Огни и тени Уизли

Фред Уизли привык быть тем, кто дарит смех. В его жизнерадостной улыбке таилось оружие куда опаснее заклинаний: он умел превращать скуку в праздник, тревогу в игру, а серость в фейерверк. Но за эти годы, спустя шум Хогвартских залов, сотни розыгрышей и бесчисленные порции смеха, Уизли стал замечать тревожную тишину внутри себя. Не такую, что звенит одиночеством. Нет, это было скорее похоже на молчание, остающееся после взрыва хлопушки: все уже рассмеялись и ушли, а он продолжал стоять посреди зала с пустыми руками. *** Хогвартс снова принимал учеников, и коридоры были всё так же полны смеха, шагов и заклинаний. Но для Фреда — вернувшегося сюда на время в качестве наставника по «магии шуток и чар для быта» — эти стены больше не звучали так же звонко. В ту ночь он сидел в своей спальне, уткнувшись в блокнот с каракулями формул и заметок. На столе рядом лежала колба с мерцающей жидкостью — новый эксперимент. Не с фейерверками и не с жвачками, а с тем, чего он раньше никогда не касался напрямую: человеческими эмоциями. — Так… радость, — пробормотал тот, водя палочкой над колбой. Жидкость вспыхнула золотом и, едва поднявшись в воздух, разлилась в крошечную иллюзию: крохотные человечки смеялись, плясали, а один даже сделал сальто. На секунду в комнате стало теплее. Уизли улыбнулся. Но через мгновение иллюзия треснула, словно хрупкое стекло, и рассыпалась золотым дождём. — Прекрасно. Сначала сальто, а потом похороны, — вздохнул он и сделал пометку: «нестабильность». Рыжеволосый попробовал снова — теперь с грустью. Колба вспыхнула синим, и перед ним возник образ: маленькая фигурка сидела на полу, сжав колени, и тихо дрожала, будто от холода. Фред нахмурился. Через несколько секунд фигурка растворилась, и в комнате повисла тягучая, липкая тоска. — Мерлин, ну и мрак, — он резко махнул палочкой, развеивая остатки чар. И в этот момент дверь со скрипом распахнулась. — Ты тут устраиваешь шоу «смейся-плачь»? — лениво протянул Джордж, зашагав в комнату. — Честно, я слышал твои монологи аж на лестнице, думал, тут кто-то умер от скуки. Уизли дёрнулся, быстро прикрыв колбу ладонью. — Это называется научный прогресс, между прочим. — Научный прогресс? — Джордж подскочил к столу и оглядел комнату. — У тебя тут пахнет подгоревшей карамелью и тоской. Настоящей тоской. Брат, если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты решил стать профессором депрессии! Фред фыркнул: — Ага. Сначала довести до истерики от смеха, потом — до суицида. Универсальный подход. Джордж сел на край стола, расставив руки. — Идеально. Я уже вижу рекламу: «Фред Уизли — мастер по разбиванию сердец и колб». Клянусь, весь Хогвартс заплачет, а потом съест тебя и твои остатки эксперимента. Фред усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень усталости. — Ты думаешь, шутки больше не работают, а? — Ну, для тебя, — прищурился Джордж, — возможно, пора придумать что-то новое. Например, фейерверк для души. — Затем, чуть помолчав, добавил: — Или для душа. Фред снова посмотрел на колбу, фыркнув. Она мерцала, манив к себе. Пустота внутри никуда не делась. Но, возможно, именно этот путь — к чему-то большему, чем смех ради смеха.