Трудности общения

[Цундапп]

Странное существо, спасшее меня, выключило свет и ушло, а я остался в его — вернее в её — гараже в одиночестве. Ну, Фольксваген по соседству не считается. Я глубже залез под импровизированное одеяло, закрываясь им по самые колёса. Было жутковато смотреть в полированный чёрный бок внедорожника и осознавать, что он неживой. Что он так и будет неподвижно стоять всю ночь, не вздохнёт и не молвит ни слова. А ужин был вкусный… К слову сказать, я поблагодарил эту женщину за еду, но за весь наш сегодняшний разговор так и не удосужился выяснить главное — её имя. При этом моё она откуда-то узнала. Но откуда, если это совершенно другой мир. Вряд ли здесь есть… Как она сказала? «Человек»? Человек, который является моей копией в этой вселенной. Да и, собственно, как можно определить, кто чей двойник, лишь взглянув раз на тачку и человека? Мы ведь абсолютно два разных вида. В гараже было свежо, но брезент и обогреватель, любезно оставленные мне спасительницей, несомненно, давали скудный, но какой-никакой комфорт. Немного погревшись, я, как мне советовали, отключил обогреватель и довольно скоро уснул от пережитого за день потрясения и дикой усталости после попыток продвинуться в глубоком снегу. Утром меня разбудила острая потребность срочно слить масло. Но куда? Я в лёгкой панике осмотрелся по сторонам. Большая и, самое главное, пустая оцинкованная посудина в углу комнатки не оставила мне выбора, и я, схватив её и долго не думая, справил нужду прямо туда. Не на пол ведь. Та женщина, думаю, войдёт в положение, куда ещё мне оставалось это сделать? — Хороший мальчик, даже в лоток гадит, — послышался сзади хриплый спросонья и насмешливый голос. Я подпрыгнул от неожиданности, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. В дверном проходе стояла хозяйка жилища, прислонившись спиной к дверному косяку и… на ней было что-то странное. Вот как у нас машины перекрашивали кузова, а на этой женщине было нечто из ткани, почти полностью закрывающее фигуру. В тигриной расцветке. Это у них взамен краски? — Пижама, — она подёргала кончиками конечностей ткань, — домашняя одежда. — Одежда? — переспросил я, мысленно запоминая слово. — Ага. Чтобы не замёрзнуть. И голыми не бегать. Ну и красиво, — женщина повернулась вокруг себя, демонстрируя мне ещё и хвост, пришитый к нижней части «одежды». — В этом я хожу дома в холода и сплю. — Das ist не очень надёжная вещица. — Как сказать, не защитит от повреждений, это да. Но незаменима в такое время года. Не поспоришь. К холодам уязвимы все, и люди, и авто. — Я тазик-то заберу? Или он вам стал дорог, как память? Ой. Я всё ещё стою над ним. Отъехав в сторону, я позволил женщине подойти и перелить в пустую канистру отработанный материал. — А как вы утилизировать такие отходы? Ну, ваши авто ведь тоже нуждаться в смене масла? — Отвезу в автосервис в ближайшие дни. Тем более, здесь немного. Как три-четыре канистры соберётся, так и поеду. — И ещё вопрос. — Задавайте. — Можно узнать, наконец, как ваше имя? Она замерла в согнутом положении, перетаскивая таз ближе к стене. — А я не представлялась? — Вот неожиданно, но — nein, — усмехнулся я. — Тогда, — она подошла ко мне, снова наклонилась и протянула верхнюю конечность, — давайте наконец представится друг другу официально. Александра Дмитриевна Разумовская, работаю разработчиком программного обеспечения и сисадмином, работа на удалёнке. Возраст — двадцать девять лет. — Отто Вольфганг Цундапп. Разработчик оружия. Год выпуска тысяча девятьсот пятьдесят восьмой. — Я протянул колесо в ответ, и она обхватив его странными отростками (нужно будет и о них узнать), пожала покрышку. Интересный способ приветствия. — Отлично, знакомство состоялось, теперь прошу послушать внимательно. Сейчас я должна уехать ненадолго. Мне нужно в город, купить кое-что домой и пригласить рабочих. — Рабочих? Для чего? — Расширить дверь, — она кивнула на вход в дом. — Я планирую обустроить вам небольшую зону для ночёвок внутри. Там как раз пустое пространство, а я всё думала, чем его занять. Нужно только обеспечить вам комфортный доступ в дом. — А у строителей не возникнет вопросов? Для чего вам резко понадобилась перепланировка? — Им бабло платят за работу, а не за втпросы. Так что не возникнет. Она ушла и через некоторое время вернулась уже в другой… как она назвала это, «одежда»? Она была вчера в этом, когда мы впервые встретились. Видимо, так они одеваются зимой для сохранения тепла. — Попрошу гараж не покидать ни под каким видом и ни при каких обстоятельствах, — Александра высунулась из окна Фольксвагена и посмотрела на меня, с немым вопросом, точно ли я запомнил. Я фыркнул. — Я и не собираться. Там холод, — я опять залез под брезент и включил обогреватель, показывая всем видом, что меня из убежища заставит выйти только разве что конец света. Даже если бы сейчас тут внезапно появился МакМиссл и приставил мне к лобовику пистолет, я бы чёрта с два двинулся дальше чем на метр от спасительной батареи. — Отлично. Будьте хорошим авто и тогда привезу вам что-нибудь вкусненькое, — она мне подмигнула, а я закатил глаза. — Geh schon. — Смотрите мне, буду включать каждый раз переводчик, когда будете говорить на родном языке, и вот когда-нибудь вы договоритесь у меня, — Александра подняла боковое стекло и выехала на улицу. В открытые ворота гаража ворвался морозный воздух, и я ещё плотнее завернулся в «одеяло». Нет, насчёт организации внутреннего места ПРЕВОСХОДНАЯ идея, я здесь такими темпами рано или поздно колёса откину. Я закрыл глаза, пытаясь спокойно подумать. Но кроме вопросов, как назло, в мозгу больше ничего не появлялось. Сколько времени уйдёт на то чтобы вернуться обратно? Какова временная разница между моим миром и этим? Что будет со всем нашим планом без моего участия? Не включит ли кто-нибудь пушку и не попадёт сюда как я? … …интересно, а под «вкусненьким» она что имела в виду?

***

[Александра]

Стоя на светофоре главного перекрёстка города, я, положив на руль подбородок, пялилась на разноцветные лампы, ожидая зелёного света. У меня ощущение, что уже час стою, блять. Уже и в магазине побывала, и в строительной организации, пора было возвращаться домой. Цундапп наверное задался уже. Пришлось потратить вместо предполагаемых двух часов три. Суля по тому, насколько я знаю характер немца по мультфильму, он будет ругаться. Спасибо что не на исключительно русском матерном, как некоторые. Думаю, АИ-100 ЭКТО ему понравится больше, чем негативные эмоции. Да-да, старым движкам высокооктановый бенз вреден, но чуточку-то можно. И, конечно же, никто не говорил, что он будет использовать его как источник топлива. Куда ему ехать в чужом мире, в такой мороз?.. О Господи блять, зелёный, неужели. Я сразу нажала на педаль газа и поехала вперёд по улице. А не заехать ли по пути за пиццей? После того, как я забрала пиццу, потратив на поездку в кафе ещё почти час, я уже окончательно взяла курс на свой посёлок. Ещё через полчаса я уже подъехала к воротам дома. Прежде чем открыть гараж, взглянула на часы. До визита строительной бригады ещё два часа. Как раз успею приготовить обед, потому что потом будет не до этого. Нужно будет спрятать Цундаппа максимально беспалевно под брезент и следить, чтобы никто из строителей не оставался в гараже без присмотра. Мало того, что профессора могут обнаружить, так ещё и спиздить что-нибудь. Я открыла гараж и въехала внутрь, припарковав свой «Фолькс». Прежде чем выйти из салона, я опустила ставни, чтобы в помещение не шёл мороз, и стоило мне захлопнуть дверь в машину, как меня буквально сбил с ног Цундапп. Я с визгом отлетела на метр, болезненно приземляясь на задницу. Ладно бы в снег, но ващета на бетон падать больно. — Отто Зигхайлович, вы какого хрена вообще вытворяете?! — рявкнула я на профессора, с трудом встав на карачки и потирая отбитый копчик. — Знаете, чем такие цыганские фокусы чреваты… — Вас так долго не было! Я думать, что с вами что-то случилось!!! Я, корча болезненные рожи, еле поднялась на ноги, и мой взгляд упёрся в «лицо» профессору. «Ростом» он был всего лишь на голову ниже меня, то есть крыша авто была вровень где-то с моим плечом. Поэтому мне нужно было лишь слегка опустить глаза, чтобы посмотреть в свою очередь в глаза немца. — Я волновался… Что что-то задержало вас в городе. В серых глазах Цундаппа действительно читалась неподдельная тревога из-за моей задержки, и облегчение от того, что я всё же приехала в целости и сохранности. — Ну вот теперь поволнуетесь о том, что из-за вас у меня будет болеть зад. Я, охая и потирая отшибленный копчик, и, подойдя к машине, открыла багажник и начала носить покупки из гаража в дом. Отто встал около двери, с нескрываемым любопытством разглядывая внутреннее убранство жилища. — Das ist точно так же как у нас, — поделился он мыслями, когда я вернулась в гараж, чтобы вытащить последнюю покупку — канистру с бензином. — Разве что мебель у нас другая. Низкая. Намного ниже этой. — А на кой хер вам мебель? Ну пусть столы и тумбы, но кресла и диваны? Ладно ещё люди сидят на ней, но вы-то всё одно, всё едино на колёсах стоите, — глядя на ступор на «лице» Цундаппа, я хрюкнула от смеха. Кажется, он как будто впервые подумал об этом. — Не знаю, так всегда было и всё. — Ну вот как вернётесь, так и задумайтесь. — Я захлопнула багажник. — А вот и то, что я вам обещала. Вы меня слушались и сидели тут. Получайте то, что я говорила. Я поставила перед профессором глубокую миску, до краёв наполненную тем самым бензином, который я купила специально для него. Немец недоверчиво посмотрел на меня, потом на миску, принюхался к содержимому и вытаращил глаза. — Was ist das… Это же то, о чём я думать?! — воскликнул Цундапп, переведя на меня взгляд. Я кивнула. — Оно самое, высокооктановое топливо. Я не успела договорить, как Отто ловко наклонил миску колесом и сделал щедрый глоток. — А-а-ах… — блаженно выдохнул профессор, прикрыв от удовольствия глаза и передёрнувшись всем кузовом. — Danke, meine liebe, это именно то, чего мне сейчас не хватать… Я почесала в ухе пальцем, решив, что мне послышалось. Во-первых, я не ожидала что Цундапп способен на такой нежный и поистине благодарный тон, а во-вторых, как он меня щас назвал?! «Моя любовь»?! Я тут же залезла в Гугл переводчик, набирая перевод фразы «meine liebe». А, слава богу, он всего лишь имел в виду «моя дорогая». М, а может чутка подразнить профессора? — Как-как вы меня назвали? — ухмыляясь до ушей, я наклонилась к Цундаппу, который уже допил всё до капли, вплотную. — Meine liebe? Немец недоумённо посмотрел на меня, соображая, а потом… В общем я почти буквально увидела, как краснеют автомобили. — Ich… Ich не иметь в виду ничего личного! — профессор смущённо отвёл взгляд. — Ich просто… Ну понимаете… — Ах вы… — задохнулся Цундапп от возмущения пополам с облегчением, когда я, не выдержав зрелища заикающегося оружейника, рассмеялась. — Вы меня просто дразнить, ja?! — Ja-ja, — коверкая профессорскую манеру речи, ответила я, — без обид, Отто, но вы так мило выглядите, когда не находите слов. — Ну вы… вы… — яростно шепча, немец всё же крайне паршиво скрывал изогувшиеся в улыбке уголки губ. Я даже перестала посмеиваться, глядя на это чудо природы. Искренне улыбающийся Цундапп — какая-то аномалия, не иначе. Блять, Санёк, живая машинка из мультика и есть, сука, САМАЯ БОЛЬШАЯ АНОМАЛИЯ В ЭТОМ ДОМЕ! К счастью, всё — приезд строителей и сами работы — прошло гладко. Перед визитом бригады, я приказала Цундаппу встать в самый дальний угол и проинструктировала профессора, как себя вести — а именно не издавать никаких звуков и не делать ни единого движения, и опять накинула на него брезент. Осталась на всякий случай караулить около него, чтобы никто любопытный не сунул свой нос под покрывало. К счастью, строители быстро управились — быстро по меркам затрат на такие работы — после чего получили вторую часть оплаты, попрощались и уехали. Убедившись, что они уже далеко, я вернулась в дом, прошла в гараж, сдёрнула с Цундаппа брезент. — Вы молодец, Отто, — я улыбнулась, и кивнула на расширенный проём — настолько, что немец свободно мог проехать в него. — Вот теперь — добро пожаловать в мой дом.