Звенья одной цепи

Тот день мы всё же «закрыли»: отыграли плохих парней, с блеском провалили её задание — и, как ни странно, этим почти ничего не добились. Ни на шаг не приблизились ни к поимке, ни к разоблачению Белоцветник. Я ломала голову, что она могла о нас подумать — обо мне и об Арчи, — но гадать пришлось недолго: уже на следующий день нас вызвали к ней «на ковёр». Мы явились в кабинет невыспавшимися и злыми, когда часы ещё не показывали и восьми утра. Кабинет, конечно, был создан для того, чтобы внушать трепет, но в тот момент мне пришлось прилагать усилия, чтобы не зевнуть. Тяжёлая мебель, мрачные стены и выверенная роскошь не производили впечатления на мозг, который отчаянно требовал сна. Сорок минут подряд выслушивать монолог о том, насколько Турадж важен для Белоцветник, — это уже было черезмерно. Поэтому мой почти неработающий разум выдал первое, что пришло в голову: — Э-э-э… я недалеко от мельницы видела несколько бурундучат. Может, это?... На меня посмотрели так, будто я сказала нечто запредельное. Я уже ожидала вспышки гнева, но вместо этого Белоцветник неожиданно заговорила тихо и печально: — Зачем они мне? Мне нужен Турадж… — голос её дрогнул. — Он приносил мне столько радости. У него талант — настоящий, редкий. Он умел развлекать людей, ему никто не отказывал… Где моё Сокровище? Под конец она и впрямь расплакалась, доставая платок и вытирая глаза. — Едет по одной из дорог, — наконец подал голос Арчи, читая данные из папки. — Тогда его нужно догнать и поймать! — Белоцветник резко вытерла последнюю слезу, и в голосе снова появилась привычная жёсткость. — Сначала догоним, потом — бах, бум, трататата, — механически выдала я свою привычную бодрую фразу. Тем более, у нас теперь есть чем, — добавила я мысленно. Мы отдали честь и развернулись, выходя в коридор. — И откуда у тебя вообще была эта информация? — зевая, спросила я Арчи, пока мы шли. — Вчера, после нашего ухода, я зашёл в участок к шефу. Он дал мне папку со свежими данными. — Ты точно раньше не работал в полиции? — хмыкнула я. — У тебя явные признаки трудоголизма. Я вот вчера пришла домой и просто вырубилась на кровати. По его лицу было видно, что я его смутила. Мы добрались до машины и выехали по маршруту, указанному Жибером, пытаясь догнать циркачей.

***

Тем временем в кабинете Белоцветник. — Итак, что мы имеем? — задала она себе риторический вопрос, доставая из стола ручные счёты. Костяшки сухо застучали, пока она подсчитывала ресурсы. Плюнув на палец, она передвинула первую. — Сбежавший бурундук и два сыщика… не большого ума. Требуется: отнять бурундука и вернуть его мне. Что надо делать Действовать, не ждать! Она резко поднялась, подошла к сейфу и быстро прокрутила тумблер, открывая дверцу. Внутри оказалась большая сумка, набитая всякой всячиной. — Эх, сейчас никому нельзя доверять… — с грустным хныканьем пробормотала она, закрывая сейф. — Как же тяжело вести всё одной… Она посмотрела в окно, провожая взглядом удаляющийся автомобиль «недо-сыщиков», затем нажала кнопку у стола. Открылся люк. Не раздумывая, Белоцветник прыгнула вниз, скатилась по наклонной горке и вывалилась в бассейн с шариками, смягчившими падение. С трудом выбравшись, она для своего возраста довольно бодро подошла к старой, но всё ещё добротной машине. Сев за руль, она невольно задержала взгляд на фотографии в рамке на панели. Достав её, она приблизила снимок к лицу. Когда-то она знала это лицо слишком близко. Круглое, тяжёлое, словно всегда давившее само на себя. Узкие глаза под нависшими бровями — даже на фото они смотрели с тем же холодным превосходством, будто она снова стояла перед ним, ожидая приказа. Огромные рыжие усы расползались в стороны, скрывая половину лица и пряча любые намёки на человечность. Только сжатые белые зубы выдавали напряжение, которое он никогда не считал нужным скрывать. Она провела пальцем по рамке и убрала фотографию в скрытый бардачок. Пристегнувшись, Белоцветник завела двигатель. Колёса трансформировались в двигатели, и машина приподнялась над полом. В следующую секунду люк в потолке ангара распахнулся — автомобиль вылетел наружу, устремляясь в погоню: догнать циркачей и, если получится, обогнать сыщиков.

***

Мы мчались на максимально допустимой скорости, хотя было ясно: даже так мы вряд ли быстро сократим отрыв — разница с циркачами составляла почти шестнадцать часов. Впрочем, это не мешало дороге быть… живой. Я уже и не помню, с чего начался разговор, но сейчас Арчи увлечённо рассказывал о полях и своей любимой погоде, с той редкой искренностью, что появляется, когда человек — или мобианец — говорит о чём-то по-настоящему важном. Так бы мы и продолжали преследование, если бы впереди внезапно не показались полицейские машины, стоящие на обочине. И, разумеется, офицер, недвусмысленно указывающий нам остановиться. Я припарковалась и опустила стекло со своей стороны, дожидаясь, пока к машине подойдёт полицейский — мобианец-утконос с тяжёлым взглядом. — Добрый день, — произнёс он, без лишних церемоний заглядывая в салон. — Лейтенант Добровский. — Добрый, — отозвалась я, доставая документы. — Свои. Младший сыщик и старший сыщик: Арчи и Лакки Мэргрэй. Он внимательно изучил удостоверения, что-то сверил на планшете, после чего жестом указал нам выйти из машины. — Мы что-то нарушили? — с недоумением спросил Арчи, приподняв бровь, выбираясь наружу. Я тоже вышла, оглядываясь по сторонам. В обстановке чувствовалось нечто неправильное — слишком выверенное, слишком напряжённое. Добровский тем временем продолжал что-то отмечать в планшете, затем сделал короткий знак. Из полицейской машины выпрыгнул второй мобианец — барсук. — Прошу прощения… коллеги, — начал он, с отчётливым акцентом на последнем слове. — Обычная проверка хаос-энергии. — Странная проверка для полиции, — заметила я. Утконос посмотрел на меня так, что я тут же добавила, не меняя тона: — Вероятно, медицинская. — Мы отслеживаем следы хаос-энергии, связанные с одним преступником, — сухо пояснил Добровский. — Процедура займёт несколько минут. И да, отвечая на возможный вопрос: проходят все, без исключений. Барсук подошёл ближе и протянул устройство — обруч, явно предназначенный для запястья. Я молча, с заметной настороженностью, просунула руку внутрь. Аппарат ожил: по коже пробежала тонкая лазерная сетка, затем руку на мгновение сковал ледяной холод — и в следующую секунду последовал укол. — Так-так, — буднично прокомментировал барсук. — Всё в порядке. Дополнительный забор крови. Необходимая мера. Он сам снял устройство, но к тому моменту мне уже стало плохо. Ноги налились слабостью, в глазах начало двоиться, мир словно расслаивался. Меня вовремя подхватили за плечо, не дав упасть. Сквозь мутную пелену я увидела лицо Арчи — встревоженное, слишком близкое. Я смотрела на него несколько секунд, замечая лишь, как шевелятся его губы, но не слыша ни слова. Их разговор с полицейскими прошёл мимо меня — только силуэты, резкие жесты, повышенные интонации. Потом кто-то что-то передал Арчи. Следующее чёткое воспоминание — салон машины и ощущение чего-то твёрдого, до боли сжатого в ладонях. — Ты в порядке? — наконец прорвался сквозь гул его голос. — Тебе уже лучше? — Ну… так себе, — честно ответила я. — Что это вообще было? — Они сказали, что такое иногда случается, если у проверяемого слабо развита… то ли энергия, то ли что-то вроде того, — с сомнением пересказал Арчи. — В качестве извинений отдали вот это. Я опустила взгляд на кристалл в своей руке — холодный, тяжёлый и, по какой-то причине, вызывающий куда больше вопросов, чем ответов. Почему-то в голове снова поднялся гул — тот самый, которого я не хотела слышать. Он накатывал волнами, и мысли тяжело сбивались в вязкую, чугунную массу. Я почувствовала, как на плечо легла ладонь. Тепло пробилось даже сквозь слои одежды — простое, человеческое, неожиданно успокаивающее. — Точно всё хорошо? — негромко спросил Арчи. — Ты выглядишь… неважно. Поспи. Я всё равно веду машину. — А? — отозвалась я, с трудом фокусируясь. — У тебя есть опыт вождения? — Ну… — он кашлянул. — Сейчас наберусь. Он что-то накинул мне на плечи, и в этом тепле сознание поплыло. Я сопротивлялась недолго — сон взял своё. Проснулась я от резкого толчка: автомобиль подпрыгнул, и я, по старой привычке, ударилась головой о крышу. Вскрикнув, я резко выпрямилась. За окнами уже сгущались сумерки. Арчи сидел, вцепившись в руль, напряжённый, сосредоточенный. — Извини, — виновато пробормотал он, заметив, что я очнулась. — Я… не рассчитал. — Где мы? — спросила я, потирая лоб. — Почти на месте. Я посмотрела вперёд. Дорога выходила к развилке. На покосившемся столбе висела табличка с двумя стрелками: «Город» и «Болото». Арчи повернул к городу — и тут же остановился. Под моим недоумённым взглядом он вышел из машины, подошёл к указателю и… провернул его, меняя стрелки местами. Вернувшись, он встретился со мной взглядом и, тяжело вздохнув, пояснил: — Мне позвонили. Сказали, что циркачи застряли в болоте. Госпожа Белоцветник решила лично поучаствовать в операции. Как она нас опередила — не знаю, но именно она развернула указатель. Теперь они там. — Понятно, — ответила я без особых эмоций. Мы проехали в тишине ещё некоторое время, пока Арчи снова не остановил машину. — Дальше пешком, — сказал он, выбираясь наружу. — Иначе завязнем, как и они. Я только вышла следом, как у него зазвонил телефон. Арчи достал довольно новый — по моим меркам — смартфон. По его лицу пробежала тень испуга, почти паники. Я успела увидеть имя на экране: Шеф. Я без церемоний выхватила телефон из его рук и ответила: — Мэргрэй у аппарата. — Лакки? — голос комиссара был резким, деловым. — Хорошо. Судя по карте, вы на месте. Слушайте внимательно. Подбираетесь к цели, захватываете и вывозите. — План… лаконичный, — заметила я сухо. — И, мягко говоря, не слишком продуманный. — Всё, что может помочь, найдёте в багажнике, — продолжил он, будто не услышав. — Жду результатов. Связь оборвалась. Я открыла багажник и обнаружила там кейс. Приоткрыв его, я увидела несколько комплектов одежды. И кое-что ещё — явно не одежду. — Приняла, — сказала я уже в пустоту, имитируя продолжающийся разговор. Я достала предмет и продемонстрировала его Арчи. Это оказался ошейник для собак. — Маскировка, — подвела я итог. — Охотник с собакой. Я медленно повернулась к напарнику. Он понял всё мгновенно и попытался отступить, но было поздно: одним уверенным движением я надела ошейник ему на шею. — Будущее требует жертв, Арч, — холодно добавила я. — И, как показывает практика, иногда — поводка.

***

— Начали, качаем! — громко скомандовал зелёный ёж, наваливаясь на переднюю часть трейлера и пытаясь вытолкнуть его из трясины. Ему помогал Турадж — тот самый бурундук, которого они согласились укрыть и увезти подальше от Белоцветник. — Ещё чуть-чуть! — выдохнул Маник, упираясь плечом. Однако после нескольких безрезультатных рывков силы иссякли. Трейлер лишь жалобно чавкал в грязи, не сдвинувшись ни на дюйм. В конце концов они сдались и просто уселись рядом, прямо на влажную траву, переводя дыхание. — Ну что там? — спросил Маник, обернувшись к сестре. — Соник передал, что Наклз будет довольно скоро, — ответила Соня. — По крайней мере, он так его уверил. Наступила короткая пауза. Болото жило своей жизнью: где-то квакали лягушки, над водой лениво кружили насекомые. И вдруг заговорил Турадж. Он растянулся на траве, заложив руки за голову, и посмотрел в мутное небо сквозь редкие ветви. — А мне, вообще-то, даже нравится, что мы застряли на болоте. Маник и Соня удивлённо посмотрели на него. — У меня на родине много таких мест, — продолжил бурундук, не спеша. — Болота, большие деревья… правда, почти без листьев. Но всё равно красиво по-своему. — А откуда ты? — осторожно спросила Соня. — Ну… до того, как она тебя похитила. Турадж замолчал, будто взвешивая каждое слово. Он перебрал в голове несколько ответов и, наконец, выбрал тот, который показался ему наименее болезненным. — Это сложный вопрос, — сказал он тихо. — Мой дом так далеко, что я даже не хочу туда возвращаться. Да и… там меня никто не ждёт. В воздухе повисло неловкое молчание. Маник и Соня переглянулись — оба почувствовали укол вины за то, что ненароком напомнили ему о прошлом, к которому он, очевидно, не хотел возвращаться. Впрочем, неловкая тишина длилась недолго — её разорвал звук явно фальшивого, нарочитого лая. — Тяф… тяф… — доносилось из-за кустов. На четвереньках, с выражением вселенского стыда на лице, стоял Арчи. Невооружённым взглядом было видно, как ему не по себе. На шее у него красовался поводок — часть «маскировки», от которой он так и не смог отвертеться, хотя бы одежду он отстоял в неравной, но принципиальной борьбе. — Гав-гав… — добавил он без всякого энтузиазма. Рядом находилась Лакки, держа поводок с почти издевательской, едва скрываемой веселостью. Она переоделась в охотничий костюм: тёмный кафтан с длинными рукавами, скрывающий фигуру, широкий коричневый пояс с подсумками, наполненными псевдопатронами. На голове по-прежнему сидела её фетровая шляпа — как фирменный штрих. — Какая приятная встреча! — нарочито бодро произнесла она, снимая шляпу в приветственном жесте. — Прекрасное болото, не находите? Ей стоило немалых усилий, чтобы не расхохотаться. Глуповатая улыбка всё равно упрямо не сходила с лица. — Неправда, — коротко ответил Маник за всех, переглянувшись с Соней. — Они нас не узнали, подходи ближе, — сказал Арчи чуть громче, чем следовало, когда Лакки наклонилась к нему. — Гав-гав. Оба «сыщика» играли свои роли с нарочитой серьёзностью. Даже если бы они переоделись во что угодно, их всё равно узнали бы — но правила игры требовали продолжать спектакль. — Это же?.. — начал было Турадж, но Маник мгновенно прикрыл ему рот. — Мы их не узнали, — твёрдо сказал он. В этот момент из зарослей, с шумом и грацией падающего бегемота, вывалился красный ехидна. Запутавшись в корнях и кустах, он рухнул прямо на живот. — Что здесь происходит? — прозвучал его глухой голос. — Нас, кажется, окружают, — пояснила Соня, помогая Наклзу подняться и одновременно наблюдая, как два «охотника» прыгают с кочки на кочку, пока их не разделяет широкий участок воды. — Это те самые, о которых мы говорили. — Мы охотник с собакой, — пояснила Лакки, снимая с плеча незаряженное ружьё и наводя его на компанию. — Охотились... А вы? — А мы застряли, — честно ответил Маник. — Крепко? — Всеми колёсами. — Хватай бурундучка! — хором выкрикнули двое «сыщиков», пытаясь перепрыгнуть на другую сторону… и дружно свалившись в воду. Команда у фургона ожидала, что сейчас со всех сторон появятся противники. Они инстинктивно встали полукругом, готовясь к обороне, но через несколько секунд стало ясно: ничего не происходит. Все с подозрением уставились на место падения. Лакки и Арчи барахтались в болоте: стоило одному почти выбраться на сушу, как второй тут же утягивал его обратно. И так — по очереди, с завидным упорством, нарочно превращая потенциальную засаду в фарс. — Я ничего не понимаю… — выдавил из себя Наклз, глядя на происходящее с выражением искреннего недоумения. — Думаю, нам пора сваливать, — Маник наклонился к нему и прикрыл ладонью рот. — Давай лучше вытащим фургон. С Наклзом дело пошло удивительно легко: стоило ему упереться и напрячься, как фургон с неожиданной покладистостью вырвался из трясины. — Все в фургон! — прокричал Маник, подгоняя остальных. Как только последний пассажир оказался внутри, фургон рванул с места на всей возможной скорости, оставляя позади болото и его невольных обитателей.

***

Мы с Арчи, промокшие до нитки, плелись по проклятому болоту, перебираясь по кочкам, едва проступавшим из мутной воды. С каждого шага раздавался противный чавкающий звук — обувь была набита влагой. Я молча шла впереди, выжимая воду из полей своей шляпы. — Ох… — тоскливо простонал Арч, потягивая спину, после чего издал короткий, почти истеричный смешок. — Собачья работа… Порядочные лю… мобианцы, — поправился он, — сидят дома в тепле, а я, сыщик с дипломом… Он с силой топнул по кочке, и та тут же ушла под воду. — …мокну в этом болоте! А-а-а! В следующую секунду Арч взмыл в воздух и рухнул прямо на меня, сбив с ног. Мы вместе повалились в воду; я ушла под поверхность с головой, вынырнула, отпихивая его от себя. — Да подари ты свой диплом лягушкам, щенок! Там, где мгновение назад стоял Арч, из трясины возвышалась фигура Белоцветник — с ног до головы в грязи и с таким яростным выражением лица, что болото рядом с ней казалось безопасным местом. — Тьфу! Я сама всё сделаю, раз вы ни на что не способны! — процедила она. Она сорвала с головы свою «маскировку», скомкала её и швырнула прямо в меня. Я успела увернуться, и ком, судя по характерному звуку, угодил точно в Арча. — Простофили! Бродяги! Олухи! Под каждое слово она подбирала новый ком грязи и метала в нас. От первых двух я увернулась, но на слове «олухи» что-то с силой врезалось мне в лицо. Раздался оглушительный шлепок, и я вновь рухнула — на этот раз прямо на напарника. Вынырнув, я увидела, как буквально в нескольких шагах от Белоцветник с неба упала верёвка. Я подняла голову… и увидела автомобиль. Верёвка начала автоматически втягиваться, поднимая старуху вверх. Впечатление было ошеломляющим — я бы с огромным удовольствием покопалась в устройстве этой машины. — Хозяйка! Хозяйка! — крикнула я ей вдогонку, привлекая внимание. — Это, конечно, не в ваших правилах, но, может, в порядке исключения подадите мне руку? — Выбирайтесь как знаете! — успела бросить Белоцветник, прежде чем скрыться в автомобиле. Я проводила взглядом это ЛНВРО — летающий неопознанный вечно ругающийся объект, — пока он не исчез за горизонтом. Обернувшись к Арчу, я увидела лишь его руку, торчащую из трясины. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, ожидая помощи. — púca! — выругалась я и ухватила его, начиная вытаскивать названного брата из болота.

***

Мы, мокрые и злые, забрались в машину, уже не заботясь о чистоте салона. Не сговариваясь, одновременно отряхнулись — вода с шерсти разлетелась по сиденьям и стеклам. Затем молча тронулись с места, направляясь в сторону города. В салоне повисла напряжённая тишина, плотная и тяжёлая. Всё было бы терпимо, если бы автомобиль не решил заглохнуть прямо посреди дороги. — str*i*pach! — вырвалось у меня помимо воли. Я с силой ударила ладонями по рулю, выскочила наружу и распахнула капот… и лишь тогда вспомнила, что совершенно не разбираюсь в местной технике. — Go ndéana an diabhal dréimire de do dhroim duit! С силой захлопнув капот, я наткнулась на растерянный взгляд Арчи. Не говоря ни слова, развернулась и уселась прямо на металл. В голове вновь закрутились тёмные, вязкие мысли. Я ничего не понимаю. Ничего не умею. Чем я вообще занимаюсь? Вместо того чтобы искать способ выбраться отсюда… На плечо легла тёплая ладонь. Я слегка повернула голову и увидела, как Арчи присел рядом. — Я не очень умею подбирать слова в такие моменты, — сказал он тихо, — но знай одно: ты не одна. Я всегда буду на твоей стороне. — Спасибо… — я чуть прислонилась к нему. Мы просидели так несколько минут, пока я не выпрямилась, натянув привычную улыбку. — Ладно, хватит сентиментальности. Нужно придумать, как добраться до города. Я погрузилась в размышления и не сразу заметила нарастающий звук мотора. Лишь спустя пару секунд к нам подъехал тёмный байк. Голова мотоциклиста была скрыта под шлемом. Когда он остановился и оказался в полосе солнечного света, я не сразу узнала его — но стоило заметить характерный белый пушок на груди и увидеть, как он снимает шлем, сомнений не осталось. — Паренёк?! — вырвалось у меня против воли, когда я узнала Шэдоу. Возможно, мне просто померещилось, но в его холодных глазах будто мелькнуло озорство, а уголки губ едва заметно приподнялись.