Звенья одной цепи

После нашего фееричного забега до машины начальника мы наконец прибыли к месту, где обитала знаменитая Госпожа Белоцветник. Особняк оказался именно таким, каким я его и представляла: старинным, высоким, с белоснежными стенами и тёмной черепичной крышей. По фасаду лениво вился плющ, цепляясь за камень, а в окнах отражалось уходящее солнце — тускло, как в старой позолоченной рамке. Казалось, дом дышит — медленно, тяжело, будто наблюдая за каждым, кто осмелится переступить порог. Двор производил странное впечатление: наполовину ухоженный, наполовину заброшенный. Клумбы поросли дикой травой, но кое-где ещё упрямо цвели лилии и розы. Скрип кованых ворот разнёсся по территории гулким эхом. У входа возвышалась дубовая дверь с металлическим узором — простая, но внушительная. Дом не выглядел ни зловещим, ни приветливым. Он просто стоял — старый, молчаливый, полный тайн. Я невольно заметила, что с момента в подвале и с начала нашей поездки Арчи заметно сник. Казалось, тень неуверенности легла на его лицо, а движения снова стали нервными и скованными — словно он вновь превратился в того хрупкого, тревожного волчонка, которого я впервые увидела. — Оу, Арчиии, что с тобой? Где твоя улыбка? — с нарочитой лёгкостью произнесла я, обнимая его за плечо. — Улыбка?.. — он усмехнулся, не поднимая взгляда. — Да вот же она. Просто спряталась, чтоб не сглазили. Видишь? — он чуть приподнял уголок губ. — Работает же. Пошутить он попытался, но смех вышел коротким, натянутым. В глазах мелькнула усталость, почти страх — будто внутри он сражался с чем-то невидимым. — Просто… — добавил он, натягивая кепку поглубже, — я не фанат таких домов. Они слишком холодные и слишком чистые, чтобы в них кто-то по-настоящему жил. — Ага. — Я хмыкнула. — Так и поверила. Вскоре мы втроём — я, Арчи и комиссар Форси — вошли в особняк. Внутри царил полумрак. Узкие окна впускали лишь узкие полосы света, падавшие на старый деревянный пол. По стенам висели картины — портреты, натюрморты, а где-то между ними тикали часы с маятником. Половицы поскрипывали под ногами, а воздух был густ от пыли и тишины — такой плотной, что говорить хотелось шёпотом. Мебель, хоть и старинная, выглядела ухоженной: тяжёлое дерево, резные ножки, кружевные салфетки на столиках. Лестница, ведущая на второй этаж, была устлана выцветшим бархатным ковром. И что самое странное — в доме не было ни души. Мы поднялись по лестнице, следуя за комиссаром. Коридор тянулся длинной, почти бесконечной полосой, пока, наконец, мы не остановились у двери в кабинет. Форси откашлялся и машинально поправил костюм. Кабинет Госпожи Белоцветник оказался просторным, но лишённым показного богатства. Высокие окна прикрывали тяжёлые шторы кремового цвета, через которые мягко просачивался рассеянный свет. Он ложился на пол, устланный ковром с потёртым восточным узором, и придавал помещению обманчивое ощущение уюта. У стены стоял массивный письменный стол из тёмного дерева. Ни бумаг, ни беспорядка — лишь чернильница, стопка аккуратно сложенных документов и фарфоровая статуэтка лебедя. Рядом — высокий шкаф с книгами, переплёты которых потемнели от времени. Между томами прятались безделушки: пресс-папье, подсвечник, старый компас. Возле камина стояли два кресла и низкий столик с чайным сервизом. В воздухе витал лёгкий аромат лаванды, смешанный с запахом старого табака — будто кто-то совсем недавно курил трубку. Всё здесь было слишком правильным, выверенным, холодно-сдержанным — так, будто сама хозяйка хотела, чтобы гость ощущал себя неуютно, не понимая, почему именно. На стене за столом висел портрет женщины в светлом платье. При первом взгляде он казался обычным, но чем дольше на него смотришь, тем отчётливее ощущаешь, что взгляд с картины движется за тобой. Сама Госпожа Белоцветник сидела за столом. Полная женщина с длинным носом, серыми волосами, аккуратно уложенными под синюю шляпу с розовым бантом. На ней было фиолетовое платье с высоким воротником — скромное, почти старомодное. — Начальник Жибер Форси прибыл, — отчеканил комиссар, встав по стойке смирно. Белицветник медленно подняла глаза от бумаг и перевела взгляд на нас. На её лице появилась натянутая, почти сладкая улыбка, за которой чувствовалась холодная сталь. — Ах, господин Форси, — протянула она певучим, слегка приторным голосом. — Какая приятная неожиданность. Я уж думала, вы снова пришлёте кого-нибудь из своих… растерянных подчинённых. Она наклонила голову, оценивающе глядя на нас, и постучала длинным ногтем по крышке стола. — Ну что ж, раз вы здесь… Надеюсь, в этот раз без цирковых представлений? — её взгляд скользнул по нам, останавливаясь на Арчи. — В прошлый раз, если помните, мой сад долго приходил в себя после вашего визита. Она поднялась из-за стола с удивительной для своей комплекции плавностью и направилась к нам — шаг уверенный, походка почти театральная. — Вы нашли тех, кто займётся нашим делом? — спросила она, не меняя тона. — Лучшие сыщики, мадам, — бодро отчеканил Форси и жестом пригласил нас вперёд. Но стоило мне взглянуть на Арчи — и стало ясно: говорить он не сможет. Он словно сжался в себе, избегая взгляда женщины. «Придётся брать всё в свои руки», — подумала я, выходя вперёд. — Мэргрэй младшая, лучшая сыщица без диплома! — отчётливо произнесла я, гордо выпрямившись, а затем жестом вывела Арчи вперёд. — А это Мэргрэй старший, лучший сыщик с дипломом! — Ах, вот как… — протянула она, скрестив руки. — Младшая без диплома, старший — с дипломом… Какая трогательная семейная династия. Почти цирк талантов. Она обошла нас кругом, словно изучая редких зверей. — Скажите, мадемуазель Мэргрэй, — её голос стал мягче, но опаснее, — вы ведь не из тех, кто путает расследование с приключением? Мне бы не хотелось, чтобы мои дела превращались в… феерию. Белицветник бросила короткий взгляд на Арчи — тот самый, от которого у любого появляется желание покаяться даже за то, чего он не делал. — А вы, дорогой дипломированный, — произнесла она с лёгкой насмешкой, — хоть раз применяли свои знания на практике? Или всё ограничивается подписями под отчётами? Щёлкнув пальцами, она обернулась к Форси: — Вы ввели их в курс дела? — Так точно. — Что известно? — Турадж сейчас на трассе, — сообщил комиссар, развернув карту. — Так арестовать, а потом догнать. То есть на оборот! — с неожиданным азартом заявила она, указывая пальцем на карту, затем передала её мне. — Есть! — бодро ответила я, развернувшись на каблуках и буквально вытолкав Арчи из кабинета. — И… приоденьтесь приличнее, третья дверь слева! — донёсся вдогонку голос Госпожи Белоцветник.

***

Что ж, нам не соврали, когда сказали, что можно «приодеться». Выполнив указания, мы вошли в помещение, оказавшееся вовсе не комнатой, а настоящей гардеробной. Полки ломились от одежды — старинной, но ухоженной, словно кто-то бережно сохранял её десятилетиями. И, к удивлению, среди всей этой эпохальной роскоши я нашла нечто идеально подходящее: пальто-тренч из плотной шерсти до колен, с поясом, высоким воротником и множеством скрытых карманов. Под ним — жилет и белоснежная рубашка. На ногах — прямые брюки, заправленные в короткие сапоги. И в завершение — тёмно-синяя фетровая шляпа, которая идеально села на голову, добавляя образу завершённости. Настоящая вишенка на торте. Арчи, после долгих моих уговоров, облачился в плащ и шляпу песочного оттенка. Выглядел он теперь как классический сыщик из старого фильма — только взгляд выдавал, что ему вся эта роль явно не по душе. Мы ехали по шоссе на предоставленном нам автомобиле, сверяясь с картой. Снаружи машина выглядела привычно, но стоило мне приоткрыть капот — и привычное понимание техники рухнуло. Двигателя не было. Как, впрочем, и бензобака. Машина будто жила по своим собственным законам. Тем не менее, навыки вождения у меня имелись — пусть и грузовика, — а управление оказалось не таким уж отличающимся. Дорога тянулась лениво, петляла между холмами и редкими деревьями. Разрешённая скорость — шестьдесят километров в час — делала путешествие медитативным. Я тихо напевала себе под нос незамысловатую мелодию, чтобы не заснуть. Арчи сидел рядом, молча, глядя в окно — взгляд его блуждал где-то между облаками и мыслями. — Эм… Арчи, — решила я нарушить тишину. — Я вижу, тебя что-то гложет. Не бойся высказаться. Один мой друг говорил — нельзя держать всё в себе, иначе лопнешь, как чайник. Он долго молчал, потом негромко произнёс: — Я не знаю, что здесь делаю. — Голос звучал глухо, будто чужой. Он посмотрел на приборную панель, потом — на меня, и добавил чуть увереннее: — Ну… то есть, я вроде устроился туда, куда хотел. Но всё это… не так, как я себе представлял. Мы вроде как и сыщики, но по факту работаем на бандитку. А теперь ещё и гонимся за парнем, который, по сути, ничего не сделал. — Не будь пессимистом, Арчи, — бодро ответила я, натянув улыбку. — Подумай! Мы ведь не просто работаем на неё — мы под прикрытием. Вот закончим это дело — и станем лучшими сыщиками Моботрополиса. Нас будут приглашать на интервью, печатать в газетах! — Хех, — выдохнул он, уголки губ дрогнули. — Что? — притворно возмутилась я. — Смеёшься? А ведь я серьёзно! Представь — брат и сестра Мэргрэй, легендарный дуэт! И, не удержавшись, я отпустила руль, начав копаться в вещах, что валялись в салоне. Арчи в ужасе перехватил управление, а я тем временем собрала из хлама нечто, смутно напоминающее куклу. Немного верёвки, тряпок, пуговицы — и вот у нас уже свой «мотиватор» с лицом, отдалённо похожим на Арчи. Кукла дрогнула, когда я вложила её на ладонь. — Эй, ты, мрачный волчара за рулём судьбы! — заговорила я, имитируя хрипловатый, будто радиоприёмный голос. — Да-да, не вздыхай так, будто небо рухнуло. Знаешь, когда кажется, что всё бессмысленно — это значит, что ты стоишь на пороге чего-то большого. Просто пока не видишь, что за поворотом. Кукла неуклюже качнула рукой. — Герои — не те, кто всегда уверен. Герои — те, кто всё равно идёт вперёд, даже когда не знает зачем. Может, сейчас ты работаешь на бандитку… но кто знает? Может, именно это приведёт к тому, что ты кого-то спасёшь. Или хотя бы — поймёшь себя. Она осеклась, издав забавный треск, и уже мягче добавила: — А ещё у тебя есть она. — Голос слегка кивнул в мою сторону. — С такой рядом трудно утонуть в хандре. Она верит в тебя, волчара. Так что не подведи. Кукла снова «ожила», весело подмигнула и заключила: — Так что вперёд! Улыбнись, подними уши и помни: даже если жизнь крутится, как руль у этой развалюхи, ты всё равно ведёшь сам! Я не выдержала — расхохоталась. — Ты правда так думаешь? — спросил Арчи, на губах появилась едва заметная улыбка. — Определённо, — ответила я уверенно. Он уже хотел что-то сказать, но я внезапно заметила впереди трейлер, стоявший у обочины. — Погодь… это же он? — я резко выпрямилась и достала ориентировку. Всё сходилось. — Так, Арчи, слушай внимательно. — Я выбралась из машины, поправляя шляпу. — Сейчас ты — плохой парень. Сыщик с тёмным прошлым. Попробуй вжиться в роль. Арчи тяжело выдохнул, но кивнул. — Отлично, — сказала я, пряча куклу во внутренний карман. — Тогда шоу начинается.

***

Двое бравых «детективов» выбрались из автомобиля, обменявшись короткими, но многозначительными взглядами — теми, что должны были означать: «держись рядом, будь начеку». Сосредоточенные, но с долей комичного героизма, они направились к трейлеру, указанному в инструкциях. Тот стоял на обочине, будто просто припаркованный на время, и всё же в его неподвижности чувствовалось нечто тревожное — словно сам воздух вокруг затаился. Это был не старый ржавый прицеп из дешёвого ужастика, а скорее аккуратный цирковой фургон, ещё хранящий следы былого блеска. Его боковые панели украшали выцветшие, но узнаваемые полосы — алые, золотые, синие, переплетённые узорами и звёздами. Краска потускнела, лак местами облупился, но в целом фургон выглядел так, будто хозяин заботился о нём — не без любви и гордости. Из приоткрытого окна тянуло запахом свежего кофе и лёгким дымком от дров — явный признак того, что внутри кто-то был. Шторка дрогнула, мелькнула тень — наблюдали. Колёса, слегка просевшие в землю, оставили глубокие следы: стоял он здесь не первый час. На двери, рядом с латунной ручкой, можно было различить выцветшую надпись «Cirque Moderne», а под ней — свежую наклейку с улыбающимся маскотом в цилиндре. Окружающая тишина казалась слишком чистой — ни птиц, ни ветра, только отдалённое шуршание трассы. Но под этой неподвижностью чувствовалась жизнь, скрытая и внимательная. Когда до фургона оставалось всего несколько шагов, дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился тот, кого они меньше всего ожидали увидеть. Антропоморфный ёж с зелёной шерстью, в оранжевом жилете и с чёрными браслетами, украшенными шипами, стоял, прищурившись от света. — Хей! — бросил он с лёгкой улыбкой, спускаясь по ступенькам. — Что вас сюда привело? Лакки, не дойдя пяти шагов до ежа, внезапно достала из-за пазухи блестящий свисток и с такой силой дунула в него, что Арчи и сам ёж невольно зажали уши. — Мэргрэй младшая! Лучшая сыщица без диплома! — с гордостью представилась она, опуская свисток. Затем, не дожидаясь, подтолкнула напарника локтем. — Мэргрэй старший, лучший сыщик с дипломом, — буркнул волк, выпрямляясь. — А вы, собственно, кто будете? — Хех, мы все свои, — усмехнулся ёж, доставая документ и протягивая его кошке. Кошка взяла прямоугольник, доставая из-под треча, маленькие очки которые она одела на моську, начиная вчитываться в текст. — Так-так… Ёж Маник. Артист, хм… — пробормотала она и выдохнула с заметным облегчением. Арчи тоже слегка расслабился. — И не только он, — раздался женский голос. Изнутри фургона вышла розовая ежиха — изящная, с уверенной осанкой. На ней был тёмно-красный топ без рукавов, короткая фиолетовая юбка и золотой пояс. — Соня, — представилась она, оценивающе глядя на «детективов». — Эм скажите не видели вы здесь маленького таково бурундука? Маленький такой но очень опасный преступник. — Лакки развернула плакат с надписью «Разыскивается», на котором был изображён маленький бурундук. — Преступников не видели, — ответил Маник спокойно, даже немного слишком спокойно. — А вы? — обратился Арчи к Соне. — С… преступником Тураджем я не знакома! — выпалила та слишком поспешно. — Любопытно, — протянул волк, прищурившись. — Почему вы сказали Турадж? Не Тарантелла, не Тамзара… а именно Турадж. — Обыск! — Воскликнула кошка с азартом надвинувшись на розовую. — Не надо обыска! — Маник тут же встал перед Мэргрэй младшей в упор приложив руку в облость груди. — Он здесь в этом ящике! Он подал сестре едва заметный знак, и та мгновенно поняла. Соня скрылась в фургоне, а спустя минуту вернулась, волоча массивный деревянный ящик. Маник театрально вытащил из-за пазухи платок, накрыл им ящик и, торжественно выкрикнув: — Волиоп-вояля! — сорвал ткань. Крышка ящика приоткрылась, и изнутри показалась знакомая мордочка бурундука с плаката. — Вот он! — почти одновременно выкрикнули оба «детектива». Лакки и Арчи подскочили, захлопнули крышку и быстро защёлкнули навесной замок. — Бурундук арестован, а ящик — конфискован, — торжественно произнесла Лакки, пряча ключ в карман. — Благодарим за сотрудничество! Оба развернулись синхронно, с деланным достоинством, и направились к автомобилю. Двигатель зарычал, и машина скрылась за поворотом, унося их в неизвестном направлении. — Уехали? — тихо спросила Соня, наблюдая, как облачко пыли медленно рассеивается на дороге. — Ага, — коротко ответил Маник, усмехнувшись. Они переглянулись и, кивнув друг другу, в унисон произнесли: — Фокус-покус, тра-ля-ля, волиоп-вояля! Земля, где стоял ящик, дрогнула и раскрылась, обнажая под собой яму, в которой сидел живой и невредимый бурундук. Маник и Соня обменялись кулачками. — Ну что, кажется, мы сделали этих легавых, — самодовольно заявил Маник. Соня лишь закатила глаза, но промолчала. — Я же говорил, всё будет в порядке, — обратился Маник к бурундуку. — Скоро ты встретишься с Соником. Он будет рад тебя видеть… особенно если всё, что ты рассказывал, правда.

***

Я крепче сжала руль, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце. Всё происходящее казалось нелепым сном. Только что я встретила двух персонажей из одного из своих самых любимых мультфильмов — и, что хуже всего, фактически обокрала их, забрав чужого ребёнка. Всё это было настолько неправильно, что даже мой внутренний голос, обычно ироничный и циничный, замолчал в растерянности. Во что я, чёрт побери, ввязалась? Я краем глаза посмотрела на напарника — и сразу заметила, как с его лица «образ плохого парня» снова сполз, уступив место выражению испуганного, растерянного пса. В его взгляде читался тот же вопрос, что и у меня. — Ну… ты держался молодцом, — выдала я первое, что пришло в голову, пытаясь хоть как-то приободрить Арчи. — Ты же помнишь, что мы играем плохих парней? — добавила я, больше, кажется, чтобы успокоить себя, чем его. — По сути, мы работаем на полицию. Да, действуем не по правилам, но цель оправдывает средства. Мы просто доставим преступника… к другой преступнице. А потом, когда она поверит нам, — хлопнем обеих. Пёс молчал, глядя в лобовое стекло, пока наконец не произнёс негромко: — А стоит ли всё это того, что мы уже натворили… и ещё натворим? Я глубоко вдохнула, подбирая слова. — Знаешь, герои — это не те, кто в плащах и с суперсилами. Герои — это те, кто делает то, что должен… даже если приходится замараться. — Может быть… — тихо согласился он, почти шёпотом. Мы ехали молча, пока впереди не показался особняк Белоцветик — белый, будто выточенный из мрамора, величественный и в то же время немного пугающий. Арчи взял на себя роль грузчика — я с трудом могла даже приподнять этот чертов ящик. Войдя в кабинет «госпожи», мы обменялись короткими взглядами — говорить снова предстояло мне. Я распахнула дверь, и шаги гулко отозвались по полу. Белоцветик восседала за столом, закинув ноги на столешницу. Но едва я вошла, она молниеносно опустила ноги, поднялась и наклонилась вперёд. — Где бурундуконок?! — рявкнула она. — Он здесь, — произнесла я, театрально указывая на ящик в руках Арчи. А чтобы добавить драматизма, начала нести полную чушь: — Опасности подстерегали нас на каждом шагу! Пули свистели над головой! Но мы справились! — Открывайте ящик, — холодно перебила Белоцветик, не проявив ни капли интереса к моему «героическому рассказу». Я кивнула Арчи, чтобы ставил ящик на стол. Тот тяжело бухнул на поверхность, заставив мебель жалобно скрипнуть под весом. Я метнула ключ Белоцветик, и она, поймав его на лету, быстро сняла замок. Женщина наклонилась, нырнув почти по пояс в ящик. Через мгновение она вытащила наружу… куклу. Ту самую, которую я наскоро смастерила. «Вот же мелкий негодник», — промелькнуло у меня в голове, когда я проверила карман, где раньше лежала игрушка. Пусто. — «Теперь ясно, зачем он прижимался ко мне — обчистил, как настоящую неудачницу.» — Где он?! — в голосе Белоцветик закипала ярость. Она вертела куклу в руках, будто надеялась, что бурундук прячется где-то внутри. — Где Турадж?! — Ну, это определённо не он, — спокойно заметила я, надевая маленькие очки, нагло украденные у неё же. «А что, оставлять их на тумбочке — сама виновата.» Белоцветик тяжело осела на стул и, прикрыв лицо рукой, мрачно произнесла: — Прекрасно. Просто великолепно. Я попала. — Но ведь, хозяйка, — осторожно напомнила я, — пули всё-таки свистели над головой! — А куклы, значит, не свистели? — взвилась она, вскочив на стол. Следом полетела сама кукла — прямо в нашу сторону. Я успела только схватить Арчи за плечи и выставить его перед собой, словно щит. Но он в последний момент пригнулся — и игрушка с хлёстким звуком врезалась мне прямо в лоб. Мир на секунду поплыл. Моя шляпа отлетела в сторону, очки треснули, а из глаз посыпались искры. Арчи, увидев моё выражение лица, сначала расплылся в улыбке, а затем захлопнул пасть лапой, чтобы не рассмеяться. — Простофили! Олухи! Чёртовы циркачи! — заорала Белоцветик, размахивая руками. — Вон отсюда! И чтоб я вас не видела до завтра! Мы с готовностью выполнили приказ, поспешно ретируясь из кабинета. И хотя на лбу у меня пульсировала свежая шишка, настроение почему-то было приподнятое. Особенно у Арчи — он всё ещё беззвучно хохотал, пока мы выходили на улицу.