the life of spies is to know, not to be known/жизнь шпионов — знать, а не быть узнанным

      Несвязанные кадеты не доставляют мне никаких проблем, хотя прошёл уже целый месяц после Молотьбы. Я могла бы солгать и сказать, что почти забыла о том, что нужно постоянно беспокоиться из-за них, но я всегда начеку в случае какой-либо угрозы.       Это включает в себя сбор информации. Я стараюсь незаметно пробираться к месту назначения и прислушиваться к любым упоминаниям моего имени или кого-либо из людей, которые мне дороги. Лиаму приходится привыкать к моим окольным путям передвижения и к тому, как я прячусь в углах, когда мимо проходят группы людей, чтобы послушать. Он учится держаться на достаточном расстоянии, чтобы не путаться под ногами и при этом не упускать меня из виду.       Обычно я не узнаю ничего интересного. Слежка требует терпения, потому что большинство людей достаточно умны, чтобы не обсуждать свои планы в общественных местах.       Что ж, похоже, это не относится к Тайнану и Орену. Я наблюдаю, как они смотрят на меня в течение всего ужина с особой ненавистью в глазах, разговаривают вполголоса и одновременно направляются к выходу из столовой. Они уже несколько недель не смотрели на меня так свирепо. Они пробудили моё любопытство.        Помимо того, что он иногда открывает рот во время тренировок отряда, Тайнан совсем не привлекает моего внимания с тех пор, как я отправила его к целителям на неделю. Во время спарринга я подменила его бурдюк с водой на тот, что был пропитан тем же ядом, что я использовала на той группе кадетов. Он не догадался, но я сделаю ещё хуже, если он когда-нибудь снова подумает угрожать Андарне. Он даже смотреть на неё не достоин.        Я чувствую прикосновение к нашей связи и понимаю, что мой маленький дракончик рада, что я защищаю её.       Я киваю Лиаму и встаю, чтобы уйти. Он прерывает свой разговор с Сойером, не имея другого выхода. Отряд уже привык к нашим маленьким исчезновениям. Куда бы я ни пошла, туда же идёт и моя тень. Рианнон считает милым, что Ксейден так заботится о моей безопасности. Я почти уверена, что Сойер и Ридок до сих пор думают, что мы трахаемся.        Меня больше всего удивляет, что Ридок сам не флиртует с Лиамом. Ридок никогда не отличался сдержанностью, но приглашений в его спальню стало заметно меньше.          Лиам молча следует за мной из столовой, и мы убираем наши подносы. Я обдумываю их возможные пути. Коридоры были бы разумнее. За ними труднее следить, больше мест, где можно спрятаться.       После недолгих раздумий я поворачиваюсь в сторону внутреннего двора.        Лиам, как обычно, держится на расстоянии нескольких шагов, позволяя мне задавать темп. Как я и подозревала, Тайнан и Орен жмутся друг к другу в дальнем углу. Я закатываю глаза и быстро меняю направление, проскальзывая обратно в здание, чтобы проследить за ними. Мои шаги быстры, но бесшумны. Не хотелось бы пропустить что-нибудь подозрительное.        Стараясь не попадать в поле зрения окон, я веду Лиама к двери, которая открывается в нескольких футах позади них. Я слегка приоткрываю дверь и кладу на пол столовый прибор, который взяла из столовой, чтобы зафиксировать её. Нам достаточно просто слушать, а держать дверь открытой долгое время без движения гораздо опаснее. Достаточно одной дрожащей руки и скрипящей петли.       Я отодвинулась назад, чтобы прижаться к двери и слышать через щель. Жестом предложила Лиаму занять место по другую сторону.        Он всё лучше и лучше умеет скрывать своё присутствие. Может быть, лучший кадет нашего курса сможет победить в медитации.        Они о чём-то спорят.        — Я же говорил, я не могу этого сделать. Она в моём отряде. — Тайнан. Я — очевидная цель.        — Это просто несправедливо, что она забрала себе двух драконов, и один из них — чёрный. Если бы я его нашёл, он бы ни за что не связался с ней.       Ну что ж, Орен, у меня в голове рычит дракон, который говорит мне, что ты не прав. Идиоты.       — Знаю. Если хочешь ещё один шанс, помоги мне. Я же говорил, что нашёл того, кто сегодня ночью откроет её комнату. Всё, что тебе нужно сделать, это собрать нескольких других несвязанных и убить её. Будь осторожен с её грёбаной бронёй. Не целься в туловище.       О, Тайнан, делиться слабостями члена отряда — это новый уровень низости. Но его слова меня скорее интригуют, чем пугают. В конце концов, половину времени рядом со мной находятся чары и грозный Командир Крыла.        Но Тайнан нашёл человека, который сможет открыть мою комнату. Список людей, которые могут сообщить ему местонахождение моей комнаты и впустить его, невелик. И если у них есть такая возможность, но они привлекают несвязанных, они не хотят пачкать руки. Это не похоже на того, кто пытался убить меня во время Молотьбы. Если я пережила одного вейнителя, они бы не стали посылать неподготовленных кадетов, даже всадников, чтобы закончить начатое.        Я могу позволить чарам, которые установил Ксейден, сделать своё дело. Или я могу выяснить, кто, кроме несвязанных, хочет моей смерти.       «Серебристая…» — начинает Тейрн, и я посылаю ему волну спокойствия через связь.       «Я знаю, что делаю», — обещаю я.        Я оглядываюсь и вижу, что Лиам готов выломать двери и убить их обоих прямо на месте. Я решительно качаю головой. В этой ситуации следует действовать деликатно. Они возвращаются во двор, а я беру столовый прибор, чтобы выбросить его в мусор, и закрываю дверь.       — Нам нужно рассказать Ксейдену, — серьёзно говорит Лиам.        Я быстро соглашаюсь. Мне действительно нужно сказать Ксейдену. Я не смогу сама отключить защитные чары.       — Согласна. Ты должен пойти и привести его.        Лиам смотрит на меня с подозрением из-за того, что я так легко согласилась. Не думаю, что кому-то из них это понравится.       Он вздыхает. — Пойдём. Я заберу его с ужина.        Я жду, когда Лиам вернётся в коридор возле столовой вместе с Ксейденом, и не могу не улыбнуться, когда наши взгляды встречаются.       Командиры крыльев, не говоря уже о лидерах повстанцев, — люди очень занятые. Его изводят ранние и поздние ночные совещания, а также командирские задания, и всё это в дополнение к учебной нагрузке третьего курса.       Мне удаётся провести с Ксейденом всего пару ночей в неделю, либо на мате, либо в постели. Обычно и то, и другое в один и тот же вечер. Этого всегда недостаточно. Мы уже три дня не можем побыть наедине, в основном потому, что последние два дня он провёл на форпосте в Мидленде.        Ксейден ухмыляется, оглядывается по сторонам, а потом поднимает руку и убирает прядь волос, выбившуюся из моей длинной косы, за ухо. Я смотрю на него из-под ресниц и практически слышу, как Лиам закатывает глаза.        — Мы точно не поэтому созвали это совещание, босс, — многозначительно говорит мне Лиам. Я закатываю глаза и неохотно отхожу от Ксейдена. Я веду нас к одной из кладовок в соседнем коридоре, и они автоматически идут за мной.       Я предполагала, что в ней с комфортом поместятся человек пять. Но для меня и двух гигантов здесь тесновато. — Возможно, я неправильно рассчитала размеры этого помещения.       Ксейден демонстративно притягивает меня к себе, а Лиам отходит назад. Я снова закатываю глаза.        Я поворачиваюсь к Ксейдену. — Мне нужно, чтобы ты снял защитные чары с моей комнаты на ночь.       — Что? — кричат они хором. Я морщу нос. Им стоило бы хотя бы дождаться, пока я объясню креативную часть своего плана, прежде чем критиковать его.        Лиам спешит возмутиться: — Вайолет, ты только что слышала от тех двоих, что они попытаются убить тебя сегодня ночью, вместе с группой несвязанных кадетов.        Голова Ксейдена резко поворачивается к нему, а затем снова ко мне. Я поворачиваюсь и бросаю на Лиама разочарованный взгляд. — Тебе нужно слушать то, что действительно важно, а не только то, что вызывает наибольшее беспокойство.       С этими словами я оглядываюсь на Ксейдена и выпрямляюсь. Он выглядит совершенно сытым по горло моими глупостями, которые совершенно никуда не годятся. — Да, они собираются меня убить. Если не отключить чары, они просто провалятся и уйдут. И что тогда делать?       — Жить? — саркастически бормочет Лиам, но я не отрываю глаз от Ксейдена.        — Не пускать людей — это, блядь, и есть цель чар, Вайоленс, — он цедит слова сквозь стиснутые зубы.        — Я не позволю им убить меня, — тихо шепчу я. — Ты не позволишь им убить меня.         Брови Ксейдена всё так же нахмурены, но я вижу, как он начинает смягчаться. — Я знаю. Тебя никто не тронет.        Я улыбаюсь в ответ на его яростное заявление и хватаю его за руку, сжатую в кулак. — Тайнан сказал, что знает кого-то, кто может впустить в мою комнату бездраконных. Это слишком сложная ситуация для ещё одного шага со стороны Аэтоса. Не знаю, как ты, а я бы хотела выяснить, кто ещё хочет моей смерти.       — Мне это не нравится, — Ксейден, похоже, не собирается сдаваться. — Это опасно и того не стоит. Если ты не снимешь чары, они не смогут напасть на тебя во сне.       «Мне не хочется соглашаться с командиром крыла, Серебристая, но тебе не следует без необходимости рисковать своей жизнью».       «В этом нет необходимости. Это всё ради информации», — настаиваю я.        — Если ты не снимешь защитные чары, мы ничего не узнаем, и те же самые люди захотят моей смерти завтра. Тогда они проявят больше изобретательности. Не говоря уже о том, что для первокурсника было бы подозрительно иметь комнату с защитными чарами. Если ты снимешь их на одну ночь, то сможешь казнить целую группу людей, которые хотят моей смерти за нарушение Кодекса и нападение на кадета во сне. Даже если Тайнана там не будет, он всё равно будет признан виновным в заговоре против члена отряда, как только преступление будет совершено, что отдаст его будущее в надёжные руки Командира крыла.        Меня беспокоит, что обещание кровопролития убеждает его больше, чем всё, что я говорила до этого. Тогда попробую воспользоваться этим. Сжимаю его руку и притягиваю её к своей груди. — Ты будешь рядом, твои тени будут охранять меня. Ты можешь привести Гаррика или Боди в качестве свидетелей. Как только они войдут в комнату и нападут, ты будешь рядом и защитишь меня.        Я пристально смотрю ему в глаза и пытаюсь убедить его, как сильно я хочу это сделать. Мне не нравится идея оставлять пустые угрозы без внимания, когда я могу их разоблачить.        Ксейден неохотно переводит взгляд с меня на Лиама. — Имеет ли значение, если я скажу тебе, что предпочёл бы, чтобы этого не происходило?        Я моргаю. Конечно, его мнение имеет значение. Я рискую жизнями нас обоих. — Ну, я не могу снять чары самостоятельно, так что у меня связаны руки. Если ты считаешь, что я не должна этого делать, я не буду. Но я думаю, что мой план умнее.        Ксейден качает головой, но я вижу, что он начал смиряться с происходящим. — А почему я не могу подождать с тобой в твоей комнате? Ты можешь пострадать до того, как я войду в дверь.       Я морщу нос. — Несколько минут я могу постоять за себя. Негоже командиру крыла согревать кровать первокурсницы ночью. Даже если она его самый любимый спарринг-партнёр.       — Я передам Гаррику, что ты это сказала, — поддразнил Лиам из угла, в который он забился. Я почти забыла, что он здесь.        — Не такой спарринг, — дразняще шепчу я Ксейдену и любуюсь тем, как темнеют его глаза. Судя по звуку притворной тошноты Лиама, в маленькой кладовой эти слова были слышны очень хорошо. Упс.        Ну, он предпочитает ходить за мной по пятам, а я предпочитаю флиртовать со своим командиром. Это профессиональный риск моего помощника.        Я кусаю губу и привлекаю внимание Ксейдена к своему рту, используя все доступные мне средства. Я прижимаю руку к его груди. — Ты придумаешь предлог и окажешься в коридоре с выбранным тобой свидетелем. Ты будешь следить за обстановкой и ждать, пока все они войдут.       — А потом? — спрашивает он, не отрывая взгляда от моих губ.        — Ты придёшь со своими жуткими тенями и займёшься остатками, — говорю я ему с дерзкой улыбкой. — Как только мы справимся со всеми угрозами, мне, очевидно, понадобится ночлег у моего альтруистичного Командира Крыла, пока не будут поставлены новые чары.        — Да? — Я лукаво улыбаюсь, видя, как нарастающее волнение в его голосе берёт верх над неуверенностью. Интересно, чувствует ли Ксейден напряжение от наших трёх ночей, проведённых порознь, как боль в груди — Это правда? — спрашивает он.        — О, конечно. Кто бы смог спать один после такого травмирующего события? Мне понадобится утешение, особенно после того, как я провела последние три ночи в одиночестве. Очень много утешения.       — Это звучит очень мило с моей стороны. Думаю, мы можем сделать по-твоему, — тихо говорит мне Ксейден, наклоняясь ближе, но останавливается, услышав стон Лиама.       — Вам двоим действительно нужно делать это прямо сейчас?       Ксейден на секунду отводит от меня взгляд и сердито смотрит на Лиама за то, что тот нас прервал. Не хотела бы я оказаться на его месте, но его гнев выглядит просто восхитительно. Мне вдруг захотелось оставить свою тень в столовой. Мы определённо могли бы придумать, как использовать эту кладовку.        Вайолет, которая несколько месяцев назад заявила, что никогда не будет заниматься сексом в кладовке, не знает, каковы на вкус губы Ксейдена Риорсона.        Я с силой отталкиваю Ксейдена на несколько дюймов, вместо того чтобы заставить его наклонить голову и поцеловать меня, как я хочу. — Иди. Договорись. Встретимся у меня в комнате через час, чтобы снять чары.       Ксейден выглядит недовольным, словно сам не верит в то, на что согласился. Боюсь, ему придётся к этому привыкнуть.        Уходя, он бросает на Лиама долгий подозрительный взгляд, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он вообще-то сам назначил его моей тенью, так что он действительно не имеет права злиться, когда мы остаёмся наедине.        — Иди, — повторяю я. — Лиам проводит меня до двери, как хорошую девочку.        Ксейден не выглядит успокоенным и долго смотрит на Лиама.        Его брат лишь качает головой: — С ней всё будет в порядке, чувак.        Ксейден неохотно уходит, и я прислушиваюсь к звуку его удаляющихся шагов, прежде чем повернуться к Лиаму.        — Прости, что не рассказала тебе про свой план. — Я знаю, что Лиам расстраивается, когда я не делюсь с ним своими мыслями. Он очень серьёзно относится к своим обязанностям помощника.        — Я был бы признателен за предупреждение.        — Знаю, знаю. Но это более разумный план. — Для меня единственный план — это более разумный план. Я знаю, что он более опасный, но это не перевешивает его ценность.       Я играю в опасную игру, и мне нужно с самого начала делать правильные шаги.       — Я это знаю. Я просто хочу убедиться, что ты не попадёшь в ситуацию, из которой потом не сможешь выбраться.       Я смягчаюсь от искреннего беспокойства в его голосе. — Я буду осторожна, Лиам. Ты же знаешь. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, ведь ты целый месяц следовал за мной по пятам.       — Вайолет, я же говорил, что ты самый умный человек из всех, кого я знаю. Я имею право беспокоиться о своей подруге.       Я широко улыбаюсь и легонько толкаю его в плечо, открывая дверь. — Знаю. Я тоже за тебя волнуюсь. Пойдём. У меня есть дела, которые нужно сделать.       Мы быстро выходим из кладовки, и тут происходит самое ужасное, что только может случиться. Нет, вейнитель не выскакивает, чтобы напасть на нас. Я к этому готова. Я бы даже предпочла, чтобы произошло именно это.        Иван и Ридок заворачивают за угол и замирают на месте, увидев перед собой компрометирующую картину. Мы с Лиамом выбираемся из кладовки и встаём очень близко друг к другу. До этого мы резко встали и, не сказав ни слова, вышли из столовой.        О боги, нет! Они оба должны быть ещё на ужине. Не могу поверить, что я так отвлеклась на разговор с Лиамом, что не услышала их приближения. Я смотрю на них широко раскрытыми глазами, совершенно неподготовленная, и краем глаза вижу, как Лиам застыл рядом со мной. Его щёки начали ярко краснеть.        Это не помогает моему плану вести себя непринуждённо. Смущение уверенного в себе Лиама Майри выглядит как чувство вины. Он ведёт себя так, будто две минуты назад засунул свой язык мне в глотку.       — Привет, ребята, — я пытаюсь как-то отвлечь их лёгкой улыбкой. — Закончили ужинать пораньше?       — Привет, Вайолет! Привет, Лиам, — протягивает Ридок, и я вижу озорной огонёк в его глазах. — Забавно столкнуться с вами двумя, выходящими из кладовки. Кажется, я помню, что Вайолет не хотела давать им шанс. Я рад, что Лиам смог… убедить тебя.        Моё лицо краснеет против моей воли. Я изо всех сил стараюсь избегать понимающего взгляда Ридока, наблюдая за Иваном. Он выглядит растерянным. Уверена, он сделал какие-то предположения о нас с Ксейденом, и эти предположения совершенно верны. Мне хочется защититься, сказав, что я не трахаюсь с братом Ксейдена, но протест выдал бы слишком многое.        Я машу руками перед собой. — Не забегай вперёд, Гэмлин. Каждого из вас я не раз затаскивала в заброшенную комнату, чтобы поговорить. Это часть очарования Вайолет Сорренгейл.       Ридок, похоже, не убеждён, но я вижу, что Иван мне верит. Он неуверенно улыбается и поворачивается, пытаясь отвлечь внимание Ридока.        — Утром перед молотьбой Ви затащила меня в пустой класс, — начинает разговор Иван.        — О, меня тоже! — возбуждённо отвечает Ридок. — Я думал, она даёт мне соль. — Он не извиняется за своё ужасное предположение. Я не могу не улыбнуться, вспоминая его растерянное выражение лица.        Иван лишь качает головой и тихо смеётся. — Я догадался, в чём дело, потому что однажды застал её за отравлением группы кадетов яйцами.        Глаза Ридока засияли, и он наконец полностью отвернулся от меня. — Это так здорово! Расскажи мне всё.       Прости, Рианнон, но Иван, пожалуй, мой новый любимец в отряде.        — Ну, они были грубы с некоторыми отмеченными первокурсниками, и ты знаешь Вайолет...        Они заводят разговор обо мне, и Иван осторожно уводит Ридока по коридору в том направлении, куда они шли, с удивительной лёгкостью. Они даже не оборачиваются, чтобы попрощаться. Я смотрю на пустой коридор, на мгновение дольше, чем следовало.        — Не могу понять, злюсь ли я на него за то, что он поделился моими секретами, или благодарна ему за то, что он сразу же уладил эту ситуацию. Кажется, я впечатлена.       — На данный момент он разрядил обстановку, — Лиам вздрагивает. — Ридок расскажет Сойеру, который, возможно, является ещё одним главным сплетником в этом квадранте. К завтрашнему обеду все узнают, что мы трахаемся.        — Мы не трахаемся, — мне хочется ему напомнить. — Я просто не могу рассказать всем, с кем я на самом деле сплю.        Лиам закатил глаза. — Да, я знаю. Ксейден содрал бы с меня шкуру живьём. Он может сделать это просто потому, что люди так думают.        Я смеюсь. — Да ладно. Ты же его брат. Он не причинит тебе вреда. Он заботливый, но не настолько плохой. — На мгновение я вспоминаю некоторые из его слов, сказанных в постели. Это же просто слова, верно?        Он качает головой, как будто я веду себя нелепо. — Как скажешь, Вайолет. Тебе удалось убедить его в своём плане с пугающей эффективностью, хотя я думал, что он ни за что не согласится, так что откуда мне знать?        Я тихо смеюсь. — К Ксейдену нужен деликатный подход. — Я стараюсь не думать о том, как буду касаться его, пока Лиам здесь. На это ещё найдётся время. — В конце концов, он просто беспокоится обо мне. Я знаю, что могу убить нас обоих, если не буду осторожна, и стараюсь это понять.        — Ты не представляешь, каким упрямым ублюдком он был до твоего появления. Никто ему толком не перечил, а ты тут, и ты его ни капельки не боишься. Он слушает тебя, даже когда вы ссоритесь.        — Я его не боюсь. Мы иногда ссоримся, потому что оба упрямые, — я пожимаю плечами, но не могу сдержать глупую улыбку. — Мне это нравится. Ксейден заставляет меня потрудиться. — Я смотрю на его хмурое выражение лица и хихикаю.       — Перестань делать такое лицо, я не это имела в виду. Я просто хотела сказать, что твой брат умный. Он всегда называет меня гениальной, но у него исключительно интересный склад ума, и мне нравится видеть, как он работает, даже если пытается превзойти меня. Мне нравится спарринговать с ним, даже когда он опрокидывает меня на мат. По крайней мере, в словесной борьбе у меня преимущество. Иногда я выигрываю, иногда притворяюсь, что проигрываю, чтобы было весело и заигрывающе, и всё всегда заканчивается одинаково.       — Как?       — Мы на одной стороне. Это всё, что когда-либо имело для меня значение. Мне хочется верить, что он меня слушает, потому что и я слушаю его.       Лиам понимающе кивает. — Думаю, ему тоже это нравится. Ты первая девушка, которая заставляет его прогнуться. Он доверяет тебе настолько, что готов немного пожертвовать контролем.       Я улыбаюсь словам Лиама. Он хорошо знает своего брата, а это значит, что я всё делаю правильно. Не могу удержаться и поддразниваю его. — Я почти уверена, что именно я прогибаюсь, но он вносит достойный вклад.        Лицо Лиама искажается от отвращения, и он уходит от меня в сторону моей комнаты, а я хихикаю. — Фу. Зачем ты мне это говоришь?       Остановившись за углом, он оборачивается, чтобы убедиться, что я иду за ним. Даже если я его раздражаю, Лиам не выпускает меня из виду. Я легко иду рядом с ним, всё ещё посмеиваясь.        — Ладно, я перестану. О чём мы говорили? Ах, как я без ума от твоего брата, что иногда позволяю ему выигрывать споры. Очень на меня не похоже. Это начинает превращаться в проблему, — говорю я ему в шутку. Лиам — единственный человек, с которым я могу открыто говорить и о Ксейдене, и об истинной угрозе за пределами чар. Ксейден всё знает, но я не могу рассказать ему о своих глупых чувствах.        Лиам — моя тень и помощник в исследованиях, но он также и мой друг. Он смеётся и обнимает меня за плечи. — Я думаю, это и называется отношениями, Ви.       Мои щёки краснеют, несмотря на то, что я себя контролирую. На самом деле я так и не начала называть Ксейдена своим парнем, даже мысленно. В этом обратная сторона тайных отношений с моим командиром. Мы встречаемся друг с другом уже месяц, и предыдущие три месяца мы активно флиртовали при любой возможности, но не можем открыто заявить об этом всему квадранту. Я просто думаю о нём, как о своём. — Что бы это ни было, я слишком этому рада. Это подозрительно.        Он удивлённо смотрит на меня. — Кажется, в этом есть доля правды.       Я смотрю на камни передо мной. — Хм. Не знаю, может быть. Это полностью подпадает под кодекс конфиденциальности, установленный между начальником и научным сотрудником, понимаешь?       Лиам тихо смеётся и сжимает моё плечо. — Я не собираюсь рассказывать Ксейдену твои секреты, Ви.        Я осторожно пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить свои чувства. — Дело не в том, что я подозреваю Ксейдена. Я доверяю ему и его намерениям. Возможно, наши отношения не будут длиться вечно, но мне нравится то, что у нас есть сейчас. Скорее, я с подозрением отношусь к своему счастью. Иногда я задаюсь вопросом, заслуживаю ли я его.        Мои ноги от неожиданности зацепились за камень, когда Лиам резко остановился, и его рука упала с моего плеча. — Почему ты так думаешь, Ви? Конечно, ты заслуживаешь счастья.        Задумчиво мыча себе под нос, я жестом предлагаю продолжить путь, так как уже вижу свою дверь. Ксейден скоро будет здесь.        — Знаю. Просто… — я замолкаю, хватаю ключ и быстро открываю дверь. Лиам проводит меня в комнату, с надеждой ждёт, пока я впущу его, и закрывает за нами дверь. Похоже, он так просто не сдастся.        Он смотрит на меня, как обычно, открыто и с сочувствием. Я вздыхаю и сажусь на кровать поближе к письменному столу, чтобы расслабиться и успокоиться. Надену их позже вечером.        — Я не горжусь некоторыми своими поступками, — тихо бормочу я, по одному вытаскивая кинжалы. Лиам не знает всего, что произошло на Молотьбе, но я уверена, что у него есть свои теории, основанные на той информации, которую он узнал. В конце концов, он быстро осваивает шпионские игры. Он садится на мой стул за столом и молча слушает. — Я ни о чём не жалею, и я бы всегда поступала так же логично. Так я оправдываю свои действия. Но после Молотьбы мне пришлось нелегко.        — Что ты имеешь в виду?       — Обычно по ночам, когда я остаюсь одна, мне снятся кошмары. Иногда, когда я бодрствую, тоже. Я не привыкла к ощущению, что мой разум не на моей стороне. — Я достаю свой последний кинжал и задумчиво разглядываю его красивую рукоять. Я могу сколько угодно готовиться к самообороне, но это ни хрена не защитит меня во сне.       Лиам наклоняется ко мне. — Можно спросить, о чём твои кошмары?       Я вздрагиваю и откидываюсь на спинку кровати. — Думаю, это не очень хорошая идея.        Несмотря на всё любопытство, которое я пыталась ему внушить, Лиам Майри в глубине души — замечательный человек, гораздо лучше меня, и он легко отступает. — Ты не обязана мне говорить. Но тебе следует поговорить об этом с Ксейденом. Он захочет узнать, если у тебя возникнут проблемы.        — Кошмары не угрожают моей жизни, Лиам, — говорю я ему, закатывая глаза, и это звучит совсем не так небрежно, как я предполагала. — Он занят занятиями третьекурсников, приказами командования и обязанностями командира крыла, помимо прочего. Это слишком много для одного человека, даже для такого выдающегося, как Ксейден. Я не собираюсь обременять его заботами о моём режиме сна в те ночи, когда он занят.        Лиам недоверчиво качает головой. — Не думаю, что он сочтёт тебя обузой. Он заботится о тебе, и ты должна рассказать ему о своих чувствах.        Неловкость от этого разговора начинает разъедать меня изнутри, словно зуд, который я не могу унять, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Мне не хочется срываться на Лиама. — Я сама решу, чем захочу поделиться. Я не хочу говорить с ним об этом.       Слова звучат ровно и без упрёка, но Лиам всё равно пытается не морщиться.       Возможно, я до сих пор не совсем смирилась с тем, что Ксейден хранит свои секреты. Я стараюсь об этом не думать. Это одна из моих самых дальних забот, в моём списке так много пунктов, что она пока не попадет в поле моего зрения. После того как я начну направлять, я буду беспокоиться о таких вещах, как щиты, манифестация печати перед взрывом или о том, откроет ли мне наконец мой, возможно, парень остальные свои секреты.        Те самые, которые мне было бы так тяжело услышать, что он не хотел мне их рассказывать после Молотьбы.        Ладно, может быть, я немного об этом думала. Как я могла не думать? Моя первая теория — это как-то связано с моей матерью. Не знаю, с чем именно, но это кажется самым логичным заключением. Что может сбить с толку больше, чем семья?       Лиам доброжелательно кивает. — Понимаю, Ви. Кодекс конфиденциальности босса и его помощника. Я здесь, если ты когда-нибудь захочешь поговорить. Я, может, и брат Ксейдена, но я всё ещё твой друг.       Я мягко улыбаюсь. Лиам — замечательный. Честно говоря, я должна поблагодарить Ксейдена за то, что он нас познакомил.        — Знаю, Лиам. Ты лучший ассистент, о котором только может мечтать девушка. Даже если ты всё ещё такой большой и шумный.        — Ты же говорила, что у меня получается лучше! — жалуется Лиам. — В прошлый раз ты меня не заметила, пока вы с Сойером почти не вернулись в твою комнату.        Я улыбаюсь шире. — Ну, для любителя. Может, со временем я перестану тебя баловать.        Я не собираюсь его щадить, но подшучивать над ним я всё ещё могу.       Лиам пихает мою ногу, лежащую на кровати, так что она падает. Я хихикаю и той же ногой легонько пинаю его колено, пока он всё ещё сидит на моём стуле.        Мы оба поднимаем головы на стук в мою дверь. Я встаю, чтобы радостно поприветствовать Ксейдена. Как только дверь открывается, он входит и с грохотом захлопывает её за собой. Он обнимает меня за талию и пытается притянуть к себе для поцелуя, но я кладу руки ему на грудь, чтобы остановить его.       — А-а-а, — тихо говорю я ему. — Тень в комнате, и она не твоя.       Ксейден медленно поднимает взгляд через всю мою комнату, на мой стол. Он явно недоволен тем, что Лиам не оставил меня у двери. — Пока, Лиам.       Лиам фыркает и встаёт, чтобы уйти. — Не нужно повторять дважды. Береги себя сегодня вечером, босс.        — Хорошо, Лиам. Увидимся позже, — говорю я ему вслед. Лиам выходит из комнаты, не сказав ни слова, и закрывает за собой дверь. Я поворачиваюсь к своему самодовольному командиру.        — Тебе следовало бы быть с ним повежливее, — говорю я Ксейдену с недовольной улыбкой. — Он многим жертвует, чтобы всё время ходить за мной по пятам.        Ксейден что-то невнятно бормочет и снова пытается меня поцеловать, но я игриво отстраняюсь.        — С ним всё в порядке, — настаивает Ксейден. Я смеюсь над его упрямством и позволяю ему втянуть меня в глубокий поцелуй, который заставляет меня придвинуться ещё ближе. Он медленно прижимает меня спиной к шкафу. — Я бы не назвал жертвой то, что он проводит ночи рядом с тобой. Скорее, он просто счастливчик.        Его слова заставили меня рассмеяться. — Ты сам его назначил!       — Не напоминай мне, — говорит он со стоном и наклоняется ещё ниже, чтобы осыпать меня нежными поцелуями в шею. — Я ценю его поддержку, но если мне придётся ещё раз выслушать рассказы о том, как Лиаму удалось трахнуть Сорренгейл, я не собираюсь нести ответственность за свои действия.        Я морщусь. Таково общее мнение в этом квадранте. Полагаю, мы привлекаем внимание, потому что люди до сих пор ожидают, что я буду ненавидеть отмеченных из принципа. Уверена, слухи не станут лучше, если Ридок проговорится о том, что я скрываю.        — Ксейден, он твой брат. Он не пытается меня трахнуть, — говорю я ему серьёзно. Лиам любит пофлиртовать, но слишком уважает Ксейдена, чтобы переходить черту. — Тебе не о чем беспокоиться. — Зачем мне смотреть на кого-то ещё, когда передо мной Ксейден?        Ксейден поднимает голову и прищуривается, глядя на меня. — Я просто предположу, что все пытаются тебя соблазнить из-за твоей внешности. Виновен, пока не доказано обратное.        Я хихикаю и качаю головой от его театральности. — Мы с Лиамом друзья. Приятно, когда есть с кем поговорить долгими ночами на работе, с кем-то, кто знает обо всём. В последние годы я проводила много времени в одиночестве.        Его взгляд смягчился. — Знаю, маленькая шпионка. Я рад, что он может быть рядом с тобой. Обещаю, я на него не злюсь. Может, я просто завидую, что он может проводить так много времени, видя тебя в твоей стихии.        Моё сердце поёт от его слов. Я протягиваю руку и нежно касаюсь его лица. — Я всегда предпочту полежать с тобой в постели, а не работать по ночам, когда ты свободен, но надеюсь, ты знаешь, что можешь в любое время присоединиться ко мне. Я просто не беру тебя с собой, потому что ты очень занят, и я хочу проводить наше свободное время, отдыхая вместе.        Он берёт меня за руку и поворачивает её так, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони. — Я этого не знал, но рад, что теперь знаю. Я был бы более чем счастлив ходить за тобой повсюду.       Я мягко улыбаюсь, видя благодарность в его глазах.       — Не говори ему, что я тебе рассказала, но, возможно, у тебя получится лучше, — я понижаю голос до шёпота. — Мы могли по-разному использовать твои тени.        Он приказывает нескольким из них вскарабкаться по моим ногам и обхватить меня за талию, резко притягивая меня к себе. — Мы уже это делаем.       Своими словами Ксейден воспламеняет меня, и я пытаюсь подавить желание наброситься на него.       — Пойдём завтра, — внезапно говорю я ему. — Ты можешь рассказать мне, как ты добираешься до нужного места, а я покажу, как добраться туда быстрее, и составлю расписание, чтобы избежать патрулей.        «Поскольку я собираюсь осуществить свой план сегодня вечером».       Я не говорю об этом, но Ксейден всё равно слышит.        — Завтра, — соглашается он. — Я должен быть свободен по крайней мере в течение следующих трёх ночей.        У меня заблестели глаза от этой информации. — Ммм, не терпится разок-другой воспользоваться твоей личной ванной комнатой.       Ксейден крепко обнимает меня, и его тень исчезает.       — Тогда тебе следует собрать вещи, — серьёзно говорит он мне. — Сэкономишь себе несколько походов.        Я широко улыбаюсь. — Это очень щедро с твоей стороны, командир крыла. Но я не хочу остаться без своих вещей, если тебя неожиданно вызовут.        Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо: — Твои чары впускают меня. Мои впустят тебя. Только не забудь надеть кинжалы, пока не сможешь использовать малую магию.       Ох. ​​Моя улыбка смягчается при мысли об этом. Мне действительно нужно узнать больше о моих кинжалах.        — Знаешь, я могла бы с лёгкостью этим воспользоваться, — поддразниваю я.         — Именно на это я и надеюсь. — У него яркая мальчишеская улыбка, и у меня перехватывает дыхание.