only friends: masks off

— Так вы помирились? — спрашивает Уен, когда они едут в такси, покинув вечеринку. — Угу, — говорит Сан и к тому же кивает для убедительности, — не думаю, что мы сию секунду вернемся к тому, что было раньше, но мы помирились. Сану самому не верится, что он это говорит. Недели обид, напряженного молчания и тяжести на душе и в сердце подошли к концу. После того, как он ударил Чонхо, и после объятий, они уверили толпу, а главное Есана, который мигом ринулся наехать на Сана, увидев, как ему показалось, начало их драки, что все в порядке, они укрылись в тихой комнате с парой пакетов льда и еще час разговаривали о том, что успело произойти за то время, что они не общались. Сан ударил Чонхо, Есан ударил Сана за это. Прибежавший за ним Уен уже хотел было накинуться на Есана, но Сан его удержал. К концу их разговора наедине они оба пришли к выводу, что и Сан, и Чонхо — совершенно от и до влюбленные лузеры. — Прости, — говорит Сан, сползая чуть ниже по сидению и укладывая тяжелую голову Уену на плечо. — За что? — Я обещал тебе не оставлять тебя одного там, а сам прятался с Чонхо… — Да ладно. Я же сам тебя отвел к нему поговорить. Мне показалось, что вам действительно пора разобраться во всем. Неопределенность — это очень изматывающе. Хотя, это, пожалуй, мне надо извиняться за то, что влез в твои дела. — Да нет, я скорее спасибо тебе должен сказать. Это действительно тот случай, когда меня надо было отвести за ручку. Иногда я тоже нуждаюсь в подталкивании, — Сан берет его за руку и целует тыльную сторону его ладони, как и в машине по пути на вечеринку, — так что я еще раз говорю спасибо. Даже в темноте машины заметно, как краснеют уши Уена. Но Сан не лукавит нисколько: ему действительно нужно было, чтобы кто-то подтолкнул его к Чонхо, как и Чонхо к нему. Уен сделал это в нужный момент, когда они оба уже остыли после ссоры и оценили, каково им без их дружбы. — Твои друзья не дали мне скучать, пока тебя не было. Даже потанцевать вытащили, — говорит Уен. Они все еще держатся за руки. — Это не было слишком? — уточняет Сан. — Нет, нормально. Можно даже сказать, что я повеселился, — отвечает Уен, кладя свою голову поверх головы Сана на своем плече, — хотя я переживаю за Есана. — Из-за режиссера? — Уен угукает. — Чонхо мне тоже сказал, что у них какие-то проблемы из-за него, но без подробностей. — Есан сказал, что Сонхва должен был ему помочь, но вроде как у него что-то не получилось. — Сегодня не получилось, получится завтра, это же Сонхва. Не было еще такого, чтобы у него не получилось. Уена колет иголкой ревности. То, как Сан о нем говорит, почти восхищенно… Это неприятно. Он тут же рисует в голове картину, где вся напряженность в отношениях братьев завязана на том, что им нравится один человек — Пак Сонхва, а Уен так, замена на время ссоры для Хонджуна и утешительный приз для Сана. — Ты так в него веришь? — спрашивает Чон, стараясь не звучать слишком ревниво. Он терпеть не может и Сонхва, и то, что он лезет и в эти его отношения. — Нет, просто знаю его достаточно давно и знаю, что последнее слово всегда за ним. Он и про тебя вспомнит, когда придет время, — теперь с тяжестью в голосе говорит Сан. — Это мне типа ходить и оглядываться? Я ведь давно уже отстал от Хонджуна. Уену становится еще грустнее и раздражительнее. — Но ты же с ним спал, Сонхва это может простить Хонджуну, но не тебе, — проясняет Сан. — Он же сам спал с тем мужиком, что штаны просиживал в випке вашего старого бара. — Да Хонджун тоже бы придумал, как ему отомстить за то, что он имел Сонхва, если бы не пожар. Сейчас, я думаю, он уже не станет с ним лишний раз связываться. А Сонхва когда-нибудь про тебя вспомнит точно. — Ты так хорошо его знаешь? Вы, что, на самом деле близки? Устраивали те стычки для Хонджуна, чтобы он не заподозрил вас… — Стоп. Стоп, Уен, — Сан поднимает голову с его плеча, — я понимаю, к чему ты клонишь, но это не так. Сонхва никогда не интересовал меня в этом смысле. Просто до Сонхва Хонджун всегда был тем, кто позволял себя любить и обожать окружающим, а потом, когда они познакомились, он с ума сошел будто. Конечно мне было интересно, что из себя представляет Сонхва, что мой брат так повернулся на нем. Да и я несколько лет наблюдал их обоих вместе почти каждый день у нас дома, пока они не съехались. Вот почему я так хорошо знаю Сонхва. Наши спокойные моменты общения с ним — скорее исключение. Вот и всё, не надумывай ничего лишнего, прошу. — Ладно, — говорит Уен, невольно немного надув губы. Сан находит это до безумия очаровательным и еле сдерживается, чтобы не поцеловать его. — Так что, мне плыть в Непал, чтобы месть Сонхва меня не настигла? — У Непала нет выхода к морю, доплыть будет проблематично, — Уен закатывает глаза, — но я поговорю с ним, чтобы он не лез к тебе. Я не оставлю тебя один на один с их играми. Машина останавливается у дома Уена. Он собирается выйти, но слова прощания застревают в горле. Водитель такси выжидающе смотрит на него. — Я обещаю, что не оставлю тебя, — говорит Сан еще раз, будто в прошлой его реплике не хватало убедительности. — Пойдем со мной, — вырывается у Уена, и он тут же покидает машину. Сан покидает машину следом также быстро, боясь, что Уен передумает. Он берет спешащего домой парня за руку. Так они ждут лифт, едут в лифте, так заходят в квартиру, в которой темно и тихо, но не факт, что пусто. Может быть Минги спит где-нибудь в отключке из-за очередной попойки. Не включив свет, Уен прижимает его к двери и осторожно целует. В темноте он сначала попадает губами по уголку губ Сана, но быстро находит нужное направление. Положив руки Уену на талию, Сан отвечает на поцелуй слишком бурно, словно он ждал этого не весь вечер, а неделями. — Подожди, — выдыхает Уен ему в губы, хотя сам же прижимается сильнее. — И зачем тогда я здесь? — спрашивает Сан. Его руки сползают немного ниже по телу Уена. — Не знаю, — говорит Чон, — просто хотел побыть с тобой немного дольше. Уен сам не знает, почему позвал Сана. Не было конкретной причины, просто не хотелось расставаться. Еще недавно он злится из-за слов о Сонхва, а потом тут же растекся лужицей, когда Сан сказал, что не оставит его. Это чуждо для него — получать столько внимания и интереса к себе не в награду и не в виде исключения. Ему все еще страшно. Но кажется, Уену уже поздно пытаться сопротивляться. — Сделай со мной что-нибудь, — просит он. Только он успевает договорить, руки Сана тут же оказываются на его заднице, сжимая ее, а губы оказываются на его шее. — Но, — говорит Уен, — без проникновения. Сан хмыкает, наклоняется к уху Уена и спрашивает: — В тебя или в меня? — Ты разве бываешь снизу? — удивляется Уен. — Бываю, — отвечает Сан и толкает его в комнату. Они закрывают дверь и на ощупь добираются до кровати Уена, где включают ночник, которые едва освещает комнату. Они заваливаются на незаправленную постель, хихикая, целуясь и пытаясь раздеться одновременно. — Как ты относишься к засосам? — спрашивает Сан, когда стягивает с него белье. — Ну, нормально, но если не на слишком видном месте, — говорит Уен, наблюдая за тем, как, встав на ноги, окончательно раздевается Сан. Чон смотрит на него несколько секунд, забыв обо всем. Он тысячу раз видел Сана полураздетым, да и полностью обнаженным видел тоже, но что-то заставляет его замереть в этот раз. Неужели кто-то, кто выглядит настолько хорошо, может захотеть такого, как он? Уен тянется рукой к его телу, и тот позволяет себя трогать. Хотя скорее лапать. Сан шумно выдыхает, когда Уен касается его живота, затем груди, осторожно сжимает сосок, а потом, сев на колени на кровати перед все еще стоящим у кровати парнем, не менее осторожно проводит языком по второму соску. Тихий стон срывается с губ Сана, когда Уен смелеет в своих ласках, и уже без опаски касается его тела, вдобавок целуя там, куда может дотянуться. Он гладит парня по голове, неотрывно наблюдая за тем, что он делает. В какой-то мере Сан не верит до конца, что они смогли дойти с Уеном до таких взаимодействий, но такая реальность ему очень даже нравится. — Разве ты не хотел, чтобы я с тобой что-то сделал? — спрашивает Сан, слегка сжимая его волосы, пока Уен целует низ его живота. — Тебе не нравится? Уен тут же отодвигается и смотрит на него снизу вверх вопросительно. Его губы уже покраснели, и Сан наклоняется, чтобы поцеловать их. Он укладывает парня на спину и нависает над ним, не разрывая поцелуя. — Мне нравится все, что ты делаешь. Трогай меня, как хочешь и когда захочешь, — говорит Сан, спускаясь поцелуями на шею. — Не надо так говорить, я же прекрасно понимаю, что у меня не так уж и много опыта, — ворчит Уен, хотя при этом он подставляется еще больше под чужие прикосновения. — Дело не в опыте, — Сан берет его руку в свою, — дело в тебе. Мне нравится сам факт того, что я делаю это с тобой. — Ты не должен говорить такое, когда на нас нет трусов, — в смущении Уен смотрит куда угодно, но не на него. — Хорошо, я скажу это еще раз, когда мы оденемся. Он кладет руку Уена себе на голову, сползает ниже, устраиваясь между его ног, целует его бедра, оставляя пару маленьких засосов, а потом берет его член в рот. Уен стонет в голос, совсем забыв, что дома может быть Минги.

***

— Где Чонхо? — спрашивает Юнхо, когда входит в квартиру Есана. Его друг в пижаме и с мокрыми волосами мог бы выглядеть мило, если бы не его усталый, но вместе с этим убийственный взгляд. — У себя дома. Ему надо переварить разговор с Саном. — Они поговорили наконец-то? — переспрашивает Юнхо, удивившись и заваливаясь на кровать друга. — Кого довела разлука быстрее? — Уена, — отвечает Кан, ложась рядом. Он кладет между ними огромную емкость с несколькими пачками чипсов и бросает банки с газировкой на кровать. — Что, прости? — Сан притащил его на этот день рождения. И он буквально привел Сана к Чонхо за ручку. Те, в свою очередь, попиздели, Сан ударил Чонхо, потом они обнимались, я дал Сану по роже за то, что он ударил Чонхо. И великий примиритель Уен хотел наброситься на меня тоже, но Сан его остановил. Потом друзья Сана Уена увели, а Чонхо и Сан играли в «семь минут в раю» целый час, пока я тух один. — Ну, можно выдохнуть значит? — Есан кивает. — Они были такие… Трогательные. — Чонхо и Сан. Или Сан и Уен? — И те, и те, — Есан закидывает в рот сразу горсть чипсов, — что такой, как Сан, нашёл в Уене? Ему надоели все богатые красотки, которые вертятся вокруг него? — Синдром спасателя плюс нужда забить гол в ворота Хонджуна, — говорит Юнхо, наблюдая, как друг точит чипсы, одну за другой, — Сан почему-то не может пройти мимо несчастной мордочки, кому бы она не принадлежала. А Уен более чем несчастный вид имеет по жизни. К тому же он несчастный из-за его брата. Полагаю, это комбо не оставило бы Сана в покое ни за что. — Думаешь, Хонджуну будет не все равно, что там делает Сан с Уеном? — Хонджун как-то сказал, что даже мусор бы свой Сану не отдал бы. А если Уен будет ходить счастливо за ручку с Саном, то господин режиссер точно взбесится хотя бы на пару минут. А это уже того стоит. Но думаю, что Сан в последнюю очередь думает об этом. Несчастный Уен всё же на первом месте. Его же прет невероятно от того, что Чон Уен цветет и пахнет рядом с ним. — Мда уж, — говорит Есан, продолжая уничтожать чипсы, — хотя с другой стороны, каждый дрочит, как хочет. — Кстати об этом, — Юнхо отодвигает чипсы от друга, — ты будешь и дальше молча себя загонять, утилизируя всю вредную еду поблизости, или выскажешься? Что Тэхон нашел на тебя? Есан внимательно смотрит на друга, пытаясь высмотреть в нем причину для недоверия. Не находит. Пусть они и знакомы всего несколько месяцев, но они уже сблизились так, как Кан ни с кем не был близок. — Ладно, — говорит он, достав свой телефон. Даже если чутье его подведет, и Юнхо окажется самым ужасный человеком, Тэхон в любом случае скоро вывалит это общественности. Есан протягивает ему свой телефон с включенным видео, которое Чонхо с ними выложил последним. — Порно? — Юнхо непонимающе смотрит на друга. — Он спалил тебя, дрочащего на порно? Снял это на видео? Застукал тебя с Чонхо? — Ты близок. Юнхо смотрит на видео. На Есана. На видео. Он подскакивает с кровати, шокировано глядя на друга. — Охуеть! — на лице Юнхо растягивается пошлая улыбка. — Ты и Чонхо? Охуеть! И давно вы таким промышляете? — Ты какой-то слишком радостный, — ворчит Есан. — Как давно? И вообще как вы до этого дошли? — Еще до моего отъезда. Мы баловались просто, а потом поняли, что нам это хорошие деньги приносит, и так заработали на Бостон мне. Точнее часть должна была уйти Чонхо, но мы повздорили перед моим отъездом, грубо говоря, и я укатил с деньгами. И их требовал тогда Чонхо с меня, и я отдал ему то, что мне дал Хонджун. — Боже мой, — Юнхо возвращается на кровать, — и какого это? — Горячо, стоит каменно. Но занятие точно не на каждый день. И даже не раз в неделю. — Это будет странно, если я посмотрю порно с моими друзьями? — спрашивает Юнхо, продолжая пялится на видео. — Ну, Тэхон посмотрел, — говорит Есан обреченно. — Что? — Юнхо подбирается еще ближе, возвращая Есану чипсы. — Как он понял, что это ты? Он же даже голым тебя не видел. И как нашел? — Типа случайно наткнулся и по голосу понял. Якобы он мой запомнил, потому что моя внешность контрастирует с низким голосом. И я даже поверю в это, потому что он извращенец. — К слову, многие и ваше увлечение назовут извращением. — Сказал парень, который трахался с лохами под видом любви с первого взгляда, чтобы бессовестно кинуть их после. Они смеются. — Ты меня осуждаешь? — игриво спрашивает Юнхо. — Нет. — отвечает Есан тут же, — конечно нет. — И я тебя нет. — Разве мы дружим не поэтому? — Уточняет Есан. — Именно поэтому, — Юнхо призадумывается, — даже если Тэхон сольет эти видео, то по ним сложно тебя признать. Да и Чонхо тоже. — Даже совершенно бездоказательные слухи могут испортить жизнь. Я за это переживаю, — говорит Есан, продолжая нервно есть чипсы, — и Чонхо, как бы не старался, все равно ходит с виноватым лицом, потому что это была его идея. А я его ни в чем не виню, но вдолбить ему это в голову не получается. — Ты говорил, что Сонхва должен тебе помочь. — Он собирался, я даже скинул ему то, что успел записать на диктофон, пока Тэхон пиздел. Но, кажется, у Сонхва не получилось. Есан просит Юнхо не рассказывать про их с Чонхо «хобби» Сану, тот торжественно клянется этого не делать, а потом переводит тему, в надежде отвлечь Кана хоть немного перед сном. У Юнхо у самого теперь сердце болит не только потому что Минги его бросил, но и за Есана. Ему очень хочется помочь другу, но он знает как.

***

Сонхва со стоном заваливается на кровать в халате, который впрочем ощущается совершенно бесполезным, потому что он раскрывается, будучи плохо завязанным, и ничего не скрывает. Хонджун откладывает телефон и облизывает губы, пробегаясь взглядом по чужому телу. Он подбирается ближе и сделает бедра Сонхва, отчего тот недовольно стонет. — Что ты делаешь? Тебе нель… — Тихо, — Хонджун прикладывает указательный палец к губам, прося замолчать, — всё нормально. Здоровой рукой он касается подбородка Сонхва, шеи, ключицы, проводит по груди. Он чувствует, как парень под ним пытается сопротивляться, но быстро расслабляется. Кожа Сонхва покрывается мурашками от его касаний. Хонджун сползает ниже, заставляя Сонхва раздвинуть ноги, позволяя ему устроиться между ними. Ким продолжает натурально лапать его. Едва ощутимые касания чередуются с крепкой хваткой. Сонхва возбуждается практически мгновенно, самостоятельно окончательно распахивая халат на себе, чтобы Хонджуну было удобнее делать то, что он собирается сделать, что бы это ни было. «Это искусство», — думает Хонджун. С головы до пят Сонхва — это искусство. Сколько бы раз Ким не видел его таким, как бы не выглядело его тело, он находит Сонхва кем-то, кто заслуживает быть запечатленным в веках. Он корит себя за то, что не умеет рисовать: если бы мог, то заполонил бы мир картинами с ним. Главное, чтобы все остальные могли довольствоваться только картинами. Сам Сонхва должен быть только его. Хонджун не сдерживается: наклоняется, опираясь на здоровую руку и целует его. Сонхва отвечает с тихим стоном прямо его губы. Поцелуй выходит дразняще медленным, но таким горячим, что у Хонджуна начинает бурлить кровь. Сонхва выгибается в спине, еще шире разводит ноги, пытаясь получить хоть какое-то прикосновение к своему члену. Однако получает другое. Как только он пытается сделать вдох между поцелуями, Хонджун крепко хватает его за шею. Их взгляды встречаются. Во рту у Сонхва скапливается слюна, которую не получается сглотнуть, пока он удивленно пялится своего парня. Глаза Хонджуна горят ревностью. Сонхва собирается спросить, что случилось, но слова застревают в горле. Его член твердеет еще сильнее. — Я умоляю тебя, — говорит Ким и, наклонившись к уху Сонхва, добавляет, — заведи новую подружку, не моего брата. Сделай так, чтобы духу его рядом с тобой не было, понял, любимый? Сонхва послушно кивает насколько, насколько позволяет рука Кима на его горле. Хонджун отпускает его шею и поднимается с кровати. — Что-то я проголодался, — говорит он и уходит из спальни. Как только дверь за ним закрывается, Сонхва возвращается в реальность. Он сбрасывает с себя халат, отправляя его на пол, подползает к тумбочке и трясущимися руками торопливо достает смазку. Собственные пальцы доставляют неприятные ощущения, когда он засовывает их в себя, но возбуждение берет свое: ему хочется растянуть себя, как можно быстрее. Сонхва все еще чувствует руку Хонджуна на своей шее и его горячее дыхание, его член дергается в предвкушении. Когда совершенно голый Сонхва врывается на кухню, Хонджун как раз выключает плиту и переставляет сковороду на подставку для горячего. Он медленно оборачивается на него и наблюдает за тем, как его парень оставляет на столе смазку и презервативы и сам садится на стол, разводят ноги в стороны. Он вспотевший и возбужденный, Хонджун невольно облизывает губы, а в его штанах снова становится теснее. — Это что, брачный зов? — он хмыкает, но подходит ближе. Ему стоило огромных усилий уйти из спальни, потому что он вообще-то злится на Сонхва за его поползновения в сторону Сана. Но теперь ему куда труднее строить из себя обиженку. Не тогда, когда Сонхва всем своим видом умоляет его отыметь. Без слов он стаскивает с Хонджуна пижамные штаны вместе с бельем и обхватывает его полувозбужденный член. Ким шумно выдыхает и наклоняется немного, чтобы поцеловать шею Сонхва, которую еще недавно сжимал своей рукой. Следов не осталось, к счастью. От поцелуев Сонхва млеет еще больше. Дрожащими руками он сам раскатывает презерватив по члену Хонджуна, сам размазывает смазку и разводит ноги еще шире, упираясь пятками в край стола, чтобы было удобнее. — Может, мне стоит не целовать тебя, а еще раз придушить? — спрашивает Хонджун, шепча на ухо Сонхва, а после обхватывая его мочку губами. — Душить не надо, но… — хрипло говорит Сонхва, но самостоятельно кладет руку Кима себе на шею. — Просто держи вот так. Хонджун усмехается. Он сжимает его шею чуть сильнее, наблюдая, как распахивается рот Сонхва и закатываются глаза. Ослабив хватку, Ким целует целует его, сразу же проталкивая язык в чужой рот. Его ведет не меньше, чем Сонхва. Каждый раз, когда он касается его, то хочет себя ущипнуть, чтобы удостовериться, что это не очередной влажный и мучительный сон. Они стонут в унисон, когда Хонджун медленно входит в него, не имея больше сил терпеть. Та часть, где они снова вместе, но не могут позволить себе нормальную близость, потому что Сонхва боится навредить ему, будто он стеклянный, мучила его ужасно. Кто же знал, что, чтобы он прибежал и самостоятельно раздвинул ноги, Хонджуну просто надо было его чуть-чуть придушить. У Сонхва выступают слезы на глазах, когда он осознает, что они наконец-то полноценно занимаются сексом после примирения. Он думал об этом больше года. Мыслей о сексе с Хонджуном было непозволительно много для того, кому он разбил сердце. Но никто не знает его и его тело лучше, чем Ким Хонджун. Никто. Сонхва поджимает губы, когда пытается перетерпеть неприятные ощущения от проникновения. — Больно? Давай подготовим тебя получше, — говорит Ким, собираясь выйти из него. Вся спесь, вся игривость исчезают с лица Хонджуна, когда он видит, что Сонхва больно. — Не надо. Просто помедленнее, — просит Сонхва, надавливая одной рукой на поясницу Хонджуна, чтобы он не вышел из него. — Я не хочу, чтобы ты завтра не мог сидеть, — ворчит он, опуская руку с шеи ему на талию. — Все нормально. Хонджун заставляет его лечь на спину, добавляет больше смазки. Он двигается медленно под тихие полувздохи- полустоны Сонхва, целуя его грудь и живот. Ему самому становится неприятно от того, как тесно, пока он позволяет своему парню привыкнуть и расслабиться, но он терпит. Это его мужичина. Только его. И Хонджун больше не позволит ни одним чужим грязным рукам прикоснуться к Сонхва. Никогда больше. — Ты мой, — хрипло говорит Хонджун ему в живот. Он ловит затянутый пеленой удовольствия взгляд Сонхва, который снова приподнимается, чтобы поцеловать его. Хонджун охотно отвечает на его поцелуй, чувствуя, как он пытается подмахнуть бедрами ему навстречу, насколько это вообще позволяет та поза, в которой они находятся. — Ты это и Уену говорил, когда трахался с ним в аппарт-отеле? — шипит Сонхва ему в губы. Хонджун усмехается, облизнув губы, и резко толкается бедрами вперед. Сонхва стонет, но продолжает ревниво смотреть на него. — Он был мне нужен точно так же, как тебе — Ким Джунхо, — говорит Хонджун, ускоряя свои движения, — не более того. — Хорошо, если так, — выдыхает Сонхва между стонами, — а то Сан… Стоит ему произнести это имя, как Хонджун резко выходит от него и тащит со стола. Сонхва позволяет вертеть себя, будто он кукла. Он послушно укладывается животом на стол, как хочет Хонджун. Одной ногой он упирается в пол, а другую сгибает в колене и устраивает на столе, чтобы Хонджуну было удобнее. — Не смей! Никакого блять Сана, — рявкает Хонджун, снова входя в него. Кухня наполняется стонами их обоих и шлепками тел друг о друга. Хонджун держит его за шею, пока трахает его слишком быстро для того, чтобы это долго продлилось. И это выбешивает его еще больше. Ему нужно больше времени, чтобы выебать из Сонхва даже возможность мыслить о его брате, чем может позволить его тело сейчас. Он пытается замедлиться, чтобы продлить удовольствие, смешанное со жгучей ревностью, но это не помогает. Сонхва сжимает его член сильнее и сам снова пытается двигать своими бедрами, пусть ему и совершенно неудобно это делать. Он буквально хнычет, прося трахнуть его сильнее, и Хонджун не может устоять. Его раздражает то, что ему приходится отпустить шею Сонхва, потому что в его распоряжении все еще одна его рука, под его недовольный стон, чтобы обхватить его член, подводя его к оргазму тоже. Хонджун сам стонет все громче с каждым новым толчком. Его тело покрывается испариной, а разум затуманивается удовольствием. — Еще-еще, — стонет Сонхва, сильнее выгибаясь в спине. Хонджун пытается думать о чем-то гадком и мерзком, но стоит Сонхва обернуться на него, план продержаться проваливается. Он смотрит на него со смесью любви и желания во взгляде, и это подводит Кима к краю. Его накрывает оргазмом так, что он падает на спину Сонхва, теряя на несколько секунд связь с реальностью. Хонджун слышит только, как стонет Сонхва, пока он кончает. После того, как его отпускает, он буквально сползает на пол и просит Сонхва повернуться к нему. Хонджун стягивает с себя презерватив, отбрасывая его в сторону, а потом тут же опускается ртом на член Сонхва. — О боже, — вырывается у него. Он расставляет ослабшие ноги шире, позволяя Хонджуну трахнуть его пальцами в такт тому, как он ему отсасывает. Сонхва хватается одной рукой за стол, чтобы удержаться на ногах, а другой сжимает волосы Кима. Он несдержанно толкается бедрами в его рот, а потом быстро принимается извиняться. — Все нормально, продолжай, — говорит Хонджун и снова берет в рот. Сонхва недолго мнется, пока Ким не начинает быстро трахать его пальцами. Тогда он перестает я сдерживаться, не отказывая себе в удовольствии поиметь рот Хонджуна. Тот впрочем позволяет ему это сделать безо всякого сопротивления. И он не дает Сонхва отстранить его голову от своего члена, когда он начинает лепетать, что сейчас кончит спустя всего пару минут. Хонджун едва не давится, когда сперма заполняет его рот, но умудряется сглотнуть ее, не вытаскивая член изо рта. Сонхва же едва ли не складывается пополам от переизбытка ощущений. — Прости, — тихо говорит Хонджун, когда они оба разваливаются прямо на полу у кухонного стола. — А? — Сонхва, все еще не отдышавшись, прижимается к нему сбоку. — За что прости? — Было быстро… От собственных слов Хонджун чувствует, как краснеет. Он так быстро кончал, только когда они только-только начали заниматься сексом. — Да брось, было охуительно, — говорит Сонхва, целуя его в плечо, — я скучал по твоему члену в себе. Смешок слетает с губ Хонджуна. — И если говорить серьезно, — добавляет Сонхва, — я не буду связываться с Саном больше. Если тебе это так не нравится, я не буду. Просто мне нужно было кому-то выговориться, а он умеет слушать и не осуждать. Но не беспокойся, больше никакого Сана. Меня интересуешь только ты. Сонхва целует его в губы еще раз. Хонджун знает, что Сан умеет слушать и не осуждать. Знает, что его брат внимательный, отзывчивый, понимающий. Знает, что он почти не отказывает в помощи. Знает, что он умеет поддержать и подбодрить. И все это он делает совершенно искренне, просто потому что он как-то умудрился вырасти таким человеком. У него милая улыбка, он выше, шире в плечах и имеет шесть кубиков пресса. А еще он никогда бы не решил что-то за своего партнера и не уехал бы в другую страну строить карьеру. Он ненавидит то, что его брат, несмотря на то, что он ебаный стриптезер, может быть лучшим вариантом для Сонхва нежели он. Он ненавидит свой страх того, что однажды Сонхва поймёт, что Сан все это время был более подходящим вариантом. А в его голове Сан никогда и ни за что не упустит такого, как Сонхва. Хонджун не хочет проиграть любовь всей своей жизни своему брату, как бы абсурдно это ни звучало.