользнув кончиками пальцев по влажному животу, и закусил губу, пытаясь сопротивляться, но, в конце концов, не удержался и обхватил ладонью свой член.              Прислонившись лбом к холодной кафельной стене, он всхлипывал от стыда и отчаяния, толкаясь в сжатый кулак и представляя, как дверь с силой распахивается, и на пороге появляется мокрый, полностью обнажённый Минхо. Он врывается в душевую кабинку Джисона, резко разворачивает его и прижимает лицом к холодной, мокрой стене, заставляя вскрикнуть от неожиданности.              Джисон слабо пытается вырваться, но Минхо прижимается к нему всем телом, придавливая хрупкого Джисона к кафелю. Одной рукой он сжимает его запястья, а другую опускает ниже, грубо впиваясь пальцами в его ягодицу. Минхо разминает мягкую, упругую плоть, наслаждаясь нежной кожей ягодиц своего лучшего друга. Затем оставляет на одной из половинок смачный шлепок, заставляющий Хана прижаться ещё плотнее к стене и задрожать. А в следующее мгновение он приставляет гладкую, влажную головку к промежности, и Джисон зажмуривается, плача от страха и желания поскорее оказаться заполненным.              Минхо входит в него яростно, одним резким движением, вплотную прижимаясь бёдрами к мягким ягодицам, и Джисон вскрикивает, хотя в реальности этот звук лишь застревает у него в горле, превращаясь в сдавленный стон, потому что в общажных душевых шуметь нельзя, иначе все узнают, чем он тут занимается. Он прикусывает тыльную сторону ладони и зажмуривается, продолжая представлять, как этот огромный толстый член заполняет его до предела, упираясь куда-то очень глубоко, в мягкие недра, и с каждым толчком ему кажется, что он вот-вот сломается пополам.              Минхо в его фантазии не жалеет его, входя в Джисона быстро и глубоко, отчего его бёдра с силой ударяются о ягодицы Хана с пошлыми шлепками, отскакивающими от стен душевой. Он с силой сжимает его бёдра, вдавливая пальцы в мягкую, упругую кожу, и крепко удерживает Джисона на месте. Кабинка трясётся и скрежещет от каждого толчка, с которым Джисона вдавливают в стену. Он плачет, стонет и задыхается, царапая ногтями кафель до противного скрежета, но не просит остановиться.              — Тебе нравится? — рычит Минхо ему в ухо, цепляя зубами его мочку.              Джисон не может ответить. Он может только стонать, плакать и поддаваться бёдрами навстречу, отчаянно насаживаясь на горячую, толстую плоть. Он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы Минхо трахал его так всегда, пока он не потеряет сознание.              Джисон, прислонившись к стене всем телом, тихо хныкал, прикусывая тыльную сторону ладони почти до боли, чтобы заглушить стоны, которые рвались наружу, и жадно толкался в сжатый кулак, представляя, как член его лучшего друга проникает в него. По его щекам катились слёзы, смешиваясь с водой. Это было неправильно, и он это знал. Но ничего не мог поделать с собой.              Он кончил быстро, испачкав свою ладонь в липком семени, которое стекало дорожками по его пальцам, капая на мокрый кафель. Несколько капель попали на стену душевой, но их тут же смыло водой из душа. Джисон сдавленно проскулил, зажав свой рот другой ладонью, и прислонился лбом к кафельной плитке. Он медленно сполз по стене на пол, поджав колени, и зарыдал, трясясь от спазмов и стыда.              Боже, что он только что натворил?              Он дрочил в душе, плача и рыдая, представляя, как его лучший друг, который доверил ему свою самую большую тайну и боль, жёстко трахает его.              В воскресенье Джисон почти не выходил из комнаты, запершись изнутри и закутавшись в кокон из одеяла. Теперь и он тоже превратился в затворника. Только Минхо из-за своего большого члена. А Джисон из-за того, что об этом члене мечтал каждую секунду своего существования.              Он пытался не думать о Минхо, заглушая мысли громкой музыкой в наушниках и сериалами. Но он по-прежнему чувствовал себя предателем. Минхо не заслуживал такого друга, как он, который дрочит на него в душе и который, засыпая каждую ночь, видит перед собой его член и вытворяет с ним что-то совершенно непотребное.              Джисон уже собирался переключить на следующую серию «Дневников вампира», и желательно как можно скорее, пока он снова не начал думать о Минхо, как вдруг пришло сообщение.              Джисон тут же схватил телефон, выпутываясь из своего кокона, и увидел, как на экране высветилось имя «Минхо-я ❤️». (Он тут же быстро сменил его обратно на просто «Минхо», чувствуя новый прилив стыда.)              Минхо-я ❤️:       Привет. Сижу один, скучно. Хочу посмотреть тот новый фильм ужасов, о котором ты говорил. Придёшь? Буду рад.              Джисон уставился на сообщение, и его сердце в груди сделало болезненный кувырок, а в подсознании забилось предупреждающее: «НЕТ! БЕГИ! ОН ВСЁ УЗНАЕТ!». Джисон сразу же представил, как они сидят в темноте, тесно прижавшись друг к другу, и он не сможет думать ни о чём, кроме того, что находится в нескольких сантиметрах от него, под тканью штанов Минхо.              Он должен был отказаться ради своего же душевного спокойствия. Ради их дружбы, которая и так висела уже на волоске.              Но вместо этого его пальцы печатали уже совершенно другое:              Джисон:       Конечно. Приду. Я как раз свободен!              Он отправил сообщение и откинулся на подушку, закрыв глаза.              Чёрт. Он обречён.       

🤏🍆🫣

             В комнате Минхо пахло сладким попкорном и его фруктовым гелем для душа, который сводил Джисона с ума. Они сидели на кровати, подложив подушки под спину, а ноутбук стоял на коленях у Минхо, испуская мерцающий синевой свет и тревожные звуки саундтрека из фильма ужасов.              Джисон старался дышать ровно и смотреть на экран. Он действительно пытался. Но это было невозможно.              На Минхо снова были короткие шорты, которые Джисон уже успел проклясть всей душой и возненавидеть. Он сидел близко, согнув одну ногу и вытянув другую, и ткань шорт вплотную обтягивала его мощные, оголённые бёдра, на которые хотелось забраться и сесть прямо на этот выпуклый бугорок между ними, чтобы тот упёрся ему в ягодицы. Джисон бы с удовольствием поёрзал на нём, ощущая, как тот моментально твердеет под ним и становится невыносимо горячим. А потом он бы стянул с Минхо эти шорты к чёртовой матери вместе с трусами и…              Джисон тут же одёрнул себя и сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он судорожно впился взглядом в экран, где кто-то с криком бежал от тени, и мысленно, словно мантру, повторял себе: «Не смотри. Не смотри. Не смотри».              На экране зазвучала напряжённая музыка, предвещающая очередной скример. Минхо, полностью погрузившись в сюжет, слегка пошевелился, чтобы удобнее устроиться, и раздвинул ноги чуть шире.              И всё.              Джисон замер.              Ткань на его бёдрах натянулась ещё сильнее, и сквозь неё отчётливо проступил длинный, толстый контур, идущий от середины бедра и уходящий под пояс шорт.              Он был… Он был огромным.              Минхо не врал. А ведь это он ещё даже не возбуждён! Каких тогда размеров он будет, когда у Минхо встанет?              У Джисона закружилась голова. Кровь прилила к щекам, дойдя аж до кончиков ушей, а потом стремительно отхлынула вниз, оставив сладкую, ноющую пустоту внизу живота. В трусах стало тесно и некомфортно.              Надо было срочно что-то делать. Может, шутку какую-то бросить? Но Джисону сейчас явно не до шуток. Даже в голову ничего не лезет, кроме этого огромного, толстого…              Боже. Он сходит с ума.              Минхо же, казалось, вообще ничего не замечал. Он взял с тарелки горсть попкорна и протянул её Джисону.              — Держи. А то я один всё съем, — спокойный голос Минхо, раздавшийся рядом с его ухом, заставил Джисона вздрогнуть.              Он резко дёрнул головой в сторону, испуганно похлопав глазами, а потом потянулся за попкорном дрожащими пальцами, стараясь не выдать себя.              Делай это естественно. Просто возьми этот чёртов попкорн, как делал всегда.              — С-спасибо, — выдавил Джисон и тут же мысленно стукнул себя по голове за то, что его голос прозвучал хрипло и неестественно высоко.              Но стоило их пальцам едва соприкоснуться, как по руке Джисона пробежал разряд тока, и он тут же отдёрнул руку, просыпав половину попкорна на одеяло.              Идиот!              — Ой, прости, — забормотал он и начал судорожно сметать зёрна с ткани.              — Ничего страшного, — Минхо флегматично наблюдал за его паникой. — Расслабься, ты чего такой зажатый? Фильм не нравится?              «Расслабься». Да. Конечно. Уже взял и расслабился. И вообще плевать, что в полуметре от меня лежит самая прекрасная и запретная вещь на свете.              — Нет, фильм… нормальный, — пробормотал Джисон, уставившись в экран, но не видя ровным счётом ничего, кроме расплывчатых пятен. — Просто… задумался.              Почувствовав на себе взгляд Минхо, Джисон замер, боясь пошевелиться.              — О чём? — спросил Минхо после паузы.              «О твоём огромном члене», — чуть не сорвалось с губ Джисона. Он сглотнул и сделал вид, что закашлялся.              — Да так… о жизни, — уклончиво буркнул он. — О парах на завтра.              Ты придурок? Ты никогда не думаешь о парах. Минхо точно сейчас что-то заподозрит!              Но Минхо лишь хмыкнул и, кажется, купился на эту отмазку.              Фух, пронесло.              Минхо снова уставился в экран, и Джисон попытался последовать его примеру.              На экране началась какая-то напряжённая сцена, где героиня медленно шла по тёмному подвалу, а за ней тянулись по стенам пугающие тени. Музыка нарастала, становясь всё более жуткой, и Минхо, видимо, невольно поддался напряжению. Он замер, напрягшись, и инстинктивно сомкнул ноги вместе.              Джисон задохнулся.              Ткань шорт натянулась ещё сильнее, и он буквально увидел очертания головки и длинный, массивный ствол…              Всё.              Джисон окончательно сошёл с ума. Можете поздравить его с этим.              Его голова закружилась, а между ног уже стало просто невыносимо тесно. Он скрестил ноги, пытаясь скрыть выпирающий бугорок, и прошипел от внезапной боли, когда ткань джинсовых шорт грубо впилась в чувствительную кожу.              Надо валить отсюда. Срочно. Прямо сейчас. Скажи, что плохо себя чувствуешь, или что забыл сделать домашку на завтра к первой паре. Да что угодно придумай, лишь бы уйти отсюда поскорее!              В этот момент на экране внезапно раздался пронзительный визг, и появилось какое-то чудовище. Минхо непроизвольно дёрнулся от неожиданности и случайно ткнул согнутым коленом Джисону в бок.              Тот, почувствовав прикосновение даже через плотную джинсовую ткань, резко отпрянул, ударившись спиной о стену, и сдавленно выдохнул.              — Ты чего? — нахмурился Минхо, отрывая взгляд от экрана. — Испугался?              Да! Твоего большого члена испугался!              Спасите меня…              Минхо смотрел на Джисона с искренним недоумением и лёгким беспокойством, явно чувствуя, что что-то не так, но не понимая, что именно творится с его другом.              И это было хуже всего.              Джисон попытался что-то сказать или издать хоть какой-то звук, но из его пересохшего горла вырвался лишь сдавленный хрип.              Проклятье.              Он влюбился в своего лучшего друга. Или нет? Может, это просто похоть затуманила весь его разум? Он понятия не имел, что с ним происходит. Всё, о чём он мог думать, — это как было бы прекрасно сейчас прикоснуться к запретному плоду. Хотя бы кончиками пальцев. Всего один разочек. Минхо же не будет возражать? С лучшими друзьями ведь нужно всем делиться. Даже своим членом.              — Джисон? — в голосе Минхо послышалась лёгкая тревога. Он приподнялся на локте, повернувшись к нему. Ноутбук на его коленях качнулся, экран осветил его лицо и… всё остальное. — С тобой всё в порядке? Ты дрожишь.              Он потянулся рукой к Джисону, чтобы проверить его лоб, но Хан тут же отшатнулся от него.              Всё. Он больше так не может. Он правда пытался держаться до последнего, но сил его больше нет выносить это сумасшествие.              — Я не могу! — громко воскликнул Джисон, отчего Минхо аж дёрнулся. — Не могу больше это терпеть!              Минхо замер с протянутой рукой, и его глаза расширились от непонимания.              — Что? О чём ты?              — Обо всём… этом! — Джисон махнул рукой в его сторону и метнул взгляд вниз, к шортам Минхо, где и застыл.              Минхо, проследив за его взглядом, замер.              На его лице появилась растерянность, которая, впрочем, довольно быстро сменилась знакомым чувством стыда. Он попытался отодвинуться и прикрыться, но было уже поздно.              — Джи… — Минхо сглотнул и потянулся к краю одеяла, чтобы набросить его на себя и спрятать постыдный бугорок в шортах. — Я же просил тебя забыть об этом. Я не хочу больше это обсуждать.              — Но я не могу забыть! — отчаянно завопил Джисон. — Я думаю об этом постоянно. Каждую секунду. Я… Мне… Мне нужно увидеть.              Минхо замер, уставившись на Джисона широко раскрытыми глазами. Его брови взметнулись вверх, а губы приоткрылись от шока.              О нет… Ты что наделал? Ты зачем сказал это вслух, идиот?! Что он теперь о тебе подумает?              — …Что? — непонимающе выдохнул Минхо.              — Нет, ты не… Ты не так всё понял! — запаниковал Джисон, размахивая руками так, что чуть не опрокинул миску с попкорном. — Я… Я просто хочу понять… Может, ты преувеличиваешь, и это не так уж и… страшно? Вдруг тебе просто с теми людьми не повезло, и у них были слишком… маленькие рты, а у тебя на самом деле всё в порядке, и ты паришься из-за ерунды? Я же твой друг. А друзья помогают друг другу, какой бы… странной ни была помощь, понимаешь?              Минхо, кажется, не понимал. Он просто молча смотрел на него, словно медленно обрабатывая информацию. Джисону же в это время хотелось провалиться сквозь землю от собственного стыда.              — Я… Я только посмотрю, — прошептал Джисон дрожащим голосом. Он сам слышал, как безумно это звучит, но что ещё ему оставалось? Раз уже начал, то иди до конца. — Один раз. И всё! Я скажу тебе правду. Нормального он размера или нет. Просто… дай мне взглянуть… один раз. Чисто ради моральной поддержки. Чтобы развеять твои сомнения…              Он умолк, запыхавшись.              Чисто ради моральной поддержки? Боже, какой же он идиот.              Глаза Минхо мгновенно расширились.              — Ты с ума сошёл?! — он чуть ли не отпрыгнул от Хана. — Джисон, это же… Это тебе не… игрушка. Я не буду это… показывать. Как ты вообще мог такое предложить?              — Потому что я твой друг! — отчаянно воскликнул Джисон, хватая его за руку. Кожа Минхо была горячей, и ему тут же поплохело. — Я же вижу, как ты страдаешь… И я хочу помочь… Хочу… увидеть его. То есть… увидеть, чтобы помочь тебе, — он уже почти не понимал, что говорит. — Пожалуйста, Минхо… Ради нашей дружбы. Ради всего святого. Умоляю… Дай мне… посмотреть на него.              Джисон смотрел на Минхо широко раскрытыми глазами, полными отчаяния и дикой жажды. И, кажется, уже был на грани от того, чтобы содрать с Минхо одежду и упасть губами на его член. Но он держался из последних сил.              Минхо молчал так долго, что Джисон уже начал терять последние остатки надежды.              Вот и всё, думал он. Сейчас Минхо скажет, что я псих и извращенец, и на этом наша многолетняя крепкая дружба рухнет. А всё из-за того, что я действительно псих и извращенец.              Но потом произошло то, чего Джисон не ожидал.              Минхо медленно кивнул.              — Эм… Ладно, — хрипло проговорил Минхо и отвёл взгляд, уставившись в стену. — Только быстро. И я делаю это только чтобы ты понял, какой это… кошмар, и чтобы мы никогда больше к этому не возвращались. Договорились?              Договорились. Конечно, договорились. Всё, что угодно.              Джисон смог только кивнуть в ответ, потому что его горло пересохло настолько, что он не мог издать ни звука.              Он не думал, что его воспалённый бред про моральную поддержку сработает. Но сработал!              Боже, он правда собирается увидеть ЕГО. Своими глазами.              Так, спокойно. Дыши, Джисон. Это всего лишь огромный член твоего лучшего друга. Подумаешь.              Минхо сделал глубокий вдох и медленно потянулся к застёжке своих шорт.              Джисон затаил дыхание, наблюдая за тем, как Минхо неуверенно поддевает пальцами металлическую пуговицу и расстёгивает её. Затем медленно тянет молнию вниз, обнажая кожу и тёмные редкие завитки волос ниже пупка, уходящие под резинку боксеров. После чего, немного поколебавшись, стягивает шорты прямо до колен.              Оставшись в одних серых трусах, Минхо тут же застеснялся и отвернулся, чтобы не видеть лица Джисона.              Оно и к лучшему, потому что Джисон в этот момент, кажется, вознёсся на небеса. Он тихо пискнул и тут же зажал рот рукой, густо покраснев.              Через тонкую хлопковую ткань было видно ВСЁ.              Под материалом отчётливо проступал массивный, тяжёлый контур, натягивая ткань. Он был настолько длинным, что упирался головкой в низ живота, прямо под резинкой боксеров, и таким толстым, что Джисон с трудом мог поверить в то, что такие члены реально существуют в жизни, а не только в манхве.              — Ну? Доволен? — спросил осторожно Минхо, всё ещё не глядя на Джисона. — Видишь теперь, какой он уродский?              Ты с ума сошёл, Минхо. Это самый красивый член в моей жизни.              — Нет, — качнул головой Джисон и, сам того не осознавая, что делает, протянул руку вперёд, дрожащими пальцами наметив путь к резинке трусов.              Минхо, увидев это, резко дёрнулся и схватил его за запястье.              — Джисон, стой! Что ты делаешь? Я не… Я не хочу…              — Ну покажи… — прошептал Джисон, глядя на него умоляющими, можно даже сказать одержимыми глазами. — Ты же уже согласился. Чтобы я понял, какой он. А я не пойму, пока не увижу его всего. Пожалуйста, Минхо. Пожалуйста…              Минхо сглотнул.              Джисон смотрел на него странно. Его губы дрожали, щёки все раскраснелись, а глаза стали огромными и блестящими. Разве так должен выглядеть взгляд твоего лучшего друга, который просто пытается тебе помочь? А ещё он постоянно повторял это «пожалуйста» таким жалобным, отчаянным голосом, что сбивало Минхо с толку ещё сильнее.              — Пожалуйста, — снова выдохнул Джисон, заставив Минхо вздрогнуть.              Джисон, интересно, вообще осознавал, о чём он просит? Он же буквально хочет, чтобы Минхо снял с себя трусы и показал свой обнажённый член в лицо человеку, которого знает ещё с начальной школы.              Джисон был его лучшим другом. Самым лучшим из всех. Они вместе сидели за одной партой, списывали друг у друга домашку и врали родителям, что не ели вредную еду на ночь, а потом прятали под кроватью пустые пачки из-под чипсов и банки с колой. Они допоздна играли в игры на приставке, устраивали бой подушками, а потом засыпали в обнимку на одной кровати.              Они буквально были друг для друга родственными душами. Даже не ссорились никогда. Бывало только понарошку, и то Джисон обычно дулся на него не больше пяти минут, а потом снова вис на Минхо.              Минхо в этом парне души не чаял, потому что Джисон был прекрасным другом. Всегда поддерживал его, подбадривал, если Минхо было грустно, и пытался помочь. Даже сейчас, когда Минхо собрался с духом и признался ему в своей проблеме, Джисон не стал смеяться над ним и издеваться.              Он и вправду хотел ему помочь. От всего сердца. Пусть это выглядело немного странно, но… Это же Джисон. Ему-то он точно может довериться.              Наконец Минхо медленно разжал пальцы на запястье Джисона и опустил свою руку.              — Ладно, — он сглотнул и прочистил горло. — Только потом я сразу же оденусь, и мы забудем об этом.              Джисон нервно кивнул, хотя внутри себя он точно знал, что не позволит Минхо одеться. И уж точно он никогда не сможет забыть то, что увидит.              Затаив дыхание, он дрожащими руками потянулся к резинке серых трусов и скользнул кончиками пальцев под эластичный материал. Как только его пальцы коснулись горячей кожи, мышцы живота Минхо напряглись, и тот резко вздрогнул.              Джисон, закусив губу, стал медленно стягивать ткань вниз, постепенно обнажая низ живота, с прорисованными мышцами пресса и аккуратным пупком, от которого тянулась тонкая дорожка волос, уходящая вниз. Спустив боксеры ещё чуть ниже, он увидел аккуратно подстриженные тёмные волоски на лобке.              А затем…              Его.              Верьте или нет, но с этой самой минуты жизнь Джисона больше никогда не будет прежней.              Тяжёлый, внушительный член шлёпнулся о бедро, как только Джисон стянул боксеры. Он был в расслабленном состоянии, мягким, но всё равно выглядел огромным. Каких-то нереальных, гигантских размеров. Длинный, толстый, слегка изогнутый ствол, с крупной, тёмно-розовой головкой, кончик которой влажно блестел в свете ноутбука. Кожа выглядела нежной и гладкой, пронизанной тонкими синеватыми венами. Он лежал на нижней части живота Минхо, а его головка почти касалась пупка, и выглядел он… божественно. Джисон готов был поклясться, что красивее члена не видел никогда в своей жизни. Даже в самом качественном порно. А он, ну, достаточно много посмотрел.              Джисон сдавленно всхлипнул. Или, возможно, застонал. Он не знает точно. Он даже не уверен, что вообще что-то произнёс сейчас, — настолько его разум покинул его тело и вознёсся куда-то на небеса. И раем его был член Минхо.              Он не мог отвести глаз, пялясь на этот великолепный член так, словно тот был восьмым чудом света (возможно, он им и был, и прямо сейчас Джисон узрел что-то по-настоящему божественное, о чём должны слагать легенды).              Минхо, наконец, не выдержал и приоткрыл глаза, когда пауза затянулась.              — Ну? — слегка растерянно спросил он. — Говори уже хоть что-нибудь. Скажи, что это ужасно, и мы закроем тему.              Джисон даже не услышал, что сказал Минхо. Он потянулся кончиками пальцев вперёд и осторожно коснулся кожи у самого основания члена. Минхо резко вздрогнул от неожиданности, и его огромный член покачнулся, упруго пружиня и шлёпаясь о низ живота.              — Джи… Что ты…              Джисон, не слушая его, провёл кончиком пальца от самого основания вверх, к головке. Кожа на ощупь была невероятно горячей, шелковистой и натянутой. Он скользнул пальцем по толстой, выпуклой вене, чувствуя, как она пульсирует, и слегка нажал на неё. Минхо ахнул, резко втянув воздух через нос, и напряг мышцы живота.              — Джисон… — повторил Минхо, уже чуть более отчаянно, но не предпринял ни единой попытки остановить его.              Джисон уже пребывал где-то в другом измерении, где не существовало ничего, кроме члена Минхо. И это было лучшее измерение из всех. Джисон бы остался в нём навечно, будь его воля.              Минхо слегка шелохнулся, будто собираясь потянуться за своими боксерами, чтобы прикрыться, но Джисон тут же обхватил пальцами его член, и Минхо сипло выдохнул, откинувшись на спинку кровати.              Джисон попытался сомкнуть пальцы вокруг горячей плоти и вдруг с ужасом осознал, что они не сомкнулись.              Они едва охватывали больше половины его толщины.              Ахереть…              Джисон сдавленно выдохнул, пискнув от восторга.              Он держал этот член в руке. Не во сне, не в своих извращённых фантазиях. Это происходило наяву. Он был тёплым, толстым и тяжёлым в его руке. А ещё самым прекрасным, что Джисон видел в своей жизни.              Он не удержался и провёл большим пальцем по скользкой головке, собирая каплю прозрачной влаги, выступившую из щели. Минхо дёрнулся, и с его губ сорвался низкий, хриплый стон, который он тщетно пытался подавить, прикусив губу изнутри.              — Ты… Ты чего делаешь, Джи… Перестань, — прошептал Минхо, глядя на Джисона большими, испуганными глазами.              Он ощутил, как дрожащие пальцы его лучшего друга сомкнулись вокруг его члена и плавно двинулись вверх-вниз, проводя ладонью по всей длине. Это было странно, непривычно, пугающе и… чертовски приятно. Такого он не чувствовал никогда.              Джисон поднял на него взгляд, и Минхо увидел, как в уголках его глаз застыли крохотные слезинки, щёки приобрели розоватый оттенок, а пухлая нижняя губа задрожала.              — Он… идеальный, — выдохнул Джисон так, что у Минхо замерло сердце. — Минхо… он же… прекрасный.              — Что? — Минхо сглотнул. Его ведь это послышалось, да? Он настолько перевозбудился, что уже слышит то, чего нет? А может, он вообще отключился, и сейчас ему всё это снится? — Джисон, прекрати нести чушь… Он же… уродский.              — Нет! — возразил Джисон. — Ты не понимаешь…              Он осторожно провёл дрожащими пальцами по всей длине, от самого основания к чувствительной головке, едва касаясь пульсирующей кожи, и Минхо ахнул, резко запрокинув голову на стену.              — Он идеальный, — Джисон всхлипнул, запутавшись в чувствах между восторгом и болью от возбуждения, теснящегося в его шортах. — Такой большой… и твёрдый… и красивый… Это же… это же просто чудо.              — Джисон, ты что несёшь? — Минхо, будто опомнившись, попытался вернуть остатки самообладания и схватил Джисона за запястье, чтобы отстранить его от себя. — Давай прекратим. Это уже странно.              — Нет! Пожалуйста… Ещё немного… — выдохнул Джисон, уставившись влажными от слёз глазами на Минхо. Почему он… плачет? Что вообще происходит? — Я не могу остановиться… Он такой… — Джисон опустил взгляд и медленно провёл языком по губам, смачивая их слюной. — Я никогда такого не видел… Дай мне… Дай мне ещё потрогать… Пожалуйста, Минхо-я… Умоляю тебя…              Минхо молча уставился на Джисона, оторопело хлопая глазами и совершенно не понимая, что происходит. Джисон смотрел на него, прямо в его глаза, и умолял о том, чтобы потрогать его член. Разве это не тот самый Джисон, который однажды в шестом классе описался в штаны из-за того, что Минхо смешно пошутил? Нет… Это точно какой-то другой Джисон, которого Минхо видит впервые.              Джисон воспринял молчание Минхо как разрешение и с тихим, благодарным всхлипом он обеими руками, уже увереннее, но всё так же трепетно, обхватил его член. Он осторожно повёл пальцами вверх, к головке, собирая прозрачные капли предэякулята, и снова вниз, к самому основанию, делая член влажным.              — Боже… — прошептал Джисон. — Он такой твёрдый и горячий… Такой… огромный.              Минхо, тихо всхлипнув, опустил взгляд на своего лучшего друга, который с пылающими щеками и дрожащими губами, так трепетно водил ладонью по его плоти, будто это было нечто священное, а не просто большой, несуразный член, который ранее все отвергали и считали странным. А Джисона, кажется, ничего в нём не смущало. Он глотал влажные всхлипы, нежно проводя пальцами по пульсирующим венам и тёплой коже, и покусывал нижнюю губу. С каждым его движением член в руках Джисона становился всё больше и твёрже, а с кончика снова выступила прозрачная капля.              Джисон, не отрывая взгляда, наблюдал, как на его пальцах растягивается прозрачная, липкая нить предэякулята. Он медленно растирал её по пылающе-горячей головке, смазывая нежную кожу, заставляя её блестеть в полумраке.              — Посмотри на него… — прошептал Джисон, проводя большим пальцем по чувствительному краю головки. — Он такой красивый… Я не могу поверить, что он настоящий.              Минхо ахнул, когда Джисон скользнул подушечкой пальца по самому чувствительному месту под головкой и задел уздечку.              — Ты с ума сошёл… Это же… ненормально…              — Это самое нормальное, что я видел в своей жизни, — похотливо ответил Джисон. Он наклонился ниже и опалил горячим дыханием кожу Минхо. — Такое нельзя прятать. Это грех.              Минхо попытался отстраниться, чтобы сохранить хоть какую-то крупицу контроля над всем этим сумасшествием.              — Джисон, нет… Прекрати, это уже слишком…              Джисон слушать его явно не собирался. У него, вероятно, были свои планы на этот вечер и, особенно, на этот член.              Опустившись ещё ниже, он медленно провёл языком по своим пересохшим губам, делая их влажными. Затем опустился ещё на сантиметр, пока его губы не оказались совсем близко от пульсирующей головки, и… плюнул.              Тёплая, прозрачная капля слюны упала прямо на чувствительную щель головки и медленно скатилась вниз по напряжённому стволу.              Минхо застыл, и его глаза мгновенно округлились.              — Что ты делаешь… — он попытался приподняться на локтях, но руки вдруг задрожали.              — Смазываю, — просто ответил Джисон, уже растирая слюну ладонью по всей длине, делая кожу скользкой.              — Джисон, нет… — Минхо протянул руку, чтобы оттолкнуть его, но по какой-то причине он впился пальцами в волосы Джисона, и, вместо того чтобы отодвинуть друга подальше от своего члена, он, наоборот, притянул его. — Не надо…              Джисон, не теряя ни секунды, тут же обхватил твёрдую горячую плоть своей влажной ладонью и плавно заскользил вверх-вниз. Кожа под его пальцами стала скользкой и невероятно горячей, и Джисон едва смог сдержать шаткий, счастливый вздох, наблюдая за тем, как толстый, массивный член твердеет всё больше в его руках.              — Вот так лучше… — прошептал Джисон. — Нравится?              Минхо не успел ответить. Да и что бы он сказал? Что да, ему нравится, как его лучший друг дрочит его член? Да это же самое настоящее безумие.              Джисон уже наклонился настолько низко, что его губы оказались в сантиметре от влажной, блестящей головки. Минхо даже осознать не успел, что происходит, как в следующую секунду ощутил лёгкое касание кончика языка к своей головке.              Он резко вздрогнул, и с его приоткрытых губ вырвался хриплый, сдавленный стон. Джисон повторил, на этот раз уже смелее. Он провёл плоской частью языка по всей длине снизу вверх, от самого основания к кончику, ощущая, как под кожей пульсируют толстые, набухшие вены.              — Боже… Джисон… — прошептал Минхо дрожащим голосом и слабо сжал пальцами пряди волос Джисона.              Джисону понравилась его реакция. Он открыл рот ещё шире и попытался взять крупную головку в рот. Его губы растянулись до предела, едва охватывая толстый диаметр, но он продолжил. Челюсть слегка заболела от напряжения, но это была та самая сладкая, желанная боль, которую он видел в своих снах.              — Пожалуйста, перестань… — Минхо запрокинул голову на стену и закрыл глаза, не в силах смотреть на то, как губы его лучшего друга обхватывают его член. Он пытался взять себя в руки, но каждый раз, когда Джисон проводил влажным, горячим языком по головке, желание сопротивляться становилось всё меньше. — Он не поместится… Тебе будет больно…              — Поместится, — выдохнул Джисон, на секунду отрываясь, чтобы глотнуть воздух. — А если нет, то я заставлю его поместиться.              Он снова наклонился, решительно обхватив основание рукой, чтобы контролировать глубину, и снова взял его в рот, пытаясь максимально расслабить челюсть. Джисон почувствовал, как кожа натягивается под его губами, а толстые вены пульсируют под языком, и попытался взять глубже, но это оказалось невозможным. Он смог уместить во рту лишь несколько сантиметров, и то с огромным трудом. Слюна капала с его подбородка на живот Минхо, но он не останавливался. Сосредоточившись на нежной головке, он водил кончиком языка по чувствительной щели, а затем снова опускался губами на головку, пытаясь заглотить всё больше.              Минхо тихо простонал и покрепче ухватился за волосы Джисона, сам не зная для чего — чтобы притянуть его или, наоборот, отодвинуть?              Джисон уже не мог остановиться. Он делал неловкие, жадные движения головой, пытаясь взять глубже. В шортах стало совсем тесно. Его твёрдый член упирался прямо в ширинку, и Джисон тёрся коленями о матрас, пытаясь унять ноющее возбуждение.              Он не мог поверить в то, что делал это. Он взял в рот этот огромный, прекрасный член, и он должен был справиться. Это выглядело невозможным, он был слишком огромным и толстым, но Джисон не хотел так просто сдаваться. Он должен был принять его всего.              С каждым движением головы ему удавалось чуть-чуть продвинуться. Головка упиралась в нёбо, вызывая лёгкий рвотный рефлекс, но Джисон подавлял его, глотая и снова пытаясь. Он научился дышать носом, короткими, шумными выдохами, когда член ненадолго выскальзывал из его рта. Звуки, которые он издавал, были влажными, чавкающими, совершенно неприличными для двух друзей в комнате и от этого ещё более возбуждающими.              Минхо, не удержавшись, начал плавно двигать бёдрами, задавая ритм. Впившись пальцами в волосы Джисона, он осторожно направлял его и помогал, хотя внутри что-то ещё кричало, что нужно остановиться. Но он не мог. Это было слишком хорошо. Никто ещё не сосал ему так.              И тогда Минхо, увлёкшись, слишком резко подался бёдрами вперёд, отчаянно желая получить больше, потому что Джисон едва заглатывал половину.              Член проник глубже, чем когда-либо прежде, и Джисон почувствовал, как его горло насильственно расширилось, пропуская внутрь толстую, пульсирующую плоть. Он не ожидал, что этого будет слишком много, и что дышать станет практически невозможно. Головка вошла слишком глубоко, и Джисон ощутил, как начал захлёбываться.              Минхо мгновенно замер, и его глаза широко распахнулись, когда он увидел, как по щекам Джисона потекли слёзы.              — О боже, Джисон, прости! — Минхо резко оттолкнул его от себя, вытаскивая свой член из его рта с влажным, неприличным звуком. — Чёрт, я сделал тебе больно… Я не хотел…              Джисон откатился от него, судорожно глотая воздух и давясь кашлем. Слёзы текли по его лицу без остановки, он дрожал всем телом, обхватив себя за шею, и выглядел абсолютно разбитым и потерянным.              — Джисон-а… Прости… — Минхо потянулся к нему дрожащей рукой, но не посмел прикоснуться. — Боже, ты плачешь… Тебе… Тебе больно? Скажи хоть что-нибудь.              Джисон закашлялся и яростно помотал головой.              — Нет… — выдохнул он хрипло. — Нет… Всё… Всё в порядке…              — Как это в порядке? Ты чуть не подавился! — Минхо смотрел на него испуганно, не зная, что ему сделать, чтобы помочь и утешить друга, который только что подавился его членом. — Всё. Хватит, — вдруг резко заявил он. — Давай остановимся. Мы не можем так продолжать.              Минхо потянулся за своими шортами, но Джисон, всё ещё давясь и с трудом дыша, вдруг бросился вперёд и схватил его за запястье.              — Нет! — чуть ли не прокричал он. — Нет, не убирай… Пожалуйста…              Минхо замер и посмотрел на Джисона, который весь трясся и крепко держал его за руку, будто это был вопрос жизни и смерти.              — Джисон, ты не в себе? Что ты…              — Мне не больно, — перебил его Джисон, поднимая на него заплаканные, покрасневшие глаза. — Мне… Мне так хорошо… Так хорошо, что я плачу… Пожалуйста, Минхо… Верни… Верни его обратно…              Минхо перестал дышать. Он же точно всё верно услышал? Джисон сейчас умолял вернуть ему в рот его член?              — Ты что такое говоришь? — неверяще прошептал Минхо. — Ты же чуть не задохнулся…              — Неважно! — Джисон всхлипнул и прижался мокрым лицом к его бедру. — Я хочу… Хочу ещё… Пожалуйста… Дай мне ещё… Он такой… идеальный… Я хочу чувствовать его везде… Я с ума сходил все эти дни… Думал только об этом… О том, какой ты огромный… и прекрасный… Пожалуйста, Минхо… Не отнимай у меня это… Дай мне закончить…              Минхо шокировано моргнул.              — В смысле… ты сходил с ума? — он сглотнул. — О чём ты… думал все эти дни?              — О нём… — прошептал Джисон, смущённо уткнувшись лбом в горячую кожу бедра Минхо. — О том, как я хочу его… Как хочу взять в рот… Почувствовать его вкус… Как он заполняет меня…              Минхо не понимал. Его мозг отказывался верить в услышанное. Как можно хотеть того, что все остальные называли уродством? Как можно мечтать о том, что причиняло только боль и неудобство?              — Но… почему? — растерянно выдохнул Минхо. — Я не понимаю…              — Сейчас поймёшь, — ответил Джисон и на дрожащих коленях опустился на пол между раздвинутых ног Минхо.              Тот даже сказать ничего не успел или хотя бы опомниться и остановить его, как Джисон снова наклонился к его члену, прильнул губами к его головке и начал лизать её кончиком языка. Снизу вверх, проводя по чувствительной щели, затем кружа вокруг тугого кончика, собирая каждую каплю солоноватой смазки. И делал он это так сосредоточенно, обхватив губами головку и старательно двигая головой, придерживая член у основания. Он смотрел сначала на него, а потом, когда поднял взгляд, Минхо чуть не задохнулся.              В уголках глаз Джисона стояли слёзы, и смотрел он на Минхо безумным, преданным взглядом, каким никто раньше не смотрел на него.              — Я думал… — начал Джисон, вытаскивая член изо рта и проводя по нему кончиком языка, — о том, как ты двигаешь бёдрами… — Он облизнул выступившую каплю на головке, не отводя взгляда от Минхо. — …Как ты стонешь… — Он снова обхватил губами головку и сделал лёгкое, сосательное движение, заставляя Минхо резко выдохнуть. — …И о том, какой ты… идеальный. А они все глупые. Не знали, как с тобой обращаться. А я… Я покажу тебе, Минхо. Я знаю как, — произнёс он шёпотом, целуя внутреннюю поверхность его бедра и оставляя на ней влажные, горячие следы своими губами.              — Джисон, ты не понимаешь, что говоришь, — прошептал Минхо, качая головой. — Ты даже в рот его полностью не смог взять. О чём ты…              — Я смогу, — уверенно заявил Джисон без промедления. — Я возьму его. Весь. Я заставлю себя… Вот увидишь. У меня получится…              Джисон снова решительно наклонился и взял член Минхо в рот. Он обхватил основание рукой, сжимая пальцами пульсирующий ствол, и снова попытался заглотить глубже, преодолевая рвотный рефлекс.              Минхо с тихим, сдавленным стоном откинул голову на спинку кровати и позволил Джисону делать с ним всё, что тот хочет. В конце концов, кто он такой, чтобы отказываться от минета? Обычно, когда партнёры видели его член, последнее, чего им хотелось, — это поместить его в рот. Они говорили, что он огромный и от него, вероятно, можно задохнуться, так что они даже не пытались попробовать. А те, кто попытался, сказали, что это было ужасно.              А Джисон говорил обратное.              Минхо видел, как его челюсть ныла от напряжения, он захлёбывался, а по щекам катились слёзы, но он не останавливался, а лишь старательно пытался заглотить ещё глубже.              Джисон уже заглотил больше половины. Головка упиралась ему в горло, и он чувствовал, как его мышцы глотки отчаянно сжимаются, пытаясь протолкнуть толстый, увесистый член ещё глубже. Ему было тесно и больно. Он даже задыхался, пытаясь дышать чаще через нос, чтобы не подавиться. Слёзы текли из его глаз ручьями, смешиваясь со слюной и предэякулятом на подбородке. Но ему нравилось. Он хотел ещё.              Минхо крепче ухватился пальцами за волосы Джисона, оттягивая их, и начал осторожно двигать бёдрами навстречу, помогая. Рот Джисона был тёплым, влажным и мягким, и ему хотелось толкаться в него до тех пор, пока не кончит прямо внутрь.              Впервые за всё время он чувствовал себя по-настоящему желанным. И это было невероятно.              — Так хорошо… — вырвалось у Минхо. — Боже, Джисон…              Джисон в ответ лишь глухо застонал, и Минхо, услышав этот прекрасный сдавленный звук, начал двигать бёдрами резче и быстрее. Он схватил Хана за волосы и направлял его голову в нужном ритме, с каждым разом проталкивая головку всё дальше. Джисон, полностью отдавшись ему, обмяк и лишь принимал каждый толчок в своё горло, заливаясь слезами и издавая влажные, задыхающиеся звуки.              — Ох, Джисон… Подожди… — Минхо, почувствовав, что уже близко, осторожно оттянул Джисона за волосы, вытаскивая свой мокрый, блестящий член из его переполненного, влажного рта с громким, неприличным звуком.              Хан посмотрел на него испуганно, хлопая мокрыми глазами.              — Что… Что не так? Я… Я сделал что-то не то, Минхо?              — Нет. Всё хорошо, — Минхо сглотнул, пытаясь вернуть себе дар речи. — Я просто… Я сейчас кончу. А ты и так чуть не задохнулся. Я не хочу, чтобы ты подавился. Это может быть опасно.              — Но я могу… — хрипло начал Джисон, но Минхо перебил его.              — Нет. Я сам. Рукой. Или… — Он скользнул взглядом по заплаканному лицу Джисона, спускаясь к его мокрому подбородку и дрожащим пухлым губам, которые так и пленили его. — Или я могу кончить тебе на лицо, — вдруг предложил он. — Если ты, конечно, не против. Но не в рот. Я не хочу тебя травмировать.              Джисон на секунду замер. Кончить ему на лицо звучало слишком заманчиво. Чтобы эта густая, горячая жидкость, которую он так отчаянно хотел почувствовать на вкус, залила его щёки, веки, губы…              Но нет.              Это не то.              — Но я хочу… — попытался возразить Джисон. — Я хочу почувствовать твой вкус, Минхо… Я хочу всё…              Он потянулся вперёд, снова собираясь взять член в рот, но Минхо удержал его за плечи.              — Нет, Джисон. Я так не могу. Я же не переживу, если с тобой что-то случится.              — Ничего со мной не случится, — захныкал Джисон. — Ну пожа-алуйста, Минхо. Не будь таким жадным.              Джисон нетерпеливо заёрзал на коленях, и тогда Минхо, скользнув взглядом вниз, по его телу, задержался на бёдрах. Он увидел, как тот сомкнул колени вместе, а на его шортах отчётливо проступило тёмное, влажное пятно в области паха, куда упиралась головка.              Глаза Минхо мгновенно округлились от увиденного.              — Джисон… — он сглотнул и тут же облизнул пересохшие губы. — Это… из-за меня?              Джисон всхлипнул и коротко кивнул, уткнувшись лицом в колено Минхо. Он попытался сжать бёдра, чтобы хоть как-то унять пульсацию, но джинсовая ткань грубо впивалась в перевозбуждённую кожу.              Минхо перестал дышать.              Он всегда думал, что его размер — это клеймо на всю жизнь. Он даже был готов смириться со своей печальной участью и принять это как данное. В конце концов, дрочка — это не так уж и плохо.              А теперь его мир перевернулся с ног на голову, стоило Джисону оказаться возле его ног, посмотреть на него этими своими большими глазами, полными отчаянного желания, и сказать, что хочет принять ещё глубже.              Минхо медленно потянулся к Джисону, отпустив его волосы, и коснулся кончиками пальцев пылающей щеки. Большим пальцем он смахнул свежую слезу и нежно провёл по тёплой, мокрой коже.              — Боже мой, Джисон-а… — прошептал он нежно. — Ты правда этого хочешь? Так сильно?              Джисон снова кивнул и прижался к его ладони, как котёнок.              Минхо закрыл глаза и сделал глубокий, дрожащий вдох. Когда он открыл их снова, то аккуратно потянул Джисона за плечи, заставляя того подняться с колен и сесть рядом с собой на кровать.              — Ладно, — тихо сказал Минхо. — Хорошо. Но будем делать по-моему. Договорились?              Джисон посмотрел на него широко раскрытыми и снова кивнул, готовый на всё.              — Ложись, — хрипло проговорил Минхо.              Джисон безропотно откинулся на спину, уставившись в потолок. Минхо навис над ним, уперевшись одной рукой в матрас, а другой начал расстёгивать шорты Джисона. Бёдра младшего дёрнулись от неожиданности, когда Минхо стянул с него шорты и трусы одним резким движением, обнажая его твёрдый, болезненно-красивый возбуждённый член, который подпрыгнул и шлёпнулся о живот.              — Минхо, пожалуйста… — выдохнул Джисон.              Минхо наклонился ниже, обжигая горячим дыханием кожу Джисона на животе.              — Ты и правда такой из-за меня? — он провёл большим пальцем по чувствительной головке младшего, собирая каплю, и растёр её подушечками пальцев. Джисон под ним вздрогнул и тихо всхлипнул. — Из-за моего огромного члена?              — Да… — застонал Джисон, уже ничего не стесняясь. — Из-за него…              Минхо нежно провёл ладонью по бедру Джисона, чувствуя под пальцами дрожь, а затем тихо скомандовал:              — Открой рот.              Джисон послушно приоткрыл губы и высунул кончик языка. Он выглядел одновременно развратно и невинно. Его опухшие, алые губы дрожали, а глаза блестели в ожидании.              — Шире, — потребовал Минхо, продолжая водить рукой по своему члену, ускоряясь.              Джисон тут же послушался, запрокинув голову на подушку, открывая влажную, тёмную глубину рта и беззащитную линию горла.              Густая жемчужно-белая струя вырвалась и попала Джисону прямо на щёку, затем на другую, заляпав веки и лоб. Вторая капля попала на подбородок и шею и тут же скатилась к воротнику футболки. А оставшееся попало прямо в приоткрытый рот.              Джисон вздрогнул и закрыл глаза, сомкнув веки, когда тёплая солоноватая жидкость заполнила его рот. Он рефлекторно сглотнул, чувствуя, как сперма обволакивает его язык и стекает по горлу.              Джисон лежал, тяжело дыша через рот, весь заляпанный в сперме, которая стекала по его ресницам, щекам и губам. Несколько капель попало даже в волосы. И это было прекраснее любого его сна.              Минхо, всё ещё дрожа от пережитого оргазма, протянул руку и провёл большим пальцем по щеке Джисона, собирая каплю спермы с его кожи и засовывая палец обратно в его приоткрытый рот.              — Проглоти, — прошептал он хрипло.              Джисон снова сглотнул и облизал палец Минхо кончиком языка, не отводя взгляда от своего друга.              — Такой хороший, — похвалил Минхо и нежно провёл большим пальцем по разгорячённой щеке Джисона, стирая белую полосу. — Хороший мальчик.              Джисон покраснел аж до самых кончиков ушей, а его глаза заблестели от похвалы.              Минхо потянулся за салфетками с прикроватного столика и начал нежно вытирать липкие следы с век, ресниц и лба Джисона. Тот лежал неподвижно и тихо дышал, наблюдая за ним.              Когда большая часть спермы была убрана, Минхо скользнул взглядом вниз, к всё ещё твёрдому члену Джисона, лежащему на животе, а затем мягко обхватил его ладонью, чувствуя обжигающе горячую и влажную кожу.              — Теперь твоя очередь, — прошептал Минхо. Он уже собирался провести рукой, но Джисон быстро успел схватить его за запястье, останавливая.              — Нет, — Джисон судорожно качнул головой. — В тебе… В таком огромном… Наверняка ещё много осталось… Внутри…              Минхо нахмурился, не понимая, о чём это говорит Джисон.              — Что? — спросил он. — Что осталось?              В ответ Джисон молча, глядя Минхо прямо в глаза, раздвинул свои ноги и приподнял бёдра, открывая себя полностью.              Минхо метнул взгляд от раздвинутых ног Джисона к его лицу, а затем к своему собственному члену, который уже начал снова твердеть, несмотря на недавнюю разрядку.              — Ты… уверен? — он сглотнул комок в горле. — Джисон, он же огромный. Ты сам его видел. Он же даже в рот тебе не поместился. Тебе будет больно.              — Я не боюсь, — тут же заверил его Джисон. — Я готовился для тебя…              — Что ты делал? — Минхо глупо моргнул.              Джисон закусил губу и отвёл взгляд в сторону, краснея.              — Я растягивал себя каждый день, думая… о нём, — тихо прошептал он. — Когда был в душе, когда пытался заснуть. Я не мог думать ни о чём другом, кроме твоего члена.              Минхо замер.              — Мне всю неделю снились сны, — продолжил Джисон, уже набравшись чуть больше решимости. — Я засыпал и видел, как ты входишь в меня этим своим… огромным, прекрасным членом. А потом я просыпался от того, что кончил во сне. Я буквально сходил с ума, Минхо. И всё ещё схожу.              С каждым словом Джисона глаза Минхо становились всё больше.              — Я так сильно хочу тебя, Минхо, — жалобно всхлипнул Джисон. — И мне совсем не страшно из-за его размера. Наоборот, я считаю его идеальным. Пожалуйста, Минхо… Сделай это. Я очень хочу… Умоляю тебя. Пожалуйста.              Минхо сглотнул, ощутив, как в горле пересохло. Его лучший друг лежал под ним и умолял его трахнуть. К такому его жизнь не готовила.              — Я… — Минхо запнулся. — Чёрт. Сейчас.              Он быстро сполз с кровати и потянулся к прикроватной тумбочке. С силой дёрнув ящик, который на мгновение заклинило, он принялся лихорадочно рыться в его содержимом, отбрасывая в сторону конспекты, зарядки и прочий хлам.              — У меня должен быть где-то… — бормотал он себе под нос, сметая всё рукой. — А, вот же.              Минхо вытащил оттуда почти полный флакон с прозрачным лубрикантом и вернулся на постель, щёлкая крышкой.              — Перевернись на живот и встань на колени, — попросил он слегка дрожащим голосом.              Джисон тут же послушно перевернулся на живот, расставив колени в стороны и подставив себя полностью. Минхо выдавил на пальцы обильное количество холодной, скользкой жидкости и согрел её в ладонях.              Как только подушечки пальцев коснулись его сжатой дырочки, Джисон резко вздрогнул и тихо, сдавленно проскулил. Минхо замер.              — Больно?              — Нет, — судорожно выдохнул Джисон. — Просто… холодно. Продолжай, пожалуйста.              Минхо кивнул, сам не зная, видит ли Джисон этот кивок, и начал осторожно водить пальцем вокруг тугого мышечного кольца, смазывая и массируя. Джисон постепенно расслаблялся, а его мышцы становились всё более податливыми. Минхо медленно ввёл один палец, погружаясь в обжигающе горячую глубину, Джисон тихо застонал, вдавливая лицо в подушку.              — Да… вот так…              Минхо двигал пальцем, осторожно растягивая тесные стенки, которые отчаянно сжимались вокруг его пальца. Затем он аккуратно ввёл второй палец, и Джисон ахнул, выгибаясь в спине.              — Готовился, говоришь? — Минхо пробасил прямо ему в ухо, медленно раздвигая пальцы в стороны на манер ножниц. — А всё равно очень туго, Джисон-а.              — Минхо… — Джисон уткнулся лицом в подушку, скрывая свои пунцовые щёки. — Пожалуйста… Мне нужен… твой член. Я уже готов…              — Тише, — Минхо наклонился, касаясь губами раскалённого уха Джисона. — Ты принимал когда-нибудь такие толстые игрушки, размером с мой член? Нет? Тогда молчи и терпи.              Он ввёл третий палец, и Джисон взвыл, впиваясь пальцами в простыни. Он двинул бёдрами назад, пытаясь глубже насадиться на пальцы, и выгнулся в спине, выпячивая зад.              — Но я же… я же готовился… — захныкал Джисон. — Всю неделю думал только о тебе и о том, как ты войдёшь в меня… Заполнишь меня… Сделаешь меня своим…              Минхо застонал от этих слов и задвигал пальцами быстрее, сгибая их в костяшках, чтобы растянуть тугие стенки. Джисон под ним дрожал и тихо всхлипывал, принимая его пальцы, которые входили в него с хлюпающим звуком.              Он понимал, что Минхо хотел как лучше, поэтому так долго подготавливал его, но ждать уже не было сил. Джисон оторвался от подушки и перевернулся на спину, тут же раздвинув широко ноги. Он протянул руки вперёд и, схватив Минхо за шею, притянул его к себе, заставив нависнуть над ним.              — Джи… — Минхо судорожно выдохнул, когда Джисон скользнул тёплой ладонью по обнажённой, потной груди Минхо, ощупал твёрдые, выпуклые мышцы и провёл кончиками пальцев по соскам, заставив Минхо резко вдохнуть.              — Ты такой сильный… — прошептал Джисон, сжимая пальцами бицепс Минхо и чувствуя, как под кожей играют стальные мускулы. — Я сойду с ума, когда ты войдёшь в меня.              Он провёл пальцами выше, по мокрой от пота груди Минхо, нащупал твёрдый, напряжённый сосок и задержался на нём, сжимая и пощипывая нежную кожу.              — Ты такой… идеальный… Хочу потрогать всё… Почувствовать тебя везде… — бормотал Джисон, продолжая водить ладонями по телу Минхо. — Хочу чувствовать твои руки на мне, когда ты будешь держать меня за бёдра и входить в меня своим огромным, толстым членом…              Минхо начал двигать пальцами быстрее внутри Джисона, чувствуя, как мышцы наконец размягчаются, становясь всё более мягкими и податливыми.              — Думаешь, теперь готов? — прошептал Минхо, наклонившись к его уху. — Сможешь принять меня всего? Правда хочешь этот уродский член в себе?              — Он не уродский! — Джисон почти закричал в подушку. — Он прекрасный… Ты прекрасный… Я убью любого, кто скажет иначе. Пожалуйста… Дай мне… Дай мне его… Минхо, пожалуйста, хватит уже… Мне не нужны пальцы. Мне нужен твой член. Войди в меня. Я умру, если ты не войдёшь в меня прямо сейчас!              Джисон, капризничая, попытался схватить Минхо за бедро и притянуть его к себе. Минхо, тихо рассмеявшись и даже слегка покраснев от такой откровенной речи друга, вытащил пальцы из Джисона, заставив того жалобно всхлипнуть от пустоты.              — Хорошо, — Минхо прижался губами к его влажной щеке, а затем выдавил на себя почти половину оставшегося содержимого лубриканта, смазывая свой член толстым, блестящим слоем. — Я дам тебе всё, что ты просишь. Потерпи ещё немного.              Минхо размазал лубрикант по всей длине своего тяжёлого члена, который снова налился кровью от возбуждения. После чего вылил щедрую порцию смазки на порозовевшую дырочку Джисона и несколько раз толкнулся в неё пальцами, чтобы тщательно смазать изнутри. Затем он взял рядом лежащую подушку и аккуратно подложил её под поясницу Джисона, приподняв его таз, чтобы было удобнее.              Он устроился между его ног и, положив руки ему на колени, раздвинул их пошире. После чего обхватил рукой свой член и направил головку на растянутое, пульсирующее колечко мышц.              — Если будет слишком больно, скажи, и мы остановимся, хорошо?              — Ни за что, — Джисон отрицательно помотал головой.              Минхо слегка надавил головкой, проталкивая её внутрь, но мышцы сопротивлялись такому большому размеру. Джисон сжал пальцами простынь и перестал дышать, зажмурившись.              — Расслабься, — прошептал Минхо, целуя его в линию челюсти, чтобы успокоить.              Джисон кивнул, делая короткий, прерывистый вдох, и обхватил ногами спину Минхо, притягивая его ближе. Головка вошла внутрь, проскользнув в мягкие, бархатистые стенки, которые сомкнулись вокруг неё, и Джисон тут же заскулил.              — Боже… — выдохнул Минхо. — Джи, ты в порядке?              — Да… — Джисон закинул голову назад, обнажая шею и впиваясь пальцами в простыни. — Пожалуйста, Минхо, ещё…              Минхо плавно толкнулся бёдрами вперёд, и его член вошёл ещё глубже, уже наполовину. Джисон вскрикнул и впился пальцами в его плечи, сжавшись вокруг горячего, пульсирующего члена.              Минхо замер.              — Всё, я останавливаюсь, — запаниковал он. — Я так не могу… Тебе больно.              — Нет! — Джисон обхватил ногами его поясницу, притягивая Минхо к себе и заставляя его войти глубже. — Не останавливайся! Пожалуйста! Просто… дай мне привыкнуть… О Боже… О святой… — он зажмурился. — Ты внутри… И ты такой огромный… Не останавливайся, пожалуйста…              Минхо очень осторожно, боясь сделать ему больно, отодвинул бёдра и плавно вошёл, проникая внутрь почти до самого основания во влажную, тугую дырку. Джисон под ним задрожал и ещё сильнее зажмурился, чувствуя, как внутри становится невыносимо жарко и тесно.              — Да… вот так… — он задыхался, цепляясь за спину Минхо. — О Боже, Минхо… Можно ещё? Ты можешь… войти полностью?              Минхо, коротко кивнув, продвинулся ещё дальше и замер, когда Джисон вдруг пискнул, а из его глаз хлынули горячие слёзы.              — Нет, я не могу, — выдохнул Минхо с паникой в голосе. — Джисон, ты слишком тугой. Я сделаю тебе больно. Ты уверен, что ты точно хочешь этого?              Джисон яростно закивал.              — Да! Да, да, да… Да, Минхо, да, хочу. Да… — взвыл Джисон. — Войди в меня полностью… Умоляю тебя… Мне очень, очень хорошо.              Минхо всё же поддался на эти мольбы. Он сделал ещё один медленный толчок бёдрами, и Джисон захныкал, когда тот вошёл в него до самого основания. Яйца плотно прижались к влажной коже Джисона, а член утонул в самой глубине, упираясь во что-то мягкое и горячее.              — Ох… — захлёбываясь слезами и слюной, прошептал Джисон. — О, Боже… Минхо…              Он лежал неподвижно, тяжело дыша и раскинув руки на подушке. Минхо не двигался, боясь пошевелиться, чувствуя, как горячие стенки Джисона судорожно сжимаются вокруг него, пытаясь приспособиться к гигантскому размеру.              — Ты в порядке? — прошептал Минхо, касаясь губами его мокрого виска.              — Я… Я в раю… — улыбнулся Джисон. — Это лучше, чем я представлял. В миллион раз… Ты… Ты можешь двигаться? Пожалуйста…              Минхо кивнул, медленно отвёл бёдра назад и начал осторожно входить и выходить на небольшую глубину. Он опёрся локтем на матрас, а другой рукой обхватил бедро Джисона и закинул его ногу на себя.              — Да… Вот так… — бормотал Джисон. — Ещё…              Минхо начал двигаться чуть быстрее, постепенно ускоряясь. Каждый раз, когда он входил до конца, упираясь головкой в мягкие недра, Джисон вздрагивал и тихо всхлипывал. Он скользил руками по спине Минхо, ощупывая его твёрдые мышцы и чувствуя, как они играют под кожей.              Минхо наклонился и поймал его губы в поцелуе, жадно впиваясь в них. Он посасывал то верхнюю, то нижнюю губу, оттягивал их зубами и следом проходился языком по местам укусов, продолжая при этом вбиваться в податливое тело под ним.              Минхо оторвался от губ Джисона и медленно приподнялся на руках, откидываясь назад, не выходя из него. Он опустил взгляд к тому месту, где их тела были соединены, и ухмыльнулся.              — Посмотри сюда, — хрипло прошептал Минхо, проводя ладонью по влажному, напряжённому низу живота Джисона.              Под тонкой кожей отчётливо было видно, как его огромный член буквально выпирал изнутри, выходя наружу бугром чуть ниже пупка. Джисон ахнул и поднял дрожащую руку, касаясь кончиками пальцев своей кожи там, где под ней пульсировал член Минхо.              — Чёрт… — Джисон прикусил губу. — Охуеть… Ты такой огромный, Минхо…              — Перевернись, — приказал тот, и Джисон тут же послушно перевернулся на колени.              Минхо навис над ним, одной рукой прижимая его поясницу к себе, а другой вцепился в его плечо. А затем резко вошёл в него, заставив Джисона плаксиво захныкать. Он впился лицом в подушку, кусая ткань, и судорожно цеплялся пальцами за простыни, сминая их под собой.              — Ммм, вот так… — выл он в подушку. — Ещё… Сильнее, Минхо, пожалуйста…              Минхо трахал его жёстко, вжимая Джисона в матрас так, что тот прогибался под весом их тел. Он крепко держал его за бёдра, обхватив их двумя руками, и врывался в тугую задницу с пошлыми, влажными шлепками кожи о кожу, разлетающимися по всей комнате.              — Минхо… — тихо простонал Джисон. — Я хочу… Можно я сверху?              Минхо, не выходя из него, медленно перевернул их, укладывая Джисона себе на грудь. Тот оказался сверху, оседлав его бёдра, отчего член Минхо вошёл в него ещё глубже, заставив его задрожать. Джисон упёрся ладонями в потную грудь Минхо и приподнялся на коленях, а затем плавно опустился вниз, насаживаясь на всю длину.              — Боже… — он всхлипнул, пытаясь принять член ещё глубже, но сил уже не хватало. Ноги дрожали, а мышцы ныли с непривычки от перенапряжения.              Минхо потянулся к флакону с лубрикантом, лежащему рядом, и вылил оставшееся содержимое на их тела.              — Расслабься, — прошептал Минхо и крепко обхватил руками бёдра Джисона, прижимая их к себе. — Я сделаю всё сам.              Джисон слабо кивнул, и Минхо снова начал двигаться, погружаясь глубоко в мягкую, податливую задницу так быстро, что Джисона аж подбрасывало вверх, заставляя скакать его на члене. Он пытался ухватиться за грудь и плечи Минхо, но не получалось, и от этого он хныкал ещё сильнее.              — Я… Минхо… Я хочу кончить… Можно? Мне так хорошо…              — Давай. Покажи мне, как тебе нравится мой огромный член внутри.              Минхо вошёл в него одним резким толчком, уперевшись головкой прямо в пульсирующий комок, и Джисон громко застонал, запрокинув голову назад. Густые белые струи брызнули на грудь Минхо и его живот, а сам Джисон затрясся от оргазма, прокатившего по нервным окончаниям.              — Ох чёрт, — судорожно выдохнул Минхо, когда стенки Джисона плотно сомкнулись вокруг его члена. — Джи… Куда мне можно кончить?              — Внутрь… — прошептал тот. — Пожалуйста.              Минхо аккуратно перевернул изнемождённого Джисона на спину для удобства и навис над ним, широко раздвинув его дрожащие ноги своими коленями. Одной рукой он схватил оба запястья Джисона и прижал их к матрасу над его головой. Другой подхватил себя под основание, направил свой мокрый, пульсирующий член к его растянутой, покрасневшей дырочке и сразу же вошёл на всю длину, заставив Джисона сдавленно пискнуть.              Он сделал ещё несколько глубоких толчков в мягкое, жаркое нутро и кончил внутрь, крепко сжимая запястья Джисона в матрас. Хан под ним затрясся, ощутив, как горячая, густая сперма хлынула внутрь и заполнила его внутренности, а что-то даже потекло по ляжкам.              Затем Минхо аккуратно вышел из него, и Джисон тихо ахнул, когда тёплая жидкость вытекла из него на простыню. Он рухнул рядом с ним на спину, закинув руку на лоб. Прошло где-то несколько минут, прежде чем он повернул голову и посмотрел на Джисона, который, лёжа на боку, свернулся калачиком и прижал руку к низу живота, внутри которого ещё наверняка остались остатки его спермы.              — Эй, — тихо позвал Минхо, нежно касаясь его плеча. — Всё в порядке? Я не слишком тебя… Ну, это…              — Минхо, — Джисон повернулся к нему. Его лицо было заплаканным, голосом надорванным от криков, но глаза светились. — Это был самый лучший оргазм в моей жизни. Я даже не знал, что такое… ну, вообще возможно. Мне казалось, будто моя душа вылетела из тела. Это было… как умереть и попасть в рай. Причём в самый развратный и прекрасный рай на свете.              — Что ты несёшь? — смущённо рассмеялся Минхо.              — Правду, — Джисон расплылся в счастливой улыбке. — Так хорошо меня ещё не трахали. Ещё и таким членом.              Минхо, засмущавшись ещё больше, отвернулся, чтобы скрыть свой румянец.              Джисон повалился обратно на подушку, закинув руки за голову, и сладко потянулся, как кот, явно наслаждаясь тем, как болят его мышцы.              — Боже, у меня теперь всё болит, — с блаженным видом сообщил Джисон. — Думаю, я буду чувствовать это ещё дня три, как минимум. Уверен, мои внутренности теперь имеют форму твоего члена.              — Джисон! — Минхо, снова ощутив прилив жара к лицу, шлёпнул его по плечу, но Джисон только захихикал.              — Что? Это же комплимент! — он перевернулся на бок и подмигнул Минхо. — Кстати, насчёт «не помещается в рот»… Мы над этим ещё поработаем. Я уже придумал план тренировок. Начинаем с огурцов, заканчиваем… Ну, в общем, ты понял.              Минхо закатил глаза, но не смог сдержать смешка.              — Ты сумасшедший, — рассмеялся он. — Совсем свихнулся из-за члена, — вздохнул он и протянул руку вперёд, чтобы отодвинуть с его лба слипшиеся от пота волосы.              — Ну да, свихнулся, — согласился Джисон. — О чём ни капли не жалею. И что ты мне сделаешь?              Минхо мягко фыркнул.              — Ничего не сделаю. Пожалуй, оставлю всё как есть. Мне, кажется, даже нравится твоё помешательство. По крайней мере, оно очень… лестно.              — Минхо, это не лесть, — Джисон приподнялся на локте. — Это священный трепет перед совершенством! Это благоговейный ужас и восторг! Я чуть не умер там, на секунду, честно. Я видел свет в конце туннеля. И знаешь, что было в конце того туннеля?              — Не смей говорить, что ещё один мой член, — проворчал Минхо, закрывая глаза, но его губы дрожали от сдерживаемого смеха.              — Нет. Там была табличка: «Добро пожаловать в Рай. Предъявите гигантский член Минхо на входе». А ангелы-охранники такие: «Проходи, не задерживайся, тебя тут уже внесли в список ожидания».              Минхо не выдержал и громко рассмеялся. И Джисон вдруг понял, как сильно он скучал по этому смеху последний месяц.              — Боже, какой же ты идиот, — выдохнул Минхо.              Джисон приподнялся, опираясь на локоть, и положил ладонь на щёку Минхо, заставляя того встретиться с ним взглядом.              — Послушай меня, Минхо. И вникай в каждое слово, — начал он тихо, но совершенно серьёзно. — Запомни. Ты не «ненормальный». Ты — исключительный. А твой… — Джисон на секунду запнулся. — Твой член — это не «проблема». И не «уродство». Это просто… часть тебя. Причём самая что ни на есть выдающаяся. Спешл эдишн. Лимитированная коллекция, понимаешь? Которую выпустили в единственном экземпляре, и она досталась самому лучшему человеку на Земле. Не всем дано её оценить. Но тем, кому дано… очень повезло. Мне, точнее. И я не позволю тебе больше этого стыдиться. Никогда. Ты меня понял?              Когда Джисон умолк, Минхо потянулся к Джисону, обняв его крепко-крепко, прижал к своей груди и спрятал лицо в его волосах.              — Спасибо, — прошептал Минхо ему в макушку. — И чтобы ты знал, я теперь после такого тебя не отпущу. Ты теперь мой.              — Надпись «мой» уже выведена твоей спермой у меня на внутренностях, так что да, — тут же гордо заявил Джисон, будто действительно гордился тем, что огромный член его друга побывал внутри него. — Собственность Ли Минхо. Обращаться осторожно, не трясти, перед использованием хорошенько растянуть…              Минхо снова рассмеялся, а затем легонько подхватил Джисона на руки, поднимая его с кровати. Тот ахнул и обвил его шею руками.              — Ой-ой, только неси меня осторожнее, — хихикал Джисон, утыкаясь носом в его шею. — Я, наверное, тяжелее стал. Ты же меня изнутри… ну, знаешь чем заполнил. Я теперь как минимум на пару кило тяжелее.              — Если не замолчишь, я тебя сейчас не в душ понесу, а выброшу в окно, — пообещал Минхо, но крепче прижал его к себе, осторожно неся в сторону ванной.              Джисон сдался и позволил Минхо позаботиться о нём. Он аккуратно поставил Джисона на пол, включил воду, проверил температуру и только потом завёл его в кабинку. Он нанёс на мочалку гель для душа и начал намыливать спину Джисона, видя, как тот сразу же расслабляется от нежных прикосновений и почти что мурлычет от удовольствия.              — Знаешь, что? — тихо пробормотал Джисон, пока Минхо продолжал водить мочалкой по его телу. — Всё-таки это они все были дураками. С их маленькими ртами и тесными… Ну, в общем. Просто их вселенные были слишком малы для твоего громадного… э… космоса.              Минхо рассмеялся, прижимая его ближе к себе, пока вода струилась по их плечам и спинам.              — Боже, — он улыбнулся. — Ты спятил.              — Ну а что? — вскинулся Джисон. — Он ведь такой же бескрайний, загадочный и непостижимый для простых смертных. А я вот — твой новый космонавт. Первооткрыватель. Минхонавт.              — Умоляю, прекрати, — застонал Минхо, зажимая ему рот ладонью, но не мог перестать смеяться.              Джисон лизнул его ладонь, заставив отдёрнуть руку. Минхо тяжело вздохнул, отпуская его руку, прежде чем положить её на талию Джисона и притянуть его к себе.              — Ладно, — пробормотал Минхо, прижимая его к себе сильнее. Он наклонился, слегка коснувшись носом его щеки, и тихо добавил: — Тогда ты теперь мой главный астронавт. Только твой корабль допускается к стыковке.              — Эй, это звучит ещё пошлее, чем всё, что я до этого говорил! — возмутился Джисон.              Минхо в ответ, всё ещё смеясь, без предупреждения схватил лейку душа и брызнул водой Джисону прямо в лицо. Тот засмеялся, закашлялся и отпрыгнул, но тут же позволил себе расслабиться, когда Минхо опустил лейку, повернулся к нему и прижал его к себе.              Потом он выключил воду, закутал Джисона в самое большое полотенце, которое нашёл, и уложил его на свежую простыню, прижимая к своей груди. Джисон, уже почти засыпая, сонно пробормотал: «Минхо… у тебя правда самый красивый член в мире». Минхо, тихо рассмеявшись, поцеловал его в макушку и шепнул: «Спи, мой Минхонавт».              Он и не думал, что его самая большая проблема для кого-то может оказаться чем-то прекрасным. И что этим кто-то окажется его лучший друг. Но Минхо не против. Он очень даже рад, что всё так обернулось.