Наруто: Пробуждённая душа

К Фонтану Священного Масла мы пошли не напрямую, а ещё и зашли к старейшинам-жабам домой. Там Фукасаку взял особую палку-артефакт, а Шима попыталась зазвать нас с Джирайей покушать. Но мы отказались. После чего Джирайя, уточнив, что я могу вернуться в Коноху, отправился туда с моей помощью, после чего я пошёл с Фукасаку дальше. — Сендзюцу — очень опасное искусство, — говорил он, когда мы подошли к горе, с которой и спадал водопад-фонтан, внизу которого ещё и была каменная жаба. Каменные жабы здесь были и вокруг, причём много. — Это результат баланса трёх сил: силы тела, силы сознания и энергии из окружающего мира. Для демонстрации он обвёл всё вокруг. — То, что ты, Наруто-мальчик, видишь, это кладбище. Это все те, кто пытался освоить режим отшельника. Но не обретя баланс, их тела обратились в камень! — жаба воткнул палку в землю около себя, и посмотрел на неё. — Этот артефакт выбьет лишнюю сен-чакру, если ты начнёшь обращаться в жабу и каменеть. А теперь, снимай одежду, и лезь в фонтан. Масло в нём притягивает природную энергию! Будешь учиться её чувствовать. Твоя задача может показаться простой, но это вовсе не так. Ты должен сидеть неподвижно, любое движение может сбить концентрацию, и ты начнёшь обращаться! Приняв информацию к сведению, перед тем как лезть в масло, я попросил на изучение у жаба палку, чтобы, по возможности, самому научиться изгонять из себя лишнюю сен-чакру. И, осмотрев её, понял приблизительный механизм. Получать палкой мне уже давно не нравится. После чего, погрузившись в масло, начал ощущать, как из прохладной жидкости тут же в меня хлынула странная, но удивительно мощная энергия. Та тут же жёстким песком разошлась по каналам чакры, но и далеко не смогла их повредить. Сидя в позе лотоса, я ощущал также покалывания на коже, и то, как вокруг моего тела формируется энергия. Сила, концентрация, сенсорика… Тело наполнялось ещё большей мощью, а сознание расширялось на сотни метров в стороны. Я с головой погрузился в свойства новой силы. *** «Тык-тык» — меня тронули палкой, из-за чего успевший сконцентрироваться во мне и около меня океан энергии колыхнулся, и вмиг вскипел, пытаясь меня пожрать. Но не успело моё тело видимо измениться, как моя чакра, вспыхнув мощью, мягко отбросила всю эту природную энергию. По воздуху тут же на сотни метров устремилось что-то невидимое и почти мною неуловимое. Но, по сути, это была крайне мощная энергия! Пусть и двинулась она по-особому, не причиняя вреда окружению. — Что такое? — чуть раздражённо спросил я у Фукасаку, а тот выглядел сейчас просто архиудивлённым. — Наруто-мальчик, ты сидел неподвижно пять минут. И ты не превращаешься в жабу… Я подумал, ты уснул… — опешившим голосом объяснил тот. На его реакцию я лишь хмыкнул. В принципе, оно и было понятно. Вспоминая мангу, этот жаб должен был чуть ли не каждую секунду лупить своей палкой Наруто, чтобы тот не стал каменной жабой. А здесь палки вообще не надо, я благодаря ней, а также мощи своего тела, и так мог изгонять всё лишнее из себя. — Не уснул. Просто познавал новую энергию… Столь незаметная и далёкая, будто она не в этом мире... Но в то же время она столь родная этому миру. Это удивительно, и странно. Дай мне ещё пару часиков. — А… ага, — кивнул Фукасаку, после чего пустым взглядом пронаблюдал, как я закрыл глаза. Эта сен-чакра, к слову, всё норовила изменить пигментацию на моих верхних веках и чуть выше на оранжевую. И чтобы немного успокоить жаба, я дал этому цвету проявиться в виде меток. Природная энергия с первых секунд показалась мне невероятно полезной. Моё тело и разум привыкают к этому типу сен-чакры, и я могу удерживать со временем всё больше. Это уже расширяло мой резерв в разы! Говоря о балансе трёх энергий, имеется в виду состояние Сенина, когда он находится на пике мощи. Когда ни одна из сил не может подавить другую. Так как разум и тело адаптируются, это позволяет сопротивляться агрессивным свойствам всё большего количества сен-чакры, то есть баланс смещается, находясь всё так же в гармонии. Но, используя именно сен-чакру, её будет становиться всё меньше, пока в определённый момент силы шиноби сами её не вытолкнут. Из этого получалось — мастерство сендзюцу заключалось не только в том, чтобы не взять слишком много, и как минимум не потратить лишней своей чакры на изгнание природной (если у пользователя есть некоторый опыт) или банально не обратиться в камень (вероятность именно такого исхода, как правило, почти 100%, когда существо только учится сендзюцу). Мастерство ещё и в том, чтобы не дать своей энергии вытолкнуть сен-чакру! У Наруто из манги сильно не хватало контроля, поэтому его режим Сенина был поначалу не очень длителен — вероятно, он использовал только десятую часть, если не меньше, от поглощённой энергии, после чего её неосознанно выталкивал. Таково уж сродство чакры шиноби, не все её свойства во всём полезны, иногда нужно уметь бороться со своими инстинктами. У меня же ситуация другая — моё поистине титаническое тело вмещало гораздо больше сен-чакры, тогда как процент её использования, благодаря контролю и, если я проведу в озере свои два часа, думаю, перешагнёт за 99%. — Твоё тело будто создано для сен-чакры, — сказал Фукасаку, когда я открыл глаза. Двух часов мне не хватило, и в порыве исследовательских чувств, и с согласием жаба, мы просидели здесь до вечера. — Это не так, — решил я немного прояснить, когда вылезал из фонтана и вставал перед собеседником. — Моё тело как раз на такое не рассчитано. Когда я его проектировал, у меня не было нужных знаний. Хотя и справляется лучше любого человеческого. — Спроектировал? — Именно. Как почти у любого творца, я созидал не единый проект. Но… — мои губы разошлись в тёплой улыбке, а глаза поднялись к розовому небу, где мне вопреки солнцу было чётко видны мириады звёзд, — моё самое главное, великое, бесконечно захватывающее творение — я сам. — Звучит так, будто у тебя комплекс бога. — Издержки могущества, — вернув голову к жабу, пожал плечами. — Да и он только развивается. — Понятно… — протянул Фукасаку таким тоном, будто ему ничего не понятно, но он решил лишний раз не тормошить безумца. — Что ж, ночь уже. Останешься у нас? Ма наверняка приготовила ужин и на тебя. — Не откажусь. У вас здесь необычно. На том мы и пошли. Не то чтобы я раньше обращал сильное внимание, но у жаб есть здесь реально какая-то архитектура. Те же улицы проложены по какому-то порядку. Что же до их домов, то они гармонично вписывались в окружающую природу. Немало из них встроены в гигантские растения различных форм, другие же являются обычными постройками в японском стиле, расположенными у подножия остроконечных скал и на берегах озёр. Как раз дом старейшин, которых здесь называют ещё Па и Ма (жаба-старикашку Гамамару же называют, собственно, старикашкой, или дедом), стоял у озера, поодаль от остальных. Это небольшое, одноэтажное здание, имеющее почти грибовидную форму. Крыша покрыта чем-то вроде тёмной черепицы, тогда как в остальном оно состояло из обычных для древнего японского стиля — бамбука, тёмной древесины и бумаги для раздвижных дверей. Уже в одежде я зашёл в домик, и лицо моё было далеко не предвкушающее. Ибо моё сферо-зрение кое-что отметило… — С возвращением! Как успехи? — бодро поинтересовалась Шима со входа. — Продуктивно провели время, — ответил я. — Ага, — также поддакнул жаба, что ничего особо и не сделал. — Вот и чудно! А теперь съешьте-ка моих фирменных маринованных гусениц с соусом из мотыльков. Очень питательно! Фиолетововолосая жаба ткнула в чан посреди довольно пустоватой, а оттого просторной комнаты. — Я не ем на ночь, спасибо. Диета, — говоря ложь с вежливой улыбкой, я попытался откосить от столь сомнительного предложения. Эту еду я-то и заметил на подходе. — Но Наруто-мальчик, ты ведь так долго уже не ел! Так же нельзя! — Ма, умоляю тебя! Не пугай ребёнка своей стряпнёй! Ты сорвёшь нам всё обучение, если он убежит… — Ничего ты не понимаешь в высокой кухне, старый ворчун! — и как бы демонстрируя, что её еда ещё всей еде еда, открыла рот, из которого вырвался длинный толстый язык с… пастью из акульих зубов на конце. Вот ртом на своём языке она ловко подкинула гусеницу в чём-то зелёном и слизком, после чего, поймав в воздухе, начала с чавканьем есть. — Всё получилось отлично! Вам не говорить, а пробовать надо! Мне захотелось передёрнуть плечами. Вот уж, чужой местного разлива… А ещё, кажется, у этой выдвижной пасти есть свои глазки, и даже нос. Впрочем, мне было ещё интересно, как точно устроены изнутри такие формы жизни, как эти жабы… Но, наверное, тех, кто вроде как помогает, вскрывать не очень этично. — Моё существо не нуждается в пище. Спасибо, но в этот раз предпочту не предаваться чревоугодию, — молвил я с видом самого праведного монаха. И пока они не успели опомниться, перед тем как исчезнуть в телепорте, лишь кинул им: — Спокойной ночи. *** Не ужиная, так как что-то не было аппетита, я по привычке завалился спать. Наутро же, уработав в одно лицо большой шоколадный торт, в добром расположении духа я вернулся на гору Мьёбоку. Там, вернее, уже тут, меня встретили очень недовольная моим уходом Шима, и немного недовольный тем, что ему пришлось есть двойную порцию той мерзости, Фукасаку. Впрочем, от причитаний первой мы со вторым быстро ушли. Вскоре же мы пришли к большим и острым пикам скал, у подножий которых было разбросано множество глыб. — Наруто-мальчик, здесь ты научишься ощущать и поглощать сен-чакру самостоятельно, — говорил Фукасаку, перебирая своей палкой. — Но прежде я хочу показать, что ты получишь, освоив сендзюцу! Воткнув палку в землю, он подошёл к огромной глыбе, в сотни раз большей его самого, после чего, захватив каменюку руками, поднял её над головой. — Ха-а-а-а!!! — наклонившись, он бросил её на десяток метров вдаль, из-за чего от приземления земля под нами дрогнула, и раздался гулкий удар. — Ничего так, — нейтрально заметил я. Он пришёл, судя по-видимому, заблаговременно запасшись сен-чакрой, поэтому такое и смог показать. Да и для меня это было видно по поведению и сопротивлению его очага, пусть сен-чакру я не чувствовал нормально. — Ха-а… ха-а... это всё, что ты можешь сказать? А, Наруто-мальчик? — явно напрашиваясь на восхваления, тяжело дыша и даже с проступившими каплями пота, спросил Фукасаку. — Жабье сендзюцу ни в какое сравнение не идёт с обычной чакрой, даже если её в разы больше! В этом сила Ката Жаб! Вместо ответа я просто подошёл к ближайшей горе-пику, и начал концентрировать в кулаке чакру, нагнетая видимые потоки воздуха. От меня раздалось ударившее по ушам давление, а плащ Фукасаку снова начало сносить. *Бам!* Земля содрогнулась ещё сильнее, когда воздух разорвал удар, который просто измельчил в крошево десятки метров каменной породы, и заставил взорваться трещинами всю остальную гору, отчего та с грохотом начала заваливаться и падать. *Бам* — приземлилась пика на землю, попутно стукнувшись о ещё пару. Взмахом руки, чакрой Воздуха убрав поднявшуюся пыль, за моей спиной мне открылся вид на отлетевшего от волны воздуха жаба, что с открытым ртом просто пялился вперёд. Я подошёл к Фукасаку. — Вот для этого я тело и проектировал. — Ты… точно человек? — Похож. — Хм… — он всмотрелся в меня. — Нет, выглядишь как обычный человек… Впрочем, вы все на одно лицо. Вон, Джирайю-мальчишку я отличаю только по волосам, и полосам на лице. Выкатил откровение жаб, после чего развернулся. — Пошли. Там находятся земляные плиты. Благодаря удаче, разрушенная скала их не задела. Мы будем медитировать на пиках этих гор, сидя на плите. Высоты не бойся, я буду тебя ловить… Хотя не уверен, надо ли. — Я умею летать, — заметил я, после чего двинулся за жабом. Вообще, плиты были не задеты не благодаря удаче, а потому, что я смотрю, что бью, и куда это упадёт. Но это не слишком важная причина для спора. Вскоре мы оказались на близких друг к другу пиках гор, сидя на плитах. Фукасаку снова с удивлением наблюдал за тем, что я поймал баланс на первой же плите и не падаю. Впрочем, для меня, учитывая возможности координации тела, в этом как раз не было ничего удивительного. Мне сейчас, закрыв глаза и не двигаясь, нужно было ощутить ту могущественную энергию, что я ощущал вчера благодаря маслу. И, по правде сказать, я вообще слабо ощущал сен-чакру. Её чувство было крайне неуловимо, и мне было сложно понять, в каком направлении вглубь идти. Эта сен-чакра, вообще, находилась не совсем в этом мире, но и одновременно здесь. Вернее, полагаю, здесь её было крайне мало, и она утекала куда-то, где и хранится. Эти игры с пространством, как и тогда с поиском конструктов детей Хагоромо, были крайне сложны. Насколько я понял, масло притягивало сен-чакру к этому миру, и впихивало в того, на ком оно. Но также оно и столь мощно фонило, что мешало моей сенсорике, даже в режиме Сеннина, проследить путь, откуда сен-чакра и берётся. Именно благодаря нахождению сен-чакры не совсем в этом мире, вчера, когда Фукасаку потыкал в меня палкой, я мгновенно изобрёл в меру полезную технику — рассеивание энергии по другим измерениям, отчего взбунтовавшаяся чакра не вырвалась в этот мир. Будь иначе, да учитывая, сколько я поглотил жабьей сен-чакры, и то, что она имеет мощное физическое проявление, поток из меня бы оказался такой мощи, что мог бы покалечить старейшину-жаба, и не слабо покорёжить окружающий ландшафт. Благо, изобретение этой техники в том фонтане случилось очень естественно. Работающее с пространством маслице в этом помогло, по-видимому, как и помогло Наруто из манги не рушить святыню. Да и сама сен-чакра, кроме своих каменно-обращательных свойств, ещё и не в малой мере стремилась куда-то. Полагаю, в то пространство, что мне и следует отыскать. Возвращаясь же к ощущению сен-чакры… — Что, всё?! — удивился Фукасаку, когда я открыл глаза. — Нет. Метки же не появилось. Я бы дал знать. Он вздохнул, но лишь чтобы замереть в немом охренении. А всё потому, что я, сложив крестовую печать, чтобы сэкономить небольшую часть чакры, создал сотни своих Теневых Клонов. Они заполонили, казалось, все пики вокруг, сидя также на созданных из чакры плитках. На реакцию местного старейшины я злобно ухмыльнулся. Вот так-то. Мне не очень понравилось то, как меня вчера встретили, и чем пытались накормить, так что сейчас я мстил всему жабьему народу через их старейшину, вынося ему мозги. В отличие от поисков конструктов, здесь я мог легко использовать Теневых Клонов! Так что, замерев, я с ними принялся медитировать, и в этой медитации искать нужную сен-чакру. И не прошло и пятнадцати минут, как у одного из нас это получилось, после чего теневики втянулись в меня, передавая весь опыт. — Вот, не сложно, оказывается, — я снова открыл глаза, но уже войдя в баланс с природной энергией, и с метками соответственного режима на лице. В режим мудреца я вошёл очень быстро, здесь показался ещё один плюс некоторых моих специфичных тренировок. У меня была развита вся СЦЧ равномерно, из-за чего мне было намного легче поглощать сен-чакру всем телом, как и потом концентрировать эту же сен-чакру вокруг. — … — взгляд Фукасаку был пуст. — Долгие годы обучения… Начал объяснять он. — Даже Джирайя-мальчишка… Он был гением из гениев, но и у него это заняло годы… — Ну, у меня тоже времени немало заняло. Хотя и не прямо пропорционально количеству клонов, всё же так предыдущий опыт не учитывается. Да и удача тут играет свою роль… Впрочем, и не сказать, что мне сильно повезло. Фукасаку поднял руку, и было хотел что-то сказать, но лишь махнул ею, после чего тяжело вздохнул. — Вот, выпейте, — я протянул жабу белую бутылочку, схожую на ту, в которой продают сакэ, на что он принял её своей пятипалой лапой. У обычной жабы, к слову, четыре пальца обычно. — Это что, вода? — отпив, он странно посмотрел на бутылку. — Ага. — А зачем такая бутылка? — Чтобы вызывать такую реакцию. — … — промолчав, Фукасаку просто опустошил посудину, и передал мне. — Пошли, Наруто-мальчик. Обучу тебя Ката Жаб, и хватит с меня… Он с кряхтением поднялся, после чего спрыгнул со скалы. Я же, пожав плечами, спрятал бутылку в наруч, и спрыгнул за ним, оставляя и свою плиту также стоять на пике. Впрочем, те вскоре тоже свалятся из-за порывов ветра. Затем началось моё скорое обучение стилю жаб. Не из-за спешки, я просто быстро обучался, и не было смысла медлить. Ката Жаб заключалось в использовании покрова сен-чакры, что окружал Сеннина, то есть теперь и меня. Из-за этого покрова, что выходил за пределы кожи, удары нужно было наносить довольно специфично — тем самым покровом, что находится за кожей, и неощутим. Вернее, для меня — уже чётко не ощутим, а так, да, теперь с практикой сендзюцу, очень даже чувствуется. Кроме того, Ката фокусируется на использовании громадной силы, из-за чего для меня было полезно, пусть и не прям, изучить этот стиль. В итоге так получилось, что к обеду я освоил всё, что знал Фукасаку. Он даже обучил меня особому жабьему гендзюцу, из-за чего у меня поднялось настроение, и я стал добрым ко всему этому миру вокруг. Вот на порыве этой доброты я предложил помочь жабам с одной проблемкой, конкретнее — немного побесившим меня старческим маразмом Гамамару — то есть Великого Достопочтенного Старикашки. Зайдя с Фукасаку в нужный храм, где старикашка и жил, я исполнил предложенное, заодно осмотрев строение этих странных иномирных существ. Жаб, то есть. Так же я познакомился по пути ещё и с одним из жабьих боссов — Гамабунтой. Это была очередная ходячая многоэтажка-жаб ржавого цвета с красными отметинами, в жилете с кандзи на спине и трубкой во рту. Он сходу, упомянув, что чувствовал мою чакру в храме со старикашкой, а теперь, заприметив отметины над моими глазами, сказал, что вообще меня уважает, и что, если меня будут обижать, пусть вызываю его. На это я скептически покивал, и также сказал, что, если его будут обижать, пусть вызывает меня. После моих слов он, кажется, обиделся. Но вместо споров скоро распрощался и ушёл. С уходом жаба с видом, да в общем-то говоря, какого-то мафиози, я решил, что в гостях, конечно, хорошо, но дома лучше. Поэтому, распрощавшись с двумя жабами-стариками, и передав Шиме через Фукасаку большую сумку нормальных земных продуктов, вернулся в Коноху. А к тому моменту Саске выписался из госпиталя, и я подвалил к нему с тем, чтобы он отдавал мне знания своего клана. Тот и отдал. Из интересного там было в основном о гендзюцу, тогда как стихийные техники огня, и в намного меньшей мере — других стихий, были, ну, пусть редко вдохновляющие на новые техники, но всё же тоже полезными. После зашёл к Хирузену, похвастался, чему обучился. Вышел. Чуть понаблюдав, как тот опять делает это своё «буль-буль-буль-буль-буль-буль». Зашёл позже. Пошушукался с ним о Саске. Оказывается, последний огреб от Какаши за то, что вытворил на экзамене на чунина. Вот этот циклоп жжёт, заметил было я, на что Хирузен довольно покивал, и рассказал, что, возможно, он станет следующим Хокаге. После чего, покачав головой он на ставшее от последней новости предвкушающим моё лицо, мы вернулись к Саске. Какаши хотел было запечатать Проклятую Печать, но мы, посоветовавшись с Хирузеном, решили, что лучше не надо. Пусть Саске лучше научится контролировать эту силу. А то, учитывая его личность, если его ограничивать, он ещё сбежит. Тогда как в более свободном варианте развития событий Коноха сможет эксплуатировать его силу на миссиях… Да и вообще-то я хотел ещё понаблюдать за Учихой, как он там печатью своей пользуется. Затем же я снова отправился домой, а там, к моей неожиданности, меня ждала одна гостья. Впрочем, какая она гостья? Вскоре этот дом можно будет назвать и её же. Но то уже другая история.