Солнце светит тем, кто выходит наружу

Их первая встреча на самом деле не была первой, потому что Брюс приезжал в Метрополис несколько месяцев назад: не как Бэтмен, но как Брюс Уэйн. Наследник состояния Уэйнов был наслышан о человеке со сверхспособностями, который летает, сражается с монстрами размером с небоскрёб и побеждает созданий, обладающих силой сотни Бэйнов. Он узнал личность Человека из стали спустя пару совместных деловых встреч и долгих поисков – им оказался застенчивый репортёр в дурацких очках. Но это было впервые, когда они встретились лицом к лицу, точнее маска к маске. И это случилось в Готэме, потому что Супермен может летать со скоростью звука, а Бэтмен – занятой, очень занятой человек. Он как раз заканчивал связывать грабителей, что нацелились на бедную старушку. Ночь только началась, но на улице стоял почти кромешный мрак. Потому что недавно прошёл дождь, и потому что это Готэм. Когда Бэтмен замечает красно-синюю вспышку, он задаётся вопросом: есть ли у Супермена суперспособность чувствовать запахи, и если да, то может ли он отличить душок задымлённых улиц Готэма от ароматов ярко освещённых улочек Метрополиса? — Сколько? – ворчит Бэтмен, обращаясь в пустоту. К существу, находящемуся примерно в сотне метров от него и обладающему сверхслухом. — Сколько что? – спрашивает мужчина, переместившись в мгновение ока напротив Брюса. Миллиардер пытается скрыть удивление: представлять его скорость и видеть это вживую – две разные вещи. — Сколько раз ты мог вмешаться? – пробормотал Бэтмен. И кто мог винить его в такой момент, если он ещё сильнее затянул верёвку на запястьях грабителя? Супермен пожимает плечами. Его взгляд ни на секунду не отрывается от лица Тёмного рыцаря, и это нервирует, но Брюс, не отрываясь, всё равно смотрит на него в ответ. Почти комично то, как его ярко-красный костюм выделяется на фоне серого, серого Готэма. А ещё сильнее выделяется глубокая синева его глаз: «Я не думал, что ты хотел, чтобы я вмешался». — Самонадеянно, — говорит Бэтмен, и в наступившей тишине оба понимают, что знают друг о друге слишком много, чтобы притворяться, будто это действительно их первая встреча, — Сколько их уже было? — спрашивает он. — Прости, Бэтмен. Я не знаю, какие сплетни ты читаешь, но на самом деле у меня нет телепатических способностей, — хмыкает Супермен. Достаточно непринуждённо, чтобы это можно было посчитать шуткой, но слишком сосредоточенно, чтобы это можно было счесть пустяком, — Сколько чего? — Сколько людей ты сейчас слышишь? — повторяет Бэтмен. Люди умирают, люди кричат, люди плачут, — это само собой разумеющееся. Это Готэм. Криптонец делает паузу, и его моргание длится целую секунду. Слишком долгую, чтобы не быть похожим на то, как он закрывает глаза и действительно пытается сосчитать. — Ваш город отличается от моего, — наконец отвечает он, и в его тоне слышится что-то растерянное. – «Само собой, разумеется, тысячи», — Брюс ворчит. — Как знаешь, — бормочет Бэтмен, затягивая последний узел и скрываясь в переулке. Рядом с ним тотчас появляется Супермен, и от движения воздуха плащ Сторожа Готэма развевается. На этот раз мужчина не вздрагивает. Супермен снова пожимает плечами. Они не двигаются, но он все равно парит над землёй, а большой тяжёлый плащ всё ещё висит у него за спиной. Это бесит Брюса. — Это место…такое чувство, что дай ему волю – оно съело бы тебя заживо, — говорит Последний сын Криптона. Он не говорит: мы — металюди — могли бы убить тебя, и глазом не моргнув, или есть монстры пострашнее бандитов, которых могу победить только я, или даже я мог бы перевернуть всё это с ног на голову двадцать раз, пока ты ешь свой завтрак, если бы посчитал, что это хорошая идея. Нет. Он ничего из этого не произносит в слух, но Брюс все равно это слышит. Дело в том, что Брюс не такой пессимист, каким его считают окружающие. Он не из тех, кто мучается из-за наихудших сценариев развития событий. Он обдумывает их, находит выход или придумывает, как с ними справиться, и двигается дальше. Брюс не пессимист, он просто прагматик. Он проводит исследования. И его поиски показывают, что он знает, что за человек этот Супермен или, по крайней мере, каким он себя изображает в глазах общественности. Это индивид, который спасает белок от мчащихся машин и заходит в начальные школы, чтобы напомнить детям о необходимости чистить зубы и получать хорошие оценки. Но он также человек, который не отвечает ни перед кем и ни за что, кроме своего израненного сердца, а Брюс слишком хорошо знает, каким слабым оно может быть. Его молчание длится слишком долго. Супермен неловко переминается с ноги на ногу. Он на мгновение отводит взгляд, и Брюс растворяется в тени, так тихо, что можно подумать, будто его там и не было. Он не уверен, что ему действительно удалось обмануть человека со сверхспособностями, но Супермен не идёт за ним на ближайшую крышу. Он стоит неподвижно, завернувшись в плащ, так что от него остаётся только размытый силуэт на нечётком фоне горизонта, и смотрит, как красно-синяя полоса исчезает в смоге. Как только Супермен скрывается из виду, Бэтмен проскальзывает обратно в переулок внизу. Там он находит записку, аккуратно вырезанную на кирпиче, гласящую: «Приятно было познакомиться!» Он слышал, что Супермен может уловить биение сердца любого человека. Он надеется, что вся боль Готэма не дала Человеку из Стали услышать, как у него самого слегка участился пульс.

***

В течение нескольких месяцев после их первой встречи Брюс продолжал время от времени наведываться в Метрополис. Этого было достаточно, чтобы «Готэм Газетт» опубликовала: «НЕУЖЕЛИ БЭТМЕН ИЗМЕНЯЕТ НАМ?» на первой полосе, а дерзкие горожане начали кричать «Возвращайся в Метрополис, придурок!» из окон каждый раз, когда его там видели. Но он всё равно продолжал патрулирование в мегаполисе. Хотя бы для того, чтобы успокоить нервы.       Чем больше Брюс наблюдает за Человеком из стали, тем сильнее он нервничает. Когда Супермен патрулирует город, он летит достаточно медленно, чтобы ничего и никого не задеть. Когда он пресекает гражданские преступления (грабежи, разбойные нападения, драки и т. д.), он полагается на свою скорость и дыхание, а не на силу и тепловое зрение. Когда криптонец сражается со своим злодеем недели, он заманивает его в безлюдное место у доков, чтобы минимизировать потери и сопутствующий ущерб. Однажды, спасая людей, падавших с небоскрёба, он схватил чёртов матрас из ближайшего магазина, чтобы сделать их спасение более комфортным. А потом он заплатил за него.       Всё, что он делает, продумано до мелочей, чтобы не создавать лишнего беспорядка и не представлять угрозы.       Дважды Брюс видел, как он летел над океаном, тренируя и оттачивая новые движения, скорости и тактики. Когда он слишком сильно взбаламутил воду под собой, он попробовал сделать это снова, но с меньшей силой. Брюс считает себя осмотрительным человеком. Человеком, способным сдерживаться, чтобы никогда не преступать черту. Способным испытывать страх, но не терять надежды. Но это — почти ужас. Месяц за месяцем он наблюдает за тем, как Супермен демонстрирует такую сдержанность, что Брюс начинает нервничать. Это заставляет Бэтмена стыдиться. Он никогда не видел, чтобы Супермен выкладывался на полную. Он всегда осторожен и взвешен. Ему почти становится стыдно за то, что он продолжает охотиться за криптонитом. И это даже без упоминания аномалии, которой и является Кларк Кент.

***

Впервые Брюс Уэйн внимательно рассматривает репортёра на пресс-конференции. Он чуть не проходит мимо него. Этот мужчина ростом около ста девяносто трёх сантиметров и весом около девяноста килограммов умудряется быть практически невидимым. Брюс смотрит на него краем глаза и понимает, что дело в его позе, поведении и волосах. Когда-то он посмеялся над идеей, что никто не узнает супергероя только из-за огромных очков. Но теперь, видя Кента в действии, он всё понимает. Плейбой отвечает на один из его вопросов. Что-то о поставках материалов для новых аккумуляторов «Уэйн-Тех», которые он продаёт столичному общественному транспорту. Он старается не смотреть на Кларка до конца конференции. У него ничего не выходит. Каким-то образом изменились даже глаза мужчины, которые когда-то были почти лазурными, а теперь стали ближе к небесно-голубым. Но они такие же проницательные, как и несколько месяцев назад в Готэме, когда они смотрели на Брюса в обличие Тёмного рыцаря. Это достойное представление. Он хорошо изображает неуклюжего, застенчивого деревенского парня. Брюс думает, что это, вероятно, помогает ему и в основной работе — журналистских расследованиях и тому подобном. Если бы Брюс не был, ну, Брюсом, он бы, наверное, упустил Кента из виду.

***

      Впервые Брюс Уэйн заговаривает с Кларком Кентом примерно неделю спустя, на благотворительном вечере в честь его родителей. Он наблюдает за ним с другого конца зала, тщательно фиксируя каждое движение мужчины. Его застенчивые улыбки и насторожённость, его манерность перед элитой Готэма, то, как он иммитирует реакцию на жжение в горле от выпитого виски, которое он влил в себя всего секунду назад.       Брюс следит за ним, пока тот обходит гостей, останавливаясь, чтобы поболтать с деловыми партнёрами и красивыми женщинами и мужчинами. В конце концов, у этого парня есть репутация. Лишь почти в полночь миллиардер позволяет себе подойти к голубоглазому журналисту. Он улыбается и извиняется за пролитое на него шампанское. Кларк спешит вежливо поприветствовать его несмотря на то, что капли алкоголя стекают по его бейджу. — Это прекрасная вечеринка, мистер Уэйн, — говорит Кларк, широко улыбаясь и краснея. Брюс удивляется: как, чёрт возьми, ему это удаётся? Ведь способности криптонца, несомненно, нейтрализуют действие алкоголя. — Прекрасная вечеринка ради прекрасного дела, — улыбается Брюс в ответ, внезапно осознавая, что каждый его вздох — на прицеле десятков камер. Супермен и его проклятые суперспособности, что одновременно раздражали, но и вызывали интерес. — И, конечно же, прекрасные люди, — ухмыляется он, и в его тоне проскальзывает что-то чарующее и скользкое. Кларк на мгновение заморгал, заикаясь и отводя взгляд. — Боже, таблоиды не воздают тебе должное, — пробормотал репортёр, поправляя очки и потирая затылок. Кончики его ушей слегка порозовели. Кто бы мог подумать, что криптонцы умеют краснеть. — Что это было? — ухмыляется Брюс, потому что, чёрт возьми, ему нужно немного остыть. — Ничего, о чём стоит беспокоиться, — лучезарно улыбается Кларк, беря себя в руки. Они недолго болтают, в основном о пустяках и любезностях. Кларк упоминает свою коллегу — Лоис Лейн, и Брюс мысленно добавляет её в список людей, за которыми стоит понаблюдать. Уэйн задаётся вопросом, знает ли кто-нибудь о второй личности журналиста? Почему-то, глядя на Кларка, который носит свой поношенный костюм и очки, которые ему велики, но которые чертовски подходят дневному образу криптонца, он в этом сомневается. Только позже, когда вечеринка закончилась и все разошлись по домам, он понимает, что Кларк, вероятно, так разволновался, потому что услышал, как Брюс шептал что-то непристойное женщине на другом конце зала. Что он, возможно, сказал то, что сказал, потому что почувствовал запах чужого одеколона на воротнике костюма Брюса.

***

Кларк Кент не присутствует на следующем мероприятии, которое посещает миллиардер. Брюс никого не приводит домой. Он выпивает ровно столько, сколько нужно, и говорит в меру дружелюбно. Одна из его постоянных партнёрш спрашивает, встречается ли он с кем-то. На следующее утро местный журнал сплетен публикует статью о его примерном поведении. Это странно. Брюс Уэйн не должен вести себя прилично. Брюс Уэйн не должен испытывать стыд.

***

Всё меняется, когда формируется Лига справедливости. Странно видеть человека, за которым он когда-то так часто и пристально следил издалека, в такой непосредственной близости. Становиться коллегами с тем, о ком он, казалось, недавно узнал. Но ему не требуется много времени, чтобы понять, что всё, что он узнал, шпионя за пришельцем, было не только правдой, но и достоверной информацией. Супермен мог летать постоянно, если бы захотел. Брюс узнаёт, что Супермену не нужно дышать, моргать или кашлять. Но Кларку нужно, потому что он вырос среди людей и, кажется, изо всех сил старается вести себя как человек. — Людям от этого... некомфортно, — пожал плечами сын Криптона, когда Диана спросила его, почему он притворяется. — Я не хочу казаться им чужим. Знаешь…я же родился в Канзасе. Брюс слышит их краем уха, что-то печатая на компьютере, и немного вникает в их болтовню о человеческой расе и её интересных особенностях. Он поворачивается на стуле. — А Кларк Кент? — спрашивает он ровным голосом. — А? — Супермен поднимает брови и тут же переключает внимание на Брюса. Кларк невероятно быстро раскрыл свою личность основным членам Лиги. Чёрт возьми, Брюс ещё не привык ходить без кевлара, а Кларк уже рассказал всю историю своей жизни, отмахнувшись от любых опасений словами: «Вы, ребята, всё понимаете». Возможно, они и правда единственные, кто на самом деле понимают его. Единственным плюсом было то, что Брюсу больше не приходилось испытывать неловкость из-за того, что он знал о человеке гораздо больше, чем следовало. На мгновение воцаряется тишина, и Брюс вдруг чувствует себя глупо из-за того, что задал этот вопрос. Как будто он не понимает, насколько важна фальшивая личность и хорошо продуманная история. — Зачем тебе дневная работа, Кал? — ворчит он. Он вроде как сожалеет о том, что добавил последнюю часть. Супермен до сих пор не может определиться со своим отношением к имени, данному ему при рождении. Кларк секунду смотрит на него, погрузившись в раздумья, а затем говорит: «Это... помогает. Быть рядом с людьми. Жить как человек». Он опускает взгляд на свою идеальную, безупречную руку. Брюс следит за его движением и думает о своих руках: об огромном белом шраме на левой ладони, доставшемуся от драки с Чёрной Маской. О деформированных суставах — напоминании о похищении Джокером. О маленьких следах от уколов, покрывающих его ладонь после недавнего противостояния с Айви. Он вдруг очень обрадовался, что надел перчатки.       — К тому же моим маме с папой не помешала бы помощь с оплатой счетов, а супергеройство не такое уж прибыльное занятие, — улыбается Кларк, выводя Бэтмена из задумчивости.       Он никогда не думал о том, как одиноко должно быть Супермену: почти последнему из своего вида и почти Богу среди землян. Он думает о том, как сильно Кларк пытается понять, каково это — быть хрупким, сопереживать человеку, который намного слабее тебя. Он хорошо справляется с этой задачей. — Как и журналистика, Кент, — шутит Брюс, снова поворачиваясь в кресле. Кларк удивлённо смеётся, и на этом они заканчивают разговор. Брюс всё ещё чувствует его взгляд даже спустя долгое время после того, как они закончили этот странный диалог. Тепловизора нет, но внезапно спутник становится немного теплее.

***

Примерно через год после их... союза Кларк начинает наведываться в Готэм. Когда работы слишком много, а Брюс слишком измотан, чтобы отказать ему, или когда один из готэмских злодеев решает выйти на национальный уровень и расширить сферу своего влияния. Брюс считает, что мог бы справиться с таким сопляком, как Лекс, в любой день недели, но это уже другая история. Иногда он приходит просто так, чтобы проведать Брюса, и это сбивает с толку. Он знает, насколько... гнетущим является для Кларка такое место, как Готэм. Он не может представить, каково это — слышать каждый чёртов крик в каждом чёртовом переулке, постоянно слышать плач ребёнка. Брюс вспоминает их первую встречу, когда Кларк сказал, что Готэм может съесть его заживо. После двух лет знакомства с этим человеком Брюс склонен согласиться. Готэм — мрачный и грязный, а Супермен — воплощение ярких красок и чётких линий. В Готэме постоянно происходят пытки и войны между бандами, а в Метрополисе — отвратительные правительственные сделки и космические монстры. Это не место для такого человека, как Кларк. Супермену лучше быть в любом другом месте. Однажды Человек из стали завис над окраиной города. Бэтмен отправился ему навстречу, недоумевая, почему, чёрт возьми, этот человек просто не связался с ним по коммуникатору, от которого Брюс не отходит круглосуточно. — Бэтмен! — приветствует Супермен, улыбаясь. Голубизна его глаз все такая же пронизывающая, как и в первый раз. — Я хотел спросить, не придёшь ли ты на ужин? Брюс замолкает, прищуривается и изо всех сил старается не хмуриться. Кто, чёрт возьми, приглашает на ужин своего коллегу-мстителя? Они не друзья. Долгие вечера в Сторожевой Башне, когда они просматривали файлы, и длительные миссии, во время которых они так привыкали друг к другу, что могли общаться с помощью малейших изменений в языке тела, говорят об обратном, но Брюсу не хочется об этом думать. — Ужин? — Брюс хмурится. Он рад, что в Готэме тусклое освещение и маска тщательно скрывает его лицо. — Ты хочешь пригласить меня на ужин? — уточняет он. Супермен кивает, продолжая улыбаться, как будто не происходит ничего странного. — Ма хочет с тобой познакомиться, — говорит он, делая паузу. — Э-э, но тебе придётся прийти без костюма. Не думаю, что ей понравится твоя... эстетика. Бэтмен возражает. Он действительно не знает — думает Брюс, не зная, как реагировать на внезапное осознание. Просто ужин..? У этого парня, чёрт возьми, было самое мощное рентгеновское зрение в мире, но он даже не удосужился просканировать его. Брюс в шоке. Он, наверное, думает, что Бэтмен — это какой-то случайный житель Готэма, который может просто так прийти к нему на ужин. — Э-э, ты мог бы надеть домино или что-то в этом роде, если хочешь. Только без кевлара, — бормочет Супермен, отводя взгляд. По выражению его лица Брюс понимает, что Кларк Кент из «Дейли Плэнет» точно не притворяется. Брюс делает паузу, обдумывая варианты. Сейчас он доверяет этому человеку. Он доверил бы ему свою жизнь. Просто... это всё изменило бы. Если бы он рассказал. У него больше не было бы преимущества. Кларк всё ещё смотрит на него, ожидая, что он что-нибудь скажет, и Брюс думает: «Да какого чёрта», —прежде чем соскользнуть с крыши и направиться к ближайшему убежищу. Он не проверяет, идёт ли Кларк за ним. Ему это не нужно. — Раньше я не пускал металюдей в Готэм, — ворчит он, запирая за собой дверь. Он поворачивается лицом к Кенту, который сейчас неловко стоит посреди гостиной, чувствуя, что занимает слишком много пространства. Боже. Миллиардер мысленно стонет. Он, наверное, думает, что это моя квартира. Он ещё раз проверяет окна и наконец останавливается рядом с Кларком. Уэйн задаётся вопросом, что, чёрт возьми, он делает. Он думает о том, что Кларк сотни раз мог позволить ему умереть, мог позволить умереть кому угодно, но не сделал этого. Он думает о криптоните, который запер в Бэт-пещере. Он думает о шрамах на своих руках. Он думает о своих бессонных ночах, о своём умирающем городе. Он думает о модных костюмах, которые хранятся в его шкафу, и о последнем заголовке статей «ПЛЕЙБОЙ-МИЛЛИАРДЕР ИГРАЕТ ПО-НАСТОЯЩЕМУ». Он замечает, что Кларк смотрит на него мягким и полным надежды взглядом. Он делает глубокий вдох. — Кларк, — тихо говорит он. Супермен тут же сосредотачивается. Он не парит над землёй, потому что давно понял, что Брюса это раздражает, когда тот не слишком тщательно следит за своим пульсом. На мгновение воцаряется полная тишина. Брюс медленно поднимает руки к маске. Он осторожно снимает её, не открывая глаз. Он ждёт. Он не дышит. Он уже не надеется, что Кларк не слышит его сердцебиение, потому что теперь его слышит даже он сам. Он чувствует удивление Кларка. Он уже видел, как тот сканировал его тело, чтобы проверить, как там скелет, но сейчас он чувствует себя более обнажённым, чем когда-либо. Он знает, что на его щеке всё ещё заживает ужасный синяк. Он знает о едва заметном шраме на подбородке, который он скрывает на публике, но не утруждает себя этим во время ночных вылазок. Он знает о своих мешках под глазами и размазанной чёрной подводке. Он понимает, кто он на самом деле, стоя перед Кларком. Он слышит резкий вдох и видит, как едва заметно вздрагивает рука Кларка. Как будто он собирается протянуть руку и дотронуться до него или, может быть, снова надеть на него маску. Сделать вид, что ничего не произошло. Но Кларк не двигается. — Это ты.., — говорит он едва слышно. В его тоне слышится почти благоговение, и Брюсу становится не по себе. Каким-то образом он понимает, что Кларк говорит не о Брюсе Уэйне или Бэтмене. Брюс смотрит ему в глаза, и Кларк улыбается. — Приятно наконец познакомиться с тобой настоящим, — говорит Кларк, потому что он простой деревенский парень и такой искренний, что Брюсу и в лучшие дни было бы не по себе. На минуту воцаряется тишина. Кларк по-прежнему смотрит на него, как будто не видел его лицо на обложках по меньшей мере десяти журналов, и Брюс прилагает огромные усилия, чтобы не отводить взгляд. — Я приду на ужин, — говорит он, не желая ничего объяснять. Он считает, что не обязан этого делать. Кларк понимает. Он улыбается во все тридцать два, и Брюс принимает это как сигнал окончания разговора. Он выскальзывает через ближайшее окно, и Супермен не следует за ним.

***

Тёмный рыцарь возвращается домой в поместье и принимает душ. Он переодевается в свою дурацкую пижаму с логотипом Уэйн-Энтерпрайзес и ложится в постель. Он думает о том, что Кларк вернулся домой и, возможно, тоже ложится спать. Ему интересно, что, чёрт возьми, Супермен теперь думает о Бэтмене. О нём… В глубине души он почему-то знает, что на самом деле ничего не изменилось. И, к своему удивлению, в эту ночь он неплохо выспался.

***

Информация о непредвиденных обстоятельствах просочилась в сеть, потому что именно так и работает интернет. Метачеловек с неопределёнными техно-способностями проник в Пещеру, и вся Лига едва не погибла. Когда кризис миновал и напряжение спало, супергерои выпроводили Рыцаря Готэма из Сторожевой Башни. Члены союза были в ярости. Брюс хорошо понимал это. Последствия взлома его системы были... по меньшей мере нейтральными. По крайней — фатальными. Брюс тоже зол. Потому что это его вина. Потому что из-за его ошибки люди чуть не погибли. Потому что у Дианы до сих пор кровь на руках, а под ногтями грязь, у Охотника затравленный взгляд, когда он смотрит на союзников, его облик меняется и исчезает, как это бывает, когда он в стрессе, а Барри в мед-отсеке с сотрясением мозга. Кларк вырвал свой коммуникатор и улетел в космос, как только конфликт закончился, и стал недоступен.       И, возможно, рыцарь Готэма злится больше всего потому, что он не жалеет о своём поступке. Потому что, если бы он мог вернуться в прошлое, он бы поступил точно так же. Может быть, он бы лучше зашифровал файлы, сохранил их на флешке и запер где-нибудь в хранилище, но он бы всё равно создал их. Он понимает, что герои чувствуют себя преданными. Эти данные, включающееся в досье, были настолько личными, что говорили о месяцах тщательного анализа их слабых мест. Но они были необходимы. Брюс — обычный человек, что находится среди богов, и его задача — обеспечивать безопасность жителей Готэма, безопасность всего остального мира. Но это не мешает ему ненавидеть себя за это.

***

Когда он возвращается в Пещеру, он не удивляется, увидев там Кларка, ожидающего его там. Однако он был удивлён, увидев криптонца, согнувшимся на медицинской койке и зажимающим глубокую рану в боку. Только трижды он видел, как Супермен истекал кровью: когда они сражались с Дарксайдом, когда Лекс Лютор напал на него с клонами и криптонитом и теперь, из-за него. Оказывается, у криптонцев кровь такого же красного цвета, как и у людей. Брюс бросается к нему и осматривает рану. Слава богу, она не настолько глубокая, чтобы накладывать швы. Это значительно усложнило бы задачу. — Врезался в метеор, — объясняет Кларк, прежде чем Брюс успевает что-то спросить. Брюс хмыкает, отказываясь смотреть Кларку в глаза. Он, наверное, тоже на него зол, но сейчас есть дела поважнее. Брюс хватает необходимое оборудование и приступает к работе. — Ты не исцеляешься, почему? — бормочет он, пока Кларк ёрзает под его руками. — В моём организме всё ещё есть криптонит. Это займёт какое-то время, — говорит он бесстрастным тоном. Брюс сжимает челюсти и кивает. Уэйн, не снимая костюм, аккуратно обрабатывает и перевязывает рану. Закончив, он делает шаг назад и снова осматривает Кларка. Тот бледен, его кожа покрыта пятнами и кажется серой, а поза более измождённая и усталая. Брюс хмуро смотрит на перебинтованную рану. Стоит гробовая тишина. Он чувствует на себе взгляд Кента, но не осмеливается встретиться с ним глазами. Он снимает маску и напоминает себе, что нужно дышать. — Кларк, — произносит он, и его голос разрывает тишину. Он вдруг начинает сожалеть о том, какая хорошая в Пещере акустика. — Прости, — шепчет он, — мне нужно было быть осторожнее с твоей безопасностью. На мгновение снова воцаряется тишина, прежде чем Кларк заговаривает. «Ты не сожалеешь, — говорит он, но тон по-прежнему непроницаемый. — Ты не сожалеешь. Ты бы сделал это снова» Сердце Брюса бьётся в груди чуть сильнее. Он не сводит глаз с торса Кларка, по-прежнему не глядя ему в лицо. Он не хочет видеть выражение его лица. — Нет, — говорит он. — Я не такой. — Он сглатывает и снимает перчатки. Чтобы хоть чем-то занять руки. — Это было необходимо. Ты как никто другой должен меня понять. У меня было... Он замолкает. Кларк внезапно оказывается в нескольких сантиметрах от него и кладёт руку ему на грудь, не давая продолжить. «Ты…», — шепчет Кент, и он так близко, что Брюс чувствует тепло его тела. Он берёт другую руку Бэтмена и кладёт её на свои бинты. Даже сейчас он кажется не таким крепким под прикосновениями Брюса. «Ты правда считаешь меня таким?» — спрашивает он срывающимся голосом. Брюс наконец поднимает на него взгляд. Вместо гнева на лице Кларка он видит лишь печаль. Почему-то от этого становится только хуже. Этот пришелец…нет, это человек, который каждую секунду своего дня старается быть как можно более человечным. Пытается завоевать доверие всей нации. Пытается стать символом надежды и веры в лучшее. Этот человек в глубине души хороший, очень хороший, и ему приходится всю оставшуюся жизнь доказывать это всем остальным... А он взял и всё испортил. Все усилия Кларка пошли прахом, как и доверие, которое они так тщательно выстраивали между собой. Брюсу физически плохо от этого. «Нет», — выдыхает он, медленно произнося: «Кларк. Я думаю, что ты — это целый мир. Это не...» Он вздыхает, кладёт голову на плечо Супермена и закрывает глаза. «Я такой, какой есть и не мог сделать иначе», — говорит он, будто признаваясь в чём-то, словно умоляя. Кларк замирает под ним. — Брюс, — говорит он, и в его голосе снова слышится теплота. — Ты можешь посмотреть на меня хоть на секунду? — спрашивает он, положив ладонь Брюсу на затылок. Здесь, в этой позе, они находятся ближе друг к другу, чем когда-либо, учитывая, что Кларк уже подхватывал Бэтмена в воздухе и нёс его, как невесту, в безопасное место. Брюс делает глубокий вдох, прежде чем поднять голову. Его встречает улыбка в миллион ватт и такие яркие голубые глаза, что по сравнению с ними весь остальной мир кажется таким тусклым. Иными словами, лицо Кларка стало таким, каким было всегда. «Ты прекрасен» — думает Брюс и теперь уверен, что действительно сошёл с ума. Его сердце бьётся так громко, что у Кларка может зазвенеть в ушах. Он кладёт руки на широкие плечи Кларка и делает шаг назад, чтобы между ними было хоть немного пространства. Кларк продолжает держать руку на шее Брюса, сжимая её нежно, но крепко. — Ты должен злиться на меня, — говорит Брюс. — Так и было, — пожимает плечами Кларк. — Но я тебя знаю и понимаю. — Из-за меня тебя чуть не убили. — Но не убили же. Я в порядке. — Кларк снова придвигается к нему, и они оказываются почти нос к носу. Брюсу хочется сказать миллион вещей, и у него ещё больше причин считать эту затею плохой. Если он это сделает, то просто не сможет остановиться. Этот человек слишком яркий, слишком хороший. — Ты ведь этого не хочешь, — бормочет Брюс, едва сдерживая отчаяние. Кларк продолжает улыбаться ему, и его взгляд слишком понимающий и расслабленный для человека, который вот-вот совершит самую большую ошибку в своей жизни. — Самонадеянно, — бормочет Кларк, и у Брюса есть всего секунда, чтобы подумать: «Только в этот раз», — прежде чем расстояние между ними стремительно сокращается, и он прижимается губами к губам Кларка. Его губы нежные, но сильные, как и весь он сам. Его рука скользит по затылку Брюса, перебирая его волосы, а другая рука обвивает его талию, и Брюс расслабляется в этом поцелуе, внезапно чувствуя себя глупо из-за того, что не сделал этого раньше, из-за того, что так сильно переживал. Кларк прижимается к нему всем телом, так близко, что кажется, будто они сливаются воедино. Он углубляет поцелуй, и Брюс прикрывает глаза, позволяет ему вести, наслаждаясь моментом и принимая всё, что криптонец готов ему дать. А Кларк готов отдать ему всё, если Брюс даст понять, что хочет этого. Когда Уэйн наконец оказывается в его объятиях, расслабляется от его прикосновений, Кент чувствует, что у него получилось. Он отстраняется и смотрит в блестящие, ледяно-голубые глаза Брюса, задаваясь вопросом, каково это — знать душой и телом, что ты сделал правильный выбор, что ты приложил достаточно усилий, отдал всё, что только мог. Он замирает на минуту, тяжело дыша и любуясь выражением лица Брюса, а затем снова целует его, смыкая губы до того, как мужчина успеет придумать ещё более нелепые причины, по которым им не следует этого делать. Кларк притягивает Брюса к себе, и это одновременно похоже на возвращение домой и на выход за пределы земной атмосферы. Это грандиозно. Он следит за тем, чтобы не сжать хрупкое человеческое тело слишком сильно, чтобы не причинить боль, но, если бы мог, он бы никогда его не отпустил. — Кларк, — бормочет Брюс через минуту, отстраняясь и кладя руки мужчине на грудь. — не хочешь остаться на ужин? Кларк улыбается — такой искренней и настоящей улыбкой, которая адресована только Брюсу, — и миллиардер уже решил, что может отложить свои заботы на завтра. — Я бы с удовольствием, — отвечает Кларк. Брюс, возможно, никогда не поверит, что он хороший человек. Возможно, он никогда не будет спать по ночам, возможно, он всегда будет слишком много думать, принимать неверные решения и отталкивать людей. Но Кларк, кажется, считает его лучшим человеком на свете, и Брюс доверяет мнению Кларка. Он доверяет ему весь мир.