Кровь на камне

-Филип? Тот молча склонил ее к себе и поцеловал. Эль в ушах раскраснелась. Что на него нашло? Даже кисть выронила от такого. -Филип, ты чего? - Выдохнула, отстранившись. -Я хочу тебя. Девушка совсем из реальности выпала от таких заявлений. -Тебе нельзя. Ты же монах! Мы же... -Грешники. - Закончил он за нее. -Я так не могу. Ты ведь обещал что не нарушишь обет из-за меня! -Я устал прятаться. Устал молиться, когда рядом со мной – жизнь, тепло, ты… Эль. Он обнял ее, прижимая к себе. -Филип, пожалуйста, не усложняй… - Прошептала та, пытаясь высвободиться из его объятий. - Мы оба знаем, что это неправильно. -Я знаю. Но я больше не могу. Я не могу жить в тени, когда ты светишь для меня ярче солнца. Я лучше буду грешником с тобой, чем святым без тебя. Эль закрыла глаза, стараясь унять дрожь, охватившую ее тело. Должна была остановить его, пока не стало слишком поздно. Но ее ноги словно приросли к полу, а сердце бешено колотилось в груди. -Боже... Тот поцеловал ее в шею, сгребая волосы на затылке. Словно одержимый осыпал ее поцелуями. -Пожалуйста... -Эль, не отталкивай меня. -Я не могу... Но он не слушал. Или не хотел слушать. Поцелуи становились все настойчивее, стирая границы между дозволенным и запретным. Эль почувствовала как ее воля слабеет, растворяясь в волне жара, охватившей все тело. Невольно за плечи его обняла, рвано вздыхая. -Мне жаль... Так жаль! Приор только больше обнял ее, руками под рубашку забираясь. -Н-Не... Нхг... Она сдалась, отдаваясь этому порыву. Ее ладони скользнули вверх по его спине. Эль зажмурилась. Совесть боролась с желанием. Долг с соблазном. Но с каждым прикосновением Филипа, с каждым поцелуем голос разума становился все тише. Филип оторвался от ее шеи. Опустился на колени, целуя ее живот сквозь ткань. Эль откинула голову, позволяя ему это. Чувствовала его жар. Его отчаянное желание быть с ней. И в этот момент поняла что больше не может и не хочет сопротивляться. Эль склонилась к нему. Провела большим пальцем по щеке. -Люблю… - Едва слышно выдохнула Эль, чувствуя как слезы подступают к глазам. Филип прижался к ее животу лбом. -Позволь мне взять тебя. Художница вздохнула, прикрывая глаза. -Я согласен только если мы будем молчать об этой ночи. Филип поднялся с колен, смотря на нее глазами, полными нежности. -Я знаю что это неправильно. Я знаю что мы оба заплатим за это. Но сейчас, в этот момент, мне все равно. Эль нахмурилась, беря его за руку. За собой в спальню увлекла. Оказавшись в полумраке спальни, Эль не сразу отпустила его руку. Тишина давила, словно предчувствие надвигающейся бури. Боялась произнести хоть слово, чтобы не разрушить хрупкий момент, когда желание победило доводы рассудка. Филип смотрел на нее с такой нежностью, словно она была самым драгоценным сокровищем в его жизни. Он медленно приблизился, касаясь кончиками пальцев щеки. Этот жест был лишен похоти. В нем читалась лишь забота и любовь. Эль прикрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением, чувствуя как все ее тревоги отступают на второй план. Филип повел ее к кровати и они вместе опустились на нее. Девушка не отвернулась, а наоборот, придвинулась ближе, ища в его объятиях утешение. Тот пригладил кудри, наслаждаясь теплом ее тела. -Я люблю тебя. Та улыбнулась сквозь слезы. -Я тоже люблю тебя. Филип нежно коснулся ее губ своими, начиная медленный, чувственный поцелуй. В нем не было спешки. Лишь желание раствориться друг в друге, забыть обо всем мире, полном запретов и условностей. Одежда падала на пол, словно сброшенные оковы, освобождая их от всех ограничений. Он коснулся груди, невесомо поглаживая нежную кожу. Эль застонала, призывая его быть смелее. Филип ответил на ее безмолвную просьбу, углубляя поцелуй и скользя руками по ее телу. Медленно опускался ниже, погладив живот и бедра, пока не достиг самого сокровенного. Эль вздрогнула, в спине выгибаясь. Ее дыхание участилось, превращаясь в прерывистые стоны. Зажмурилась, стараясь унять дрожь, охватившую все тело. Ласкал ее нежно, словно боялся сломать. Его пальцы коснулись ее сокровенного места, вызывая волну наслаждения. -Филип… - Простонала та. -Я люблю тебя до безумия, Эль. Девушка притянула его к себе. Филип углубил поцелуй, одновременно лаская ее тело. Они слились в едином порыве страсти, забыв обо всем на свете. Он вошел в нее медленно, нежно, позволяя ей привыкнуть к его присутствию. Эль застонала от удовольствия, обнимая его ногами за талию. Вскоре нежность сменилась страстью. Движения Филипа становились более напористыми. Эль отвечала ему тем же, отдаваясь во власть желания. Стоны становились все громче, дыхание все более прерывистым. Кульминация наступила внезапно, накрыв их обоих волной наслаждения. Девушка всхлипнула, в спине прогибаясь. Филип изверг семя в ее утробу. Они лежали, обнявшись, пытаясь отдышаться. Мир вокруг перестал существовать. -Спит как котенок. -А ты и засмотрелся. -Тихо... Филип приоткрыл глаза. Пару раз моргнул, пытаясь понять где вообще был. Это что? Всего лишь сон? Эль улыбнулась. -С пробуждением! Ты сидя заснул. Я даже испугаться успел. Милий головой покачал. -Он как обычно себя не бережет. -Ну кто б сомневался? - Художница нахмурилась. - Сколько ночей до того ты не спал? Филип огляделся. Был в своем доме. Утренний свет пробивается сквозь закрытые ставни. Эль сидела рядом. Ее волосы как обычно торчали в разные стороны, а в глазах плясали чертята. Милий причитал, но в его голосе слышится забота. Всего лишь сон... Но ощущение реальности от него все еще ускользало. Сердце билось чаще, а в теле ощущалась приятная истома, словно все это действительно произошло. Эль его за щеку щипнула. -Проснись. -Проснулся уже. - Пробормотал он, прикрывая глаза. - Просто приснилось что-то безумное. Эль бровь вскинула. -Что такое? Кошмар? -Скорее, наоборот. Он снова зажмурился, пытаясь удержать ускользающие образы в памяти. -Слишком… Реальный. Милий задумчиво щеку почесал. -Сны всегда такими кажутся, когда переутомишься. Тебе бы отдохнуть. За один день ничего не случится. -Хааа... -Совсем дурной. - Буркнула черноволосая. Тот поднялся, присаживаясь. Обнял ее за щеки проверяя точно ли проснулся. -А? Филип слабо улыбнулся, чувствуя как ее тепло согревает его ладони. Он поцеловал ее в лоб, прикрывая глаза на мгновение, наслаждаясь моментом. Реальность оказалась даже лучше, чем его сон. Хотя, и сон был невероятно чувственным и волнующим. Он почувствовал легкий укол вины, осознавая что опять засиделся за работой до рассвета, забыв о сне и отдыхе. Слова Эля и Милия были справедливы – слишком часто пренебрегал своим здоровьем. -Вы правы. - Вздохнул, отпуская Эль. - Мне нужно отдохнуть. Та лоб потерла. Развел тут нежности. **** -Ах ты... Лягушка! Эль пыталась помыть Джонатана, но тот плескался, брызгая во все стороны. Вода уже была везде: на полу, на стенах и, конечно же, на самой Эль. Она вздохнула, понимая что эта битва проиграна. Джонатан, не обращая внимания на ее недовольство, радостно взвизгивал и хлопал ладошками по воде. -А когда папа Милий моет, так же балуешься? Тот язык показал, так что стало ясно что точно так же. Эль прищурилась, стараясь сдержать улыбку. Этот маленький сорванец умел выводить ее из себя, но в то же время от него веяло таким теплом и беззаботностью, от чего сердиться было просто невозможно. -Ладно ладно, ты победил! - Сказала, поднимая руки в побежденном жесте. - Давай хотябы мылом намажу, а то ты так и будешь просто воду гонять. Мальчик, кажется, понял(или просто устал от своей бурной деятельности) и затих, с любопытством наблюдая за тем, как Эль намыливает мочалку. Теперь в комнате воцарилась спокойная атмосфера. Только тихий смех был слышен. -Щекотно! - Пискнул Джонатан, когда Эль коснулась его животика. Она улыбнулась и немного ослабила напор. Потом смыла пену и завернула его в полотенце, целуя в мокрый нос. -Ну вот, теперь ты чистый, как ангелочек. Больше не лазай по грядкам. Ты же не марковка. Тот головой мотнул. -Меня принес аист! Эль рассмеялась. -Ну конечно, аист. Твои папы его попросили. -Почему у меня нет мамы? Есть папы и даже ты. -Нууу... Как ему объяснить что у него и отца то родного нет? Милий рассказывал как брат Филипа Джонатана привез. В лесу нашел. Его до того откармливали в обители Святого Иоанна. -Понимаешь, Джонатан, мамы бывают разные. Кто-то вынашивает малыша в животике, а кого-то, как тебя, находят совсем неожиданно. Твоя мама… Она была особенной. Она оставила тебя, чтобы ты был в безопасности. Чтобы у тебя были любящие папы и братик. Джонатан внимательно слушал, нахмурившись. Казалось, пытался постичь смысл каждого слова. Эль погладила его по волосам, нежно целуя в макушку. -Она всегда рядом, Джонатан. Она смотрит на тебя с Небес и радуется каждому твоему успеху. Она гордится тобой. И знай, что мы все тебя очень любим. И Милий, и Филип. И я, конечно. -А она красивая? Моя мама? Эль прикрыла глаза, представляя себе ту неизвестную женщину, которая оставила ребенка в лесу. Она наверняка была красивой, с добрым сердцем и любящей душой. -Очень красивая, Джонатан. Наверное, самая красивая на свете. И она всегда будет тобой гордиться. -Тебя мама тоже оставила твоему папе? -Моя рано уснула как папа Катберт. Я ее совсем не помню. Джонатан на секунду замолчал. Потом обнял ее за шею. -Не уходи тоже, Эль. Пожалуйста! Я буду еще усерднее молится, чтобы Бог тебя к себе не забрал. Ее сердце сжалось от нежности и боли. -Никуда я не уйду. Я всегда буду рядом. Был таким маленьким и беззащитным, но в его глазах уже горел огонек жизни, неиссякаемое любопытство и вера в лучшее. И пока будет рядом, сделает все возможное, чтобы этот огонек не погас. Будет его семьей. Его защитой. Его надеждой. Даже если придется придумывать сказки о аистах и небесных мамах. -Ну все. Давай одеваться, лягушка. -Я не лягушка! -Тогда рыба. -Ууу! Эль засмеялась, щекоча его. Джонатан завизжал от восторга, пытаясь увернуться. Наконец, вдоволь наигравшись, стала помогать ему одеться, приговаривая смешные стишки про маленьких лягушек и шустрых рыбок. Комната снова наполнилась смехом и беззаботным весельем. Когда Джонатан был одет, Эль взяла его за руку и повела на кухню. Там уже Милий Марка гонял. Но завидев Эль с дитем сменил гнев на милость. -Брысь отсюда от Греха подальше! Провинившийся быстро выскочил с кухни, на ходу доедая что то. Милий подхватил Джонатана на руки. Мальчик радостно заулыбался, крепко обхватив отца за шею. Эль улыбнулась, щурясь. -Что случилось уже? -Марк, зараза, опять стащил кусок пирога. Пришлось воспитывать. -Я же говорил он крыса. Джонатан нахмурился. -Я тоже хочу пирог! -Будет тебе пирог. Но сначала кашу надо съесть. -Нууу... -Кашу надо есть, чтобы расти большим и сильным. - Подхватила Эль, подмигивая Джонатану. - А потом будет и пирог. Мальчик оживился. Вырасти очень хотел. Стать таким же большим и сильным как старшие. Милий усадил Джонатана за стол и поставил перед ним тарелку с кашей. Тот посмотрел на нее с подозрением, но, вспомнив про пирог, взял ложку и начал старательно есть. Эль и Милий переглянулись, улыбаясь. С Джонатаном всегда можно договориться. Особенно если пообещать что то вкусное. После каши пришла очередь пирога. Джонатан уплетал его за обе щеки. -А меня угостишь? -Не заслужил. Эль наигранно обиженно вздохнула. Джонатан, услышав это, замер с куском пирога во рту. Его большие голубые глаза наполнились тревогой. Он тут же протянул ей кусочек. -На, Эль! Ты заслужил! Ты же меня мыл! Эль улыбнулась, принимая угощение. -Спасибо, солнышко. Очень вкусно. Милий наблюдал за ними с теплотой. -Присмотришь еще немного за ним? -Не вопрос. Все равно работать только вечером собираюсь. -Вот и славно.