Кровь на камне

-У тебя это какое-то развлечение? Эль стояла, потупившись. -Ну я же не со зла потушил. Не все в искусстве разбираются. Филип вздохнул, потерев переносицу. -Ты его своим искусством до удара доведешь. Не рисуй на него карикатур больше. Я тебя прошу. -Хорошо. Больше не буду. Просто у него такое смешное лицо, когда он злится! Так и просится на холст. -Ты же уже не ребенок. -Все равно он первый начал. Сказал что я богохульник и бесталанный выскочка. -Просто не обращай внимания. Я знаю что Ремигий не самый добрый человек, но все же священник. И уважать его надо. Хотя бы ради приличия. Эль насупилась. Этот противный, ворчливый и злопамятный дядька не заслуживал уважения! -Вот пусть сам и проявляет уважение к другим! А то только и умеет что орать и обзываться. И вообще, почему я должен молчать, если меня оскорбляют? Потому что он священник? Это не дает ему права вести себя как хам. -Эль, я понимаю что ты злишься. Но давай попробуем найти компромисс. Ты больше не рисуешь карикатуры на Ремигия, а он старается быть с тобой вежливее. Хорошо? -Скорее Второе пришествие случится. -Я его отчитаю. Девушка оживилась, представив это. -Давай! Чтобы ему стало стыдно обижать беззащитных мальчиков. Приор тихо усмехнулся. -А ты у нас прямо агнец божий. Сама невинность. -Я просто за справедливость! -Которой нет? -Которой... Аа! Раскраснелась от злости и смущения одновременно. -Все. Успокойся. Давай разберемся как взрослые люди. -Да я сама доброта. -Скорее дикий кот. -Ха! -В общем, договорились? -Лааадно. Только потому, что ты просишь. Тот головой покачал. Как это вообще работает? Соглашается вечно чего бы не попросил, хоть и может упираться сначала. -Вот скажи мне почему. -Что? -Ты всегда соглашаешься на мои просьбы. Даже если сначала ворчишь и сопротивляешься. В чем секрет? -Может я тебя люблю. Как хорошего человека, конечно. - Хитро улыбнувшись. - Хотя, не удивлюсь если на тебя женщины засматриваются. Приор в ушах раскраснелся от таких заявлений. -Не думаю что я настолько хорош, как ты говоришь. И, к твоему сведению, женщины не выстраиваются в очередь, чтобы познакомиться со мной. Если не забыл, я монах, а не дамский угодник. -Это они зря. Ты вполне ничего. Особенно когда улыбаешься. -Хватит проказничать. Эль прыснула со смеху, наблюдая за тем как Филип засмущался. Ей нравилось выводить его из равновесия. Наблюдать за румянцем на его щеках и легким замешательством в голосе. Это было как игра, в которой могла позволить себе немного пошалить, зная что приор все равно не обидится. А еще довольно отметила про себя что конкуренток пока не наблюдалось. Но если появятся, то быстро волосы выдерет. -Ну, был бы я женщиной, то глаз на тебя положил бы. Филип закатил глаза. -Спасибо за комплимент, конечно. Но давай все-таки вернемся к карикатурам. Больше никаких, договорились? Ремигий итак ходит злой, как черт. Не хватало еще, чтобы он совсем взбесился. Эль пожала плечами, но кивнула. -Больше не буду. Обещаю. Но если он снова начнет, я не виноват. Рука сама потянется к углю. -Постарайся ее сдерживать. И лучше направь свою энергию на что-нибудь более полезное. Например, помоги Милию и Катберту на кухне. Работа помогает отвлечься от дурных мыслей. -То уже другой разговор. Я готов хоть сто ведер натаскать, чтобы Катберт не жаловался на больную спину. -Молодец. Иди с Богом. И не натвори по дороге еще больше делов. -Это уже как пойдет. - Промурчала девушка и выскользнула на улицу. Приор же невольно задумался вновь насчет ее слов. Этот мальчишка был сплошной головной болью, но в то же время, не мог не испытывать к нему странной привязанности. В нем была какая то необузданная дикая энергия, которая, казалось, оживляла все вокруг. Он снова вздохнул, возвращаясь к своим обязанностям. Впереди ждала работа, молитвы и, наверняка, новые жалобы от брата Ремигия, но мысли то и дело возвращались к Элю и к его словам о любви. Какая глупость. Попытался сосредоточиться на молитве, но слова путались, а в голове снова всплывало: "Ты вполне ничего. Особенно когда улыбаешься". Прикрыл глаза, чувствуя как краска снова приливает к лицу. Что этот юнец себе позволяет? И почему это так его задевает? Поспешил отмахнутся от навязчивых мыслей, словно от назойливой мухи. Не пристало приору предаваться подобным размышлениям. Он – слуга Божий, и его мысли должны быть чисты и возвышенны. Но Эль… Этот мальчишка был исключением из правил. Он словно нарочно испытывал его терпение, балансируя на грани дозволенного. И, что самое странное, ему это даже нравилось. Его лукавый взгляд и дерзкая улыбка. Смех и глаза, полные озорства. -Я кажется перестарался. -С пятым ведром? -С шуткой. Милий брови изогнул. Эль потупилась. -Я случайно ляпнул что Филипп вполне себе ничего, особенно когда улыбается. А он покраснел. Тот рассмеялся, рукавом прикрывшись. Катберт, с дровами возившийся, на них взгляд кинул, но ничего не сказал. -Чудище! Не смущай нашего приора. -Я случайно! Честно! Просто он из-за Ремигия меня отчитывал. Надо же было тему сменить. -На дурацкую шутку. -Ладно, проехали... Что сделано, то сделано. В следующий раз буду думать, прежде чем говорить. Может, ему пирог испечь в знак извинений? Или вышить платок? Милий снова смехом прыснул. -Ты и вышивка? Это будет зрелище еще то! Боюсь, после твоего платка Филипу понадобится не извинение, а отпущение Грехов. А пирог… Ну, попытка не пытка. Только я тебя даже после наших уроков к печи одного не пущу. А то устроишь тут Преисподнюю. -Справедливо. А еще лучше нарисую маленькую икону. Это получается лучше, чем не творить какой-то бред. -Тоже хорошо. -Может хоть какой-нибудь святой меня вразумит. - Пробормотала себе под нос. -Только ложкой по лбу и получится. И то не факт. -А я думал ты против насилия. -Это воспитание. - Усмехнувшись. - Хотя, тебя уже поздно воспитывать. Яблоко от яблони недалеко падает. -Мьхе... Отец явно где то просчитался, воспитывая ее. -Он сильно извинялся. Ты на него не обижайся. Сам знаешь какой дурной у нас. Филип вздохнул, берясь за крест на шее. -Все в порядке. В его возрасте подобные глупости нормальны. Нужно чаще направлять его энергию в правильное русло. Милий улыбнулся. -А ты не замечал ничего странного? -О чем ты? -Да так. - Рукавом прикрывшись, тихо посмеялся. - Просто знай что он тебя обидеть не хотел. Не понял ничего. Забавно. Филип нахмурился, пытаясь понять что Милий имел в виду. Что странного мог не заметить? Кроме неугомонного характера и склонности к шалостям, ничего особенного в голову не приходило. Но что то в тоне Милия заставило насторожиться. -Не говори загадками, Милий. Если что-то знаешь, то говори прямо. ​​​​​​​Милий лишь пожал плечами, продолжая улыбаться. -Да нет ничего особенного. Просто не стоит принимать его слова близко к сердцу. Он говорит, не думая, а потом сам же жалеет. -Я заметил. Они отвлеклись на Джонатана, который на себя все внимание перетянул. -Папа! Приор его на руки взял и в щечку поцеловал. -Какой же ты уже большой. Мальчик звуки радостные издал. Филип прижал сына к себе, стараясь отогнать странные мысли, посеянные словами брата. Джонатан был его отдушиной. Его светом во тьме жизни. Любовь к этому ребенку была безграничной и чистой, в отличие от тех запутанных чувств, которые испытывал к Элю. Не мог позволить себе даже думать о чем то подобном. -Куда ты смотришь? Эль очнулась от наваждения. Привидится же такое... Опять. На Джека посмотрела. -Чего такое? -Ты сам с собой разговаривал. -Хааа... Задумался просто. Поможешь краски навести? Я святого Франциска пишу. Джек кивнул и подошел к столу, заваленному кистями и баночками с красками. Эль уже вовсю смешивала пигменты, стараясь добиться нужного оттенка для одеяния святого. Казалась серьезнее обычного и даже какой то просветленной. Мальчик всегда удивлялся тому как сильно она менялась, когда брала в руки кисть. Он помог ей намешать охру и ультрамарин, внимательно следя за пропорциями. Эль бормотала что то себе под нос. Отца увидеть не к добру было. Обычного после такого что то плохое происходило. А понять это он предупреждает или приносит беды пока не смогла. В прошлый раз когда его увидела мастерская сгорела. А сейчас что? В голове то и дело всплывали обрывки воспоминаний об отце, но старалась отгонять эти мысли и сосредоточиться на работе. Икона должна была получиться идеальной. Это был способ извиниться перед Филипом. Работа спорилась. Краски ложились ровно, линии получались четкими и уверенными. Джек молча помогал. Эль погрузилась в мир красок и образов, забыв о тревогах и предчувствиях. Святой Франциск смотрел на нее с иконы добрым и понимающим взглядом. Когда работа была закончена, Эль откинулась на спинку стула, чувствуя усталость и облегчение. Икона получилась на славу. -Джек, а ты веришь в предзнаменования? -В какие предзнаменования? -Ну, например, если приснился плохой сон или ворона в окно постучала. -Не знаю. Наверное, немного верю. Если верить в хорошее, то хорошее и произойдет. Эль улыбнулась. Вот он, юношеский оптимизм. Как же хочется, чтобы он никогда не покидал Джека. Но жизнь, к сожалению, часто ломает даже самых сильных духом. -Ага. Но иногда жизнь подкидывает такие сюрпризы, что хоть верь, хоть не верь, а неприятностей не избежать. Она посмотрела на икону. -Как думаешь, Филип оценит? -Конечно оценит. Ты же вложил в нее всю душу. Эль выдохнула. Дай Бог. Щеку Джеку от краски оттерла. -Вот скажи мне кто меня за язык дергает иногда? -Не знаю. Демоны? А ты опять поругался с Ремигием? -Ой, лучше б с ним. Мальчик тихо посмеялся. -Мама говорила что надо язык прикусывать, когда хочешь сказать что-то дурацкое. -Твоя мать мудрая женщина. - Хмыкнув. - Ладно. Беги. Завтра с утра тебе работы найду. -Утром я не могу. Том сказал будет учить как класть камни. -Учись учись. Строительство тебя лучше прокормит, чем рисование. Уж поверь моему опыту. -Угу... Девушка собралась с мыслями, когда одна осталась. Надо придумать оправдание. Сказать что дурак сработает? Только покойник ее оставлять так просто не собирался. Опять появился уже стоя у стола. Взял опрокинул банку с чернилами и те растеклись по листу, образуя цифру три. Эль взглотнула. -Да что ты от меня хочешь?! Призрак указал пальцев на цифру. Та нахмурилась. Три. Что три? Три дня? Три недели? Три несчастья? Вот неудобно что покойники не говорят. -Опять пожар что ли? Но покойник ничего не ответил. Исчез, тая в воздухе. Ну спасибо... Помог. Опять больше запутал! Отец как обычно. Черноволосая осела, пытаясь переварить все это. Голову подняла к потолку. -Господи, ну и что это значит?! Но Бог тоже вряд ли ответит на этот вопрос. Так что надо будет потом понять. Сейчас икону оливой покрыть и завтра извиниться за свои глупости. **** -Джонатан, не грызи! Это несъедобно. Эль попыталась забрать и дитенка кисть, но тот упрямо мусолил щетину, даже когда у него отобрали древко. -Мииилий. Тот посмеивался, наблюдая за ее мучениями. -Он тянется к прекрасному. -Сейчас щетины наесться потому не будет твой суп есть. -Ну ну. - Уже дитенку. - Джонатан, смотри птичка. Мальчик забыл о кисточке. Стал искать птицу. Девушка совсем кисть забрала. -Иди сюда, юный художник. Сейчас будет тебе шалостили. Она взяла его и усадила к себе на колени. Положила перед ним пергамент и краску выдала. Джонатан радостно завозился, макая пальчики в яркую краску и размазывая ее по пергаменту. Эль с улыбкой наблюдала за его стараниями, позволяя ему творить свой собственный шедевр. Милий продолжал наблюдать за ними с теплотой. Все же дети делают жизнь слаще меда. Смотришь на них и понимаешь что все не зря. Все эти трудности, переживания, ошибки… Все это ради них. Ради улыбки, смеха, чистой и безграничной любви. Ближе придвинулся, смотря что у дитенка получалось. -Джонатан, что ты рисуешь? -Папу. -Интересно какого из. Тот посмеялся. -Ну Катберт вылитый. Вот видишь борода. -Синяя? -Цвет скорби, а не небесной радости. -Бог с тобой! -Е-Хе-Хе. Милий ее взял за ухо потрепал. -Ай ай. -Проказник маленький. Эль отмахнулась, но не отстранилась. Ей нравились его прикосновения, хоть и ворчала для порядка. Джонатан продолжал увлеченно водить по пергаменту, создавая хаотичные узоры, в которых лишь он видел знакомые черты. Милий склонился ближе, пытаясь разглядеть в синих разводах бороду Катберта. А ведь и правда что то было... -Да ладно тебе. Может он просто синий сегодня. Всякое бывает. -Или уже к святым причислили? -Нашего Катберта и при жизни можно. Насколько он старый вообще? -Очень. Он был в Кингсбридже задолго до того как я пришел. -Ого. А я думал вы с ним все время были вместе! -Не все, конечно. Но иногда кажется что всю жизнь знакомы. - Вздохнув. - Я не представляю что буду делать, если его не станет... Эль нежно погладила Милия по руке, чувствуя его внезапную грусть. Знала, как сильно привязан к Катберту. -Не говори так. Он еще нас всех переживет. Вот увидишь. Милий улыбнулся, тронутый ее заботой. Он прижал ее руку к своей щеке. Джонатан тем временем продолжал творить, не обращая внимания на их разговор. Был полностью поглощен своим миром, где папы могли быть любого цвета. -Хочется надеяться. Но ведь время неумолимо. -Ну тогда я тоже должен переживать. Потому что мы все когда-нибудь умрем. Вопрос только как. -Хмм... -В общем, не думай лишний раз о том. Милий кивнул, стараясь прогнать мрачные мысли. Знал что так и есть. Нет смысла тратить время на переживания о неизбежном. Лучше наслаждаться каждым моментом, проведенным с близкими. -Я еще кое-что спросить хотел. -Что же? Он серьезно посмотрел на нее, так что черноволосая уже на измену сесть успела. -Эээ... Что за взгляды? -Ты ведь не юноша на самом деле, Эль? Та побледнела. Спалилась! -Да ты глупостей то не говори! Совсем уже? -Не бойся. Я никому не расскажу. Просто хочу знать почему так вышло. Девушка щеки надула. -Потому что мужчине одному выжить проще. Вот почему. Отец меня вырастил как сына. В жизни крутится надо. Милий прижал ее к себе, давая понять, что принимает ее такой, какая она есть. -Спасибо что рассказала. Я все понимаю. И я не вижу в этом ничего плохого. Ты сильная и смелая. И я люблю тебя такой, какая ты есть. И какой ты была. -Спасибо... И как ты понял что я не мальчишка? -Для двадцатилетнего ты слишком миловидная. И борода у тебя не растет тоже. В таком возрасте уже бреются. -Запомню на будущее. Стану рисовать себе щетину. -Хах! Так та замужняя дама на самом деле Филип? Та раскраснелась до кончиков ушей. -А это то ты откуда знаешь?! -Я же не слепой. Ты так на него смотришь, будто с небес ангел снизошел. -Лучше бы уж ангел. У них нет обетов... Вот закон подлости! Единственный мужчина, который понравился, и тот монах. Бог надо мной издевается. -Не расстраивайся. Возможно, это просто влюбленность. Найдешь еще себе спутника жизни. Но даже если нет, всегда можно остаться друзьями. Главное, чтобы ты была счастлива. А я всегда буду рядом, чтобы поддержать. Эль прижалась к нему, глаза прикрывая. Милий был настоящим другом. Не знала что бы делала без него. Джонатан закончил свой шедевр и с гордостью протянул его старшим. На пергаменте красовались синие разводы, в которых с трудом можно было угадать подобие лица. Эль чмокнула малыша в макушку. -Какой красивый рисунок, Джонатан. Ты настоящий художник! ​​​​​​​Милий погладил его по волосам. -Молодец, Джонатан. А теперь пошли отмываться. -Надо будет Катберту показать его портрет. -Борода все же один в один. -Я о том же! **** -Что человека делает хорошим мастером? Эль задумалась над вопросом отца. Что, в самом деле, отличает простого ремесленника от истинного мастера, чьи работы восхищают и вдохновляют? Неужели только годы практики и отточенная техника? А для художника это что? -Наверное то, что заставляет его сердце биться чаще, когда он касается холста. То, что превращает обыденные краски в бурю эмоций, а бесформенную глину – в оду жизни. Это страсть. Не слепое увлечение, а глубокое, осознанное чувство, пронизывающее каждую клеточку его существа. -Страсть — это лишь искра. А чтобы разгорелось пламя, нужно постоянно подбрасывать дрова. Нужно учиться, трудиться, не бояться ошибок. Нужно видеть мир во всей его красоте и уметь передать ее другим. Мастерство — это совокупность многих качеств. Но без страсти оно мертво. - Усмехнувшись. - Если будешь бездумно писать иконы по канону, то это будет обычной деревяшка. Икона должна не просто соответствовать правилам. Она должна говорить с душой смотрящего. Вести к Богу. А как это сделать без искренней веры? -Ты поэтому их больше не пишешь? -Возможно и потому. У меня с Богом сейчас сложные отношения. -Ууу. Значит, мастерство – это не только умение делать, но и умение чувствовать? -Именно так. Это умение видеть мир глазами сердца и передавать увиденное другим. Это постоянный поиск и стремление к совершенству. Неутолимая жажда знаний. Но самое главное – это любовь к своему делу. Без нее все остальное лишь пустой звук. Мастерство – это соединение души и ремесла. -Тогда я стану мастером, когда научусь вкладывать в каждое свое полотно частичку своей души? Когда мои картины будут не просто красивыми изображениями, а вещью, что способна пробуждать чувства и мысли? Эдмунд улыбнулся. -Ты на верном пути. - Он пригладил черные кудри. - Хотя, для людей обычно именно техника важнее, к сожалению. Девочка кивнула Техника важна. Без нее невозможно выразить задуманное. Но техника без души – это лишь холодное совершенство, лишенное жизни. -Пап. -Мм? -Точно все впорядке? -С чего ты взял что нет? -Просто мы так спешно собираемся снова в дорогу. В Ширинге даже толком не побыли. -Не нравится мне здесь вот и все. Дальше поедем. Может, в Кингсбридж по дороге заглянем. Покажу Милию с Катбертом какой у меня уже большой наследник. Эль нахмурилась. Чувствовала некую тревогу, витавшую в воздухе, несмотря на бодрый тон отца. Что то его беспокоило. Что то, о чем он не хотел говорить. "Не нравится ему здесь" как то слишком просто звучало. -Ты что-то недоговариваешь... -Вырастил же умного на свою голову. Он вздохнул, присаживаясь на край стола. -Понимаешь, есть среди священников не только добрые дядьки, которые подставят вторую щеку, если их станут бить. Есть те еще гады. А когда у этих гадов есть власть, то тут уже приходится либо смириться и гореть на кострел за любой косой взгляд, либо убегать. Настроения для драки у меня нет. Потому я выбираю второе. -Хааа? -Просто запомни на будущее: епископ Уолеран не тот человек, которому можно доверять. -Вы все же с ним поссорились, да?! -Поссорились – это мягко сказано. - Он криво улыбнулся. - Я, знаешь ли, не самый удобный человек для таких властных фигур. Не люблю, когда мне указывают что писать и как жить. А он именно из таких. Решил что мои взгляды слишком вольные, а иконы – недостаточно благочестивые. В общем, решил "наставить на путь истинный". Эль молчала, переваривая услышанное. Видела, как отец напряжен. Как в его глазах мелькает знакомая искра бунтарства(на старости то лет!). -Так что собираем вещи и едем дальше. К новым пейзажам, новым заказчикам, новым приключениям. И помни, Эль: никогда не позволяй никому диктовать тебе как видеть мир. Ни священникам, ни королям, ни даже родне. Только ты сам решаешь что вкладывать в свои полотна и как думать. -Угу... Эдмунд чуть помолчал. Потом снял серьгу и протянул дочери. Синий глаз в причудливой оправе блеснул в лучах заходящего солнца. -Держи. Время уже передать ее тебе. -Ого... -Когда придет время, передашь своему первенцу. Ну а если нет, то пусть тебя с ней и похоронят. Та бережно взяла серьгу, ощущая прохладу металла и гладкость камня. Уже видела эту серьгу много раз. Видела как она покачивается в ухе отца, когда он склоняется над холстом. Это был талисман, оберег, частичка души. И вот теперь она принадлежит ей. -Она красивая… Но зачем ты мне ее даешь? Ты же всегда говорил, что она приносит тебе удачу. Эдмунд пожал плечами. -Удача – вещь переменчивая. А ты моя главная удача, Эль. Пусть она охраняет тебя. И напоминает о том что я тебе говорил. Будь сильным, будь независимым и никогда не предавай свою мечту. Эль крепко сжала серьгу в руке. -Спасибо, пап. Я обещаю что буду помнить. И стану мастером. Настоящим мастером. -В этом я не сомневаюсь. Сборы прошли быстро, словно они бежали от чего то невидимого, но неотвратимого. Эль помогала отцу складывать инструменты, холсты, краски. Вдруг раздался стук в дверь. Эдмунд насторожился. Черт... Не успели! -Эль, лезь под пол. -Но отец... -Живо. Эль послушно нырнула под половицы, в узкое, пыльное пространство. Эдмунд быстро задвинул ковер, прикрывая лаз. После пошел открывать дверь. Девочка затаила дыхание. Неужели его признают так просто еретиком? За дверью стояли двое мужчин в темных плащах. -Эдмунд живописец? - Спросил один из них. -Я слушаю. -У нас есть ордер на твой арест, подписанный епископом Уолераном. Ты обвиняешься в ереси и богохульстве. -Ха! И что ж я делал? Ягнят в ночи резал в лесу? Или демонов вызывал? - Фыркнув. - Мои иконы не пришлись по вкусу его преподобию? Ну, это дело вкуса, не более. -Ты будешь отвечать на вопросы епископа. Тот поднял руки в побежденном жесте, но в глазах цвета янтаря играли черти. Даже стоя на костре не признает что был неправ. -Твой подмастерье тоже должен поехать. -Боюсь вас расстроить, но мальчишка от меня сбежал. Окурат как с день. -Что ж, поищем твоего беглеца позже. А пока, прошу проследовать с нами. Художник усмехнулся, окинув взглядом непрошеных гостей. -Весьма тронут вашим вниманием. Дайте хоть плащ накинуть, а то не по чину предстать перед святым отцом в одной рубахе. Живой! Мальчишка был жив все это время! Уж надеялся что подохнуть успел за пять лет. Но нет. Такой же живучий как его папаша еретик. -Где он живет? Чем занимается? Или ты за эти дни смог узнать только то, что это точно тот мальчишка? Тимоти побледнел, вспоминая взгляд Эля. Демон самый настоящий. Люди так не смотрят. -У-У него мастерская в Кингсбридже. Он пишет картины и иконы. Приор Филип заказал у него роспись в будущем соборе. -Что ж, тем интереснее. Два противника в одном месте. Сама судьба свела. -Что вы прикажете делать, ваше преосвященство? - Робко спросил Тимоти. Епископ медленно прошелся по комнате, заложив руки за спину. Его лицо, обычно надменное и властное, сейчас исказилось в злой усмешке. Нужно избавиться от него, раз такая возможность выдалась. Несчастные случае на стройке не новость. -Действовать нужно наверняка. Смерть должна выглядеть случайной. Несчастный случай – обыденным. Позаботься об этом, Тимоти. Твоя преданность будет вознаграждена. Юноша поклонился, чувствуя как по спине пробегает холодный пот. Понимал что епископ предлагает ему стать соучастником убийства. Но отказаться означало навлечь на себя гнев Уолерана что было еще хуже. Выбора у него не было. -Я все сделаю, как вы скажете, ваше преосвященство. - Пробормотал он, стараясь не смотреть в глаза епископу. - Можете на меня положиться. Епископ остановился и посмотрел на Тимоти долгим, пронизывающим взглядом. -Я надеюсь. Потому что если ты меня подведешь, то пожалеешь об этом больше, чем если бы сам горел в Аду. А теперь иди и выполняй свой долг. И помни: молчание – золото. Тимоти вышел из покоев епископа, словно из кошмарного сна. Голова гудела, а в животе поселился ледяной ком. Стоит на пороге бездны и один неверный шаг столкнет его туда. Но отступать было поздно. Первым делом он отправился в Кингсбридж. Найти мастерскую Эля не составило труда. Имя мастера уже было на слуху. Он долго наблюдал за ней издали. Жертва казалась обычным ремесленником. Но в тоже время помнил взгляд – холодный, пронзительный, нечеловеческий. Нужно было придумать безупречный план. Нельзя действовать вслепую. Стал изучать строительную площадку собора, присматриваясь к возможным местам "несчастного случая". Высокие леса, тяжелые камни, непрочные конструкции – все это могло сыграть свою роль. Эль отвлеклась от того что палитру пыталась оттереть. По спине холодок пробежал. Призрак появился рядом со столом. Только не снова! Тот опрокинул банку с краской и та потекла по пергаменту, образуя силуэт в капюшоне. Девушка брови изогнула. Это еще что за?... -Ну и что за черт, пап? Но Эдмунд ничего не ответил, исчезая. Та вздохнула. Понимай как хочешь! Только потом вспомнила про прошлый раз с цифрой три. Прошло уже три недели. Кажется, пора начинать бояться... Оставив палитру, подошла взяла лист. Рассмотрела его. Силуэт был словно предвестник беды. Эль обвела его пальцем, пытаясь понять что он означает. Капюшон скрывал лицо и казался смутно знакомым. Где уже его видела? Ай, потом разберется. Не до этого сейчас. -Не оттирается. -Три лучше. Не стесняйся. -Милий помилуй. Тот посмеялся. -Давай давай. Раз энергия прет через край, то работа поможет. Эль звуки непереводимые издала, но продолжила полы намывать. -Когда я просил помочь избавиться от дурных мыслей я не это имел ввиду! -Работа – лучший способ отвлечься. Проверено веками. -Мьхеее... -Но если бы толком объяснил что случилось, то и советом помог. -Да я сам не понимаю ничерта! - Вздохнув. - Предчувствие нехорошее у меня. Вот и все. Милий задумчиво хмыкнул. -Что именно ты чувствуешь? Что кто-то пострадает? -Вроде того... Скорее всего я. -Значит Бог снова тебя испытывает... -Да сколько можно?! Ему не надоело еще? -Богу виднее. Может Он готовит тебя к чему-то большему. Кто знает какие испытания ждут нас впереди? Главное – не терять веру. И будь осторожен, конечно. Предчувствия редко обманывают. Девушка фыркнула, продолжая тереть пол с удвоенной силой. Правду отец говорил. Бог херню какую то творит, а люди отдуваются. -Ох, Милий, если бы все было так просто… -Тогда будь начеку. И не лезь лишний раз в неприятности. Даст Бог пройдет беда стороной. -Ага. Они задумчиво замолчали, каждый думая о своем. Джонатан, до того возившийся с игрушкой, решил что коня пора купать. Так что отправил его в ведро с водой. -Джонатан! Милий вздохнул, глядя на плескавшего в ведре коня сына. Детская непосредственность всегда была глотком свежего воздуха в их беспокойной жизни. -Джонатан, не брызгайся, а то всю воду расплещешь. - Мягко сказал он. Эль пробурчала что то неразборчивое, но темп не сбавила. Слышно было, как яростно натирает половицы, словно выбивая из них дурное предзнаменование. Как это уже достало. Только спокойно зажили и вот опять! Нет, ну все не слава Богу. Будто проклятые. Хотя, чего именно Филип с Уолераном не поделил тот так и не объяснил. Или сам не понял. Мдааа... Мысли о любимом приоре немного успокоили. Все же Филип был добрым и заботливым. И хорошо что не обиделся на ее дурацкую шутку. Милий посмеялся, видя как Эль за пару минут расцвела на глазах. Интересно о чем таком подумала? -Все все. Хватит купать коня. Он уже чистый. Джонатан послушно выудил коня и принялся вытирать его о то, что было ближе. Эль вякнула, не сразу поняв что не так из за раздумий. -Ыыыа! Ах ты ж! -Ну Джонатан. Милий забрал его. Девушка штанину отжала. -Маленький хулиган. Она потрепала дите по голове и вернулась к уборке, стараясь не обращать внимания на мокрое пятно на штанах. Милий покачал головой, улыбаясь. Дети — это вечный хаос, но и вечная радость. Взял Джонатана на руки и вышел с кухни. -Смотри какие птички прилетели. Джонатан тут же забыл про коня и увлеченно стал наблюдать за птицами, тыкая пальчиком на воробьев и радостные звуки издавая. Милий поцеловал сына в макушку. В такие моменты тревога отступала, уступая место простому человеческому счастью. Но слова Эля о предчувствие все же заставили насторожится. Та ему уже была как еще один ребенок. Так что оберегать ее было его заботой. Может и родители ее за ней с того света приглядывают? Джонатан лепетал, показывая пальчиком то на одну, то на другую птичку. Милий улыбнулся и постарался отогнать тревожные мысли. Сосредоточиться на настоящем моменте и простых радостях жизни. Вернувшийся Катберт брови вскинул, увидя как старательно Эль пол натирает. -Милий, ты чем его подкупил? Милий пожал плечами, не отрываясь от созерцания птиц вместе с сыном. -Не подкупал. Сам вызвался. Катберт хмыкнул, но спорить не стал. Зная упрямый нрав Эля, понимал что переубеждать бесполезно. Он заглянул на кухню. -Да он тут все до блеска отмоет! - Констатировал, наблюдая за тем как Эль, орудуя шваброй, словно высекает искры из половиц. - Опять в тебя демоны вселились, мальчишка. Девушка оторвалась от работы и бросила на него хмурый взгляд. -Тебе то что? Тот усмехнулся. -Да ничего. Просто радуюсь тому как ты заботишься о нашей спине. Аж штаны мокрые. Эль ему язык показала. Милий улыбнулся. -Джонатан решил коня искупать. Вот и поделился водой с Элем. Катберт не удержался от смеха. -Ну, Джонатан, ты даешь! Он потрепав мальчика по волосам. -Папа, птички. -Ага. С тобой местные воробьи раздобреют и никуда не улетят больше. Мальчик радостно рассмеялся, хлопая в ладоши. Ему явно нравилась такая перспектива. Эль присела на корточки, отдышаться пытаясь. -Может, хватит уже? Все равно чище не станет. -Надо, Катберт. Надо чтобы все блестело. Чтобы ни одной темной мысли не осталось. -Как знаешь. Только не переусердствуй. А то совсем сил не останется. -Да да. Не переживай.