Кровь на камне

Эль вздохнула. -Я не знаю что говорить в подобных ситуациях. Отец бы капал ядом. -Тогда лучше помолчи. -Не могу. Это же пи... Очень нехорошо! Надо разобраться кто именно виноват. Филип вздохнул. -Зачем?... -Потому что спать спокойно не смогу. Надо знать кому мстить. -Разве это выход?... Милий хмыкнул. -Насилие порождает только насилие. Так что даже не думай. Эль фыркнула, но спорить не стала. Потом по тихому узнает. Дернет Тимоти, раз тот так хотел тогда поболтать. -Лучше скажите это было не наваждение? -Иначе я ослеп. Так улыбался только Эдмунд. Филип задумчиво рукой подбородок подперев. Чертовщина... -То есть, он вселился в Эля? -Выходит что так. Потому что сомневаюсь что Эль настолько хорошо умеет владеть оружием. -Вообще-то драться я тоже умею... -Никогда не думал что столкнусь с подобным. -Неприкаянные души ведь бродят по Земле. Вот и он не упокоился. Филип нахмурился. Мысль о том что дух Эдмунда может добровольно остаться, чтобы оберегать дочь, казалась ему одновременно утешающей и тревожной. С одной стороны, Эль не останется одна. С другой, кто знает что у духа на уме? Тем более, зная какой была его смерть. -А ты как-то можешь с ним связаться? Поговорить? -Могу позвать. Но он сам решает приходить или нет. Хотя, когда мне что-то угрожает сразу является. Давайте я себе руку порежу. -Даже не думай! - В один голос сказали монахи. -Господи прости! -Просто позови. Не доводи до Греха! -Ладно ладно. Она тяжело вздохнула. -Отец, явись. Надо поговорить. Прошло долгих пару мгновений, прежде чем за спиной Эля появился силуэт. Эдмунд стоял, руки на груди сложив. -Только покойники не говорят. Так что кивать будет. Филип и Милий переглянулись, пораженные увиденным. Даже опытные монахи, видевшие многое, не могли скрыть удивления перед таким зрелищем. Силуэт Эдмунда был полупрозрачным, словно сотканным из дымки, но его черты отчетливо узнавались. Милий носом шмыгнул. -Даже после смерти покоя тебе нет. -Только не плачь. Тот вздохнул глубоко, слезы сдерживая. -Все. -Они тебя упокоить хотят. Призрак брови вскинул, всем видом будто спрашивая "кто будет моего ребенка тогда защищать?" Милий кашлянул. -Мы позаботимся об Эль, я обещаю. Она не останется одна. Мы будем ее оберегать и помогать во всем. Тот беззвучно рассмеялся, голову назад запрокинув. Кажется, упокоиться не сильно хотел. Филип перекрестился. Видение призрака было зрелищем не для слабонервных. Ему было жаль Эдмунда, но и страшно за Эля. Кто знает как долго дух сможет оставаться в этом мире и какие последствия это может иметь для живых? -Эдмунд, мы понимаем твою заботу. Но Эль сильная. Она справится. А ты заслужил покой. Найди его. Пусть дух твой успокоится, а память о тебе останется в наших сердцах. Призрак смотрел на них, словно обдумывал слова Филипа. Затем медленно повернулся к дочери. В его глазах читалась грусть и какая то невысказанная нежность. Он протянул руку, пытаясь коснуться ее, но рука прошла сквозь нее. Эдмунд в итоге кивнул. Эль удивленно посмотрела. Уговорили! -И что теперь? Как упокаивают души? -Нужно отслужить мессу. Будем молиться за упокоение его души. Желательно, чтобы ты тоже. -Хм. Ладно... Ради отца я готов помолится. -Но это не все, Эль. - Добавил Милий. - Важно простить тех, кто причинил ему боль, чтобы его душа смогла освободиться. -Это уже сложнее, чем молитвы. - Проворчала Эль, сложив руки на груди, - Прощать Уолерану его сожжение я не собираюсь! -Это не обязательно делать сейчас. - Успокоил ее Филип. - Просто подумай об этом. Со временем, возможно, ты придешь к этому решению. А сейчас нам нужно подготовиться к мессе. -Хмм... Эдмунд рукой рот прикрыл, изображая зевание. После растаял в воздухе. -Все. Вы его утомили своей святостью. -И с таким он дружил с приором Джеймсом? -Ну да. Отец говорил что они были знакомы задолго до того, как тот стал монахом. - Кашляв. - "Кадрили мамзелей, пока не надоело". Милий смех с трудом сдержал. Филип в ушах раскраснелся. Не думал что у приора Джеймса была такая молодость... -Кхмм... Вернемся к делу. -Да да. А то покойник с того света смущает. - Усмехнулся. - Эд обычно был очень прямолинейным. Но мы это и по его чаду заметить могли. -Вот не надо мне тут... Я уже извинялся за те разы! -Вернемся к вопросу мессы. Нужно все подготовить. -Только Ремигия не зовем. Он гадости наговорит. -Или скорее помрет от страха. Эдмунда боялся как огня. -Почему? -Помнится, тот его одним взглядом мог напугать. Да и сама знаешь нрав отца. Рукоприкладство в ходу было у него. -Ха! Не удивлен. Я же говорил у Ремигия рожа так и просит кулака. -Эль. -Ыыы... Молчу молчу. Во время мессы Эль несколько раз ловила себя на том, что оглядывается по сторонам, ожидая увидеть призрак отца. Тот и правда оказался в стороне. Стоял в тени наблюдал. После того, как последний псалом зачитали, тот растворился, озарив на мгновение темный угол светом. -Удивительно что так. Кантор хмыкнул, руки в рукава вложив. -Я же говорил что такой просто так не упокоиться. Еще и сына своего донимал. Ремигий стоял бледный как полотно. По этому еретику службу проводили. Что б он перевернулся на том свете! Эль усмехнулась, заметив его реакцию. Боиться даже мертвого. Но так ему и надо. **** Тимоти вскрикнул, когда его зажали. -Не дергайся. У меня есть один очень интересный вопрос. Юноша попытался вырваться, но хватка Эля была неожиданно сильной. Он заскулил, чувствуя, как пальцы впиваются в него. -Что тебе нужно?! -Уолеран приказал Хамлею младшему напасть на нас неделю назад? -Ч-Что? -То. Кингсбридж подожгли. Многих людей убили. Епископ виноват? Тот попытался в себя прейти, с мыслями собираясь. -Нет... Епископ тут непричем. Он был зол, когда вернулся из Ширинга. И не верил что Уильяма спугнул покойник. Эль шумно вздохнула, но его отпустила. Руки на груди сложила. -Значит сам полез, ублюдок. Обижается как дитя. Алиена растоптала его самоувереность. Тимоти, потирая покрасневшие запястья, с опаской следил за каждым ее движением. Не понимал что произошло, но чувствовал что лучше не злить этого живописца еще больше. -Кхммм... Прости что налетел. Я не на тебя злой, если что. - Уже не так серьезно. - Хотя, надо бы обидеться. Ты же меня убить собирался. Тот испуганно всхлипнул. -Прости пожалуйста! -Да шучу я. Расслабься. -Ты… Ты уверен? Просто я не хочу снова оказаться между молотом и наковальней! -Ага. Я людей не убиваю. Но могу тебя побить. Если хочешь, нежно даже. Юноша рот рукой зажал, сам не понимая от чего покраснел. Он серьезно сейчас заигрывает?! Эль усмехнулась, наблюдая за его реакцией. Ей нравилось его смущение. Это хоть немного разряжало напряженную обстановку. И правда не собиралась его убивать. Тимоти – всего лишь пешка в чужой игре. Жертва обстоятельств. Его страх был вполне оправдан, учитывая что оказался втянут в опасные разборки не по своей воле. -А что ты засмущался? Мужчин любишь? -Э-Это не так! -Ну ну. - Взяла его под подбородок. - Да ладно, чего ты так взъерошился? Будто я тебя за язык тяну. Сам же только что чуть ли не в любви признавался, когда про "между молотом и наковальней" говорил. - Подмигнула, продолжая наслаждаться его замешательством. Тимоти не знал куда деваться. И боялся этого демона, и в тоже время чувствовал странное, необъяснимое влечение. Соблазнил его так же как приора Филипа... Он отшатнулся, высвобождаясь от ее прикосновения. Эль играл с ним, как кошка с мышкой. -Хватит! - Выпалил он, стараясь придать своему голосу уверенности. - Я не понимаю чего ты еще хочешь. Я уже сказал что епископ не причастен к этому. Отпусти меня! -Пхах! Ладно. Живи пока. Юноша выдохнул. -Как ты меня вообще нашел? -Никак. Я наугад пошел. -Боже... -А ты чем занимался? Очередными темными делишками? Кто-то косо посмотрел на епископа и этого наглеца надо убить? -Что? Нет! -Так и поверил. Бровь вскинула, показывая скептицизм. Тот опять побледнел. -Правда! Черноволосая отмахнулась и направилась туда, где коня оставила. Только обернулась, сделав пару шагов. -Еще одно. Забудь то что я говорил приору Филипу, когда ты меня убивать собирался. Иначе до рукоприкладства дойдет. -Я ничего не помню! Честно! На деле, конечно, помнил как живописец признавался в любви. На удивление даже не просил приора оставить церковь, чтобы смогли быть вместе. Наверное это и есть настоящая искренняя любовь. Не требующая ничего взамен. Эль хмыкнула, не веря ни единому его слову. Но продолжать эту тему не стала. Ей было плевать, что он там помнит и думает. Главное, чтобы молчал. Иначе проблем не оберется. Хоть и "покойник" тоже. Она вскочила на коня и, не прощаясь, ускакала, оставив Тимоти в полном смятении. Юноша стоял, как громом пораженный, и смотрел ей вслед. В голове царил хаос. Страх, смущение, любопытство – все смешалось в один гремучий коктейль. Что это было? Почему он так с ним разговаривал? Вопросов было больше, чем ответов. Понимал что лучше держаться от него подальше. Живописец опасен, непредсказуем и... И в то же время, ему было безумно интересно. Эта странная смесь очарования и страха притягивала его, словно мотылька к огню. Невольно коснулся места, где его хватали. Кажется, начинает с ума сходить. Вздохнув, он побрел прочь, стараясь выкинуть из головы образ Эля. Но янтарные глаза и дерзкая усмешка преследовали его на каждом шагу. Знал что их пути еще обязательно пересекутся. И эта мысль одновременно пугала и волновала его. **** -Вернулся. Эль спешилась. Похлопала коня по шее. -Доброе утро, отец Михаэль. -Ох, если бы. -Что случилось? -Юнцы разборки устраивали. Подмастерье твой с братом подрался. Джек его чуть не пришиб. -Еб твою... Приехали! Нельзя оставить надолго уже! -И что? -Приор наказал Джека запереть в келье. Но тот сбежал как-то. -Ясно... Спасибо что рассказал. Эль потянула поводья, повела коня за собой. В голове роились мысли как потревоженный улей. Джек… Не думала даже что его можно вывести из себя. Он всегда был таким спокойным и немногословным. А ведь талантливый юнец. Руки золотые, но упрямый донельзя. Нужно найти Эллен расспросить что случилось. Может она ему и сбежать помогла. Эль нахмурилась, ускоряя шаг. Нельзя было терять ни минуты. Добравшись до конюшни, оставила коня в стойле и направилась искать Эллен. Та нашлась у Тома. Перевязку ему делала. -Эллен, надо поговорить. Эллен вздохнула. Том брови вскинул. -О чем вы снова шепчетесь? -Не твое дело. Лежи выздоравливай. -Больше бы гулял. Черноволосая нахмурилась. -Вот не надо мне тут предъявлять. Не я виноват что Джека в монахи решили записать! -Это же не повод избить Альфреда! -Господи... Так говоришь, будто не знаешь что бывает в юности. -Так, успокойтесь оба. Эль, подожди на улице. -Тц... Та вышла, хлопнув за собой дверью. Вскоре Эллен к ней пришла. -Ты уже знаешь? -Отец Михаэль сказал. -Хм... -Ты сбежать ему помогла? -Конечно я. Кто же еще? Филип тоже хорош. Не придумал ничего лучше, чем в келье его запереть. -Не вини его. Поди сам сейчас жалеет о том что сделал. -Пусть поплачет. Художница брови изогнула, но промолчала. -Знаешь из-за чего подрались? -Альфред сделал Алиене предложение в очередной раз. Она согласилась, дура. -Что?! -Не удивляйся. Упертостью многие болеют. -Придурок! Вокруг столько девушек, а он вцепился в нее. -Любовь зла. Да ты и сам знаешь. Та потупилась. -У меня другая трагедия. Не надо тут! -Ну ну. Но принцип тот же. Когда влюбляешься, то не видишь других вариантов. -Господи... А ты ведь знала? -Конечно знала. Я же не слепая. И тем более, мать. От меня ничего сын не утаит. Эль вздохнула, затылок почесав. -Возможно расскажи о своих чувствах они раньше, не случилось бы такого... -Поздно жалеть. Что сделано то сделано. Остается только жить дальше. -Сложно это. -Придется сил набраться. -Хааа... Лучше пойду с Филипом поговорю. -Утешать будешь? -Это уже не твое дело! Она развернулась и быстро скрылась из виду. Эллен посмеялась, видя ее реакцию. Смущается то как. Все же, несмотря на все, что то нежное и ласковое в Эль есть. Эль ворвалась в дом приора, не постучавшись. Филип сидел за столом, перебирая какие то бумаги. Он поднял голову. Уже не удивлялся тому как та врывалась. Но вместо упреков, которых ожидал, девушка подошла и его обняла крепко. -Э-Эль? Он опешил от такого проявления чувств. Осторожно обнял ее в ответ. -Я знаю, тебе сейчас нелегко. Виноватым себя чувствуешь. Но не кори себя слишком сильно. Вы оба погорячились. Джек в порыве ярости, ты в порыве справедливости. Приор молчал, лишь сильнее сжал ее в объятиях. -Я думаю, ему нужно время, чтобы остыть. Если он захочет вернуться, он вернется. Если нет, значит такова судьба... -Так и есть. Джек быстро отходит. Хотя, раньше за ним таких вспышек гнева не замечала Но Алиена тоже хороша. Только один жених отпал сразу второго взяла! -Ладно, оставлю тебя. Но если что, зови. Всегда помогу. Эль отстранилась, улыбнувшись. Но Филип ее не отпустил. Наоборот ближе к себе прижал. -Эль… Спасибо. Не знаю что бы я без тебя делал. И за Милия тоже спасибо. Он коснулся губами ее волос, где уже искрилась седина, вдыхая знакомый аромат трав. Эль замерла, чувствуя его тепло. Момент казался хрупким и невесомым, будто дуновение ветра. -Все будет хорошо, Филип. Просто поверь в это. ​​​​​​​Тот смотрел на нее с нежностью. Так что Эль все слова растеряла. -Останься еще немного. Мне сейчас это нужно. Эль кивнула и снова прижалась к нему, наслаждаясь моментом покоя и близости. Чувствовала его потребность в утешении и ей хотелось отдать всю свою поддержку. Филип отпустил ее, но не выпустил из рук. Их губы соприкоснулись. Нежно и робко, но в то же время страстно и долгожданно. В этом поцелуе была вся их боль, вся надежда и вся та любовь, от которой бежали три года. Эль отстранилась первой, опустив взгляд. Не ожидала такого поворота событий. Филип молчал, но его взгляд говорил сам за себя. Он взял ее руку и прижал к своей груди. -Эль, я… Я не знаю что будет дальше, но я хочу, чтобы ты знал… Ты очень дорог мне. -Не доводи до Греха. -Это я тебе говорил столько раз. Но ты меня не слушал. Эль улыбнулась хитро и поцеловала Филипа. На этот раз поцелуй был более уверенным и осознанным. Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Филип прижал Эль к себе, уткнувшись носом в макушку. -Искушение оказалось сильнее. -Я тебя больше не буду кусать. Обещаю. -Я и не просил. Просто не беги от меня больше, пожалуйста. Эль вздохнула, прикрывая глаза на мгновение. -Я попробую. Но ведь и без того проблем хватает. -Проблемы всегда были и будут. Главное, чтобы мы справлялись с ними вместе. Он поцеловал ее вновь. Эль ответила на поцелуй, забыв обо всем на свете. Они жаждали друг друга, как путники в пустыне жаждут воды. Филип нежно провел рукой по ее спине, ощущая каждый изгиб. Эль застонала от удовольствия. -Филип… - Прошептала она, когда наконец оторвались друг от друга. - Что мы делаем? -Я не знаю. Но я не могу без тебя. Я люблю тебя. Эль замерла, услышав эти слова. Мечтала услышать их от Филипа, но теперь, когда они прозвучали, испугалась. ​​​​​​​-Я тоже тебя люблю, Филип. Но… Это неправильно. Ты приор, а я… -Ты — это ты. И этого достаточно. Филип поцеловал ее, на этот раз нежно и умоляюще. Их влечение друг к другу было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Но в тоже время не желала, чтобы нарушил обеты. Это значило ранить его душу. -Прости меня, пожалуйста. - Прошептала сквозь слезы. - Я не хотел. Филип крепко прижал Эль к себе, гладя по волосам. Слезы жгли его собственную душу, но понимал ее смятение. -Не проси прощения. Ни за что не проси. Я сам виноват что позволил себе слабину. Но я не жалею ни о чем. Девушка подняла на него заплаканные глаза. ​​​​​​​-Я тоже не жалею. Но я боюсь. Боюсь, что мы оба совершаем ошибку. Боюсь, что потом будем жалеть об этом. Лучше бы я не приезжал в Кингсбридж. -Не говори так. Слезы ей вытер. Художница носом шмыгнула. -Я не хочу, чтобы ты нарушал обет из-за меня. Я такой идиот. -Обеты даются Небесам, Эль, а любовь – это дар земной. И если небеса даровали мне тебя, кто я такой, чтобы отказываться? Грех – это когда причиняешь зло другим. А наша любовь никому не вредит. Она лишь наполняет наши сердца светом. Эль уткнулась носом ему в плечо. ​​​​​​​-Я люблю тебя, Филип. Очень сильно люблю. Но не хочу разрушить твою жизнь, твою веру... Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. -Ты не разрушишь ничего, Эль. Ты лишь сделаешь меня счастливее. Мне не обязательно нарушать обет, чтобы любить тебя. Может любить ее в сердце своем. Хранить этот огонь в душе, не позволяя ему разгореться в пламя, которое все сожжет. Будет любить ее тайно, как любят звезды, недостижимые и прекрасные. Эль молчала, размышляя над его словами. Ей хотелось верить ему, но их любовь – это искушение. Опасная игра с огнем, которая может обжечь обоих. Филип взял ее лицо в свои ладони. -Поверь мне, Эль. - Прошептал, касаясь губами ее лба. - Я не позволю тебе уйти. Ты – мое счастье. Непредсказуемое и неугомонное. ​​​​​​​Та закрыла глаза. Они были вместе и этого было достаточно. А все Греховные мысли оставит в темном уголке сердца, подальше от света и разума. -Ой, даже не смотри на меня. -Но ты должен меня понять. Нам с Ричардом нужны деньги! Эль оторвалась от того что камушки на пигмент толкла. Посмотрела на нее исподлобья. -Выбрала бы кого-то другого. Ты сама прекрасно знаешь как Джек к Альфреду относится. Алиена тяжело вздохнула. -Знаю. Но ничего не могу поделать. -Сама же потом пожалеешь об этом. Эль вновь принялась за свою работу. Камушки глухо стучали в ступке. -Твой брат уже не мальчишка. Пора учится зарабатывать не только сверкая доспехами. -Он хороший воин. Художница фыркнула. -Хороший воин не означает хороший добытчик. И Ричард все еще живет за твой счет. Что он за мужчина, что... Эль осеклась, не желая говорить лишнего. И без того было понятно что она думает о брате Алиены. Красивый, умелый в бою, но абсолютно бесполезный во всем остальном. Вечный ребенок, играющий в войну, пока сестра вкалывает, чтобы прокормить их обоих. Алиена нахмурилась. Любила Ричарда, но не могла не признать правды в словах Эля. Только что ей оставалось делать? Он ее единственный близкий человек. -Я знаю... Но я не могу его бросить. -Дело твое. Не жалуйся, если эта прямая палка окажется не таким хорошим как кажется. Я знаю подобных мужиков. На людях ангел во плоти, но дома – тиран и деспот. А Ричарду не мечи точить надо. Голову включать. Та поежилась. -Перестань! Ты всегда так с ним, будто он враг тебе. Эль отложила пестик и посмотрела на нее. -Я просто не хочу, чтобы ты потом плакала. Ты заслуживаешь лучшего, чем быть прислугой. Подумай хорошенько, прежде чем идти за Альфреда. Вот и все что я могу тебе сказать. -Прости. - Пробормотала Алиена, чувствуя, как к глазам подступают слезы. - Я просто запуталась. Нам действительно нужны деньги, а Альфред… Он делает мне предложение. -В который раз. - Фыркнула. - Послушай, я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но прошу тебя подумай хорошенько. Не позволяй страху остаться одной толкать тебя в объятия человека, которого ты не любишь. Ты заслуживаешь счастья, Алиена. Настоящего счастья, после всего того что пережила. Та молчала, сжимая кулаки. Может быть она и правда слишком много прощала Ричарду? Что, если она проведет всю жизнь рядом с человеком, которого никогда не полюбит по настоящему? -А сам? -Что? -Почему до сих пор не женился? Тебе ведь уже столько лет. Черноволосая скривилась, будто лимон съела. Потому что судьба играла с ней злую шутку и ее единственный возлюбленный монах. Бог ее просто не любит вот и все. -Не твое дело. И вообще, мы о тебе говорили. Не переводи стрелки. Светловолосая опустила взгляд, рассматривая свои руки. Эль, как всегда, видел ее насквозь. Только вот, что ей делать? Отказаться от Альфреда? Тогда где они возьмут деньги? Ричард точно не сможет помочь. А если согласиться? Возможно, с Альфредом не будет так уж плохо. Эль вздохнула, видя ее смятение. Подошла и обняла за плечи. -Послушай, я не могу решать за тебя. Но я всегда буду рядом. Что бы ты ни выбрала. Просто знай это. ​​​​​​​Алиена прижалась к ней, чувствуя поддержку. В сердце затеплилась надежда. Сможет найти выход из этой ситуации. Главное — не бояться и принять решение. Ведь от этого выбора зависит вся ее жизнь. -Спасибо, Эль. Я подумаю. Обещаю. -Не мне обещайся. Я же сказал что сама со своими мужиками разбирайся. -Вообще-то Джек твой тоже. -Ага... Сбежавший подмастерье. -Ты на него злишься? -Я дурак что ли? Все понимаю. На его месте поступил бы точно так же. Эль отстранилась от Алиены, возвращаясь к своей работе. Тишина вновь заполнила мастерскую, нарушаемая лишь тихим стуком камней в ступке. Алиена продолжала стоять, опустив голову, погруженная в свои мысли. В какой то момент подняла взгляд и посмотрела на Эля. В его движениях, в его сосредоточенном лице видела силу и независимость, которых ее брату так не хватало. Эль сам зарабатывал на жизнь с отрочества и не зависел ни от кого. Сам принимал решения. Это было достойно уважения. -Как ты это делаешь? Почему уверен во всем? Эль усмехнулась, не отрываясь от своей работы. -Не знаю. Просто я так живу. Стараюсь не делать глупостей и тебе советую. Не вешай нос, все наладится. Главное слушай свое сердце и смотри не на слова, а на поступки. Они всегда правду говорят. Алиена кивнула, впитывая каждое слово. Общались с ним редко, но метко. Помнила его более хулиганистым. Вечно кого то разыгрывал. Но за эти несколько лет в Кингсбридже Эммануэль будто повзрослел. Стал настоящим мужчиной. Или это просто сама стала старше и смотрит на вещи иначе? -Спасибо что выслушал. -Было бы за что. **** Эль чихнула. -Хух... Вспоминает кто то что ль? -Так что о чем ты хотел поговорить? Роберт руки в рукава вложил и потупился. -Я знаю что это глупо на что-то рассчитывать, но хочу снова попытать свое счастье. -Хм? -Просто я так и не смог отделаться от чувств к тебе. Думал, может за это время ты передумал и ответишь взаимностью. Девушка вздохнула. -Роберт... Роберт был хорошим парнем. Надежным, верным, заботливым. Он любил ее много лет и она знала что с ним бы никогда не знала нужды и горя. Но ее сердце уже было занято Филипом. Его невероятно голубыми глазами и улыбкой. -Роберт, я ценю твои чувства. Я действительно ценю. Но… я не могу ответить тебе взаимностью. -Только потому что я монах? Это единственная причина? Я же говорил что готов оставить монастырь! -Не только в этом. - Взгляд отвела. - Мое сердце уже занято. -И кто эта женщина? -Это не женщина. -Даже так?! -Да, Роберт. Я люблю другого, хоть это и причиняет мне боль. Потому между нами ничего не может быть. Я ничего не могу с собой поделать. Мое сердце выбрало его и я не могу его заставить полюбить кого-то другого. Тот нахмурился. Но потом вздохнул. -Все равно. Я люблю тебя, Эммануэль. И готов ждать столько, сколько потребуется. Эль покачала головой. -Не стоит, Роберт. Не трать свою жизнь на ожидание того, что никогда не произойдет. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь кого-то, кто ответит тебе взаимностью. Кто будет любить тебя так же сильно, как ты любишь меня. -Это мой выбор, Эль. И я готов жить с этим выбором. Я все равно буду рядом. -Глупый упертый... Он не дал ей договорить, целуя. Поцелуй был коротким и неумелым. По щекам юноши покатились слезы. Ну почему же Эль не девушка? И почему не его полюбил? Эль отстранилась, тяжело дыша. Ничего лучше не придумала, чем сбежать. Гуляй с таким по ночам. Боже. -Милий? Тот обернулся. Выдохнул, увидя Эля. -Напугал. Эль подошла. Взгляд кивнула на могильный камень. -Снова Катберта навещаешь? -Посадил его любимые цветы. Он говорил тихо, почти шепотом, словно боялся потревожить вечный сон друга. В голосе сквозила усталость, но в глазах, глядящих на свежие посадки, появилась теплота. Маленькие синие колокольчики, трепетно покачиваясь на ветру, казались ярким пятном среди серых плит. Эль опустилась на колени рядом. Молчание повисло в воздухе, наполненное лишь пением птиц и шелестом листьев. Они оба помнили Катберта, его смех, его любовь к этим скромным цветам. -Он бы оценил. - Нарушила тишину Эль. Милий кивнул, не отрывая взгляда от колокольчиков. -Я знаю. Просто... Скучаю. Девушка положила руку ему на плечо. -Зато у него больше никогда не будет болеть спина. Тот улыбнулся, но в улыбке не было радости, лишь легкая горечь. Спина Катберта была его вечной головной болью, поводом для шуток и сочувствия одновременно. Теперь это была лишь память, часть прошлого, которая, несмотря ни на что, согревала сердце. Он обнял Эля, едва слезы сдерживая. Девушка крепко обняла его в ответ, чувствуя, как дрожат его плечи. Слезы сейчас ему необходимы как воздух. -Поплачь. Легче станет. Он уткнулся лицом в ее волосы и наконец позволил себе эту слабость. Слезы, горячие и жгучие, потекли по щекам, пропитывая ткань ее рубахи. Плакал не только по Катберту, но и по ушедшей молодости. По беззаботным временам, когда мир казался проще и понятнее. Плакал по утраченной дружбе. По невысказанным словам. По нереализованным планам. Эль молча гладила его по спине, позволяя этой буре эмоций вырваться наружу. Помнила каким жизнерадостным был Милий раньше. Смерть Катберта оставила глубокий шрам на его сердце. Никакие слова не смогут облегчить его боль. Ему просто нужно выплакаться. Освободиться от этого бремени. Когда слезы немного отступили, Милий отстранился и вытер лицо рукавом. Он посмотрел на Эль покрасневшими глазами и слабо улыбнулся. -Раз Бог не забрал меня недавно, значит, я должен быть здесь. Должен помнить. Та кивнула. -Ты здесь не просто так, Милий. Ты нужен. Ты нужен многим. Особенно одному маленькому будущему монаху. Милий тихо посмеялся. Джонатана и правда растить надо. Бедный мальчик. В таком возрасте уже узнал что такое человеческая жестокость. Казалось бы за стенами монастыря его должны были окружать лишь ангелы. Но мир жесток и даже обитель спокойствия не может полностью защитить от его ударов. Вздохнув, пригладил по волосам Эля успокаиваясь. Катберт всегда будет рядом. В их сердце и памяти. И пока живы воспоминания, жив и сам человек. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. В ней есть место и для горя, и для радости. И для маленького мальчика, которому нужна их любовь и забота. -Пойдем. Джонатан, наверное, уже проголодался. И чай остыл. Милий в последний раз бросил взгляд на маленькие синие колокольчики. После потянул художницу за собой. -Рассказывай что успел натворить. -Что сразу натворить? Я, между прочим, пострадавший! Пока Кантор не смотрит за своими хористами они меня соблазняют. -Чего? -Да да. - Уже тише. - Вот так общайся с монахами. А они на тебя даже в виде юноши влюбиться умудряются. -Кто этот смельчак? -Роберт. Милий тихо хмыкнул. Почему то был не удивлен. Роберт на нее вечно так смотрит, будто увидел божественное проведение. Хотя, если честно, юноша очень даже милый. И поет как ангел. Не зря Кантор его хвалит. -И что он сделал? Предложение сбежать из Кингсбриджа? Или сразу в келью затащил? -Не сразу. У него было два захода так то. Просто вчера ночью мы немного засиделись. И он вдруг решил напомнить о первом разе. И... Ну, в общем, я ему опять отказал. -А он расстроился? Усмехнулся, представляя себе разочарование юного монаха. Девушка совсем на шепот перешла: -Полез целоваться и расплакался. -Ничего себе. - Протянул, стараясь скрыть улыбку. - И что ты ему сказал? -Уже говорил что он хороший мальчик и что я люблю другого. Но он сказал что будет ждать, пока не передумаю. Старший покачал головой, представив себе эту сцену. Бедный Роберт, с разбитым сердцем и надеждой, тлеющей в глубине души. Понимал его отчаяние, но знал что Эль не изменит своего решения. Ее сердце уже давно принадлежало другому и никакие мольбы не смогли бы этого изменить. -Я иногда думаю что Бог специально послал тебя, чтобы нас испытывать. Искушение во плоти. -Я не виноват! Я не думал даже что умудрюсь влюбиться в того кого нельзя! Столько лет с монахами работала и ни разу не было такого! -Просто ты очаровательный. Монахи, знаешь ли, тоже люди. И ничто человеческое нам не чуждо. -Ну не знаю. Если честно, мне иногда кажется что я какое-то проклятие на себе ношу. Вечно в какие-то передряги влипаю. Тот ее по волосам потрепал. -Глупости. А насчет передряг… Без них было бы скучно, разве нет? Это часть твоей непредсказуемости. -Хааа... Ладно. Успокоил. Они к кухне подошли. -Кстати, как тебе в помощниках новых Томас? Он вроде ничего такой. -Ты ко всем хористам предвзят. -Тю! Ничего подобного! -Если серьезно, то он толковый. Быстро учиться. - Вздохнув. - Но Катберта все равно не заменит. -Знаю...