Тепло в осеннем воздухе

Карина поделилась с Винтер, что у неё скоро состоится серьёзный разговор с Хёнджином. Голос её дрожал — слишком уж ясно чувствовалось предчувствие конца. Винтер отмахивалась: — Не накручивай себя. У Хёнджина просто трудный период. Может, устал, может, учеба давит… Уверена, всё наладится. Карина гадала — Винтер и правда верит в свои слова или просто хочет удержать её от боли. В день Х, собравшись, Карина написала Хёнджину, что идёт к нему. В его комнате её встретила улыбка — неожиданно тёплая, почти искренняя. Будто он был рад её видеть. Или… это вина? — Сядешь? — он показал на стул у письменного стола. Карина послушно села. Они молчали долго, слишком долго. Минут десять слышно было только тиканье часов и её собственное сердце, гулко бьющееся в груди. Наконец она не выдержала: — Ты хочешь расстаться? Хёнджин отвёл взгляд. Несколько раз открывал рот, будто собирался что-то сказать, но слова застревали. И всё же он понял: уходить от прямоты нет смысла. Он кивнул. Тихо, почти оправдываясь, рассказал, что пару недель назад виделся со своей бывшей. Она приезжала забрать вещи. И он вдруг вспомнил, как сильно скучает по ней. Но вместе с тем любит и Карину. Он оказался разорван между прошлым и настоящим — и не смог выбрать. Его холод и отстранённость были следствием этой внутренней путаницы. Карина слушала — и внутри что-то ломалось. Она подозревала такой исход. Ведь Хёнджин с бывшей девушкой учились вместе в школе, вместе поступили в университет, снимали вместе квартиру. Пять лет не исчезают за два месяца. А она… появилась слишком скоро. — Ты причинил мне много боли, — сказала Карина. Без истерики, спокойно, но от этого слова звучали ещё тяжелее. Ссоры не было. Было мирное расставание. Они обнялись. Очень крепко. У Карины навернулись слёзы, и она не сдержала их. Она любила его по-настоящему — и ей было мучительно жаль, что всё так быстро кончилось. Хёнджин держал её так бережно, словно боялся, что она рухнет прямо у него на глазах. Почему именно сейчас, в момент прощания, он впервые за долгое время обнимал её как всегда должен был? Это было невыносимо. Карина разжала руки и поспешила уйти к Винтер. — Я хочу увидеть тебя ещё раз через неделю, — сказал Хёнджин ей вслед. — Есть то, что я не могу сказать сейчас. Она кивнула. Но внутри уже знала: у неё есть принципы. После следующего разговора они больше не должны будут появляться в жизнях друг друга.

***

Карина вернулась к себе в комнату и Винтер сразу же подсела к ней. Она вмиг поняла, что Карина с Хёнджином расстались и обняла сестру. Они плакали вместе, потому что Винтер сильно любила Карину и ощущала всю её боль. Карина писала себе сообщения в KakaoTalk, которые предназначались Хёнджину, но она сдерживала себя от того, чтобы переслать их ему. 27 ноября 09:22 "Просыпаюсь раньше будильника с мыслями о тебе и захожу сюда в надежде увидеть твоё сообщение. Я понимаю, что не стоит ждать, но всё равно тянусь. Как так вышло, что за такой короткий срок я привязалась к тебе так сильно?" 09:23 "Интересно, когда наступит день, когда я перестану плакать, вспоминая не нас, а именно тебя. Все вокруг говорят, что ты поступил глупо, а я продолжаю упорно не замечать твоих недостатков и ищу их только в себе. Я так привыкла копаться в себе — и раньше умела это скрывать. Но теперь снова вернулась в это дурацкое состояние." 09:24 "Я скучаю по себе рядом с тобой. Это эгоистично? Ты предложил продолжить общаться – может стоило согласиться? Но я знаю: это лишь сделает всё хуже. И всё же я снова и снова захожу в наш чат. Извини, что не оправдала твоих ожиданий." 20:51 "Рука тянется написать, а сердце подпрыгивает, когда вижу, что ты в сети. Но тут же вспоминаю: я обещала молчать. И, наверное, ты там для кого-то другого." 20:55 "Кажется, я потеряла часть себя. Ты стал слишком большой частью моей жизни. Я не хочу, чтобы ты значил для меня так много — но ведь это правда. Я говорила, что буду любить до тех пор, пока меня не бросят. Ты бросил, а я всё ещё люблю. И не могу даже злиться, хотя так было бы проще. Какая же я глупая." 21:00 "Буду жить как дура и притворяться, что у меня всё хорошо. Я улыбаюсь, и люди верят. А может нам всем это просто удобно?" 28 ноября 14:00 "Просыпаюсь с мыслями о тебе и с ними же засыпаю. И становится так грустно, что ни одна песня о любви больше не имеет ко мне отношения." 21:20 "Идёт третий вечер, как я, будто что-то хрупкое, распадаюсь на части. Я уже меньше плачу, но тоска остаётся." 21:54 "Вчера я впервые подумала напиться. Никогда раньше не тянуло к алкоголю, но теперь мне просто хочется забыться. Что бы ты посоветовал? У тебя ведь есть ответ, я знаю." 29 ноября 04:22 "Я всё ещё не могу злиться на тебя. Больно, но я тянусь к мысли, что ничего не произошло. Я думала, что смогу так, но…" 04:29 "Я всегда была готова принять на себя твою боль, быть рядом, поддержать. Но тебе это не нужно. Я лишь путаю тебя ещё больше." 04:35 "Когда ты сказал, что все ещё испытываешь ко мне тёплые чувства – что это могло значить? Кем я была для тебя? Временной заменой, чтобы ты мог понять, что все ещё любишь свою бывшую? Подругой? Соседкой-любовницей? Помнишь, как ты однажды так удачно подобрал описание нашим отношениям, когда, казалось бы, все было хорошо?" 14:32 "Хочу обнимать тебя сильно, чтобы согреться. Не хочу, чтобы переписка с тобой опускалась ниже. Может перестать общаться со всеми и выйти из всех бесед, лишь бы видеть тебя в сети?" 20:21 "Сегодня услышала, что ты не писал бывшей, и испытала облегчение. Глупо — ведь это ничего не меняет. Единственное, что по-настоящему волнует: как проходят твои дни? Ешь ли ты, спишь ли, играешь ли на синтезаторе, ходишь ли на пары? Мне так хочется обнять тебя и разделить твою боль… Но какое у меня есть на это право?" 30 ноября 00:55 "Сегодня мы впервые увиделись после расставания. Ты выглядел таким измученным, и я едва удержалась, чтобы не обнять тебя. Помнишь, я говорила, что буду здороваться при встречах? Я сдержала слово. Я старалась подарить тебе лучшую свою улыбку… У меня получилось? Скажи, что нет. Потому что улыбаться тебе было так же тяжело, как притворяться, что у меня всё хорошо. Ты мне поверил? Скажи, что нет. Прошу." 02:04 "Я разговаривала с мамой. Она как будто почувствовала всё — впервые спросила про нас. Я солгала, что мы просто заняты учёбой. Она не поверила. Сказала: «Поделись, если вы поссорились». А я лишь пошутила, что я ангел и со мной невозможно поссориться." 11:11 "Сегодня ты мне приснился. Ты написал, и мы встретились. Я была так счастлива… Можешь ли ты вернуть меня в свою жизнь?" 11:54 "Все мои мысли о нас. Первое свидание, признание, поцелуй, ночь вместе. Всё для меня так дорого. А ты? Скучаешь ли ты хоть немного? Или я всего лишь ошибка, мешающая тебе вернуться к ней, твоей бывшей?" 1 декабря 16:30 "Сегодня мне снова приснился сон. В нём мы готовили вместе, ели, играли, решали кроссворды. Ты улыбался, и я таяла. Мы обнимались, и это казалось волшебным. Если теперь мы встречаемся только во снах — пусть они никогда не кончаются." 18:11 "Как ты спал? Смог ли расслабиться? Почувствовал ли себя лучше? Я не хочу быть нянькой, но и не думать о тебе не могу. Я быстро восстанавливаюсь, как оказалось. И я, и мои чувства — не такие уж хрупкие. Ничего с нами не случилось." 2 декабря 12:12 "Я тут узнала, что первая любовь не сбывается. Как думаешь, если бы не это, мы бы дольше продержались?" 12:14 "Прошла ровно неделя с тех пор, как мы расстались. Ты обещал встретиться и попросить прощения. Сдержишь ли ты слово? Я готова тебя увидеть."

***

Карина старалась заглушить боль любыми делами — бралась за учёбу, помогала подругам, даже пыталась увлечься мелочами, которые раньше не имели для неё значения. Но куда бы она ни пошла, что бы ни делала — всё возвращало к нему. Песня, под которую они когда-то танцевали. Книга, которую он перечитывал и цитировал. Блюдо, запах которого наполнял комнату, когда Хёнджин готовил ужин. В каждой детали мира будто жила память о нём. Она плакала каждый день. Иногда тихо, ночью, прижимая к себе подушку. Иногда внезапно — посреди пары, когда взгляд случайно падал на чей-то силуэт, напоминающий Хёнджина. Приходилось отпрашиваться у преподавателей, чтобы спрятаться в пустом коридоре, выдохнуть, вытереть слёзы и попытаться вернуть голову к учёбе. Но впереди маячил диплом и госпитализация — всё, что требовало спокойствия и сосредоточенности. И от этого было ещё больнее. Хёнджин знал о её заболевании. С самого начала он изучал каждую мелочь, читал статьи, спрашивал про способы лечения, был невероятно бережным и внимательным. Тогда Карина думала: вот оно, настоящее чувство, когда человек принимает тебя целиком. А после… словно его подменили. Ему стало всё равно на её эмоции, на её здоровье. Он бросил её прямо перед госпитализацией. Да, госпитализация была плановой. Но разве это делало болезнь менее серьёзной? Разве это отменяло её страх и уязвимость? Карина снова и снова прокручивала их разговоры о будущем. О доме, который они вместе представляли. Он говорил о цвете стен, о том, как они будут выбирать мебель, о саде за окном. Они строили эти планы кирпичик за кирпичиком — и всё это оказалось хрупкой иллюзией. Одним решением Хёнджина, мир, который они создавали, рухнул, как карточный домик. Карина понимала, что они совсем мало встречались для таких разговоров, но раз Хёнджин мечтал, значит это было уместно и реально в его глазах?

***

Наконец Карина решила: хватит. Она начнёт собирать себя заново. Завтра должен был состояться их последний разговор — и именно это придало ей решимости. Она привела себя в порядок, нанесла парфюм, словно готовясь не к встрече с бывшим, а к собственной победе над собой. Написала Хёнджину: — Привет. Ты говорил, что попросишь прощения через неделю. Она прошла, а ты так и не написал. — Для такого я и спуститься могу. — Ого, какая честь. Встретимся напротив кухни? — Хорошо. Спускаюсь. Карина почувствовала, как внутри поднимается волна злости: он по-прежнему вёл себя так, будто делает ей одолжение. Но в этот раз она была готова. У неё был план. Она взяла с собой его рубашку — ту самую, что осталась после игры в «Правду или действие», и три яблока. Разговор прошёл спокойно, без вспышек, без лишних слов. Ничего нового Хёнджин не сказал. Казалось, ему просто хотелось снова увидеть её — будто он не мог отпустить её до конца. Тогда Карина вручила ему яблоки. С улыбкой, но твёрдо: — Первое — за то, что я оказалась слишком красивой, и ты потерял голову. Второе — за то, что я оказалась интересной, и ты захотел быть со мной. И третье — за то, что я оказалась слишком хороша, чтобы ты смог меня быстро забыть и вернуться к своей прошлой любви. Это была шутка, но в ней чувствовалась ирония и горечь. Хёнджин всё же рассмеялся, принял яблоки, словно принимая её условия игры. — А это твоя рубашка, — сказала Карина и вернула вещь. Они попрощались словами. Без объятий, без лишних касаний. — Я не хочу больше никакого общения, встреч, физического контакта, — произнесла Карина твёрдо, почти официально. Хёнджин молча кивнул. Карина развернулась и пошла прочь. Она чувствовала, как сердце ломается, но внутри уже зарождалось что-то новое — чувство, что теперь она принадлежит только себе.

***

На следующий день Карина не удержалась. Слова, которые она хотела сказать вчера, так и не прозвучали. Она открыла мессенджер и написала: "Я больше не буду писать. Просто вчера я не смогла подобрать нужные слова, так что вот. Милый, какой же ты красивый. Вчера выглядел даже лучше, чем в прошлый раз. Кажется, ты постепенно приходишь в себя. Я очень рада. Будь сильным, будь счастлив. Надеюсь, ты запомнишь меня как хорошего человека. Спасибо, что был искренним и терпеливым к моему характеру и неопытности. Спасибо за красивые первые отношения. Теперь я умею целоваться. Умею же? Я так и не научилась ненавидеть людей, а уж тебя — тем более. Привязанность сменилась другим чувством, но не негативным. Я лишь благодарна за то, что узнала, каково быть любимой и желанной. А ещё это странно — заботиться о человеке, который даже не из моей семьи. Оказывается, я умею скучать, волноваться, любить. Спасибо, что раскрыл во мне новые стороны меня." Ответ Хёнджина пришёл почти сразу, будто он тоже ждал этого послания: "Карина, ты изумительная, прекрасная и весёлая девушка. За целый месяц у меня ни разу не возникла мысль, что в тебе что-то может быть не так. Жалею лишь об одном — что мы не угадали со временем… Целоваться умеешь." Их небольшой разговор незаметно скатился во флирт: — Я рада, буду пользоваться полученными знаниями. — Прозвучало странно. Буду немного ревновать))) — Я на это и рассчитывала))) — Ахх. Карина усмехнулась. Это было так знакомо — их лёгкая игра, полушутки, в которых пряталось гораздо больше чувств, чем они могли себе позволить вслух. Но внутри она понимала: чем дольше они будут держаться за такие переписки, тем труднее ей будет по-настоящему отпустить его.