Кровь на камне

Катберт нахмурился. -Устроили тут бои без правил. Эль зло шипела, пока ей Милий мокрой тряпкой ей с лица кровь запекшуюся стирал. -Да пошел он нахер, идиот белобрысый! -Молодость... -Из-за чего подрались то? -Альфред подумал что я заигрываю с Алиеной. Она скривилась от боли, когда Милий задел ссадину на щеке. -Ну что вы как дети малые, ей Богу? -Алиена у нас теперь яблоко раздора? -Нет. Просто кто-то умом не блещет. Ему повезло что нас разняли. Иначе бы он кровью харкал. - Уже себе нос. - Сам напросился... -Боже... -Угомонись! Ты на святой земле, а не поле боя. Всегда удивляло как такие мелочи могли вызывать столько ярости у молодых. Дурь так и прет, хотя казалось делом заняты оба. Милий вздохнул, продолжая обрабатывать раны. Катберт покачал головой. Молодые, горячие, полные жизни и глупости. В его возрасте подобные стычки казались пустой тратой времени и сил. -Хоть правда надумал или все-таки руки распускал? -Да я дурак что ли девушку лапать?! Эль отвернулась, подставляя для осмотра другую сторону лица. Забота Милия сейчас была очень кстати. Катберт же сверлил ее взглядом, словно пытаясь выудить правду. -Всякое бывает. Иной раз и сам не заметишь как руки потянутся. Альфред парень с горячим нравом. А Алиена… Ну, она девушка видная. Не мудрено что у него разум помутнился. -Не собирался я никого лапать. Работа у меня. А Альфред пусть за своей Алиеной лучше смотрит, раз такой ревнивый. Я на другого человека засматриваюсь. Милий заулыбался. Мальчик влюбился. -Скажи кто эта счастливица. Предложение будешь делать? Та засмущалась. -Не скажу! Потому что такая глупость. Влюбиться в монаха. Но поделать ничего с собой не могла. Эти голубые глаза не отпускали. А когда Филип улыбался, то казалось что весь мир вокруг светлеет. Но любить монаха – это как любить небо: невозможно, но так прекрасно. -Не хочешь не говори. Только не злись. -Да не злюсь я. -Ладно. - Сказал Катберт. - Забудьте об этой дури и впредь держите себя в руках. Здесь вам не трактир, а святое место. -Угу... Милий пока закончил обрабатывать раны. Эль совсем остыла. -Спасибо, Милий. Ты всегда выручаешь. Тот улыбнулся ей в ответ. -Ты мне уже как еще одно дите. -Нашел с чем сравнить. -Джонатан не вырастет таким дурным. Названный, все это время возившийся рядом с игрушкой, ручками потянулся. Черноволосая его на руки взяла. Дите сразу взялось за одну из цацах на ее шее и попыталось сгрызь. -Дети и правда быстро растут. Он так вымахал. -Помощником будет. Меня сменит. -Катберт. -Что? -Не говори так. Тот плечами пожал. -А вы его тоже в монахи запишите? - Спросила Эль, освобождая украшение из цепких пальчиков. -Служение Господу – достойный путь. Та вздохнула, прижимая Джонатана к себе. Малыш захихикал, дергая ее за волосы. Она поцеловала его в макушку. Будущее… Кто знает что его ждет впереди? Может и правда служение Богу его судьба. А может жизнь сложится совсем иначе. -Тогда он будет очень милым монахом. -Милый или нет, а дисциплину придется соблюдать. В монастыре не забалуешь. -Не ворчи. -Я же говорил вы его с Филипом избалуете. Эль засмеялась, представляя маленького Джонатана в монашеской рясе. Филип бы точно не устоял перед его обаянием. Да и она сама готова была прощать ему любые шалости. -Главное, чтобы вырос достойным человеком, а не как некоторые. Милий рукавом прикрылся и тихо посмеялся. К ним Джек заглянул. -Эль? Та глянула. -А. Тоже видел это? Тот покивал. Ближе подошел. -Почему вы подрались? -Потому что твой брат прямой как палка. Ничего не понимает во взаимодействиях между людьми. Не бери с него пример. -Хммм... Ладно. -Тише ты. -Я что? Я ничего. Мне просто завидуют. Я красавцем уродился. А Альфред рожей не вышел. Вряд ли года ему ее поправят. -Завидуют? Не сильно это понимал. Но видимо что то плохое. -Не важно. Главное угомонились. -Я вообще-то хотел икону законченную показать. Но теперь с таким боевым раскрасом не хочется приору показываться. -Филип все поймет. Даже отчитывать не станет. -А надо бы. -Хааа. -Я бы тоже взглянул пока ты ее не продал. -А я помогал. Эль улыбнулась. -Он уже краски делает будь здоров. Талант. Джек смущенно потупился, но искорки гордости в глазах не скрыть. -Сейчас сбегаем за ней. Заодно Джонатана выгуляем. Руки вам освобожу. -Да ладно. -Пойдем гулять, чудо? Джонатан радостные звуки издал. Девушка с места поднялась. С подмастерьем своим ушла. Вернулись уже с иконой, завернутой в ткань. Развернув ее, Джек с гордостью представил их совместное творение. На доске сияли лики святых, написанные яркими, но в то же время мягкими красками. В каждом мазке чувствовалась любовь и старание. Эль вложила душу в работу, а Джек, хоть и скромничал, несомненно был талантливым подмастерьем. Катберт внимательно осмотрел икону. -Хорошая работа. Очень хорошая. Чувствуется рука мастера. Милий тоже подошел поближе, рассматривая детали. -Красота. Повезло заказчику. -Я уже пару деталей писал. - Гордо сказал мальчик. -Вижу вижу. Талант не скроешь. Главное не зазнавайся. Джек лишь покраснел в ответ на похвалу. Эль довольно улыбнулась, глядя на своего ученика. Видит Бог у него большое будущее, если он не бросит это дело. Главное — не спугнуть его и поддержать в трудную минуту. ​​​​​​​-Когда собираетесь заказчику отдавать? -Завтра повезу. -Уверен ему понравится. Такая работа дорогого стоит. Джек покивал. Завернул икону обратно. -Ладно. К работе возвращаться пора. Простите что отвлекли. Милий улыбнулся. Забрал Джонатана. -Ничего страшного. В следующий раз будь более сдержанным. Ты ведь старше. Должен пример показывать. -Должен. Но вторую щеку подставить, когда бьют, я не собираюсь. Они вышли из кухни. Мальчик голову задрал, чтобы посмотреть на свою учительницу. -А тебя папа драться учил? -Вроде того. -Здорово. -Учись тоже. Надо защищать своих. -Угу. Эль волосы пригладила. В мастерскую пошли. -Алиена и правда красивая. -Что? Тоже поклонник ее? -Она принцесса. -Хах. Теперь уже без замка и земель. -И пускай. Зато добрая. Та невольно улыбнулась. -Вырастешь — сватайся к ней первее братца. Она заслуживает хорошего мужа, а не неотесанного мужлана. И запомни: девушки любят ушами. Мальчик серьезно покивал. -Какая же глупость... -Какая? Эль вздрогнула. Посмотрела на Эллен, которая в дверях стояла. И давно она здесь? -Только пришла. - Как мысли ее прочитав сказала, ближе подойдя. - О ком убиваешься? Тоже об Алиене? -Нет. У нее и без меня проблем достаточно. Просто... Не в того влюится умудрился. -Интересно даже в кого. Успеваешь везде, чудо. -Нууу... -Подожди. Дай угадаю. В кого-то из монахов, раз про глупость говоришь. Иначе бы ты его уже давно на лопатки уложила. -Вроде того. -И кто этот мужчина, запавший тебе в сердце? Милий? Не зря же рядом с ним так крутишься. -Не Милий. - Губы поджав. - Филип. Та присвистнула. Вот те раз! На приора засмотрелась. -Видимо у монахов там какие-то чары. Иначе это объяснить не могу. -Все сложно. -А если на словах. Девушка вздохнула, за голову берясь. -Я сам не могу понять почему. Просто... Его улыбка. И глаза. -Кто-то любит постарше. -Да не в возрасте дело! Он просто… Светлый какой-то. Когда рядом с ним, забываешь обо всех проблемах. Как будто в кокон попадаешь, где безопасно и спокойно. Но это же безумие. Монах! Он же дал обет. -Все. Поплыла бедная. -Но самое худшее даже не в том что я притворяюсь мужиком и не смогу с ним заигрывать. Я — дылда! - Лицо руками закрыв, простонала. - Он же мне еле в грудь дышит. -Рост это пол беды. Ты пригнуться можешь. Вот то что он монах — вот настоящая проблема. Главное не спеши с признаниями. А то напугаешь это невинное создание. -Вот именно! Невинное! А я тут со своими грязными мыслями... Боже! Эль отняла руки от лица и посмотрела на Эллен с отчаянием. -Мне вообще нельзя к нему приближаться. Иначе я все испорчу. И его, и себя. Лучше буду страдать молча. В любом случае свадьба не светит. А так хоть полюбоваться можно будет предметом своего обажания. -Страдать молча – это не выход. Но и лезть на рожон, конечно, тоже не стоит. Попробуй с ним подружиться. Без всяких там заигрываний и задних мыслей как ты выразилась. Просто узнать его лучше. Вдруг тогда ты поймешь что он не такой уж и идеальный твое увлечение пройдет. А может, наоборот, поймешь что он тот самый человек, ради которого стоит рискнуть. Но главное – не торопись и не делай глупостей. -Ыыы... Работать над картиной надо, а она тут по какому то мужчине страдает. Самому лучшему... Ыт! Эллен рядом присела, голову рукой подперев. -Что? Уже представила чего-то интересное? Я думала тебе противны любые подобные вещи. Вечно избегала об этом говорить. -Раньше и не думал. - Вздохнув. - Ужасно что попал в такую ситуацию. Раньше всегда смеялся над этими любовными страданиями, а теперь сам как дурак. -Главное не сожги город. А то я слышала историю где мужик из-за того что влюбился такое учудил. -Что? -Что? -Эээ... -Не важно. Забудь что я сказала. Вернемся к нашим баранам. Сверху или снизу была? -Нууу... Эль покраснела. Почему люди это делают? Как умудряются свести все к пошлости? -Эллен! Не начинай, пожалуйста. Я итак чувствую себя полным идиотом! -Да ладно тебе. Все мы иногда бываем идиотами. Вопрос только в масштабах бедствия. В твоем случае, пока что это лишь безобидная влюбленность. Главное, чтобы она не переросла в одержимость. А то я знаю одну женщину, которая… Ладно, опять неважно. Так сверху или снизу? Просто любопытно. Я же твоя подруга все-таки. Могу и совет какой-нибудь дать. У меня есть в запасе приворотное зелье, которое заставит приора забыть о своих обетах. -Какое еще зелье? -Вкусный пирог. -Тю... - Взгляд отвела. - Допустим сверху. Эллен рассмеялась. -Ну вот, хоть какая-то ясность. А то я уж думала ты совсем безнадежна. - Рукой потянулась и по волосам ее потрепала. - Шучу. На самом деле нет ничего плохого в том что тебе кто-то нравится. Просто постарайся не строить иллюзий и не придумывать себе того, чего нет. Филип — монах, и это факт. И, скорее всего, он никогда не сможет быть с тобой. Но это не значит что ты не можешь просто наслаждаться его обществом и его улыбкой. -Это то да... -В общем, поживем увидим. Может еще найдешь себе кого другого. Там гляди и сможешь женщиной побыть. -Боюсь женщиной я буду херовой. После двадцати лет мужиком уж точно. Та плечами пожала. -И на такое любители найдутся. Мужики иногда странные вкусы имеют. Даже на других мужиков. -Серьезно?! -А то. Просто такие желания есть, что реально спать ему не с девкой. -Охереть... -Так что соберись, тряпка. Жизнь из-за такого не заканчивается. Скорее наоборот только начинается. Эль немного успокоилась. Слова Эллен всегда действовали отрезвляюще. Подруга умела выдернуть из пучины самокопания, хотя и делала это весьма своеобразным способом. -Знаешь, ты права. Не стоит зацикливаться. Просто буду наслаждаться моментом, пока он есть. И попытаюсь не сойти с ума от его близости. А там видно будет. Может и правда найдется кто-то еще, кто сможет меня принять таким, какой я есть. Мужиком, так мужиком. Эллен подмигнула, поднимаясь с места. -Вот это другой разговор. А теперь, пойдем-ка поедим чего-нибудь. А то ты совсем исхудала на своих страданиях. -Только без приворотных пирогов. -Не переживай. У меня уже есть Том. Да и такие молодые мальчишки не в моем вкусе. -Обнадежила. -Всегда пожалуйста. Я старалась. Лучше забивай свой желудок, а не голову. -Хах! И правда лучше. **** Эль показала пару разноцветных камушков Филипу. -Ну красота. -Неужели из этого ты делаешь краски? -Да. Беру и разминаю до порошкового состояния. После смешиваю с маслом. -Тяжелый, наверное, труд. -Вначале да. Потом привыкаешь. Джек научился интересные цвета делать. Он вообще талантливый мальчик. Тот кивнул. -Удивительно. Никогда бы не подумал что искусство рождается из такого простого материала. Это напоминает о том как Бог создает красоту из самых обыденных вещей. Эль усмехнулась, пряча камни в сумку. -Если бы все художники думали так возвышенно. Обычно все намного прозаичнее: где достать пигмент подешевле. Торгаши любят задрать цены. Особенно когда говоришь для чего покупаешь. Филип улыбнулся, глядя на девушку с неподдельным интересом. -Видимо даже в мире искусства есть место практичности. - Заметил он с тихим смехом. - Но разве это плохо? Забота о средствах к существованию тоже часть божественного замысла. Бог ведь заботится о каждом своем творении, обеспечивая его всем необходимым. ​​​​​​​Эль хмыкнула задумчиво. -Может и так. Просто иногда кажется, что вся эта суета вокруг денег заглушает истинное вдохновение. - Руки отряхнув. - Я еще в одно место забегу. Подождешь меня? -Конечно. Мы же вместе приехали. Вместе и уедем. -Ага. Эль направилась к небольшому прилавку с глиняной посудой. Ее взгляд скользил по рядам горшков, ваз и чашек, ища что то особенное. Любила глину за ее простоту, податливость и возможность вдохнуть в нее жизнь. Тем более, появилась одна идея для подарка Милию. Остановившись у прилавка, Эль взяла в руки небольшой горшок. Он был не идеально ровным, с небольшими шершавостями на поверхности, но в этом и заключалась его прелесть – ручная работа, хранящая тепло рук мастера. Только отвлеклась от размышлений, почувствовав на себе пристальный взгляд. Обернувшись, увидела епископа Уолерана, бледного как полотно. Невольно сама застыла. Он... Убийца! -Нечистый... - Пробормотал тот, крестясь. - С того света вернулся. Та ничего лучше не нашла чем оставить горшок и рвануть вперед, не разбирая дороги. Она неслась по рыночной площади, лавируя между телегами и торговцами. Эта сволочь еще и узнала! Помнит прекрасно кого на костер отправлял. Все же схожесть с отцом который раз играла с ней злую шутку. Оказавшись в переулке, к стене спиной прижалась. За ней не бежали уже хорошо. Черт бы побрал этого Уолерана! В себя придя, выглянула из укрытия. Убедившись что чисто, поспешила вернуться к Филипу. Тот удивился, увидя ее взволнованный вид. -Что-то случилось? -С торгашом не договорилась. Поехали скорее обратно. Тот брови изогнул, но пока не стал расспрос устраивать. Они направились к стоянке, где оставили лошадей и покинули рынок. Девушка была мрачнее тучи. Лишь когда далеко от города немного успокоилась. -Что все же случилось? -Ублюдок в рясе случился. - Усмехнувшись. - Враг моего врага мой друг. Никогда не думала что это так реально будет. Монах непонимающе посмотрел, а потом осознание пришло. -У тебя были какие-то разбирательства с епископом Уолераном? -Он сжег моего отца. Назвал его еритиком и колдуном. Филип помрачнел. Слова Эль отозвались в нем болезненным эхом, напоминая о жертвах, принесенных во имя веры. -Мне очень жаль, Эль. Я не знал. - Он замолчал на мгновение, подбирая слова. - Но Уолеран… Он очень влиятельный человек. Тебе стоит быть осторожным. ​​​​​​​-Осторожность — мое второе имя. - Криво улыбнувшись. - Надеюсь, он достаточно сильно испугался что по его душу вылез демон из Ада. Эль замолчала, глядя вдаль. -Я не боюсь его. Пусть боится он. - Сказала после раздумий. - Он думает что может творить зло во имя Бога, но я докажу ему что справедливость существует. Филип вздохнул. Понимал этот гнев, но и видел опасность, подстерегающую их. -Что ты собрался делать? -Пока не знаю. Но одно я знаю точно: что не позволю ему спокойно спать. Найду способ раздавить эту гадину. На него наверняка можно нарыть Грехов еще больше. Тот нахмурился. Идея мести, пусть и обоснованной, казалась ему опасной игрой с огнем. Уолеран — влиятельная фигура, и попытка его свержения могла иметь непредсказуемые последствия. Но как убедить Эля отказаться от своих планов, когда сердце полно праведного гнева? -Эль, я понимаю твою боль, но месть не принесет тебе покоя. Она только затянет тебя в водоворот ненависти и отчаяния. Подумай о том, чего хотел бы твой отец. -Он бы спалил церковь на раздумывая, если бы со мной подобное случилось. Монах вздохнул. Плохой пример. Забыл какой характер был у Эдмунда. -Я тебя прошу, не делай глупостей. Девушка шумно вздохнула. -Ладно. Не стану... Филип выдохнул с облегчением, невольно взявшись за крест на шее. Слава Богу юнец так быстро отходит от гнева. Хотя, тут дело серьезнее минутной злости... Сам прекрасно знал какого это остаться без родителей. Так что поспешил сменить тему разговора: -Над чем ты сейчас работаешь? Новую икону пишешь? -Скорее просто картину. Богоматерь с младенцем. Заказчик хочет, чтобы было светло и радостно. Чтобы Богоматерь излучала надежду. Филип кивнул. -Это хорошее желание. Надежда — это то, что нам всем нужно. Особенно в такие смутные времена. А ты вкладываешь в свою работу что-то личное? Какое-то свое понимание Богоматери? -Наверное, да. Я стараюсь представить ее как живую женщину. Как мать, которая любит своего ребенка и желает ему только добра. И которая надеется что он вырастет хорошим человеком и изменит мир к лучшему. Наверное, это звучит наивно, но мне кажется что именно этого она и хотела бы. Филип улыбнулся. -Это прекрасно, Эль. И совсем не наивно. Наоборот, очень человечно и трогательно. И я уверен, что твоя Богоматерь будет излучать именно это – любовь, надежду и веру. -Угу. Разговор о работе успокоил, но осадок остался. Что б тому уроду перевернуться несколько раз. -А я похож на демона? Приор задумался на секунду. Демона? Нет. Скорее, ангела, упавшего с небес и немного испачкавшего крылья в грязи жизни. -Нет, Эль. Ты похож на человека. На очень талантливого и немного потерянного человека. На человека, который пережил много боли, но не сломался. И на человека, который умеет любить и сострадать, несмотря ни на что. Девушка смущенно улыбнулась. -Льстишь, отец Филип. Я еще та заноза в заднице. -Возможно. Но даже занозы иногда приносят пользу. - Усмехнулся тот. - Они заставляют нас задуматься о том что мы делаем не так. -Даже ты? -Даже я. Никто не идеален. Все мы совершаем ошибки. Главное — уметь признавать их и исправлять. -Хмм... -Ты иногда меня рисуешь прямо святым, ей Богу. Черноволосая хитро глазами блеснула. -Не переживай, нимб рисовать не стану. Хотя, надо подумать. Может сделаю потом икону с твоим ликом. Святой Филип Кингсбриджский, покровитель неприкаянных душ. Приор закатил глаза, но в голосе слышалось теплота: -Только попробуй. Запру в библиотеке, пока не выучишь все псалмы наизусть. Эль рассмеялась, запрокинув голову. -Да уж... -Что-то не так? -Ничего. -Выглядишь так будто что-то стряслось. Опять с кем-то поссорился? Эль кисть отложила, вздохнув. Милий ей руку на плечо положил. -Просто задумался. -О чем? -О том какая жизнь несправедливая. -Все так говорят. Но ведь хорошего в разы больше. -Может быть. - Хмыкнув. - Но ты бы смог простить то, что твоего отца убили? Милий молчал, разглядывая пальцы, испачканные краской. Вопрос был тяжелым, затрагивающим самые глубинные струны души. -Не знаю, Эль. Наверное, нет. Но я бы постарался понять. Понять почему это произошло и найти способ жить дальше, не позволяя ненависти поглотить себя. Месть — это путь в никуда. Она приносит лишь новые страдания. -Филип так же говорил. Просил не делать глупостей. -Он прав. Месть редко приносит облегчение. Она только порождает новую боль и страдания. Но я понимаю твой гнев, Эль. И твою жажду справедливости. -Справедливость? Ее не существует! Есть только сила и власть. У Уолерана она есть, а у меня нет. -Это не так. У тебя есть талант, друзья, вера. Это тоже сила, Эль. И ты можешь использовать ее, чтобы изменить мир к лучшему. Не обязательно прибегать к насилию и мести. Черноволосая вздохнула. -Легко тебе говорить. Ты же не видел, как его сжигали. Не слышал его криков. Милий крепче сжал ее плечо. -Я знаю что тебе пришлось пережить. И я не прошу тебя забыть. Я прошу тебя не позволить этому разрушить твою жизнь. Не позволяй Уолерану и дальше причинять тебе боль, даже после смерти твоего отца. Эль отвернулась, глядя в окно. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. И нужно было найти в себе силы жить дальше, не позволяя прошлому держать себя в плену. Забот итак хватает и без того. -Спасибо, Милий. -Всегда пожалуйста. ​​​​​​​Эль кивнула и вернулась к работе. Кисть снова забегала по холсту, наполняя его светом и надеждой. Может быть справедливость действительно существует. Может быть она просто проявляется не так как ожидают. И, возможно, ей все таки удастся изменить мир к лучшему, не прибегая к мести. Милий остался стоять рядом, вложив руки в рукава, наблюдая за тем как Эль рисует. -И все же. Почему ты так уверен что виноват именно епископ? -Потому что он вынес приговор. Он и не скрывал своей неприязни к отцу. Считал его угрозой вере. Потому что тот задавался на старости лет такими вопросами, которые другие себе не позволяли. Тот задумался. Эдмунд и правда был всегда резок в своих высказываниях. И не скрывал своего мнения, даже если оно шло вразрез с общепринятым. Это могло кому то не понравиться, особенно среди церковных деятелей. Но разве это повод для убийства?... -Тяжелый случай... -Самое смешное то что Уолеран подумал, будто покойник с того света вернулся по его душу! Узнал после стольких лет, гаденыш... -Кошмар. Та невольно взялась за серьгу. Единственная, кроме альбома вещь, которая от отца осталась. Вздохнула, успокаиваясь. -Не важно. Черт с ним. Расскажи лучше чем занимался днем. Как там маленький помощник? -Ходили с ним буковые орешки собирать. Джонатан всю траву на себя притянул. Пришлось отмывать. -Пхах! Ну чудо. Так ты наконец-то возьмешься за сад? -Когда-нибудь обязательно. -Когда я дедом стану, походу. -Не преувеличивай! -Хе-Хе. Тогда тебе остается только дом построить. Сына то уже вырастишь. -Мне и дома божьего хватит. А Джонатан вырастет быстро. Мы даже понять ничего не успеем. Эль улыбнулась, наблюдая за тем, как Милий смущенно почесал затылок. Разговор перешел в более легкое русло и это немного отвлекло от мрачных мыслей. Милий умел утешать и поддерживать. -Тебе самому пора бы уже задуматься о женитьбы. Двадцать лет, а все холостым ходишь. -Нууу... Та стала быстро соображать отговорку, чтобы не раскрыть секрет. С подобными вопросами тяжелее скрывать что не мальчишка на деле. -Всему свое время. Сначала надо встать на ноги. А потом уже и о семье думать. -Или ты боишься ответственности? Девушка кончик языка показала. -Это серьезный шаг. Не буду же первую встречную брать. -Ты ведь говорил что в кого-то влюбился. К ней присмотрись. -Там... Все сложно. -Неужто в замужнюю влюбился? -Тааа... Та! В приора, к сожалению. Ну почему Филип монах?! -Вот даешь! Не ожидал от тебя такого. -А вот так. Вот так. Потому лучше буду и дальше смущать хористов и донимать вас карикатурами. -Что ж. Главное, чтобы ты был счастлив. Лучше играй с ровесниками, чем уводи замужнюю из семьи. -Да не собирался я! -С тебя станется. -Ыыыа... -Иногда ты то еще дите, Эль. А ведь уже мастер. -Я немножечко шалю. Это не запрещено. Эль подмигнула и вернулась к картине. Мазки становились увереннее, цвета ярче, словно выплескивала на холст все свои эмоции, преобразуя боль и гнев в красоту и свет. -Когда закончишь на кухню зайди. Покормлю тебя нормально. Опять ведь пол дня ничего не ел толком. -Обязательно зайду. - Глянув. - А ты как всегда обо мне заботишься, словно я ребенок. -А разве нет? - Милий улыбнулся. - Вечно забываешь поесть, уходишь в работу с головой. Кто же тебя, кроме меня, накормит? Эль хмыкнула, но спорить не стала. Когда работа была, часто забывала о еде и сне, увлеченная рисованием. -Лишь бы Джек от тебя не понабрался. -Не переживай. Он будет есть за двоих. -Оно и видно. По волосам ее потрепал и ушел. Девушка его взглядом проводила и вернулась к работе. **** -Что рисуешь? Эль захлопнула альбом, где делала очередные зарисовки с Филипом. -Ты лучше со мной лишний раз не разговаривай. А то твой ухажер опять в драку полезет. Алиена фыркнула, рядом с ней усаживаясь. -Да какой из Альфреда ухажер? Дурак влюбленный. Мне что теперь из-за его глупости с тобой перестать дружить? -Дружи, конечно. Просто старайся держать от меня подальше своих поклонников. -Как скажешь. - Улыбнувшись. - Что рисуешь? Опять пейзажи? Та пожала плечами. -Так, ничего особенного. Зарисовки. -Да ладно тебе, покажи! Я же знаю ты у нас талант. Вон, картины твои уже по всей округе славятся. Эль неохотно приоткрыла альбом, демонстрируя Алиене несколько набросков. Пейзажи, натюрморты, пара портретов местных жителей. Ничего, что могло бы выдать ее тайную симпатию. Алиена внимательно рассматривала рисунки, хмыкая и комментарую их. Эль постепенно расслабилась. -Занятно. Никогда не понимала как получается у тебя так красиво рисовать. -Это годы практики и насмотренность. Я рисую лет с девяти. -Ах, да. Ты у нас потомственный художник. -Как торговля? Овцы бунтуют, не желая отдавать шерсть? -Не без того. Пришлось сегодня с одной особо строптивой повозиться. Но ничего, справилась. -Главное, чтобы покупатели не выпендрялись. А то знаю я их. Договорились об одной цене, а они в итоге ее сбить будут пытаться. -Ой, и не говори. Тебе легче. Не будут снисходительно относиться потому что женщина. -О, мать. Не строй иллюзий. У меня если не икону заказывают, то потрет какой-нибудь знатной особы. А та считает себя экспертом в искусстве и начинается: тут свет не так падает, тут глаз косит, тут нос слишком большой. Приходится выслушивать и переделывать, чтобы им угодить. А потом еще и платить не хотят, видите ли, не совсем то что они ожидали. Или "ты для мастера слишком молодой". Алиена рассмеялась. -Вот уж не думала что у художников тоже свои проблемы. Думала вы там себе рисуете в свое удовольствие, ни о чем не беспокоясь. -Если бы все так было просто! Но, знаешь, несмотря ни на что, я люблю свое дело. Да и священники все еще самые благодарные покупатели. Я уже не дождусь когда возьмусь за роспись в новом соборе. Священники обычно не скупятся. Особенно если работа выполнена качественно и с душой. Им важен не только внешний вид, но и смысл, который несет изображение. Да и в большинстве своем они более добрые чем обычные люди. Хотя и встречаются такие как Ремигий. -Даже интересно стало заказывали у тебя они портреты. -Обычно нет. Но мне довелось писать портрет одного епископа. Правда я тогда не по Ширингу катался. -И как? Не придирался к каждой детали? Эль усмехнулась, вспоминая. -Он оказался довольно приятным человеком. Главное, разбирался в искусстве. Видно было что ему действительно важно как будет выглядеть на портрете. Хотел, чтобы его запомнили как мудрого и справедливого. У меня вроде в этом альбоме даже были наброски. Сейчас посмотрю. Она взяла пролистала в начало, пока не наткнулась на несколько эскизов. Вот он, епископ в своей парадной мантии, с мудрым взглядом и легкой улыбкой. Рядом – наброски рук, лица, деталей одежды. -Вот. Алиена с интересом рассматривала рисунки. -Действительно выглядит очень достойно. Чувствуется в нем какая-то сила и спокойствие. И видно что ты старался. Художница кивнула. -Он был очень доволен результатом. Даже заплатил щедрее, чем договаривались. Сказал что я смог увидеть в нем то что он сам хотел донести до людей. Приятно, когда твой труд ценят. Та кивнула. -Ладно. Хватит об искусстве. Мне еще работу доделывать вечером. Насмотрюсь. -Еще скажи устаешь. -А ты думала? По несколько часов в одной позе сидеть любая спина заболит. -Хм... Только хотела что то сказать, как услышали: -Эммануэль паршивец! -Ой ой. Черноволосая с места подорвалась, сумку свою подхватывая. -Ты что уже натворил? -Не знаю что из. Но лучше бежать. Ты меня не видела. Сказала и дала деру. Алиена тихо усмехнулась. Как у него это вообще получается только? Работать и влипать и истории. Милий посмотрел на залетевшую на кухню Эля. От такого даже задремавший Катберт проснулся, а Джонатан перестал кашу жевать. -Что случилось? -Ыыы... Спрячьте меня! Там злющий Ремигий. -Что ты опять натворил? Или лучше спросить что не натворил? -Вечно у тебя все не слава Богу, мальчишка. -Не знаю! Мы с Алиеной сидели болтали, а он как заорет. -Господи... Ну прячься уже. Что с тобой сделать? -Выпороть. -Катберт, не говори так. -Что? Вдруг поможет? Девушка шмыгнула в кладовку. Катберт за ней дверь закрыл. Милий вернулся к тому что Джонатана кормил. Хоть одно спокойное дите. Вскоре на кухню ворвался запыхавшийся Ремигий. -Вы этого оболтуса не видели? -Кого ты имеешь в виду? -Да Эммануэля! Только что видел как он с Алиеной сидел, а сейчас как сквозь землю провалился! -Не видели мы никого. Уйди ребенка не пугай. Ремигий подозрительно прищурился, но ничего не сказал. Развернувшись, он вышел из кухни, продолжая поиски незадачливого Эммануэля. Милий тихо вздохнул, пытаясь успокоить заплакавшего Джонатана. -Тише тише. Все хорошо. В кладовке послышался тихий смешок. Катберт приоткрыл дверь и заговорщицки подмигнул. -Беги, пока он не вернулся. Только в следующий раз будь осторожнее. Эль выскользнула из кладовки, благодаря Милия и Катберта взглядом, и вылетела из кухни. Милий вздохнул. Дите теперь отворачивалось, не желая больше спокойно кашу есть. Катберт уселся рядом, наблюдая за ними. -Что думаешь, долго еще Ремигий будет за ним гоняться? -Пока не поймает, наверное. Или не забудет. Старость не в радость. -Да вы еще дети по сравнению со мной. -Ну ну.