Глава 7
21 января 2026 г., 10:00
— Ты же сказал Имоджен, что её нельзя трогать, да? — спрашиваю я снова, пока мы идём к ротонде. Гаррик тяжело вздыхает, словно я самый надоедливый человек на свете.
— Да, Ксейден. Я же тебе говорил. Я всем дал понять, что им нельзя пытаться убить младшую Сорренгейл. Почему ты так переживаешь? Судя по тому, что я слышал, она, скорее всего, умрёт на мате, и тебе не придётся беспокоиться о сделке.
Я сердито смотрю на него, ожидая его слов. Я не рассказал ему, что на самом деле произошло на парапете, но знаю, что слухи скоро поползут. Накануне вечером я позвал Гаррика и Боди к себе в комнату, чтобы сообщить им о благосклонности Генерала и попросить их распространить слух, что отмеченным нужно оставить Вайолет Сорренгейл в покое. Не понимаю, почему я больше ничего не сказал о встрече с ней.
«Ты, вероятно, беспокоился о том, как рассказать эту историю, не выглядя при этом как влюбленный глупец с мечтательными глазами».
«Чёрт, Сгаэль. Не суди человека по его личным мыслям».
«Мне не нравится, когда на меня нападают со столькими… чувствами».
Я фыркнул на неё: — «Я почти не спал в прошлом месяце, когда ты забыла поставить щит, когда была с Тейрном. Это было настоящее нападение».
Мы входим в ротонду, и мои тени замирают по стойке смирно. Я тут же останавливаюсь, и Гаррик смотрит на меня в замешательстве. Не обращая на него внимания, я сосредотачиваюсь на том, чтобы шире раскрыть врата своих сил. Тени, пляшущие вокруг меня, тянутся к одному из больших резных драконов. Они ползут вдоль стены к колонне, и в этот момент отчётливо видны две фигуры.
Вайолет Сорренгейл и чёртов Дайн Аэтос. Моя первая мысль — предположить, что они вместе участвуют в каком-то зловещем заговоре, задуманном Генералом. Вторая, гораздо более жалкая, мысль — содрогнуться при одной только мысли о том, что их можно застать в каких-нибудь романтических объятиях.
К моему огромному, блядь, облегчению, Вайолет, похоже, даже не по своей воле пришла. На самом деле, она в бешенстве. Не хочу быть им ни сейчас, ни когда-либо ещё.
Дайн кричит на неё: — Что, теперь ты хочешь умереть? Пожалуйста, пожалуйста, просто выживи. Ради меня.
Жалкий.
— Нет, я хочу жить для себя. Ты бесишься, что я не хочу «просто выжить», чтобы тебе было легче. — Вот та девушка, которая зарезала кого-то на парапете.
Я опускаю щиты. Мысли Аэтоса в полном беспорядке. Его главное желание — как можно быстрее увезти Вайолет из Квадранта Всадника. Даже в мыслях вид того, как он хватает её за плечи, приводит меня в ярость.
— Вайолет, ты всегда была упрямой, но это просто смешно. То, что ты читала книги о том, как быть всадником, ещё не значит, что ты вообще что-то знаешь!
Вайолет вздрагивает и перемещается, чтобы намеренно положить руки на лезвия. Думаю, это не только посылает сигнал, но и успокаивает её.
— Позволь мне быть предельно ясной, Дайн Аэтос. Да, моя мать заставила меня прийти сюда. Нет, я не уйду. Да, у меня проблемы со здоровьем. Нет, я не слабая, и нет, мне не нужна твоя помощь. Говори со мной так, как я этого заслуживаю — потому что я, чёрт возьми, заслуживаю — или можешь вообще со мной не разговаривать. Я не буду тебя в этом винить.
Чёрт, как приятно слышать, что она не верит в чушь Аэтоса. Я вдруг борюсь с улыбкой.
Гаррик на мгновение отвлекает меня, похлопывая по плечу. Я слегка поворачиваюсь. — Подожди. Изучаю врага.
— Странное лицо для разведчика. — Я игнорирую его.
— Ви, я умоляю тебя…
— Умоляй. Но это ничего не изменит. — Чёрт, она такая горячая, когда злая.
— Беспокоиться стоит не только о трудностях, Ви! Твоя мать нажила себе врагов. Ты станешь ходячей мишенью для любого, кто имеет претензии к Генералу. Как думаешь, почему Риорсон перевёл наш отряд? Если ты не уберёшься отсюда, он тебя убьёт!
Если бы я был умнее, то, может быть.
— У Риорсона была прекрасная возможность столкнуть меня у входа на парапет. Судя по тому, как на него смотрят все вокруг, держу пари, если он действительно хочет моей смерти, даже прогулка отсюда до Архивов его не остановит.
Дайн качает головой. — Ты и половины не знаешь, Ви. Он силён, безжалостен и кровожаден; недаром его выбрал синий дракон, особенно такой, как Сгаэль. Она ничуть не хуже. Кэт говорил мне, что другие драконы даже не любят находиться рядом с ней.
Иди на хер, Аэтос. Я хочу рвануть туда, но подглядывание за её личными разговорами не убедит её, что я не пытаюсь её убить.
Её намерения предельно ясны.
Я уже решила, что не буду бояться Ксейдена, пока он не даст мне повода, а, как так ласково заметил Дайн, я всегда была упрямой.
Я не осознаю, но мысль о том, что она боится меня, так тяжело давит на мои плечи, пока она не рассеивается, и мне не становится легче дышать.
Я всё ещё могу воспользоваться возможностью раздобыть побольше информации. Назовём это моим фатальным недостатком.
Я сдерживаю улыбку. У большинства людей намерения однообразны или расплывчаты, но не у Вайолет. Любые фрагменты её мыслей, которые я улавливаю, всегда такие яркие и захватывающие. С другой стороны, я чувствую то же самое по отношению к её словам.
— А какая у него печать? Я заметила, что он не носит нашивку. — Я не против, что она выпытывает информацию обо мне, особенно учитывая, что я уже запросил её полное досье в рамках своих привилегий командира крыла.
— Он — повелитель теней. Что, по-твоему, это говорит о его внутренней сути?
Эти тени показывают мне, как Вайолет напрягается от слов Дайна, но её намерения не настолько ясны, чтобы их можно было разгадать. Что-то в темноте, но это всё ещё не похоже на страх.
— А какая у тебя печать, Дайн?
— Моя — секретная. — Чёрт, крадущий память.
— Поняла. Но нельзя ожидать доверия, если сам его не оказываешь, Дайн.
— Я доверяю тебе, Вайолет. Ты должна знать, что ты важна для меня. Я… я умею читать недавние воспоминания. — Чёрт, я не думал, что он действительно ей расскажет. Как она отреагирует?
Лицо Вайолет совершенно бледнеет. Иначе это не описать. С неё слетают все эмоции, глаза закрываются. Её мысли снова быстро меняются, быстрее, чем прежде, и я не могу разобрать ни слова. Ни одна из её лихорадочных мыслей не отражается на её лице.
Она обеспокоенно хмурится, глядя на Аэтоса. — Разве они тебя не убили бы? Это очень похоже на чтение мыслей.
— Она ограничена тактильным контактом, так что я представляю меньшую угрозу безопасности.
Наконец я различаю проблески страха. Леденящий до костей, животный ужас. Сейчас она боится сильнее, чем когда-либо, даже в те мгновения, что предшествовали парапету.
Мне нужно знать, как это работает, иначе он вытащит воспоминания из моей памяти и всё испортит. Думай, думай, думай. Манипулировать, заигрывать или отвлекать?
Что, чёрт возьми, это значит? Вайолет явно не хочет, чтобы Аэтос был у неё в голове, и она твёрдо решила разобраться, как работает его печать. Если она не разберётся, мне придётся придумать, как об этом упомянуть. Я свободно предоставлю любую информацию об Аэтосе.
Мысли Вайолет достигают какого-то завершения, и я вижу, как меняется её поведение. Это сбивает с толку, словно она приглашает кого-то другого поселиться в её теле. Мёртвый взгляд сменяется явным облегчением, и она подходит ближе к Аэтосу. Что? Она смотрит на этого ублюдка из-под ресниц и нежно улыбается так, что моё сердце замирает. Как она смогла перейти от страха к флирту?
— О, слава богам. Я так рада, что они тебя не тронули. И, если честно… это довольно крутая печать.
Мои тени дрожат от моего едва сдерживаемого раздражения. Это проблема. Это, блядь, навязчиво и неудобно.
«Кто бы говорил, командир крыла».
Я воздерживаюсь от того, чтобы приказать своему дракону заткнуться, но только потому, что если я это сделаю, она наверняка позже сбросит меня в озеро или куда-нибудь еще.
— Спасибо, Ви. Мне повезло.
— Должно быть, у тебя очень сильный дракон, раз ты получил такую силу. Как ты понял, что это она? Мне кажется, я бы подумала, что схожу с ума.
Я угадываю намерения Вайолет, и моё настроение тут же улучшается. Она им манипулирует. Даже умело. Я понимаю. Она решает отвлечь его, чтобы заставить раскрыть свои карты.
Конечно же, Аэтос попался на эту удочку. Из-за их близости его голова забита мыслями о Вайолет, которые не имеют никакого отношения к тому, чтобы что-то от неё скрывать. Я стискиваю зубы, чтобы не сделать что-нибудь очень глупое, например, не задушить его тенью.
— Это случилось прямо во время спарринга, можешь себе представить. Второкурсник захватил меня в захват, и я потянулся назад, чтобы схватить его за плечи. В ту же секунду, как я коснулся его лица, я вдруг увидел, как он ест овсянку на завтрак. Я практически рванул обратно в свою комнату.
— Тебе повезло, что ты не увидел более ранние события. В этом квадранте? Ты бы наверняка увидел его сожительницу с прошлой ночи. — Её смех такой нарочито лёгкий и кокетливый, что я сам почти ей верю.
— Использовать печать, чтобы подглядывать? Боже мой, Сорренгейл, как ты изменилась.
— Ты и половины не знаешь, Аэтос.
Мне нужно вежливо завершить этот разговор, чтобы избежать подозрений. Дайн Аэтос больше никогда не поднесёт руки к моему лицу.
— Я скучала по тебе, знаешь ли. — Вайолет толкает его плечами, тщательно рассчитанный физический жест, чтобы снять оставшееся напряжение, не давая ему доступа к её коже. Великолепно.
— Я тоже скучал по тебе, Вайолет. Не представляю своей жизни без тебя.
— Я сделаю всё возможное, чтобы тебе не пришлось этого делать, Дайн. Но если ты не начнёшь доверять мне больше и продолжишь давить на меня, ты потеряешь меня, даже если я выживу.
Вайолет наконец собирается уходить, и я чуть не рычу, когда Аэтос хватает её за руку.
Он почти плачет: — Вайолет, пожалуйста.
Уходи от него сейчас же. Зарежь его, чтобы он больше никогда не смог к тебе прикоснуться. Уходи от него сейчас же. Зарежь его, чтобы он больше никогда не смог к тебе прикоснуться. Уходи, убегай, убегай, убегай, убегай, убегай…
Вайолет внешне не выказывает никакой паники и даже сжимает его руку, прежде чем отпустить. — Пока, Дайн. Мне нужно идти на занятия.
У неё просто невероятный контроль эмоций. Немногие способны испытывать столь сильные эмоции, не выставляя их напоказ.
— Ксейден, могу я спросить, что, чёрт возьми, происходит? Уверен, за последние десять минут ты скривился больше, чем за два года, — требует Гаррик.
Я говорю тихо: — За этой колонной спорят Дайн Аэтос и Вайолет Сорренгейл. Они старые друзья, но, похоже, больше не ладят.
Гаррик открывает рот, чтобы ответить, но я ничего не слышу, когда наконец вижу её.
Вайолет появляется из-за колонны внизу, такая же великолепная, какой я её помню. Она тут же чувствует тяжесть моего взгляда и подносит руку к кинжалу. Меня впечатляет её интуиция для первокурсницы.
Она спокойно оглядывает большую комнату, пока её взгляд не останавливается на мне. Вместо того чтобы вздрогнуть или убежать, она поворачивается ко мне лицом и приподнимает бровь. — Итак, мы снова встретились, и нет удобного парапета, с которого можно было бы сбросить друг друга. Тебе что-то было нужно, Риорсон?
Я не могу удержаться и спускаюсь по лестнице как можно быстрее, стараясь не бежать и не выглядеть слишком нетерпеливым.
«Молчи, Сгаэль», — в ответ раздаётся гул смеха.
— Возможно, впервые слышу, чтобы кто-то назвал парапет удобным. Просто пытаюсь выполнять свои обязанности, раз уж ты теперь в моём крыле.
Она действительно смеётся, и я не могу не сравнить это с её фальшивым смехом, когда она смеялась с Дайном. Этот гораздо лучше.
— И чья в этом вина? Мне что, чувствовать себя особенной из-за того, что ты притащил целый отряд, чтобы подобраться ко мне поближе? Или бояться?
Она такая наглая, чёрт возьми. Это сводит меня с ума. Прежде чем я успеваю себя переубедить, я начинаю двигаться к ней, но останавливаюсь, увидев, как из-за неё выскакивает Аэтос.
Я пытаюсь злобно ухмыльнуться. — Пытаешься нарушить субординацию на второй день? — Я думал, что сам мистер Кодекс будет более строго соблюдать правила.
— Командир Крыла, — ловко отвечает он. Мои тени слышат его шёпот, обращенный к Вайолет. — Беги отсюда. Он воспользуется любой возможностью, чтобы убить тебя. Я останусь здесь, ему сложнее причинить мне вред, как командиру отряда. Мы продолжим разговор позже.
На этот раз её намерения чётко видны. Я вижу, как Вайолет живо представляет, как пихает Аэтоса локтем в солнечное сплетение, и изо всех сил стараюсь скрыть восторг на лице.
— Боги, ты всегда плохо принимал отказы, Аэтос. — Она словно снова прочитала мои мысли. — Наш разговор окончен. Я говорила серьёзно.
Я чувствую, как на губах появляется улыбка, и изо всех сил стараюсь сдержать её, прежде чем они оба посмотрят на меня. — Ты слышал её, Аэтос. Командиру отряда неприлично приставать к новичку. Почему бы тебе не свалить?
Дайн стискивает челюсти, и моя скрытая улыбка становится шире. — Спасибо, Риорсон, но я могу проводить вице-кадета Сорренгейл до класса.
Вайолет закатывает глаза, и я снова поражаюсь их цвету.
«О нет, только не это снова», — стонет Сгаэль, прежде чем освободиться отстраниться.
— Ладно, командир отряда, хватит. Он отдал тебе приказ. До свидания.
Аэтос наконец уходит, и Вайолет провожает его взглядом, словно боясь, что он развернётся и нападёт. Впрочем, она без проблем поворачивается ко мне спиной.
— Тебе правда нужна помощь с поиском класса, Сорренгейл? — невольно поддразниваю я её.
Мне не терпится снова спросить его, собирается ли он убить меня, но это кажется невежливым после того, как он помог мне сбежать от Дайна.
— Нет, сэр, — серьёзно сообщает она, словно ей действительно не всё равно, что я её командир. — У командира отряда Аэтоса просто личные проблемы.
— И в чём же тогда проблема?
— Ну, например, занимается своими делами. Я бы объяснила подробнее, но, думаю, нам обоим придётся идти на занятия до того, как я закончу. Опаздывать в первый день — это невежливо, и всё такое. — Она поднимает идеальную бровь и повторяет мою же фразу, отчего я снова сдерживаю улыбку. Что, чёрт возьми, эта девчонка со мной делает?
Мне положено её ненавидеть. Но чем больше я с ней разговариваю, тем больше она мне нравится. Каждый разговор с ней кажется самым весёлым в моей жизни. Она умная, упрямая, смертоносная и потрясающе красивая. Я бы сказал, что она в моём вкусе, но я даже не думал, что он у меня есть, пока не встретил её. Как будто Амари создала её заботливыми руками специально для меня.
Я был тогда в башне. Вайолет Сорренгейл определённо опасна и определённо что-то скрывает. Что-то настолько важное, что она не может подпустить Аэтоса к себе. — Хм, интересно.
Она фыркает и пытается скрыть насмешливую ухмылку. — Продолжай в том же духе, Риорсон, и я, пожалуй, подумаю, что ты хочешь оставить меня в живых ради собственного развлечения.
— Ну, я бы не назвал тебя скучной, Сорренгейл. — Мы смотрим друг на друга, и она прикусывает губу. Я не могу оторвать глаз от того места, где она прикусывает губу, и чувствую зависть.
Мы оба подпрыгиваем, когда Гаррик прочищает горло. Чёрт, я даже забыл, что он там был, после того, как увидел Вайолет. Я чертовски влип.
Она быстро приходит в себя. — Рада, что нам обоим весело. Увидимся позже, Риорсон, ты об этом позаботился. — Она кивает нам обоим и, не сказав больше ни слова, покидает ротонду.
Гаррик смотрит на меня выжидающе.
— Ничего не говори, — предупреждаю я. Я веду нас к одной из колонн — синему дракону, конечно же, — и выпускаю тени, чтобы они охраняли нас, чтобы нас не подслушали.
— Почему ты просто не сказал мне, что хочешь трахнуть младшую Сорренгейл?
— Её зовут Вайолет, — цежу я сквозь зубы. Гаррик выглядит таким удивлённым и обрадованным моей поправкой, что мне хочется умереть.
— Ой, извини. Позволь мне исправить своё предыдущее утверждение. Почему ты просто не сказал мне, что тебе безумно нравится Вайолет?
— Она мне не нравится. Просто заметил, что она, кажется, очень настроена против своей матери. Когда-нибудь это может пригодиться, так что лучше бы она мне доверяла, — яростно отрицаю я. — Враг моего врага — мой друг, и всё такое.
Гаррик запрокидывает голову и смеётся. — Ксейден. Разговор был напряжённым. Ещё одна саркастическая шутка, и, думаю, ты бы попытался сорвать с неё одежду прямо здесь, в ротонде. Хотя, если честно, она тоже была не далеко от этого.
Моё лицо горит против моей воли. — Заткнись, чёрт возьми. Сгаэль согласилась, что я должен выяснить, кому она на самом деле предана.
— Ты только что обвинил своего дракона? По какой-то странной причине, мне кажется, Сгаэль не просила тебя флиртовать. — Гаррику нужно перестать выглядеть таким чертовски довольным, иначе я его ударю.
«Действуй осторожно, командир крыла».
Чёрт, я думал, что она всё ещё закрывается от меня. — Я просто имел в виду, что мы обсуждали роль, которую Вайолет могла бы когда-нибудь сыграть. Просто поверь мне. Она что-то знает, и мне нужно выяснить, что именно.
Взгляд Гаррика смягчается. — Ты же знаешь, я доверяю тебе, Ксейден. Но я также знаю, что ты ставишь миссию превыше всего. Иногда нормально хотеть чего-то для себя.
— Я не хочу её, — настаиваю я, но это не работает. Я знаю, что она мне нравится, и она мне интересна, но в моей жизни нет места ни для чего другого.
— Тебе не нужно меня ни в чём убеждать. Ты можешь хотеть её. И, похоже, Аэтос тебе не конкурент…
Не могу не улыбнуться, услышав его слова. — Боже, она его уделала, да? — И мастерски выманила у него секретную информацию. Он рассказал ей о своей печати и о том, как она работает.
— Не хотелось бы её злить. Она чем-то напомнила мне, ну, тебя. Вся такая саркастичная, злобная и всё такое.
Я закатываю глаза, услышав его описание. — Она намного лучше меня. Видел бы ты её на парапете, Гаррик, — мечтательно вздыхаю я. Говорить об этом действительно приятно. — Она обменялась левым ботинком с девчонкой на лестнице, у которой были паршивые сапоги, просто чтобы получить для неё шанс. Они даже не того размера! Я поговорил с ней, как только услышал её фамилию, и она не возненавидела меня с первого взгляда, как я ожидал. Можно быть уверенным, что она никогда не делает того, чего я ожидаю.
— Что она сказала?
— Она дала понять, что прекрасно знает, кто я, пошутила, а потом спросила, собираюсь ли я её сбросить. И если да, то я должен был ей об этом рассказать, чтобы она не запуталась в своём расписании.
Гаррик рассмеялся. — Что?
— Она сказала, что если я соберусь её толкнуть, то она не будет тратить следующие пять минут на переживания о парапете, когда она могла бы потратить это время на более важные дела.
— Это какие?
— Пытаться первой столкнуть меня или забрать с собой. Эта чёртова наглость меня погубит.
Гаррик хихикает и, чтобы устоять, опирается на столб. — Значит, она угрожала убить тебя, и это тебя убило? Кажется, сегодня я узнаю о тебе кое-что новое. Эй, эй, без осуждения.
Я закатываю глаза. — Нет. Это не… Послушай, она сказала, что у неё не было причин желать моей смерти, и она говорила это всерьёз. Я видел, что она чувствует вину за то, кто её мать, и она относится к нам с уважением, потому что её тоже заставила прийти сюда Генерал. И, несмотря на всю эту злость и обиду, затаённые в ней, вместо того, чтобы наброситься на меня из-за Бреннана или поверить сестре, что я попытаюсь её убить, она пытается понять меня, даже дразнит.
Гаррик присвистнул: — Чёрт, неудивительно, что ты так из-за неё переживаешь.
Я стону. — Это ещё не самое худшее. — Дальше, на самом деле, самое лучшее, но я ему об этом не скажу.
— Что случилось?
Я наклоняюсь вперёд, чтобы рассказать. В тот момент это отняло у меня годы жизни, но это было одно из самых потрясающих событий в моей жизни. И определённо самое горячее. — Она полностью игнорирует этого придурка, который угрожал её жизни позади неё в строю. Как только она подходит, начинается буря, словно приветствие от генерала. Худшей погоды я ещё не видел в День призыва. Но она держится, а она быстра и успевает добежать до середины в этих дурацких разномастных ботинках, так что, я думал, она успеет раньше него. Но тут этот придурок останавливается и поворачивается, чтобы нацелиться на Ивана Луперко, который только что подошёл.
— Наш Луперко? — Глаза Гаррика округляются.
— Да, этот ублюдок всё время называл его предателем. Всё по обычному сценарию. Он кричал, что сначала убьёт его, а потом набросится на неё, и я думал, Луперко упадёт от ужасной паники.
Я невольно замолкаю для пущего эффекта, и Гаррик бросает на меня нетерпеливый взгляд. — Ну, что дальше? Не заставляй меня умолять.
Я ухмыляюсь и прислоняюсь к стене, скрестив руки за головой. Мои глаза закрываются, но я всё ещё отчётливо вижу её перед собой. — Как всегда, Вайолет сделала то, чего я меньше всего ожидал. Она развернулась посреди парапета, чтобы отступить назад, и метнула кинжал метров на двадцать, чтобы пригвоздить его к ноге этого ублюдка. Во время грёбаного шторма. После того, как он наконец оказал нам всем услугу и упал, она уговорила Луперко справиться с его паникой и отвела их обоих на другую сторону. Это было... захватывающе, нет слов.
Гаррик выглядит удивлённым. — Она убила кого-то на парапете ради одного из нас?
Я беспомощно пожимаю плечами. — Думаю, она сделала бы это ради кого угодно. Не знаю, видела ли она вообще метку. Думаю, именно это меня и сбивает с толку во всей этой истории. Бреннан был прав, говоря, что она очень умная и чертовски упрямая, но он ни разу не упомянул, какая она, чёрт возьми, сила природы.
— Чёрт, Ксейден, — шепчет Гаррик. — Я правда думал, ты просто расскажешь мне, какая она горячая, ведь ты же знаешь, это очевидно же.
Я открываю глаза и смотрю на него. — Она великолепна, но тебе, блядь, не стоит об этом беспокоиться.
— Чёрт, я просто констатировал факт. Я просто хотел сказать, что не ожидал, что пойму, почему ты так расстроен. Ты видел её всего минут двадцать, и как ты на неё смотришь… — он снова насвистывает. — Но после того, что случилось, я понял. Правда.
Я тяжело вздыхаю. — Мне нужно действовать осторожно. Я не в том положении, чтобы искать девушку. Мне нужно искать союзников.
Гаррик пожимает плечами. — Почему она не может быть и тем, и другим? И я не хочу поднимать щекотливую тему, но в прошлый раз, когда ты поставил союзника выше своих чувств, ты чуть не угодил в ловушку с Кэт.
Кровь отхлынула от моего лица. — Не напоминай мне. Пойдём, сегодня инструктаж, хочу посмотреть, как Вайолет отреагирует на новости из Наварры.
Мы выходим из тени, но Гаррик обхватывает меня за плечо и тянет за собой. — Просто скажи, что хочешь на неё посмотреть, мужик. Я тебя не виню.
