Where Hope Dies

Вскоре, после объявления Монокумы, все собрались в столовой. Ученики были встревожены и напряжены, в воздухе висело густое облако страха и подозрений. Ён Ми тихо плакала в объятиях Хён Джу, уже устав от этого зловещего места. Хён Джу прижимала её ближе к себе, пытаясь утешить, но сама выглядела столь же потерянной и испуганной. Шляпник, как всегда, пытался сохранить самообладание – в его позе чувствовалась напускная уверенность, но в глазах читалось явное беспокойство. Сэ Ми и Нам Гю продолжали обмениваться колкостями, словно пытаясь отвлечься от происходящего, но их слова звучали слишком натянуто. Каждый понимал, что среди них есть убийца. Убийца Кан Ми Ны. На полу, в неестественной позе, лежало бездыханное тело Абсолютной Визажистки. Кровь, стекавшая с неё, контрастировала с белоснежным кафельным полом. Глаза Ми Ны застыли в последней вспышке ужаса, будто запечатлевая лицо её убийцы, а смерть навсегда заглушила её голос, сохранив после себя лишь немой крик, оставшийся на посиневших губах. Хён Джу, оторвавшись от Ён Ми, опустилась на колени рядом с истерзанным телом и бережно прикрыла её глаза, отправив в последний путь. – Я… я пришёл за завтраком… – начал Татта дрожащим голосом, с трудом сглотнув ком, застрявший в горле. Его глаза метались по сторонам, словно ожидая, что из тени выскочит убийца. – А она… она лежала там! – он указал дрожащим пальцем на труп Ми Ны. – Я ничего не видел… никого… просто… – его голос сорвался, и он замолчал, не в силах продолжать. К нему подошла Усаги и остановила его тревожную речь, положив тёплую ладонь ему на плечо, словно говоря, что ему не нужно продолжать. И в столовой вновь воцарила гнетущая тишина. Убийство Кан Ми Ны стало шоком для всех. Вчера они, вроде как, договорились работать сообща, попытаться выбраться из этого кошмара вместе, а сегодня уже столкнулись с убийством – с предательством в их собственных рядах. И все осознавали, что это только начало. Смерть визажистки начнёт этот порочный круг кровопролития. И сейчас им нельзя совершить оплошность. Так же неожиданно, как и всегда, появился Монокума, сияющий своей жуткой, неестественной улыбкой. Его плюшевая морда казалась ещё более зловещей на фоне горя и страха, царивших среди учеников. – Пупупу! Доброе утро, ученики! – пропищал директор. – Надеюсь, что вы хорошо отдохнули и готовы к новому захватывающему дню! В ответ ему прозвучала лишь холодная и презрительная тишина. Никто не собирался приветствовать этого кровожадного медведя, никто не хотел играть по его правилам. – Не буду тянуть кота за хвост! – продолжал Монокума, кажется, не замечая всеобщей ненависти. – Как вы уже знаете, в нашей школе произошло ужасное событие – убита Кан Ми На, Абсолютная Визажистка! И теперь вам предстоит выяснить, кто совершил это гнусное преступление! – Не лги нам! Это ты убил её, чтобы разжечь ненависть! Ты лишь хочешь, чтобы мы винили друг друга! – взорвалась Хэйя, её голос дрожал от гнева и наполнявшего её отчаяния. Смерть её новой подруги потрясла её, разбудила в ней ярость, которую она не могла больше сдерживать. – Я бы никогда не сделал нечто ужасное… – обиженно проворчал медведь. – Могу пообещать, что я не буду делать ничего, что мешало бы вашей школьной жизни. – Тогда кто это сделал!? Кто, если не ты! – продолжала Хэйя. На её глазах выступили слёзы, но она быстро смахнула их рукой, не желая показывать, что сломлена. – Посмотрите правде в глаза. Её убил… один из вас! – довольно проговорил Монокума, словно это обыденное дело – лишить кого-то жизни. – Один из вас убил Ми Ну, чтобы выпуститься! Никто не проронил ни слова. Все застыли, будто окаменев. Арису, сам того не осознавая, оглядел всех вокруг, пытаясь найти какую-нибудь зацепку. У всех было одинаковое выражение лица… все смотрели друг на друга с подозрением, страхом и недоумением. Повисла тишина. А Монокума, казалось, наслаждался их отчаянием, с довольным видом наблюдая за ними, будто зритель, занявший VIP-место в театре. – Ну, раз уж так, позвольте мне рассказать вам про вторую часть правила о выпуске! Как я уже говорил, если вы хотите уйти, вы должны убить кого-то. Но тем не менее… убить кого-то недостаточно! Вам ещё нужно выйти сухими из воды, пупупу! – его радостный смех расходился над ужасом происходящего, усиливая и без того густое напряжение. – Что ты несёшь… – нахмурив брови, тихо прокомментировала Сэ Ми, что-то подозревая, чувствуя подвох в словах медведя. – Поэтому, как только после убийства пройдёт определённый промежуток времени, начнётся классный суд! Во время суда вам нужно будет предоставить ваши мнения о том, кто, по-вашему, является убийцей. Если в голосовании ответ, который вы дадите, будет верным… тот, кто нарушил покой, понесёт наказание. Остальные же смогут вернуться к своей спокойной жизни, – Монокума злорадно хихикал, предвкушая грядущее шоу. – А если выбрать неверно? – подал голос Сан Ву, поправляя очки. Его голос звучал ровно, но напряжение выдавали плотно сжатые губы и нервно подрагивающая челюсть. – Пупупу… тогда тот, кто смог совершить убийство и избежать наказания, выживет, а остальные будут наказаны, – грозно ответил Монокума. – А что… что конкретно вы имеете в виду под словом «наказание»?… – нервно спросил Арису, боясь услышать ответ. Ведь, скорее всего, он знал, что скажет медведь, в глубине души надеясь, что его худшие опасения опровергнутся. – Ну, проще говоря… казнь! – провозгласил Монокума. Его безумный взгляд скользнул по лицам учеников, смакуя их страх. – What?! Are you fucking serious?!! – громко возмутился Танос, не веря в слова Монокумы. – Ты собираешься нас всех переубивать здесь? – Это сделаю не я, а сами вы! Вы сами вырыли себе эту яму! – всё ещё издевался над ними Монокума. – Ну, удачи в расследовании! Поторопитесь. С этими словами он исчез, растворился в воздухе, оставив учеников наедине с их страхами и подозрениями друг на друга. Игра началась. И ставки в ней – их жизни. Удручающая и давящая тишина, воцарившаяся после исчезновения Монокумы, была нарушена нервными перешёптываниями. Каждый обдумывал услышанное, переваривая новые правила их кошмарной школьной жизни. Арису понимал, что у них нет времени на панику. Нужно действовать – и очень быстро. – Что ж… – раздался голос Шляпника, прерывая тревожную тишину. – Нам стоит организовать расследование. Арису, как и все в зале, был благодарен их лидеру за его попытки сохранить хоть какое-то подобие контроля над хаосом. В его голосе, как и всегда, звучала уверенность, граничащая с безумием. – С чего начнём? – спросил Нираги; его манера поведения была всё такой же развязной и даже беззаботной. – Нужно осмотреть место преступления, – ответил Агуни, выступая вперёд с руками в карманах. Уверенная стойка, властный голос и спокойный взгляд выдавали его богатый опыт в подобных условиях, который вселял надежду, но одновременно и страх. – Нужно найти улики и допросить свидетелей. – Свидетелей?… – переспросила Джи Ён. – Но Татта сказал, что ничего не видел… – Это ещё нужно проверить, – отрезал Агуни. В его голосе не было и тени сомнения. Он явно не верил в правдивость слов парня, что было непонятно для Арису. Страх Кодая был слишком реальным и искренним, чтобы быть притворством. – Возможно, он что-то скрывает. Взгляд Агуни был таким пронзительным, что Джи Ён невольно отступила назад. Рёхэй понимал, что Моризоно — профессионал в этой сфере: его давление способно выдать всё, о чём знает допрашиваемый. Он действительно был готов пойти на крайние меры, чтобы найти убийцу. Арису поёжился, представляя, что будет, если Агуни заподозрит его самого. Как вдруг Арису резко заметил прищуренный взгляд Шляпника на Агуни. В нём была какая-то недосказанность и что-то, что Рёхэй не мог расшифровать, даже со своей интуицией и внимательностью. Это было что-то большее, чем просто подозрение. Пытаясь перехватить инициативу и вернуть себе роль лидера, Шляпник хлопнул в ладони, заставив всех обратить внимание на него. – Давайте разделимся и поищем улики? – с напускным энтузиазмом предложил Шляпник. – Нельзя разделяться. Вдруг кого-то ещё убьют, – кротко, но твёрдо отклонил идею Шляпника Агуни. – Тогда расследование никуда не продвинется, если мы все будем держаться друг за друга, – ответил тот, скрестив руки на груди. В его позе читался вызов, даже ирония, словно он высмеивал эту осторожность. – Так безопаснее, – всё ещё настаивал Агуни, стараясь не поддаваться на провокацию. – На суде нам будет нечего предъявить, и нас всех казнят, – взгляд Шляпника становился всё более решительным. И вот они стояли друг напротив друга, сцепившись взглядами в противостоянии. Взор Агуни был тяжёлый, прожигающий насквозь, без тени лишних эмоций. Он смотрел так, словно пытался понять, кто перед ним – друг или враг. Казалось, что воздух был наэлектризован. Тишина, повисшая в зале, давила на испуганных учеников, собравшихся вокруг. Лишь Чишия, которому быстро наскучил необъяснимый спектакль между двумя «лидерами», развернулся и направился к выходу из столовой в гордом одиночестве – как и всегда. Нираги кинул на него недовольный взгляд, но решил оставить всё как есть, думая, что по одиночке у того больше шансов помереть, а ему безумно хотелось, чтобы этот белобрысый, нелюдимый и чересчур высокомерный тип помер. – Так, ну давайте не ссориться! Давайте просто разделимся по пять человек на компанию? – выбежал Ки Хун, расставляя руки вперёд, будто предотвращая что-то ужасное. – Я останусь, – предупредила Анн. – От меня будет больше пользы, если я займусь трупом. – Хорошо. Встретимся позже тут, – наконец произнёс Агуни. Он вышел из зала, а за ним, без какого-либо приказа, словно повинуясь невидимому зову, шли Нираги, Ласт Босс и Но Ыль. Их движения были точными, но в них чувствались уверенность и решительность. Они шли за Агуни как тени, готовые выполнить любой его приказ. Они были его руками, ногами, а он их головой. Остальные непонимающе переглянулись и разошлись по уже сформировавшимся ранее группам. Арису видел, как подавленно и растерянно метался взгляд Хэйи от одной команды к другой. Видел, как она подходила к компании Таноса, вероятно пытаясь пристроиться в их ряды, но была осажена острым языком Нам Гю, которому, по всей видимости, с головой хватало Мин Су на пару с Сэ Ми. Она рассерженно надула губы и, украдкой посмотрев на труп бывшей подруги, развернулась. Акане быстро оказалась возле команды Хён Джу, объясняясь, и те, казалось, были готовы принять её с распростёртыми объятиями, даря приветливые улыбки, но непонятно откуда взявшийся рядом с ними Мён Ги, что до этого действовал в одиночку, сказал что-то такое, отчего Хэйя возмущённо охнула и ушла из зала прежде, чем ребята успели её окликнуть и всё-таки позвать бедняжку присоединиться к ним, проигнорировав слова никем не званого участника их группы. Усаги, стоящая рядом с Арису, поджала губы и сочувственно смотрела в сторону удаляющейся девичьей спины. – Нужно было позвать её к нам… – сказала Юзуха. – Мне её жалко. *** – Эй, что ты делаешь? – спросила Куина, внезапно подошедшая к Анн, что внимательно рассматривала кухонный нож – орудие убийства визажистки. – Странно. Следов крови нет, – тихо подытожила девушка, словно не замечая присутствия Хикари. – Тут есть мука? – Мука? – переспросила Куина, обернувшись в сторону пустующей кухни. – Наверное… – Посмотришь? – попросила Ризуна, наконец посмотрев на Куину. В её глазах читалось какое-то странное, изучающее выражение. – Ты ведь не убийца? – она сунула в рот сигарету и слегка прищурилась, проигнорировав вопрос, решив для начала убедиться в чистоте намерений. – Нет, – ответила Анн, покачав головой и, чуть помедлив, спросила в ответ: – А ты? – Нет, – в её голосе не было ни тени колебания. – Хорошо. Анн снова отвернулась, возвращаясь к работе. Её движения выглядели совсем не неловко; напротив, она точно знала, что делает. Куина, наблюдая за этим, чувствовала, как внутри зарождается тревога и толика восхищения. Слишком уж спокойно вела себя эта девушка, слишком уж методично осматривала безжизненное тело и сверкающий нож. – Зачем тебе мука? – спросила Куина, закусывая фильтр сигареты, но так и не закуривая её. – Чтобы проявить отпечатки. Если убийца что-то трогал кроме ножа, мы можем найти зацепку, – объяснила ей Анн, не глядя. Куина взяла сигарету в руки, прокручивая её в пальцах, и замолчала, обдумывая сказанное. Это звучало логично. – Посмотрю, – сказала она и направилась на кухню. На кухне никого не было. Она подошла к шкафчикам, которые были завалены коробками с крупами, банками с консервами и пакетиками с приправами. Куина открывала дверцу за дверцей, вываливая содержимое на стол и, наконец, нашла то, что нужно. Она схватила пакет и развернулась, чтобы вернуться к Ризуне. Взгляд невольно зацепился за мусорку, что стояла у входа в помещение кухни. В ней Куина заметила осколки от какой-то разбитой посуды и, приблизившись ближе к двери, поняла, что это кружка. Не придав этому особого значения, она дёрнула за ручку двери и вернулась к Анн. – Нашла, – уведомила Хикари, протягивая Анн пакет и присела рядом. – Спасибо, – ответила Ризуна, и в её голосе впервые прозвучала искренняя благодарность. Затем Анн погрузилась в работу, словно попав в другое измерение, понятное лишь ей одной. Каждое её точное движение выдавали годы опыта и практики. Ловкие и изящные пальцы с уверенностью касались инструментов, что не могло не заворожить Куину. Она ничего не понимала в этих сложных манипуляциях, в этом странном и даже жутком искусстве, но не могла отвести взгляда от Ризуны в действии. – Ни следа, – заявила Анн, констатируя факт. Слова прозвучали как приговор, отрезая всякую надежду на спасение. – Как нет? И что нам делать? – растерянно прозвучал вопрос Куины, повисший в воздухе. Ризуна, не тратя время на сожаления, начала обыскивать труп визажистки, совершенно не брезгуя. Девушку, привыкшую к таким видам, не волновали ни вид крови, ни её запах. Подобные мерзости уже давно не вызывали у неё дрожь. Анн проверяла каждый карман, в надежде найти хоть какую-то зацепку. *** – Что за урод это сделал? – негодовала Сэ Ми, нервно закусывая губы. – Какая разница? – ответил Нам Гю, натягивая рукава олимпийки ближе к пальцам. – Главное, что не нас грохнули. – Ты вообще тупой? – она глянула на него исподлобья, приподняв аккуратную бровь, украшенную серебряной серёжкой. В её взгляде читалось чистое презрение, вперемешку с каплей отвращения. – То, что случилось с Ми Ной, и вправду ужасно… – неуверенно произнёс Мин Су, соглашаясь с идущей рядом Сэ Ми, и непроизвольно сглотнул. – А кто отрицает? – проворчал Нам Гю. – Я говорю, что повезло, что мы живы! Идиоты, блять. – Вот-вот! Я согласен с Нам Су! И вообще, она сама это заслужила, вечно отшивала меня, bitch! – вставил свои пять копеек Танос, задрав подбородок. – Кан Ми На, игнор твой был real cold… Теперь ты умерла, your story untold! Карма за спиной, it comes around fast! Была queen bee, а сейчас – forgotten cast! – он неожиданно зачитал собственный рэп, смешно покачиваясь в такт только ему знакомых битов. Лицо расплылось в самодовольной ухмылке. – Отстойно, – усмехнулась Сэ Ми, стукнув его по спине. Их давно собравшаяся команда имела крайне несовместимые характеры участников, но, казалось, что никому это особо не мешало. Вернее, мешало, конечно, но в их нынешнем положении, когда в любой момент ты можешь сдохнуть, эти мелкие перепалки здорово снимали напряжение. Брать в свою команду больше никого не хотелось: их квартет неплохо так уживался вместе, хоть и не без труда. Они продолжали плутать по бескрайним коридорам, иногда встречая другие команды, которые, в отличие от них, выглядели куда менее оживлёнными. Подкалывать друг друга, злиться, ругаться — но при этом им удавалось отвлечься от действительно насущных проблем: зверских преступлений, истерзанных тел и их самих, запертых в этом жутком месте. *** – Зачем нужно было это говорить? – досадно спросил Дэ Хо, смотря прямиком на новоиспечённого члена их команды. Тот стоял рядом, сцепив руки за спиной, и явно не собирался уходить. – Она — потенциальный убийца этой девушки, – Мён Ги кивнул в сторону трупа, с которым уже возилась Анн. – Не следует брать её в команду. – Всё равно не стоило быть с Акане таким грубым, – холодно отрезала, если так подумать, вполне логичный поток мыслей, Чжун Хи. Её голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал как лезвие, а в глазах, всегда смотрящих с небольшим любопытством, застыл лёд. – Зачем ты к нам пришёл? Почему ты решаешь за нас? – Я хочу помочь тебе, Чжун Хи, как ты не понимаешь? – Мён Ги сделал шаг к ней навстречу. – В вашей команде все слишком добрые, вам нужен человек, который будет трезво думать. Я готов стать этим человеком, ради тебя, Чжун Хи… Чжун Хи отшатнулась от приблизившегося Мён Ги и брезгливо отвернулась. Ему явно не стоило так говорить. В его голосе прозвучало какое-то болезненное обожание, но не было ни капли того, что хотела бы услышать Чжун Хи. В нём не было раскаяния. Хотя, даже если бы оно и было, она бы точно его не простила, не приняла бы назад. Она далеко не глупая и повторять прошлых ошибок больше не станет. – А я не хочу твоей помощи, – процедила она сквозь зубы и поспешно ушла прочь из столовой, следом за другими группами. Хён Джу и Ён Ми, обменявшись взглядами, молча последовали за ней. В их глазах читалось сочувствие и лёгкая тревога. – Если хочешь, можешь пойти с нами. Но не делай глупостей, понял? – быстро бросил через плечо Дэ Хо. Он на мгновение задержал на Мён Ги предостерегающий взгляд, полный некой неприязни, и, не оглядываясь, догнал остальных. Мён Ги, предсказуемо, поплёлся за ними, не намереваясь отставать. – Чжун Хи, всё хорошо? – обеспокоенно спросила Ён Ми; её большие, видимо от страха, глаза внимательно осматривали лицо недавно ставшей подруги. В них плескалось искреннее беспокойство. – Вы знакомы? Чжун Хи вздрогнула, словно проснувшись от странного наваждения. – Всё в порядке… – ответила она, поджимая губы и отводя взгляд куда-то в сторону. Второй вопрос она решила проигнорировать. В воздухе повисла неловкая тишина. – Если что-то будет волновать, ты не бойся и говори, ладно? – успокаивала Хён Джу, кладя сильную ладонь с идеально ровным нюдовым маникюром на хрупкое плечо. Контраст между их руками был поразительным. – Да, Чжун Хи, не молчи! – подхватил Дэ Хо, приравниваясь к девушкам в строй. – Конечно, – улыбнулась Чжун Хи на проявленную заботу. В её улыбке чувствовалась какая-то натянутость, словно она изо всех сил пыталась скрыть свои подлинные чувства. Она чуть замешкалась, будто готовилась к чему-то слишком сложному, и вновь подала голос, уже намного тише, боясь, что кто-то нагло подслушает. – Хён Джу, я понимаю, что это личное, и ты не обязана отвечать, если не хочешь, но… ты ведь… – чуть замялась она, не зная, как озвучить свой вопрос. Хён Джу замерла. В её глазах мелькнула тень, ведь она сразу поняла, что имела в виду Чжун Хи, но она тут же взяла себя в руки. Ён Ми вопросительно посмотрела на обеих девушек и на Дэ Хо, прекрасно осознавая, что сейчас произойдёт нечто важное для укрепления их доверия. – Да… да, ты права, – спокойно ответила Хён Джу, смотря прямо в глаза Чжун Хи. – Тебя это беспокоит? – Нет, конечно! – выпалила она, сжимая края своего тёплого свитера. – Просто Мён Ги от нас не отстанет, я в этом уверена… и он будет вести себя так… не знаю… будто это что-то плохое. – Он просто мудак, не бери в голову, Чжун Хи! – перебил Дэ Хо, бросив сердитый взгляд на идущего позади них Мён Ги. Это знатно напрягало. Зачем он вообще предложил ему пойти с ними – ну не дурак ли? – Если он хоть слово скажет в сторону Хён Джу, то я ему морду набью! – Спасибо, но я сама за себя постою, – Хён Джу мягко улыбнулась Дэ Хо. Затем она вновь повернулась к Чжун Хи, которая выглядела так, будто хотела спросить ещё что-то. – Чжун Хи? – Я просто хотела бы ещё узнать… как ты поняла, что ты – это ты? – она боялась, что наговорила много лишнего, особенно сейчас, когда стоило бы сохранять какую-никакую дистанцию. Наверное, стоило всё же промолчать… – Оу, – выдохнула Хён Джу. – На этот вопрос нет простого ответа… но я могу рассказать, если тебе, или всем вам, интересно послушать. Получив ответный кивок от всей троицы, Хён Джу чуть наклонилась, будто делилась чем-то особенно сокровенным. Хотя, быть может, так оно и было. Все внимательно смотрели на Хён Джу, слушая тихие слова, пропитанные извилистой дорогой её души. Эти слова словно сплетали тонкую невидимую нить между ними, создавая ощущение близости и, хоть и шаткого, доверия. Возможно, этот разговор станет началом чего-то ценного для всей их маленькой, странной команды. Мён Ги, идя в отдалении, завистливо смотрел на шепчущихся ребят. Чжун Хи была с ними, а не с ним. Она выбрала их, а не его. И как бы он ни старался это изменить, всё останется так, как есть сейчас. И Мён Ги откровенно не понимал в чём дело. Что в них такого, чего нет у него? Рядом с ними проходили другие группы, но он их не слышал – весь мир сузился до Чжун Хи, которая в компании этих людей выглядела куда раскрепощённее и, должно быть, куда счастливее. Наивная дура! Он уверен, что они кинут её при первой возможности, в отличие от Мён Ги, который ради этой девушки готов пойти на любые жертвы! Ну, кроме, разве что, разгрома собственной криптовалюты… Чересчур задумавшись, он врезался в Ён Ми, которая почему-то резко остановилась, оглядываясь назад. – Эй! Ты чего? – возмутился Мён Ги, чуть отходя от Ён Ми. Та напряжённо уставилась в спины мимо проходящих Таноса, Нам Гю и ещё двух ребят, что прилагались к ним в комплект. Они о чём-то вечно спорили и смеялись, как и всегда. Ничего необычного. Но Ён Ми молчала, что-то обдумывая – её брови были сведены к переносице. А затем она виновато улыбнулась и покачала головой. – Прости… всё нормально, просто… показалось кое-что… – она пожала плечами, но Мён Ги заметил, как её взгляд задержался на удаляющейся группе. Что-то явно привлекло её внимание, но она не хотела об этом говорить. – Ён Ми? Ты чего? Что-то случилось? – обернулась Хён Джу. – Нет, всё отлично… *** Джи Ён внимательно, скорее даже восторженно, глядела на растекшуюся кровь. Всё, что сейчас происходило вокруг, здорово её вдохновляло на создание чего-нибудь такого вычурного и необычного, хоть, конечно, и не совсем радовало: всё-таки умереть здесь, так и не осуществив зародившиеся идеи, особо не хотелось. На деле же страха как такового не было – лишь мнимое желание успеть создать новые лихорадочные дизайны, чтобы люди вновь признали её абсолютный талант. Да… Джи Ён любила, когда её признавали, но не любила, когда перехваливали или льстили. Это действовало на нервы, заставляя захотеть спрятать все свои работы подальше от чужих глаз. Ведь всё-таки Джи Ён вкладывала частичку своей души в каждый придуманный дизайн, оголяя перед зрителями свой внутренний мир, и все подобные слова, которые лицемерно говорили о том, какая она, Джи Ён, и её дизайны потрясающие, не на шутку оскорбляли её. Оторвавшись от созерцания сей прекрасно-ужасной картины, Джи Ён направилась к своей новой знакомой – Кан Сэ Бёк. Та была тихой, молчаливой и мрачной. А ещё, если Джи Ён не ошибается, она – абсолютная модель. Точно! Джи Ён создаст интересный дизайн для новой коллекции одежды: он станет таким же пугающим, но при этом удивительно чудесным, прямо как это место. И Сэ Бёк продемонстрирует все эти наряды на себе, ведь она тоже вся такая хмурая, Джи Ён бы даже сказала сумрачная, но, несмотря на это, несомненно превосходная. Её лицо точно подойдёт этим нарядам, вернее, эти наряды скрасят её образ. – Привет! – улыбнулась Джи Ён, протягивая руку. – Не хочешь снова пойти вместе? – Пошли, – ответила Сэ Бёк, пожимая протянутую руку. Девушки зашагали в сторону выхода из столовой, что давила своей гнетущей атмосферой. К ним приблизился тот самый везунчик, тепло, но при этом натянуто улыбаясь. – Девчонки! Вы не против, если я тут с вами тихонечко похожу? – спросил Ки Хун, улыбаясь во все тридцать два. Такой простак… – Конечно, господин! – Джи Ён сжала его ладонь в знак приветствия. – И вон того своего угрюмого друга тоже позовите, – просияла она, мельком оглянувшись на безразличную Сэ Бёк. – Угрюмого друга? Ты про Сан Ву? – Ки Хун обернулся назад, увидев Сан Ву, который выглядел слишком задумчивым. Хотя, его, наверное, можно понять. – Ну ты чего, он мне не друг! Так, просто знакомый… – произнёс Ки Хун, но всё-таки подошёл к нему и убедил упрямого присоединиться к их команде. Вернулись они уже вдвоём. Джи Ён слегка лукаво улыбнулась, протягивая руку Сан Ву, но тот лишь едва заметно кивнул, так и не пожимая узкую ладонь. Будто одолжение делал, ей богу! Холодное и небрежное приветствие. Она вопросительно вскинула тонкую бровь, чуть склонив голову набок, а затем пожала плечами, легко отпуская ситуацию. Подобное поведение её ничуть не задевало, скорее наоборот – распаляло любопытство. Чуть шаркая ногами – привычная для неё походка – она уверенно пошла прямиком к выходу из столовой. Шли они вчетвером молча; царила неловкая тишина, которую хотелось поскорее разрушить. Ки Хун очень не любил безмолвие. – Ну, ребята, может, расскажете о себе, м? – стараясь звучать как можно более оптимистично, спросил Ки Хун. В ответ он получил безразличный взгляд Сэ Бёк, что моментально вернулась к своему прежнему занятию – пялить себе под ноги, усталый и задумчивый взгляд Сан Ву, который явно не собирался рассказывать собственную биографию, и игнорирование Джи Ён, которая, по-ходу, нашла себе дело повеселее: она внимательно осматривала блеклый потолок, увешенный множеством камер. И что там такого интересного?! Тотальная незаинтересованность в простеньком диалоге била словно хлёсткая пощечина. Ки Хун сглотнул вязкую слюну. Ну и компания… Ему вдруг отчётливо вспомнилась фраза, которую он где-то читал: «ад – это другие». Сейчас он ощущал её правдивость как никогда остро. Вся эта ситуация заставляла чувствовать его невидимкой, абсолютным пустым местом и, ну никак не везунчиком, а полнейшим и самым настоящим неудачником! Ощущение неловкости стало почти физическим, неумолимо давящим. Он изо всех сил старался придумать что-нибудь, чтобы прервать это мучение, но все слова застревали в горле, особенно после такого сокрушительного провала первой попытки. Что же сказать? Что спросить? Может, что-нибудь о еде? Или о погоде? Хотя какая погода – у них заколочены все окна! Всё казалось слишком глупым и неуместным. – Ну… может… может, у кого-то есть любимый фильм? – выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. – Я очень люблю «Один дома»… – ему оставалось только надеяться, что хоть кто-нибудь отреагирует на его жалкую попытку завязать разговор. – «Пятьдесят оттенков серого»! – вдруг выпалила Джи Ён, и заставила Ки Хуна облегчённо выдохнуть. Кажется, лёд потихоньку начал таять. – Я много думала о… всяком. Это всё так вдохновляет, не так ли? – Она посмотрела ему в глаза, и он уловил в глубинках озорной огонёк. – Что ты имеешь в виду? – спросил Ки Хун. – Ну, там… эта вся атмосфера… смерти, кровь… мы будто попали в ужастик! Это же так впечатляет! Ох, как же мне не терпится приняться делать… – Джи Ён хлопнула в ладоши, словно обрадованное дитя, которому подарили долгожданную игрушку. Ки Хун озадаченно смотрел на неё. Под разговором он подразумевал незамысловатую беседу о том, о сём, да хоть о погоде в конце концов, но девчонка восприняла это желание совсем иным ладом. Говорить об этих ужасных событиях, происходящих в этом не менее ужасном месте, совсем не входило в его планы. Разве можно радоваться в такой обстановке? Разве не следует бояться за свою жизнь? А девчонке хоть бы хны! Стоит, радуется, словно попала прямиком на захватывающий аттракцион, и ничуть не боится — вот прям уж ничуть? Ки Хуну слабо в это верилось. Невозможно было испытывать и толику искренней радости, находясь в этом аду. Да, он старался искать лишь хорошее, но даже ему это давалось с огромным трудом. Должно же быть хоть немного страха и сожаления. – Делать? – переспросил Ки Хун, стараясь скрыть некую тревогу в голосе. – Что делать? – Ну как что? Дизайны, конечно. Коллекции там всякие… Я же уже говорила, что здесь всё так вдохновляет! – она обвела рукой окружающее пространство, будто это был самый прекрасный пейзаж в мире. Ки Хун же ничего прекрасного не находил. Ну, камеры… Не очень приятно чувствовать их повсюду. А ещё заколоченные окна и уже два трупа, один из которых прямо сейчас лежал в столовой – а ведь в столовой надо есть, а не убивать и умирать! В голове всплыли мысли о том, что эта девочка – самая настоящая сумасшедшая. Что-то в тоне Джи Ён, в её огромном энтузиазме вызывало у него дискомфорт. – Господин, вы не подумайте, что со мной что-то не так… – словно прочитав мысли, начала Джи Ён. – Я просто так привыкла, понимаете? – Я не понимаю, – вдруг подал голос Сан Ву. – Нам нужно заниматься делом, искать улики и убийцу, а не болтать о всей этой ерунде. Хватит тратить время впустую, – он звучал раздражённо и резко. Джи Ён чуть нахмурилась, и в её глазах промелькнуло нечто похожее на недовольство. – Кто сказал, что это ерунда? – так же неожиданно спросила Сэ Бёк, хранившая до этого молчание, и кинула презрительный взгляд на Сан Ву, что поправил сползающие очки. – Если что-то не нравится, то тебя никто не держит. Можешь идти и обыскать труп. В наступившей тишине повисло напряжение. Джи Ён с интересом наблюдала за перепалкой, словно наслаждалась неожиданным поворотом событий. Ки Хун чувствовал себя зажатым между двух огней, не зная, на чью сторону встать. Сан Ву, в свою очередь, был совершенно не задет словами Сэ Бёк и отвернулся, продолжая идти вперёд. Джи Ён вздохнула и посмотрела на Ки Хуна с Сэ Бёк. – Ладно, не будем ссориться. – сказала она примирительным тоном. – У каждого свой способ справляться со стрессом, да? – она улыбнулась им, и на этот раз улыбка была просто искренней и дружелюбной. Она шустро догнала Сан Ву. – Что ж, ещё один сэр, давайте искать улики, может, найдём что-нибудь интересное… – она легко подмигнула ему и, кажется, продолжила искать вдохновение в потёртых стенах. – Ты считаешь её ненормальной? – тихо спросила Сэ Бёк, указывая взглядом на Джи Ён. – Ну, есть такое… У всех свои причуды, правду же говорят! – усмехнулся Ки Хун. – Не волнуйся, она хорошая. – С этими словами она последовала следом за командой, оставив Ки Хуна стоять в коридоре. Он вздохнул и поплёлся за ними. Вдруг подумалось, что всё не так уж и плохо… но привыкнуть к этим странным попутчикам всё же нужно постараться. *** Арису, Усаги, Али и Татта двигались по мрачным коридорам здания, почти не издавая ни звука. Воздух вокруг них был тяжёлым, липким к коже. Смерть визажистки давила на каждого из них, не давая вдохнуть полной грудью. Никто не говорил – слова казались неуместными в этом удушливом месте. Узкие коридоры пугающе вытягивались вперёд, заставляя невольно съёжиться. Никакого сквозняка не было, но по телу то и дело пробегала ледяная волна мурашек, словно чьи-то холодные пальцы едва касались спины. Но больше всего давило не это. Сбоку, бесшумно и расслабленно шёл Шляпник, едва заметно улыбаясь уголками губ. Его походка была лёгкой, с ленивой небрежностью, а руки засунуты в карманы длинного халата. Его появление было неожиданным, как гром среди ясного неба. Арису совершенно не ожидал, что их лидер решит присоединиться к ним. – Вы боитесь, да? – внезапно решил разрезать тишину Шляпник. Он мягко протянул эти слова, склонив голову набок. – Это хорошо. Страх – признак того, что вы ещё живы. – Он неторопливо шёл, будто каждый его шаг был репетицией театральной сцены, где он главный злодей. – Вне этой академии у меня была организация… «Пляж». – Его глаза сверкнули. – Там, под моими окнами, плясала толпа: голоса, музыка, вспышки света. Люди смеялись, пили, целовались, словно завтрашний день не наступит. Арису и Усаги обменялись быстрым, коротким взглядом, говорящим куда больше любых слов. В этом молчаливом обмене сквозила настороженность, недоверие и сомнительное отношение к этому объединению. Арису непроизвольно нахмурился и, посмотрев вокруг, заметил, что Татта и Али тоже напряжены. Они оба старались держаться подальше от Шляпника, чувствуя от него пугающую ауру. – «Пляж» – это рай для тех, у кого нет «до» или «после». Есть только «сейчас». – Зачем ты создал это место? – спросил Арису, прерывая монолог Шляпника. Тот резко обернулся, как будто ждал этого вопроса. – Потому что на «Пляже» ты можешь быть кем угодно! – негромко, но звонко рассмеялся он, широко раскрыв руки, словно перед ним толпа, которая восхищается им и бурно аплодирует. Его глаза блестели странным, живым огнём, а в улыбке скользнуло что-то безумное. Он действительно любил и жил своим «дитём». – Свобода – это не мир без правил. Это мир, где правила выбираешь ты сам. Арису почувствовал, как по спине прошёлся холодок от слов Шляпника. Он больше не казался стабильным и дружным лидером, а человеком, у которого постепенно стирается грань между реальностью и бредом. – Звучит как секта… – негромко произнесла Усаги, выискивая хоть тень истины, а не сумасшедшего театра, который он устроил прямо посреди коридора. – О, нет, нет, нет. – отрезал Шляпник, покачав головой. – «Пляж» – это моя идеология! Это моё спасение. Это спасение для тех, кто хочет жить. – А что сейчас с этим местом? – поинтересовался Татта, перебирая пальцами. – Даже самые яркие огни гаснут. – начал Шляпник, произнеся это тише, чем раньше. Улыбка медленно сползла с лица, уступая место странному, задумчивому выражению, будто он провалился в воспоминания. – Всё началось с огня. Место, которое мы считали раем, сгорело. Не от взрывов, не от нападения. От наших людей. – Он прикрыл глаза, будто вспоминая тот роковой день. День, когда он потерял всё, что считал вечным. – Мы были как семья. Без правил, без цепей. Но когда нет правил – нет и защиты. Повисла тишина. Шляпник закончил свой рассказ, оставив всё в полуответах. Он провёл ладонью по стене, словно нащупывая там невидимые следы прошлого, хотя сейчас он был далеко от «Пляжа». *** Потихоньку команды воссоединялись, одна за другой приходя в спортзал. В основном все молчали, думая о своём, но кто-то сохранял оптимистичный настрой и шутил, стараясь поднять настроение другим. Не хватало лишь одной группы – группы Агуни. Их команда обладала некой репутацией, которую негласно приняли все, кроме Шляпника. От них веяло опасной аурой, поэтому никто не хотел переступать им дорогу. Не хватало и Хэйи. Арису не видел её после того, как она убежала из столовой, оскорблённая словами Мён Ги. Было ясно, что команда Агуни точно придёт, но а что насчёт Хэйи? Где она и когда появится? Она могла быть где угодно и сделать что угодно. В сердце зародилась толика беспокойства, и Арису увидел такие же взволнованные взгляды у членов команды Хён Джу, за исключением Мён Ги. Вдруг двери в спортзал открылись, и на пороге появилась команда Агуни, что было предсказуемо. Никто и не сомневался, что они явятся с минуты на минуту, но то, что всех удивило, – так это Хэйя, что шла подозрительно близко с лидером и его подопечными. Сперва закралось сомнение: может, она просто встретила их по пути сюда? Но сомнение быстро развеялось, как только группа направилась вглубь зала, а Акaне осталась стоять рядом, окидывая всех, кто её не принял, победными взглядами. Теперь она в безопасности, забралась на ступень выше остальных и показывала это всем своим видом. Они вновь встретились всем коллективом после того, как провели собственные расследования в командах, чтобы поделиться узнанной информацией. Арису пробежался глазами по присутствующим. Каждый выглядел задумчиво, даже вечно улыбающийся и шумный Танос почему-то молчал, видимо, пытаясь собрать в голове обломки пазла – их общего расследования. Да… Это их первое выяснение убийцы, и всех чрезмерно угнетал факт того, что этот самый убийца стоит в общем зале, слившись с толпой напряжённых учеников. Правда, ещё больше пугало то, что смерть Кан Ми Ны, скорее всего, далеко не последнее убийство в стенах сей академии. Но Арису неимоверно хотелось надеяться и верить в то, что после данного случая все одумаются и придут к единому решению: никого больше не лишать жизни. Эта по-детски наивная вера была единственным, что удерживало его от приближающегося отчаяния. Хотя он, конечно, понимал, что последующие зверские убийства неизбежны. – Следов крови и отпечатков пальцев нет, – сказала Анн, – ни на ноже, ни где-либо вокруг трупа. – Её слова ударили в голову слишком сильно. Уже было заселившаяся в сердце надежда начала медленно угасать. Это конец? – В прачечной, в урне, были окровавленные салфетки… – добавил Али. – Убийца убрал ими все следы. – Ещё вот это, – Анн достала зип-лок с чем-то внутри и приподняла его так, чтобы все увидели. – Это ноготь Кан Ми Ны, который я нашла запутанным в её волосах. На этом ногте я обнаружила следы крови, не принадлежащей Ми Не, что означает… – То, что она отбивалась, – закончил мысль Ризуны Сан Ву, нервно снимая с себя очки и протирая стёклышки мягкой тряпочкой, вынутой из крохотного кармана на груди. – Да, верно, – подтвердила Анн. – И в кармане её юбки я нашла вот это. – Она показала совсем маленький конвертик. Развернув его, она вытащила небольшую записку. – Здесь написано время и место встречи: «Встретимся в столовой, сразу после отбоя». И сердечко. – Значит, тот, кто написал эту записку, и есть убийца? – спросила Хэйя, беспокойно теребя край своей майки. Арису был уверен, что ей больше всех хочется найти убийцу — всё-таки Ми На была не последним для неё человеком. – Не знаю, – призналась Анн. – Для начала нам нужно узнать, кто написал Ми Не эту записку. Возможно, это была просто встреча, и человек понятия не имел о том, что произойдёт. Но мы всё равно должны проверить всех, вдруг найдётся, если не убийца, то свидетель. Арису вздохнул. Работа, оказывается, только начиналась. В голове встал вопрос: если человек, написавший записку, и вправду позвал девушку, изначально намереваясь её убить, то зачем? Для чего? Неужели и вправду только для того, чтобы выбраться отсюда? А как же остальные… А если этот анонимный романтик-писатель является свидетелем её гибели, то почему молчит? Может, это сообщник реального злодея? Сделалось жутко и дурно. Ему вдруг стало ужасно жаль Ми Ну, что оказалась просто несчастной пешкой в чьей-то грязной игре. Теперь им предстояло выяснить, кто именно играл и почему. – Нужно разобраться с почерком, – произнесла Усаги. – Узнать, кому он принадлежит. – Для чего? Всё и так понятно! – возразил Мён Ги, сложив руки на груди. – Это записка от Таноса, сами посудите: кто кроме него мог написать ей сердечко? Неужели вы не видели, как он к ней клеился? Арису прищурился. Заявление Мён Ги звучало правдоподобно. Краем глаза он заметил вздрогнувшую Ён Ми, что круглыми глазами смотрела на возмущённого Таноса. Тот отреагировал с ожидаемой бурной агрессией, сжав ладони в кулаки. – And what?! И что с того? – закричал Танос, отзеркалив жест блогера. – Как что? Ты причастен к этому, с тебя спрос в первую очередь. – Мён Ги легко пожал плечами, прекрасно замечая, что некоторые из учеников выглядят согласными с его мнением. – С чего ты это взял? – встрял Нам Гю, приподняв брови и делая шаг вперёд. – А ты зачем лезешь? Покрываешь своего друга-убийцу? – хмыкнул Мён Ги. Все следили за конфликтом молча, обдумывая сказанное. Арису понимал, что сейчас многие встанут на сторону Мён Ги и начнут обвинять в преступлении Таноса, но сам он не спешил с выводами. Хотелось всё тщательно проанализировать, прежде чем выносить окончательный вердикт. Внезапно обсуждение прервали включившиеся одновременно телевизоры, развешенные по всему зданию. На всех экранах возникла знакомая морда – директор академии, Монокума. Он вальяжно развалился на кресле, словно на троне, и лениво потягивал какую-то жидкость из хрустального бокала. – Мне надоело ждать! Вы же не против, если мы наконец начнём? – спросил медведь, отпив из бокала. И невольно возникал вопрос: в какую бездну уходит этот напиток?… – Время долгожданного классного суда! Прошу всех незамедлительно пройти в красную дверь на первом этаже школы. Пупупу. До скорой встречи! – произнёс Монокума, и все телевизоры резко погасли, оставив после себя зловещую тишину и предчувствие неминуемой расплаты. Ученики, неуверенно переглянувшись, всё же решили подчиниться воле директора. Мало ли что взбредёт в голову этому медведю… Когда они наконец добрались до массивной красной двери, она возвышалась перед ними, как вход в бездну. На мгновение все замерли, боясь пройти вперёд, но Арису, сжав кулаки до побелевших костяшек, первым протянул дрожащую руку и толкнул створку. За ней открылась маленькая, унылая комната, ведущая к металлическому лифту. – Так-так, все в сборе? – вновь появился Монокума. – Прошу, заходите в лифт, что находится прямо перед вами. Он отвезёт вас в зал суда! Встретимся там, я буду ждать. Пупупу! – Хм, то есть тот, кто нас запер, ещё и заботливо подготовил для нас целый зал суда? – скривился Нираги в саркастической усмешке. – Ну, выбора у нас так и так нет. – Смиренно протянула Джи Ён, пожав плечами, и первая переступила порог лифта. В её глазах чувствовались принятие неизбежности и толика восхищения этой атмосферой. За ней, с затаённым дыханием, зашли и все остальные. Как только все оказались внутри, дверь захлопнулась, и ученики отправились вниз с дребезжащим грохотом. Арису прикрыл глаза, пытаясь унять бурю отчаяния, бушующую внутри. Именно сейчас будет решаться их судьба, поэтому нужно взять себя в руки. В воздухе витала атмосфера обречённости, словно они едут на смертный приговор. Рехэй заметил то, что они спускаются уже довольно долго… как глубоко располагается зал суда? Вскоре, с глухим толчком, лифт достиг точки назначения, и когда он остановился, двери распахнулись, словно открывая врата в иной мир. Перед ними предстала комната с шахматной плиткой и круг из подиумов, принадлежащих каждому из учеников. А перед всеми восседал Монокума на своём троне судьи. – Хо-хо-хо! Наконец-то вы прибыли! – просмеялся Монокума. – Ну как? Похоже на настоящий зал суда? – Ни черта. – Съязвил Нираги и прошёл за первый попавшийся подиум. Остальные последовали его примеру и спустя минуту стояли на положенных местах. В глаза бросились чёрно-белые фотографии Ми Ны и Гён Су, что были перечеркнуты уродливыми красными крестами и заботливо поставлены в рамочки, которые находились за такими же столами, что и все те ученики, которые пока живы. В груди заныло: совсем недавно люди с фотографий тоже находились здесь, дышали с ними одним воздухом, радовались и болтали, а сейчас всё, что от них осталось, это клеймо в виде красных крестов на их лицах. Ещё Арису понял, что такая расстановка подиумов была сделана неспроста: именно в таком положении чётко открывался обзор на всех присутствующих, а это значило, что спрятать эмоции не выйдет. Всё здесь открыто, как на ладони. – Что ж, – пропищал Монокума. – Давайте я вам повторю основные правила классного суда! Его исход зависит только от ваших голосов. Если личность преступника будет выяснена, то только он будет наказан. Но если вы ошибётесь с выбором… то я накажу всех, кроме запятнанного, и он сможет покинуть академию! – Директор вновь зловеще захохотал. – Ну, объявляю дело №1 об убийстве Кан Ми Ны открытым! Арису глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Игра начинается, и допустить ошибку нельзя. Это будет стоить слишком дорого, это будет слишком непоправимо. В горле пересохло, а кончики пальцев слегка подрагивали. Было страшно. Очень страшно ошибиться, допустить победу истинного преступника, позволить ему ускользнуть в тени, пока правосудие слепо тычет пальцем в невиновного. – Мы вроде уже всё прояснили, – начал Мён Ги, а голос его был полон уверенности. – Убийца – это Танос. – Его слова всколыхнули это напускное спокойствие. – Все улики указывают на него. – Это имеет место быть, но давайте не спешить? – предложил Арису. – Yes! – возопил Танос, громко стукнув ладонями по столу. – Это не я! I am innocent! – Хорошо, давайте разъясним хронологию событий. – Сказала Сэ Ми, бросив на Таноса презрительный взгляд. Если это действительно он убил девушку, то всё это время она ходила бок о бок с настоящей опасностью. – Танос написал Ми Не записку… – Она сразу сказала, что не придёт! – перебил, пытаясь оправдаться, выбелиться в глазах одноклассников, судорожно оглядывая всех. – Да, он сразу нам сказал, дура. – Нам Гю закатил глаза, обращаясь к Сэ Ми. – Даже если так, – согласилась Сэ Бёк. – Она ведь пришла. – А потом удивительным образом умерла! – никак не унимался Мён Ги. – Зачем медлить, всё же очевидно. – O Lord! Я же говорю, что она сразу отказала! – воскликнул Танос, его голос сорвался, а пальцы нервно теребили крест, висящий на цепочке. – Да и вообще, я с Нам Су всю ночь в карты играл! Нам не было дела до этой… тупой визажистки! – Да, мы переночевали у меня, у нас есть железное алиби. – Резко включился Нам Гю, защищая своего товарища. – А что, если они оба замешаны и врут, чтобы прикрыть друг друга? – внезапно решил вставить слово в разговор Агуни. Где-то в углу Ласт Босс издал странный и безумный смешок. – Хей, медведь! – нарочито вызывающе обратился к Монокуме Нираги, – если есть сообщник, то он тоже является запятнанным? – В любом убийстве допустимо наличие сообщника, но только совершивший его будет допущен к выпуску! – Другими словами, два человека могут работать вместе, но один из них не получит никакой выгоды… – пробормотала Усаги. – Мда, быть сообщником как-то по-ублюдски, – хмыкнул Нираги. – Но вдруг они не знали об этом правиле? – предложила Джи Ён, задумчиво склонив голову. – Боже, бесите! – резко взорвался Монокума, махая своими маленькими ручками. – Нет, ладно?! В этом деле нет никаких сообщников! – Он расслабленно рассеялся на троне, наконец высказавшись, но вдруг пришло осознание. – Упс, я что, это вслух сказал? – Вы слышали его! Я не убийца! – прокричал Танос, тыча пальцем в воздухе. – Извините, – робко начала Ён Ми, переминаясь с ноги на ногу и опуская взгляд. – Я слышала рэп, или что это было?… Танос говорил о том, что Ми На заслужила смерти… – Ты совсем дура?! – ещё больше разозлился Танос, поворачиваясь к Ён Ми. – Ну вот! Какие ещё могут быть оправдания? – подхватил Мён Ги, скрестив руки на груди, и кинул на, как ему казалось, загнанного в угол Таноса победный взгляд. – Ты поэтому такой задумчивой была? – спросила Хён Джу, не обращая внимания на Мён Ги. – Ну… да, – кивнула Ён Ми, чувствуя, как от нервов краснеют щеки. – Почему сразу не сказала нам? – встрял в диалог Дэ Хо и вопросительно смотрел в сторону совсем сжавшейся от страха девушки. – Я просто… – пробормотала Ён Ми, чувствуя давление от каждого брошенного на её физиономию взгляда. – Какая разница? – не выдержав, перебил Шляпник. – Давайте не будем тратить время на пустые диалоги, друзья? Нам нужно вершить правосудие… время утекает. – Вот именно, – согласилась Сэ Ми. – Не подумайте, я не прикрываю Таноса, он просто обыкновенный… придурок. – Осеклась она, будто хотела сказать другое, более обидное слово. – Этот рэп ничего не значит, в этом я вас уверяю. – И удары ножом уж слишком точны для обычного рэпера, – вступила в разговор Анн. – Убийца знал, куда бить, повреждены все жизненно важные органы. Очевидно, что это был не случайный удар. – И подозрительно чисто на месте преступления: ни единого отпечатка, – констатировал факт Сан Ву. Он, казалось, анализировал ситуацию, как сложную математическую задачу. – Это определённо не Танос. Его умственные способности… вызывают сомнения. – Вот-вот! Стоп… What?! – облегчённо выдохнул Танос, почувствовав, как с плеч сваливается огромный груз, но тут же всполошился. – What do you mean?! – Не принимай близко к сердцу, – беспристрастно ответил Сан Ву. – А, и ещё, – произнесла Куина, подняв руку вверх, чтобы привлечь всеобщее внимание. – Не знаю, насколько это важно, но я хотела рассказать: когда я ходила на кухню за мукой, то увидела в мусорке осколки кружки… обычная белая кружка, так-то ничего особенного, но вся вдребезги. – Я тоже их заметила, – подтвердила тихим голосом Чжун Хи, перед этим моментом не проронившая ни слова. – Перед общим обсуждением я отходила выпить воды, тогда и увидела. Не придала этому значения. В зале повисла тишина. Осколки кружки… казалось бы, незначительная деталь, но в их ситуации даже самая малейшая мелочь могла иметь огромный вес. – Тогда… кто разбил эту кружку? – спросил Али, теребя пальцами, и глядел на всех с нескрываемым беспокойством. – Признавайтесь, кто такой рукожоп? – подхватил Нираги, но в ответ прозвучала тишина. – Это может значить, что кружку разбила Ми На, в тот самый момент когда?.. – предположил Татта, решив не заканчивать мысль, думая, что все и так его поняли. Он оглядывал каждого, в надежде увидеть подтверждение своих слов, и казался искренне озабоченным тем, что это могло означать. – Может быть, она была взволнована чем-то или… – Или напугана… – закончил за него Арису. – Что, если Ми На пошла на кухню выпить воды? – спросил Танос, выглядя так, словно разгадал тайну вселенского масштаба. – Кажется, что мы только что это и поняли, не думаешь? – усмехнулась Сэ Ми, смотря на хлопающего глазами Таноса. – Really?… – Так, – подала голос Но Ыль. – Кан Ми На пошла на кухню, чтобы попить, и разбила кружку, потому что чего-то испугалась. – Или кого-то… – неосознанно и как-то отрешённо сказал Мин Су. – Вот ещё одно доказательство невиновности Таноса, – проговорил Сан Ву. – Чего?! Это ещё почему? – возмутился Мён Ги. – Да потому что если бы Ми На пришла на встречу с Таносом, то явно бы не испугалась его! Она ведь должна была знать, что он придёт, чего ей бояться? – закричала Хэйя. – Ну, а вдруг он напал на неё, а?! Может, поэтому она уронила эту кружку? Вы же говорили, что она сопротивлялась, разве не так?! – Да, это верно, но на теле нет никаких следов побоев, удушения или насильственного удержания. Только кровь под ногтями, и то она не принадлежит ей, – разъяснила всё Анн. – Тогда кто, если не Танос? – неуверенно спросил Ки Хун, поднимая глаза в сторону Ризуны. – Татта, – твёрдо произнёс Агуни, смотря на съежившегося Кодая, и вальяжно сунул руки в карманы. – Нужно его опросить. – Я согласна, – холодно ответила Но Ыль и едва заметно кивнула. – Что?… – Татта вздрогнул, ошарашено глядя на этих двоих. – Но… я же уже всё рассказал, разве нет?... – Чего ты боишься? Есть что скрывать, что ли? – хмыкнул Нираги и улыбнулся, обнажая ряд зубов. – Нет-нет! Я просто очень хотел есть… поспешил на кухню, чтобы взять еды, а там… – вспоминал Татта моменты до того самого рокового события, которое перевернуло их наивный мир вверх тормашками, и нервно хрустел костяшками пальцев. – А там она, уже мёртвая… Я ничего с ней не делал, честно! – Да ладно вам, – выпалил Арису, прекрасно понимая, что Татта говорит правду. Этот парень не вызывал недоверия, напротив, он, кажется, один из наиболее надёжных здесь. – Это точно не Татта, вы чего? – Я ему тоже верю, – проговорила Усаги и поджала розовые губы. – И я, – вымолвила Чжун Хи. Арису заметил согласные взгляды и кивки ещё многих, практически всех учеников, и облегчённо выдохнул. Нираги что-то говорил о том, какой он, Татта, ни на что не способный трус, но Агуни его остановил, проявив согласие с остальными. Арису мысленно ликовал: с каждым часом Нираги нравился ему всё меньше и меньше, несмотря на то, что его игры он обожал просто до безумия. Кодай улыбнулся и склонился в благодарном поклоне. – Какие ещё предположения, друзья? Давайте поскорее определимся и накажем самозванца, – протянул Шляпник, склонив голову в бок. – Если не этот, – глазами указал в сторону Татты Нам Гю. – И не Танос, а это, блять, точно не Танос, то это могла сделать Хэйя, – предположил он, закатывая глаза и убирая за уши выбившиеся пряди волос. – Она вечно с ней таскалась до смерти Ми Ны. – Ты совсем?! – вскрикнула Хэйя, округлив глаза. – Мы были подругами, идиот! – её голос предательски дрогнул. – Ага! Вот и оно! – победно улыбнулся Нам Гю, осматривая лица окружающих так, словно лично разгадал преступление. – Вы все слышали, как дрожит у неё голос, а? Отсюда всё и выливается. – Заткнись! – прокричала она, зажмурив глаза. – А че ты мне дерзишь? Уж не потому ли, что действительно убила свою подругу? – ехидно, даже как-то по-лисьи, улыбнулся Нам Гю, специально выделив последнее слово. – Слушайте, а ведь правда… вдруг это и вправду Хэйя? – осторожно спросил Дэ Хо. – Кстати, да! – снова завёлся Мён Ги. – Все же заметили, как украдкой Хэйя постоянно смотрела на Ми Ну? Словно с самого начала замышляла что-то! – Неправда! – процедила сквозь зубы Хэйя, виновато склонив голову и сжав кулаки так сильно, что кончики ногтей глубоко впились в ладони. – Тогда докажи свою невиновность, цветочек. – Саркастично обратился к ней Нираги, превращая ласковое прозвище в ядовитую насмешку. – Не уж то мы приняли в нашу команду убийцу? – Что вы все накинулись на девочку! – вступился Ки Хун. – Ну же, Хэйя, скажи что-нибудь! Хэйя зажмурила глаза, крепко стиснув подол своей клетчатой юбки. Ткань скомкалась в её дрожащих пальцах, став единственной опорой для неё. Она желала абстрагироваться от этой ситуации, провалиться сквозь землю, раствориться в ничто, лишь бы перестать чувствовать этот обжигающий стыд и давление чужих взглядов. Хотелось закричать, что она невиновна, что она никого не убивала, но горло сдавила невидимая рука, не давая сказать ни слова. Хэйя слышала, как на неё продолжал давить Мён Ги, но не могла возразить ему. – Хэйя. – Голос Агуни, резкий и чёткий, внезапно вызволил её из оцепенения, словно луч света в непроглядной тьме. Они встретились взглядами, и в этот короткий миг Ака́не почувствовала, как тревога отступает. Присутствие Моризоно, его невозмутимое спокойствие вселило в неё уверенность, дало понять, что она не одна, что есть кто-то, готовый протянуть руку помощи. – Я… я завидовала Ми Не, – начала Хэйя. – Она такая красивая, стройная, успешная. Она хороша во всём! Она и визажистка, и модель, и в мире моды занимает не последнее место. А я… я просто лучница. – Было видно, как сложно даются ей эти слова. – Как девушка, я тоже хочу ходить по подиуму, носить изящные наряды и всё такое… но я не убивала её, правда! Я восхищалась ею тоже! Т-тем более, нет никаких улик, указывающих на меня! – Завидовать — это ведь неплохой мотив. Только вот врать ты умеешь хорошо. – Хмыкнул Нираги, не сводя глаз с Хэйи. – Я сказала правду! – воскликнула Хэйя, сорвавшись на крик. – Я не думаю, что это Хэйя. Против неё и правда нет улик. – Поддержала её Но Ыль, внимательно оглядывая всех. – Ещё предположения? В зале воцарилась гнетущая тишина. Арису провёл рукой по лицу, ощущая, как кожа покрыта липким потом. Голова гудела от усталости, мысли путались, не давая ухватиться ни за одну нить рассуждения. Перед ним стояли лица его товарищей – вымотавшиеся, с потухшими глазами. Казалось, что время застыло. Вера в то, что они смогут докопаться до истины, пропала. Ни мотива, ни прямых доказательств, ни одной зацепки. Они снова оказались у того же проклятого тупика, где начинали. Арису закрыл глаза, стараясь вспомнить всё, о чём они говорили. Перед ним всплывала картина – кровь на полу кухни и безжизненное тело Кан Ми ны. Ночью она пошла на кухню. Испугалась чего-то или кого-то, а после была найдена мёртвой. Из улик – разбитая кружка, окровавленные салфетки, идеально чистый нож, отпавший ноготь убитой… Точно, ноготь! Она отбивалась, а это значит, что у запятнанного должны быть следы борьбы Ми ны. Арису начал внимательно осматривать своих одноклассников. Один за другим – взгляды, одежда, руки, мелкие детали, которые раньше ускользали от внимания. Но когда он остановился на Ласт Боссе, Рэй Хэй заметил на запястье парня, чуть выше ладони, виднеющиеся тонкие, кривые и красноватые полосы, словно от ногтей. Они были свежими, не слишком глубокими, но вполне отчётливыми. Арису прищурился, его сердце пропустило удар. Царапины – явно не случайность. Не похоже, что это от падения или от острого края его катаны. Это следы… драки. Он не сразу осмелился говорить. Всё тело оцепенело от внезапного осознания того, что он, возможно, только что нашёл то самое крошечное недостающее звено. – Ласт Босс… – тихо, почти шёпотом, но с неожиданной для самого себя твёрдостью начал Арису. – У тебя на руке. Что это? В повисшей было тишине, где каждый звук казался оглушительным, раздался лёгкий и малость пренебрежительный смешок. Чишия, что до этого не вымолвил ни слова, глядя на всех с некой безнадёжной скукой, наконец подал голос. – Ты тоже догадался? – хмыкнул Чишия спокойным и обыденным тоном. – Я уже думал, что придётся вмешиваться. Нираги возмущённо уставился в сторону белобрысой, ужасно бесячей его физиономии, и взорвался вспышкой свирепой ярости. – Ты всё знал? И молчал?! – разозлился он. – Ты совсем придурок?! Чишия медленно повернул голову, его бесстрастное лицо не выражало ни тени раскаяния. – Я проверял вас на идиотизм. И у вас у всех, кроме этого парня, – Шунтаро кивнул подбородком в сторону Арису, – положительный результат. – Ты меня бесишь, – процедил Сугуру. – Ну, Ласт Босс, ты что-нибудь скажешь? Вместо ответа Такатора начал смеяться. Сперва это был тихий, надрывный смешок, столь приглушённый, что казалось, будто он плачет. Но с каждой секундой этот звук разрастался, становился всё заливистее, превращаясь в безудержный, громогласный хохот, эхом прокатывающийся по залу и леденящий кровь. Все шокированно смотрели на него, их глаза расширились от недоумения и ужаса, пытаясь понять, что происходит с этим человеком, внезапно сошедшим с ума. – Ты адекватный? – спросила Сэ Ми, покрутив пальцем у виска. В это же мгновение, словно по невидимому приказу, смех Такаторы оборвался. Он резко замолчал, став абсолютно серьёзным, его лицо вновь обрело холодную, отстранённую маску. – Когда я был Такатора Самурой, я был никем. Пустым местом, словно тенью, забытой всеми, – произнёс он, и каждое слово звучало тяжело, обнажая старую боль. – Но когда, – он резко достал из-за спины свою катану, чьё отполированное лезвие блеснуло в тусклом свете, – я взял в руки её, и моя жизнь заиграла красками. Меня боялись, признавали сильнейшим. Я больше не был прежним. Стал Ласт Боссом. – Всё, мне скучно! – завопил Монокума, с грохотом ударив своей плюшевой лапой по подлокотнику трона, словно нетерпеливый тиран. Его визгливый голос резанул по нервам. – Похоже, вы пришли к вердикту. Перед каждым из вас есть пульт, используйте его и сделайте свой выбор! Трижды удостоверьтесь, что проголосовали за кого-то, вы же не хотите быть наказанными за такую мелочь, да? Окей, пора начинать голосование! Ученики послушно последовали указаниям Монокумы. В их руках холодные, незнакомые пульты казались инструментами судьбы, а каждая кнопка – вратами в бездну. Арису лихорадочно бегал глазами по залу, ища в лицах товарищей хоть какую-то опору, подтверждение или опровержение своих мыслей. Все были сосредоточены на своих пультах, и лишь Усаги подняла взгляд, встретившись с ним. В их глазах, измученных, но несломленных, появилась решимость, и они одновременно кивнули, нажимая кнопки. Внезапно раздался звон, и огромная рулетка закрутилась, словно колесо безумной лотереи. Барабан, замедляясь, неумолимо указывал на одного человека. Выбор всех учеников остановился на нём. Виновный – Ласт Босс, абсолютный мечник. – Ого, похоже, вы попали в яблочко! – Монокума захлопал в ладоши, его смех теперь был пропитан неприкрытым предвкушением. – В этом деле, тем, кто разделался с Кан Ми Ной, оказался никто иной, как Такатора Самура! – Ласт Босс, ты, блять, серьёзно?! – в одно движение Нираги бросился к нему, хватая за грудки, его лицо исказилось от ярости и болезненного осознания предательства. – Зачем?! Мы держали всё это время за спиной убийцу?! – You, son of a bitch! Как ты посмел?! – разъярённо завопил Танос, показывая средний палец. – Из-за тебя мы все чуть не сдохли! Трижды! – Ты… – начала Хэйя, совсем уже вымотавшаяся от этого безумного хаоса. – Убил мою подругу. Я тебя ненавижу! – Слёзы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, хлынули потоком, и она судорожно утирала их тыльной стороной ладони. Агуни и Но Ыль смотрели холодно и осуждающе, не понимая того, как они могли так облажаться и прикрывать своей репутацией, хоть и косвенно, настоящего убийцу, доставившего столько хлопот. Шляпник неопределённо хмыкнул, бросив на Агуни вопросительный взгляд, словно ведя некий, только им двоим понятный диалог, а затем отвернулся. Арису облегчённо выдохнул, тяжёлый груз спал с его плеч, осознавая, что на этот раз они сделали всё правильно. Не ошиблись. Спаслись. Он увидел, как Усаги наконец позволила себе вдохнуть полной грудью, а её глаза украдкой скользнули по улыбающемуся Ласт Боссу. Одни продолжали изливать гнев, выкрикивая, какой Ласт Босс урод, другие же радовались первому завершённому делу, их облегчение было почти осязаемым. – Итак, я подготовил особое наказание для Такаторы Самуры, абсолютного мечника! Время казни! – Монокума ударил молоточком по красной кнопке, вынося окончательный, безжалостный вердикт. Неожиданно, с лязгом и скрипом, вокруг шеи убийцы сомкнулось железное кольцо, и массивные, тяжёлые цепи с дьявольским усердием потянули его прочь, увлекая на смертный приговор. Арена, в которую его привели, сияла мертвенным блеском. Не камень, не песок – только сплошь идеально отполированных зеркал. Ласт Босс стоял в самом центре, окружённый этими бесчисленными отражениями самого себя, словно заключённый в бесконечный лабиринт собственного эго. В руке он крепко сжимал свою излюбленную катану, выточенную до скрежета металла, которая ощущалась как продолжение собственного тела. На его запястье прилепили какой-то металлический браслет. Монокума, а точнее одна из его копий, дёрнул за рычаг, и внезапно вместо Такаторы в каждом зеркале отразились сотни одинаковых плюшевых медведей, одетых в традиционные самурайские кимоно. Они начали вылезать из зеркал, одновременно замахиваясь такими же катанами, как и у Ласт Босса. Самура ухмыльнулся, наступая в ответ, готовый принять бой, но в этот же миг браслет на его руке сработал… Мощный разряд тока пронзил его тело, заставив согнуться от боли. Ясно. Это был браслет-детонатор, срабатывающий при любой попытке атаки. Ласт Босс, несомненно, был бы рад умереть в бою, пасть в честной схватке, но отбиваться было нельзя. Только уворачиваться. Казнь превратилась в бесконечный, мучительный танец уклонений от бесчисленных, смертоносных ударов, пока изнеможение не взяло своё. В конце концов, Ласт Босса разорвали на части, оставляя после него одно лишь отчаяние – немое, безграничное, всепоглощающее.