Три полоски

На часах 21:01, Феликс поднимался по ступенькам на свой этаж, он уже примерно прикидывал, какие фразочки он сегодня услышит. И именно в этот момент ему дошло, что он даже не знает, что за важный день это такой. У кого-то день рождения из семьи? — Нет, не мог, я так проебаться. А может, годовщина родителей? — идя темной лестницей, разговаривал сам с собой Феликс. Остановился он возле двери и прислушался: ничего не слышно. Тяжело вздохнул, открыл дверь и зашёл внутрь. В доме было слишком душно, то ли от жары, то ли от напряжения. Он аккуратно разулся и прошёл вглубь квартиры. В гостинной были все, и все они уставились со злобой на Феликса, но кроме одного. Он нахмурился. — А это ещё что за хуй, — пронеслась мысль в голове Феликса, видимо слишком громко пронеслась, судя по реакции семьи. Мысли вслух, Феликс даже не понял. — Ли Феликс! — заорала мать и вывела его за руку в кухню. — Ты что творишь? Мы тебя просили? Ты скажи мне, мы тебя просили? Так сложно было хотя бы раз сделать что-то адекватное? Мои нервы на исходе, ты невыносим, сестре важный день испортил! — Мама разоралась не на шутку, она была полна ярости, сильно жестикулировала, а в конце заплакала. Феликс, может, и пожалел бы её, попросил прощения, но какой толк? Он всё равно останется в тени сестры. В детстве, конечно, было обидно, но со временем стало настолько похуй, что Феликс даже не замечал этих едких фразочек про сестру. На кухню заходит сестра, одарив Феликса взглядом, будто он последнее ничтожество. — Ты сейчас пойдёшь и попросишь прощения, — спокойно и медленно произнесла сестра, будто вводила дозу яда, под тело Феликса тоненькими иголками, в этом тоне она разговаривала почти всегда с ним, полный агрессии и ненависти. — Ни за что, — Феликс посмотрел на мать, без надежды, что она не прислушается к сестре. — Эрика, не надо. Он сделает только хуже. — Мать с разочарованием посмотрела на сына. — Иди в свою комнату и не высовывайся, пока гость не уйдёт. Феликс еле заметно кивнул и вышел из кухни. Он правда собирался больше не мешать, но всё же что-то зацепило, ноги сами понесли его в гостинную. Незнакомец в молочной атласной рубашке, закатной по локти, выглядел чертовски дорого, и чёрные строгие штаны. Такой тип обычно у Феликса вызывает рвотный рефлекс, но что-то не складывалось. На этом кареглазом брюнете с пухлыми губами смотрелось очень подходяще. Чёрные пряди волос выбивались, подчёркивая острые глаза. Было понятно, что это парень сестры, он пришёл свататься. Феликс протянул руку для рукопожатия, не скрывая отвращения. — Хёнджин, — он ответил на рукопожатие. — Приятно, — Феликс соврал. После этих слов на лице Хёнджина появилась ухмылка, будто он читал мысли Феликса. *** Феликс сидел на подоконнике в своей комнате, вглядываясь в окно с редкими бликами света проезжающих машин. Он переваривал сегодняшний день, а точнее вечер. — Интересно, а у этого хенджина такое надменное лицо с рождения или его Эрика заразила, — спрашивал сам у себя парень. Феликс достал свой телефон и поискал запросы на имя Хёнджин. Как оказалось, Хван Хёнджин был молодым и влиятельным человеком, своя сеть пятизвёздочных отелей по всему городу и даже за ним. — Теперь раздражает ещё больше, — на самом деле Феликс не понимал, откуда это чувство, хотя он особо не удивился. Ли Феликса раздражали все, но этот черт особенно.