only friends: masks off

— Ты быстро, — говорит Хонджун вместо приветствия, пропуская Сана в квартиру. — Конечно, я быстро, у меня вообще-то еще другие дела есть помимо того, чтобы тебе обеды привозить, — ворчит Сан, — в чем проблема заказать еду там, где есть доставка? — Потому что я хочу именно кимчичиге господина Рю, а он не работает на доставку. Попробуешь сам и поймешь, почему я такой привередливый, — Хонджун переводит Сану деньги за еду. Сан вообще не горел желанием стать курьером сегодня, но раз уж его гордый брат снизошел до просьбы привезти ему поесть, то он не стал отнекиваться. Тем более еда оказывается действительно на десять из десяти. Он наедается и чувствует себя слишком хорошо, чтобы обращать внимание на напряженное молчание между ними. — Как там родители? — спрашивает Хонджун, когда они почти заканчивают с обедом. — У мамы недавно был приступ хитрости, — Сан закатывает глаза, — позвонила в истерике, что у нее высокое давление, попросила забрать с работы. Приезжаю, там пол-офиса над ней трясется. Я уж думал ее везти в больницу, а оказалось, что у нее оно так поднялось, что в ее случае можно сказать, что ничего не поднималось и все в норме. Закончилось это всё просьбой не оставлять тебя без присмотра. — Как ты можешь так пренебрежительно говорить о матери? — Ой, это же не значит, что я ее ненавижу. Просто слишком хорошо знаю все, что она может выкинуть, — Хонджун все равно смотрит на него с неодобрением. — А папа? — Папа делает вид, будто ничего не случилось, — говорит Сан, — пока я добрый, потому что сытый, я внимательно слушаю тебя: что ты хочешь передать родителям? — Просто скажи им, что я в порядке. — Ты все еще весь перемотанный и с одной действующей рукой, разве это в порядке? — Ну я же не при смерти, значит в порядке. По доброте душевной Сан помогает прибраться после еды на кухне, а потом скрывается в ванной. Хонджун в это время собирается как-нибудь одеться, чтобы поехать на репетицию, но телефон брата начинает вибрировать на столе, и он не может не обратить на это внимание. Звонивший подписан только смайликом с кошачьей мордой с глазами сердечками, но зато фото, поставленное на звонок, говорит Хонджуну все. Он ухмыляется, рассматривая Уена, который очень сосредоточенно смотрит на что-то, похожее на автомат с игрушками: фото обрезано. Ким подмечает, что тут Уен реально похож на любопытного кота. — Я бы хотел спросить, не учили ли тебя в детстве, что чужое трогать нельзя, но я знаю, что не учили, — ворчит Сан, вырывая свой телефон из руки брата, — алло. Хонджун ухмыляется от того, как меняется тон голоса его брата, когда он отвечает на звонок. Из того, что говорит Сан, он понимает, что у них какие-то совместные планы на сегодняшний пятничный вечер. Как интересно. — Помоги мне одеться и отвези меня на репетицию, пожалуйста, — просит Хонджун, когда Сан заканчивает ворковать по телефону. — Одеться помогу, но, будь добр, вызови такси, у меня свои дела, — говорит Сан. — С Уеном? — спрашивает Хонджун, идя в спальню. — Тебя это не касается. — И давно это между вами происходит? — Ким протягивает Сану рубашку, и он надевает ее на него с таким видом, будто Хонджун непослушный, страшно надоедливый ребенок. — Отношения? Фотка на звонке со свидания? Доедаешь мои объедки? Ты всегда хотел все мое. У Сана вена на лбу выступает из-за того, как сильно он старается сдержаться и не ляпнуть лишнего. Его коробит, что Хонджун назвал Уена объедками, и хочется хорошенько дать ему по морде за это, но приходится сдержаться. Ким и так весь покалеченный, дать ему по морде можно и позже, повод точно найдется. Ему не нужно, чтобы Хонджун лез в его отношения с Уеном, особенно сейчас, когда у них всё очень нестабильно, поэтому лучше смолчать. Когда это касалось Сана, его брат всегда очень собственнически относился и к вещам, и к людям. Сан понятия не имеет, почему Хонджун был готов выбросить хорошую футболку, которая ему больше была не нужна, только чтобы не отдать ему? Не то, чтобы родители хоть в чем-то обделили или ущемили Кима в пользу родного ребенка. А если друзья Хонджуна проявляли к Сану какое-то положительное внимание, то его всего перекашивало. Откуда у этого ноги растут, Сан раньше хотел знать, но теперь ему уже, если честно, все равно. Бесится и бесится, лишь бы херни не творил. — Какого это: встречаться с тем, кто любит твоего брата, а? Какие у тебя занимательные фетиши однако. Мои именем тебя в постели не называет? — С чего ты взял, что он все еще тебя любит? — говорит Сан, излишне сильно оддергивая рубашку Хонджуна. Тот шипит от неприятных ощущений. — Чувства так быстро не проходят, — ехидничает Ким. — А что насчет Сонхва? — переводит тему Сан, идя в коридор, чтобы одеться. — Что насчет его чувств? — У нас все нормально, — безапелляционно говорит заявляет Хонджун. — Правда? Почему тогда он приходит ко мне плакаться? Сану так хочется рассказать больше своему брату про всё его взаимодействия с Сонхва, особенно про те, которые случались, пока его не было в стране. Хочется разозлить его и подлить масла в огонь, но он снова сдерживается. Ему не хочется уподобляться этой парочке. Ну или он просто побережет это для более масштабной ссоры. — Что ты..? — Хонджун не успевает договорить, как Сан хлопает дверью. — Скотина! *** Добрых полчаса уходит на то, чтобы все причастные к спектаклю поохали и поахали из-за Хонджуна, когда он приходит на репетицию. Просьбы прекратить командой игнорируются, время тратится на совершенно пустые разговоры про то, как они тут справлялись без него, будто бы Есан не отчитывался перед ним после каждой репетиции. Сам помощник сидел, натянутый как струна, и невидящим взглядом смотрел в ноутбук перед собой. Тэхон впрочем вел себя совершенно обыденно, будто он не находится сейчас в конфликте с Сонхва. Но это пока он не знает, что безбожно опаздывающий на репетицию Пак собрался «случайно» пересечься за обедом с матерью Тэхона. Вероятно, обед затянулся. Хонджун пишет ему сообщение с вопросом о его местоположении, но ответа не дожидается. От его взгляда не ускользает, как дергается Есан, когда к нему подходит Тэхон и что-то говорит. Вообще Хонджун мог сам поговорить с Тэхоном и попросить его прекратить всякие поползновения в сторону Есана, хотя бы до окончания работы над постановкой, но раз уж за это взялся Сонхва, то он лезть не будет. Пока что. Скорее всего расправа его парня еще будет куда эффективнее, да и Хонджун не может нарадоваться его бодрому виду из-за этого. Так что он не лезет в это дело сейчас, а вот потом ему будет о чем поговорить с Тэхоном. — Эй, Сон Минги, — Хонджун подзывает актера к себе, он послушно подходит, — что с твоим состоянием? Минги вполне себе мог служить живым примером выражения «нет лица». Казалось, что он вообще где-то не здесь. И Хонджуна это напрягало. Он выпотрошит его лично, даже одной рукой, если Минги сорвет спектакль. — Плохой день. Точнее плохая неделя. Две недели, — поясняет он. — Твои две плохие недели сделают плохими премьеру? — Нет. Ни в коем случае. Это все, — Минги показывает пальцем на свое лицо, — останется за кулисами. — Хорошо, если так. Он его отпускает, и рядом с ним оказывается Есан. — Что ты от него бегаешь? Может, это и правда твоя судьба, а? — спрашивает Хонджун и тут же получает в ответ убийственный взгляд Кана. — Тэхон, конечно, сомнительная личность, но может у него и правда любовь… Хонджун не может сдержаться, чтобы не подразнить Есана в надежде, что он выйдет из своего транса хоть немного, но это плохо работает. Видимо, Тэхон действительно зажал его в угол. Интересно, чем именно? Ким не дурак, он понимает, что Кан совсем непростой парень, что у него достаточно скелетов в шкафу, но он не думал, что среди скелетов есть что-то настолько серьезное. — Пусть он свою любовь засунет себе поглубже, — огрызается Есан, — он перешел границы. — Я в курсе, просто ужасно шучу. Сонхва доблестно защищает твою честь и сводит собственные счеты. — Если он поможет мне избавиться от Тэхона, то я его засосу, Хонджун. По самые гланды. — Можешь считать, что мое разрешение у тебя есть. Чтобы хоть немного отвлечься, Есан переводит тему, подробнее рассказывая про смену звукорежиссера и про проблемы с руководством университета, пока Тэхон начинает репетицию. Сонхва приходит минут через десять мрачнее тучи. Видимо, обед прошел не так, как он надеялся. Хонджун смотрит на расстроенного парня и невольно вспоминает сказанные сегодня слова Сана о том, что Сонхва приходит к нему плакаться. Он сжимает подлокотники. Сан неравнодушный, никогда не проходил мимо тех, кому нужна помощь. Неужели Сонхва было настолько плохо, что он нашёл утешение в его брате? Из всех людей в этом мире, его парень выбрал изливать душу его брату с его грязными ручонками и грязными помыслами? В это же время, видя такое настроение Пака и торжествующий вид Тэхона, Есан мысленно начинает готовится к худшему. *** Даже если бы Сан не позвал его на день рождения бывшего коллеги, Уен бы сбежал из дома, просто чтобы не находиться рядом с Минги. После разговора с Юнхо, он вернулся совершенно разбитым, влил в себя черт знает сколько крепкого алкоголя, а потом рыдал, как проклятый почти до утра. В какой-то момент, где-то между двумя и тремя часами ночи, Уен задолбался окончательно и, перестав делать вид, что ничего не слышит, отправился в комнату к соседу. Сначала Минги его выгонял, потом извинялся за то, что мешает, а после еще полчаса изливал душу. Уен совсем не хотел знать подробности того, почему сердце Минги разбито, да и не сильно много он понял из его пьяных слов, но уйти к себе так и не решился. Понятно было только то, что Минги любит Юнхо, но какого-то не того Юнхо, и что он совершил страшную ошибку, но по-другому нельзя. Заснул Уен, сидя на полу у кровати соседа, который крепко обнимал его руку. Утром он еле разогнулся и весь день промучился болями в спине, а Минги вместо стыда на трезвую голову похоже посетила мысль, что из Чон Уена выйдет отличная жилетка, в которую можно поплакаться. Поэтому, вернувшись с репетиции с двумя бутылками соджу, он присел Уену на ухо снова, рассказывая, как ему тяжело. Чон ему посочувствовал и сбежал из дома с недосушенными после душа волосами. — Ты же вроде сегодня не работал, почему такой уставший? — спрашивает Сан, когда Уен садится к нему в машину. Тяжело вздохнув, Уен пересказывает ему все, что произошло, пока они выезжают на дорогу. — Мне его жаль, но мы не друзья. Я не хочу слушать про то, как ему плохо. Когда мне было плохо, он только фыркал в мою сторону или подстебывал. Или вообще делал вид, что не замечает меня. Почему я теперь должен выслушивать про то, как жизнь к нему несправедлива? — выпаливает Уен. — Ой, мне не стоило упоминать… — Расслабься, ты можешь спокойно упоминать свои чувства к моему брату. — Я больше ни на что не надеюсь, — добавляет Уен, — с Хонджуном. Я пытаюсь двигаться дальше. — Да я вижу, — говорит Сан. Его вид становится слишком довольным. — Ой, видит он. Если я решил оставить попытки понравиться Хонджуну и согласился на твои, так называемые, ухаживания, это еще не значит, что я в итоге выберу тебя. Может, мне попадется вариант получше. Машина останавливается на светофоре. Сан с улыбкой смотрит на него, придвигаясь ближе, и говорит: — И что, есть уже кто-то на примете? Чем он лучше меня, м? В чем мне стоит усовершенствоваться? Уен не отвечает: бьет его по плечу и отворачивается в смущении. О чем он только думал, когда нёс все это про вариант получше? Сан не идеальный вариант, хотя бы из-за своей работы в барах и всего того, что из нее может вытечь. Каждый раз, когда он идет танцевать в бар, Уен не может не думать, что в это время он может «хорошо проводить время» с кем-то из тех, кто пришел поразвлечься. Давал ли Сан повод думать о нем так? Нет, но раньше же он вполне себе спокойно спал с кем попало. Будто бы, Уен все еще не может его ревновать. Они ведь не встречаются. Они застряли где-то на пороге отношений, и переходить его особо не собираются. По крайней мере, Сан заявляет, что он не хочет торопить события, а Чон понятия не имеет, когда наступит нужный момент. Но даже при беспокойстве Уена из-за возможных рандеву Сана с кем-то на работе в баре, он все еще остается самым лучшим вариантом, который когда-либо мог бы быть у него. Сан каждый день желает ему доброго утра, обязательно старается увидеться либо после учебы, либо после работы, а если не получается, то все равно остается на связи. Он слушает и действительно вникает в нытье Уена из-за работы или учебы, а с последним даже помогает, если может. Еще постоянно таскает ему еду или водит кормить. И Уен ведется на это всё. Не просто ведется, он жадно хватается за каждую частичку внимания к себе, которого раньше никогда не испытывал. Возможно это выглядит жалко со стороны: то, что он ведется на такие мелочи. Кто-то на подобные проявления внимания в свою сторону даже не бровью не ведет. Но Уен чувствует, что это уже сильно больше, чем он получал раньше. Ему безумно нравится быть выбранным, быть тем, кого добиваются. Он столько лет этого жаждал и не получал, а теперь вот оно, в чистом виде. Но вместе с этим, ему страшно. Уен боится, что это все не по-настоящему. Назойливо крутятся мысли, что Сан просто так искусно с ним играет, потому что иначе зачем ему возиться с кем-то вроде него? Ему так трудно поверить, действительно поверить в то, что он может кому-то нравиться просто так, просто потому что Уен это Уен. Еще страшнее становится, когда он ловит себя на мысли, что ему самому не все равно на Сана. Уену самому хочется пожелать ему хорошего дня с утра. Ему важно знать, что он добрался поздно вечером с работы. А еще ему становится грустно, когда им не удается встретиться, он ждёт этих встреч. Уен слишком быстро привык, что рядом с ним кто-то есть, что давно знакомое чувство одиночества стало ощущаться чуждым, но и из-за этого более остро. В других его отношениях, включая непонятно что с Хонджуном, Уен не чувствовал никогда никакой теплоты в свою сторону и понимал в глубине души, что держится за другого человека только он. А теперь есть и теплота, и заинтересованность в нем, но для него это неизвестное ранее чувство, поэтому оно его пугает. Когда Хонджун ясно дал понять, что между ними ничего не будет, было больно. Вообще-то больно до сих пор, может быть не так сильно как раньше, но все еще больно. Насколько же сильно ему больно будет, когда Сану надоест с ним возиться? Стоит ли короткое счастье долгой мучительной боли? На этот вопрос он не может ответить, но тем не менее позволяет происходить всему тому, что происходит между ним и Саном, и сам проваливается в это всё сильнее. Рано или поздно он закончит в таком же раздрае, как Минги. Если не хуже. — Почему ты позвал меня, а не Юнхо? Он там многих знает, наверняка, — спрашивает Уен. — Потому что хотел пойти с тобой, — отвечает Сан. Он говорит совершенно спокойно, будучи сосредоточенным на вождении, будто в этих словах нет ничего такого. Но внутри Уена что-то сжимается так сильно, что ему тяжело сделать вдох. Когда они снова останавливаются на светофоре, он тянется к руке Сана, которую тот опускает с руля на свою ногу, и несмело переплетает их пальцы. Зачем Уен это делает, он и сам не знает. Просто хочется взять его за руку. Он продолжает смотреть куда угодно, но не на Сана, который в свою очередь смотрит на их руки. Зависнув на пару секунд, Сан целует тыльную сторону ладони Уена. Каждый раз, когда Чон проявляет инициативу в чем-то подобном, то его сердце начинает биться так сильно, будто Сан только что пробежал марафон. Он совершенно потерян, и он даже не будет это отрицать. Когда они приезжают на место, Сан паркует машину вдоль дороги, потому что больше нет места рядом с довольно большим домом, откуда доносятся музыка и оживленный гул разговоров и криков. Уен тут же чувствует, что это плохая идея — идти сюда. Подобные вечеринки — не его тема. Но Сан снова берет его за руку, прежде чем выдвинуться навстречу потенциальному веселью. — Я не кину тебя одного грустно сидеть в углу, не переживай. — С чего ты взял, что я этого боюсь? — спрашивает Уен, стараясь выглядеть непринужденно. Сан не отвечает, только крепче обхватывает его руку. Атмосфера внутри полна веселья. Людей не так много, как Уен думал, видя количество машин. Пышный мужчина на заднем дворе жарит мясо, а вокруг него крутятся гости с бумажными тарелками. В большой гостиной кто-то пьет, кто-то танцует. — Очень по-американски, — подмечает Уен. — Ага, идем. Они поздравляют именинника, которого Уен видит впервые в жизни, но сам парень, на чей день рождения они пришли, ведет себя с Чоном так, будто знает его всю жизнь. Это странно, но Уен глубоко об этом не задумывается. Они пересекаются с уже известными ему друзьями Сана, с которыми он однажды ужинал, и в этой компании он чувствует себя более комфортно. Беседа на нейтральные темы, глупые шуточки и поедание закусок делают времяпрепровождение на вечеринке довольно веселым. Уен даже ненадолго забывает обо всем, что его мучает. Все идет хорошо, пока в дверях не появляются Чонхо и Есан. Они не выглядят, как те, кто настроен на то, чтобы хорошо провести время. От взгляда Уена не скрывается, что они натягивают улыбки, только когда поздравляют именинника: стоит ему отойти, их лица тут же снова мрачнеют. Сан наблюдает за ними тоже. — О, брось уже томно его разглядывать, иди, поговори с ним, — говорит Джин, заметив взгляд Сана. — Не я должен идти первым, — бурчит он в ответ. Ему не было когда-либо сложно пойти на контакт первым после ссоры, особенно с дорогими ему людьми, но как его задела ситуация с Чонхо, его не задевало ничто и никогда. Сану больно и обидно. Он может понять друга, но это не отменяет того, что его чувства тоже задеты. Но вместе с этим, Сан скучает. С Юнхо он близок совсем иначе. С Юнхо они сблизились, потому что похожи. С Чонхо же они были близки, потому что отличаются ровно настолько, чтобы общение было увлекательным для обоих. Они вместе учились, работали, веселились, раздражались и бесились из-за некоторых личностей вокруг них, они проводили большую часть времени рука об руку. С тех пор, как они разругались, в душе Сана будто образовалась дыра. Да, он счастлив из-за того, что у него что-то складывается с Уеном, который, если быть честным, запал ему в сердце едва ли не с первой встречи. Да, он счастлив, что у него есть Юнхо, что у него есть другие друзья, менее близкие, но все же важные для него. Но без Чонхо все равно все не так. Люди веками говорят о том, как больно расставаться с любимыми, но почему так мало говорят, как больно терять друзей? Особенно на такой негативной и несправедливой ноте. И самое главное, по беспокойству Чонхо за него после пожара, Сан понимает, что другу тоже все еще не все равно на него. И те слова Есана, сказанные недавно… — Идем, — тихо говорит Уен, вырывая его из мыслей. Парень в очередной раз за вечер берет его за руку, и с каждым разом это ощущается все естественнее. Сан даже не сразу понимает, что Уен ведет его прямо к импровизированному бару, у которого Чонхо мешает что-то для Есана. — Бери свою выпивку и пошли поговорим, — говорит Уен Кану. Тот недоуменно хмурится, обернувшись. Есан оглядывает Уена, держащего сконфуженного Сана за руку, бросает взгляд на Чонхо, который, кажется, готов провалиться под землю. Он шумно вздыхает, но берет бокал из рук Чонхо, поддерживающе сжимает его плечо и позволяет Уену себя увести в сторону. У них может быть много разногласий, но в том, что Сану и Чонхо нужно наконец-то поговорить, они совершенно согласны. Они отходят в сторону, Есан пьет большими глотками. — Что у тебя случилось? — спрашивает Уен, хотя сам нервно посматривает на Сана и Чонхо. — Я в пизде, — говорит Есан с таким видом, будто он уже смирился с обвинительным приговором. — Тебе опять нужны деньги? — Мне нужен киллер, — Кан облокачивается на стену, — Тэхон нарыл кое-что на меня. И хочет меня взамен на молчание. Сонхва должен был помочь мне, потому что у него свои счеты с ним, но он, похоже, собственные силы не рассчитал. И никакой управы на Тэхона не будет. Уен удивляется, что Сонхва внезапно помогает Есану, даже при условии, что у него самого есть свои интересы. Но почему-то совсем не удивляется тому, что на Кана было что «нарыть». — А полиция? — Он ясно дал понять о своих связях. Если уж Сонхва не нашёл на него управы, то я точно бессилен. — Ты же не собираешься соглашаться на его условия? — спрашивает Уен, Есан тут же смотрит на Чонхо. — Нет, не собираюсь. Разве что, только чтобы ему член оторвать, — Кан трет переносицу, — вообще все не прям уж критично. Но ты сам знаешь, как люди цепляются за сплетни. Кто-то пукнул, кто-то крякнул, и все, безмозглая толпа приняла это за непреложную истину. И жизнь разрушена, даже доказательств никаких не надо. А тут у Тэхона даже какие никакие доказательства есть. С одной стороны хочется выдать что-то типа: не надо было лезть в постановку на его место, и тогда бы ничего этого не было, но с другой стороны, превалирующей, Уен его жалеет. Тэхон из богатой семьи со связями и явно с извращенными предпочтениями, а еще ему наверняка никто никогда не отказывал. Оказаться в центре его внимания Уен очень бы не хотел. И слава богу, он не оказался, а вот Есан уже застрял в капкане. И это страшно. В такие моменты понимаешь, что без больших денег, ты и твоя жизнь безумно уязвимы. И Есана это бесит больше всего. Он ненавидит чувствовать себя беспомощным, ненавидит зависеть от кого-то. Почему зараза по имени Тэхон прицепилась именно к нему? Почему именно в тот момент, когда он принял одно из самых непростых решений в своей жизни — вступить в отношения с любимым человеком, случилось всё это? Какого черта? Почему все не может идти если не хорошо, то хотя бы нормально? — Мне жаль, — говорит Уен. — Ох, Уен-а. Есан подходит ближе и обнимает его. Объятия ощущаются чужеродно, но Уен обнимает его в ответ и может поклясться, что слышит всхлип. *** — Вы вместе? — спрашивает Чонхо, продолжая возиться с алкоголем. Это занимает руки при разговоре, на который он все никак не мог решиться. — Пока нет, — отвечает Сан, занимая место, на котором сидел Есан. — Думаешь, это хорошая идея: он же одержим твоим братом? — Больше нет. Он хочет двигаться дальше, а я хочу помочь ему уйти максимально далеко от его прошлого. — Ты себе не изменяешь, — хмыкает Чонхо и протягивает выпивку Сану. — Я за рулем. — Не начинай, — ворчит Чонхо, Сан принимает бокал. — Что насчет вас? Вы встречаетесь? — По сути да, но «официально», — Чонхо руками показывает кавычки, — пока еще нет. — Да мы в одной яме. Они пьют одновременно. — Мне стыдно, — тихо признается Чонхо. После небольшой паузы, он наливает себе еще и выпивает почти залпом. — За что? — спрашивает Сан. — За то, как я с тобой повел. Поэтому я не шел к тебе первым. Я трус и слабак, — говорит Чонхо. Сам того не ведая, он приходит к тем же выводам, что и Сан: здорово, что у него наконец-то наступила какая-то определенность с Есаном, но дружба — это другое. Все же Сан был единственным человеком в его жизни, кого он мог назвать настоящим другом. Именно в том понятии, которое на самом-то деле очень нечасто встречается в жизни. Но после своих резких слов, сказанных на эмоциях, ему было ужасно стыдно за них. То, что сначала ощущалось как предательство, как нож в спину от лучшего друга, со временем, на холодную голову перестало так резать по сердцу. Он думал, что никогда не избавится от назойливых мыслей о Сане и Есане вместе, потому что до того, как все вскрылось, он едва не сошел с ума из-за этого, но они тоже со временем его покинули. Сан хорошо чувствует людей, поэтому Чонхо уверен, что друг прекрасно понимал, почему он поступил с ним так тогда. Но сам он тоже понимает, как обидел его. И это все усложняет. К сожалению, жизнь серая, а не черно-белая, отсюда и куда более неоднозначная. — Слушай, я понимаю… — Я знаю, что ты понимаешь, — перебивает его Чонхо, их взгляды впервые сталкиваются, — в этом то и проблема. Я тоже понимаю, что имел право тогда злиться на вас обоих. А еще понимаю, как ты, должно быть, ужасно себя чувствовал, потому что оказался внезапно виноватым в том, в чем и не виноват. Представляю, как тебя задело, что Есана я простил куда быстрее, чем тебя. И вот он ты, после всего этого, загоняешь мне, что понимаешь меня. Я не заслуживаю этого, Сан. Я не хочу быть тем, кто пользуется твоей добротой. Таких и так, к сожалею, достаточно. — Мы ведь дружим с тобой не день и не два, уже годы прошли. Как бы меня не обидела та ситуация, обида отходит. И если ты искренне сожалеешь и тоже хочешь попытаться вернуть то, что было между нами раньше, то я более чем открыт к этому, потому что мне тебя не хватает. Но если тебе просто нужен такой «благородный» повод отделаться от меня, то ладно. Я приму это. — Как ты можешь быть таким? — Чонхо подходит ближе. — Почему ты не кричишь на меня? Почему не возмущаешься из-за несправедливости? Почему не требуешь извинений? Почему сидишь тут передо мной спокойно, а не бьешь мне морду? Я ведь более чем заслужил, а? Сан поднимается и со всей силы, что есть, бьет кулаком по лицу Чонхо. Друг от неожиданности падает, едва не снося с собой стол с алкоголем. Присутствующие тут же обращают все внимание на них. Чонхо маниакально улыбается, когда боль немного отступает. Сан помогает ему подняться и обнимает его. Это не то, как он решает конфликты, но почему-то именно сейчас ему показалось, что это будет уместно. — Можем считать, что мы в расчете? — спрашивает он. Чонхо крепко обнимает его в ответ и расслабляется. — Угу, — соглашается Чонхо, — я безумно рад, что не потерял тебя. — Я тоже. Они обнимаются еще крепче. Вероятно, в их кругах расползается невероятное количество сплетен про то, что сегодня произошло, но им обоим сейчас на это совершенно все равно. Столько недель хождения вокруг да около, столько недель неопределенности и тоски, почти закончились. Чонхо хочется расцеловать Уена за то, что привел к нему Сана сейчас. Ему все еще до конца не верится, что разговор, которого он так так страшился и бесконечно репетировал в своей голове, случился и более того вышел таким коротким. Хотя возможно, это время им было обоим необходимо, чтобы остыть и понять, что эта дружба им действительно важна. Осталось только умудриться ее сохранить.