Наруто: Пробуждённая душа

Мнясь в прихожей с баулами вещей, и всеми способами демонстрируя смущение, в мой арендованный особнячок прибыла Хината. Она же, всё так же источая означенные чувства, попросилась жить ко мне. Приятно удивившись, я поинтересовался, какой ветер подвиг её к этому. На что получил ещё более смущенные, и не менее расплывчатые объяснения, что, оказывается, вся вина на Хиаши. После недавнего времени он сильно изменился, и как будто с цепи сорвался. Всю жизнь держа себя в жестких рамках, но при этом внутри являясь довольно тёплым человеком по отношению к близким, он будто решил выразить все свои сдерживаемые годами отцовские чувства за кратчайший срок, отчего начал на полную «сюсюкаться» с дочерьми. Вечно интересовался, как у них дела, не нужно ли им чего, задаривал их всякими сладостями и прочее, прочее. Хината находила это очень смущающим, но кроме этого её базового чувства, ещё и выбивающим из колеи, отчего она ощущала себя как не в своей тарелке. Её сестра — Ханаби, к этому смогла адаптироваться, по словам Хинаты, но для неё самой эти изменения в отце были слишком резкими! Отчего она вот и оказалась у меня. Таким образом в моём доме появилась постоянная жительница, которая вскоре ближе познакомилась с другой, не-жительницей, но «приходящей». Карин, уже раньше познакомившаяся с Хинатой, после переезда последней, начала все ближе приближаться к скромной Хьюге. А всё дело в том, что красноволосой та просто физически импонировала. Как своей личностью, так и чакрой, которая у Хинаты «слаще мёда, и вообще просто ух-х!». Дуэту девушек Узумаки я, к слову, передал один интересненький листок, отчего они позлорадствовали над судьбой предыдущей верхушки Травы, как и над положением этого селения вообще. Как было понятно, жизнь там, где их откровенно эксплуатировали в негативном значении этого слова, им не нравилась, отчего и последовала такая реакция. Но возвращаясь к Хинате, теперь, когда она полностью попала в мои сети, я предложил ей стать полностью моей… В смысле, пройти улучшение тела. Отойдя от обморока — после моего предложения, и выразив согласие и доверие, всего через день мы с Сакурой наблюдали за работой моих клонов, а также телом Хинаты в камере. Мы молча пронаблюдали завершение первого этапа. Из-за того, что со временем я приловчился, и ещё подрос в силе, процесс протекал куда более бодро, отчего всё должно было закончиться за час. — Завораживает, — отметила Сакура, наблюдая, как новые фуин опутывают капсулу. — Да. Хорошо смотреть, как работают другие, — заметил я с улыбкой, впрочем, параллельно и сам помогая клонам своей чакрой, на что шла немалая часть моих вычислительных возможностей. Пока мы переговаривались, ничего не предвещало беды. Как в лабораторию, ведомая любопытством, «незаметно» решила войти Карин. Занимаясь отчётностью, довольно неплохо, к слову, девушка не бывала внутри, но её любопытство всё росло. Вот это чувство и одолело её. Приоткрыв дверь, Карин начала наблюдать за большим залом, мной и Сакурой, фуин и клонами в точках, и капсулой, на которой переливались линии фуин. Обменявшись ещё несколькими репликами с Сакурой, я решил перестать вместе с ней игнорировать взгляды, то и дело проходящиеся по нашим спинам. — Карин… — Ик! — донеслось сзади. — Ты можешь подойти, — я развернулся. Вскоре дверь слишком резко открылась, и оттуда вышла , делающая вовсе непричастный вид, девушка. Впрочем, искорки любопытства с глаз той сходили только так, однако она так и не могла встретиться ими с моими, всё же показывая и некоторую вину. — А… Что здесь происходит? — всё же уточнила Карин, подойдя. — Возвышение, если кратко, — пояснил я, но, видя только разрастающийся интерес, дал более подробное разъяснение. — О-о-о! — впечатлилась Карин. В ней так и промелькнул трепет, а также скрываемое желание пройти что-то такое же. На это я покровительственно-понимающе улыбнулся, а Сакура хмыкнула в похожем тоне. — Наруто, — начала немного неуверенно Сакура после своей реакции. — Ты уверен, что тебе можно отвлекаться во время процесса? Это не может быть опасно для Хинаты? На эти слова Сакуры, Карин застыла. — Уверен. Процесс растянут во времени, и если что, я успею… — Как ты смеешь?! — взорвалась Карин, на что я широко открыл глаза, тогда как Сакура только чуть приподняла веки. — Да кто ты такая, чтобы учить его?! Наруто знает, что делает! Он ведь столько для тебя сделал! Как ты можешь сомневаться в нём?! Красноволосая было хотела продолжить, но снова застыла, получив мой укоризненный взгляд. — Карин. Успокойся. Мне нравится наша с Сакурой динамика. Тех, кто не боится прямо говорить мне свои мысли в лицо, не много. Мне это ценно. По-видимому, очень восхищённо настроенная ко мне сородичка увидела в словах Сакуры неуважение ко мне, и моим решениям, то есть посягательство на её идола! Поэтому и взорвалась… Странно ощущать себя этим самым идолом. Карин на мои слова подавилась воздухом, как утка, которую взяли за шею. После чего в её глазах снова проступила вина. — Эм, прошу прощения, — повернувшись к Сакуре, она неловко, но, впрочем, искренне извинилась. — Горячая кровь — не преступление, а лишь временный недостаток. Прощаю, — ровным тоном заявила Сакура, и в то же время её взгляд стал куда покровительственнее по отношению к Карин. У меня незаметно дёрнулась щека. Мне повеяло флером чего-то самурайского. Дальше до окончания улучшения тела Хинаты ничего примечательного не случилось. По окончании же тоже. Карин, по моей просьбе, чтобы не смущать своей натурой Хинату, покинула нас, жалобно вздыхая. После же мы с Сакурой провели экскурс в особенности её нового тела для моего Солнышка. И, получив от неё смущённо-благодарительные реакции, дальше мы провели день втроём, пока вечером к нам не присоединилась на прогулке по Конохе Карин. Пробивная же она… Наверное, много добьётся. После окончания дня Сакура закончила свои думы насчёт переезда ко мне, и на следующий день также её вещи оказались в моём-но-не-моём-арендованном доме. Эти переезды будущих взрослых девушек… Эта их жизнь рядом со мной, в близких отношениях со мной же, и друг с другом… Вообще, нельзя было сказать, что это было «случайно», и что я не вижу, к какому крамольному будущему всех нас это ведёт. Но я, тайно хохоча в тёмных коридорах лаборатории, когда никто не видит, и потирая ручки, был только за такое дело, пусть это явно не ко времени. Следующим днём, пусть у меня всё так же типа отдых, я занялся наблюдением за Саске на его тренировках, всё так же изучая поведение его тела под воздействием сенчакры. Делать это было легко — подошёл, сказал, что это для его же будущего усиления через пробуждение второй ступени, после чего начал наблюдать с первых рядов, а иногда даже ближе, когда в спарринге вытирал Учихой землю полигона. Как раз, с помощью Саске, сделав траву на одном из полигонов чище, и держа путь домой, я кое-кого встретил. — Чем это ты занимаешься? — подкравшись, спросил я у совсем неподозрительной зелёной растительности на ветке высокого дерева, с которого открывался вид на женские источники невдалеке. Листья дрогнули, после чего чуть ли не со скрипом повернулись ко мне. Среди листьев была хорошо замаскирована короткая подзорная труба, что сейчас также сфокусировалась на мне. — Чего тебе? — шёпотом спросил у меня Джирайя, а это был именно он. — Просто решил докопаться, — я пожал плечами. — Так как дела? — Были замечательно, — донеслось от него так недовольно, что не озвученное «пока ты не припёрся» повисло в воздухе. — Не шуми. Они могут услышать! — Услышать? — уточнил я, после чего ещё громче добавил: — Да нет, те женщины, за которыми ты подглядываешь, слишком далеко! Они тебя не обнаружат! … Между нами повисла тишина, а я довольно улыбнулся, удовлетворив свою природную вредность. Подзорная труба быстро метнулась к источнику, да так и застыла — Джирайя отметил явно не то, что надеялся увидеть. Мой же слух отметил также подозрительно образовавшуюся тишину на тех самых источниках, после чего оттуда к нам начали доноситься волны жажды крови. *Шух* — всего через пару секунд около нас появилась из Шуншина девушка с каштановыми волосами, одной рукой держащая полотенце, а в другой острый кунай. Куноичи, заприметив около «капец какого странного куста», подзорная труба которого ещё и сложилась, чтобы видеть вблизи, меня, то есть целого Узумаки-сана, она не сразу сообразила, как действовать. Я же воспользовался этой заминкой. — Вообще, я за обоюдное согласие в таких вещах. Это ведь… — я пощёлкал пальцами. — Неэтично, да. Инузука-сан, — обратился я к девушке, судя по красным отметинам в виде клыков на щеках, и звероватой чакре, из клана собачников. — Не буду мешать торжеству справедливости. И махнул рукой с появившейся иллюзорной красной тряпкой, чтобы как мастер-тореадор, уйти в сторону от разъярённой женщины. Джирайя же в этот момент, выпрыгнув из зелени, уже во весь опор мчался вдаль, чтобы его не догнали. ***Спустя пять минут*** — Быстро бегаешь, — похвалил я снова вздрогнувшего Джирайю. Он сидел в неприметном лесочке под деревом, и, достав книжечку, хотел было что-то в неё записывать, тогда как я спрыгнул прямо перед ним. — Опыт, — даже с гордостью хмыкнул он. — Так чего тебе? — Скучно просто, вот и развлекаюсь за твой счёт, — лицо мужчины дёрнулось. — А ещё хотел похвастаться — моё обучение у жаб окончено. Меня одарили полным скептицизма взглядом. — Значит, сендзюцу тебе обучать не стали, — он покивал сам себе. — Оно и правильно, мал ты ещё. — Эй, — мне его определение не понравилось. — Обучился я сендзюцу. Хочешь, можем поспорить. Сомнения во взгляде Джирайи стало эдак на две тонны больше. — Малыш, я потратил годы на обучение сендзюцу. Но всё равно не смог освоить его полностью. Да и с тобой-то на что спорить? Я поднял бровь. Он снова видит во мне ребёнка? — Давно не летал? — невзначай уточнил я у него, отчего «Горный» в момент приосанился. Хлопнув книжечкой, положив её в карман и сам поправив хаори, Джирайя выпрямился . — Нет, ну я слышал от старика, что у тебя было какое-то дело. Но спустя несколько дней изучить сендзюцу — нереально, — обозначил он, что может благодаря моему бизнесу, мне и есть на что спорить, но победителем я не стану. На это я хмыкнул, и предложил несколько вариантов награды за спор. Сошлись мы на том, что если я балабол и ничего на самом деле не освоил — то плачу со своего кармана миллион рё, если же это Джирайя профан в оценке, то он будет носить «позорный» для него наряд по моему выбору целый месяц. И ударив руками, я на секунду застыл, чтобы наблюдать, как глаза «Бессмертного духа» расширяются от того, что на моих веках проступили оранжевые отметины. — Пуп, — ткнул я его в живот пальцем с покровом Сеннина. Хотел было ткнуть в нос, но из-за разницы в наших ростах это выглядело бы глупо с моей стороны. — Что ж. Завтра выдам тебе несколько экземпляров одёжки. Бывай, будущий балерун, му-ха-ха-ха! Зайдясь злодейским смехом, я исчез в Шуншине, оставляя Джирайю лишь разевать рот. На следующий же день, еле сдерживая смех, я наблюдал за хмурым «Мудрецом». На его хорошо очерченные ноги, в белоснежном трико, были надеты такие же белоснежные сапожки. Посередине тела, скрывая всё до середины бёдер, торчала белая юбка, а над ней была надета, конечно же тоже белоснежная, ткань в виде закрытого купальника с широким вырезом для груди. Всё бы ничего, довольно стандартный набор одежды для обычной балерины… был бы, если бы он не был надет на звероватого вида, почти двухметрового мужика. Даже издалека было видно, что толстые накаченные ноги еле сдерживает белая ткань, а грудь в предназначенном для неё вырезе была совсем не женская. Одним из последних штрихов был макияж на лице: белый грим и пудра, придававшие коже светлый и матовый цвет, а также блёстки на щеках, что будто маленькие звёздочки сияли в свете солнца. Картину же завершали хорошо дополняющие всё накрашенное-надетое, белые распущенные волосы. Насладившись «довольным» выражением лица Джирайи, я оставил того осваиваться с новым образом. Сам же отправился к полигону. Сегодня у меня была назначена встреча с Гаем, который хотел выполнить своё обещание обучить меня своей финальной технике. В своей вежливой манере он зашёл немного издалека. Майто, так-то, пусть техники и разработал, до сегодняшнего дня, в полной мере они существовали только в теории. Для тренировок Гай крайне редко открывал даже седьмые Врата, ибо это очень опасно. На восьмые же он только мог посматривать и качать головой. Поэтому сам мог исполнять лишь бледную копию того, что изобрёл. Полуденный Тигр — Хирудора, создавалась как масштабная техника против больших врагов. На случай, например, если биджу нападёт, или ещё что-то вылезет. Открывая восьмые Врата, можно получить ещё в разы больше силы, и для её эффективного использования Гай разработал техники немного другого принципа — концентрирующие. То есть окружающему миру вреда они приносят гораздо меньше Хирудоры, вместо этого сосредотачиваясь на том, чтобы мгновенно убить небольшого противника. Хотя если, открыв восьмые Врата, ударить Хирудорой, конечно, эффект будет куда лучше, чем открыв только семь. Перед техникой Ночной Гай — эссенцией работы Майто, была ещё как бы подготавливающая, схожая по принципу техника — Вечерний Слон. Выслушав теорию, на том же полигоне я приступил к её исполнению, а Гай, отойдя на краешек того же полигона, сверкал ободряющей улыбкой. Чтобы исполнить технику хоть как-то, сейчас мне не нужно было даже открывать Врата (кроме первых, которые у меня всегда открыты). Открыв же вторые и третьи, моя мощь достигла бы как раз того уровня, который является абсолютным максимумом Гая с восьмыми Вратами. Но я решил напрячься сильнее, чтобы ещё и провести тренировку контроля, ведь немало именно в этом контроле и заключается техника. Снова, не выпуская лишней чакры во внешний мир, я ощутил, как во мне с лязгом соединились Инь и Ян, чтобы гулом разойтись по всему телу. Мускулы напружинились, с силой сжимая кости, когда я ещё и открыл шестые Врата, чтобы техника точно получилась. Сердце, обычно столь тихое, слилось с гулом чакры в унисон, разгоняя кровь в десятки раз быстрее, отчего вся моя кожа стала красной. Из пор кожи вместо пота начала выходить синяя чакра, что взяла на себя роль охлаждения тела от выделяемого им же тепла. Напряжение, лёгкий толчок ногами, и я легко взлетаю всего на пятьсот метров. Всё, чтобы быть высоко, но ниже облаков, и близко, дабы Гай мог оценить исполнение. Руки сжимаются в кулаки, и напрягаются ещё сильнее, отчего энергия вокруг них рокочет в низком рёве. После чего, занеся конечность, та с оглушающим взрывом выпрямляется, выпуская невероятно плотный «снаряд» из сжатого атмосферного давления. Пространство будто изгибается, окрашиваясь белизной. Шар, чем-то напоминающий лапу слона, сразу же уносится вдаль, оставляя на своём пути видимый поток воздуха. После же, используя воздух как опору, бью ногой прямо под собой, унося тело в сторону. Снова удар рукой, отчего из неё вновь будто выстреливает пушечное ядро, чей «шлейф» пересекает путь предыдущего. Затем это повторяется ещё три раза, отчего воздух пронзают пять пересекающихся еле прозрачных белых лучей. После чего я телепортируюсь рядом с Гаем, наблюдая, как лучи крайне быстро расходятся на километры вдаль. Техника получилась кратно сильнее, чем мог бы создать Гай. Но из-за специфики техники это отразится лишь на длине лучей и «мутности», тогда как саму мощь можно было бы прочувствовать, лишь став на её пути. — Ха-а-а-а… Напряжно, — вздохнул я, после чего пару раз сжал и разжал ладони; кожа получила неслабые ожоги. Впрочем, те начали на глазах восстанавливаться. — Но ни одна кость даже не треснула. Можем идти дальше. — …Это замечательно, Узумаки-сан! — прикрыв ладонью глаза, Майто посмотрел на облака, в которых появилось несколько дырок. — Вот он, рассвет силы юности! Из ваших рук выходит сама история! Мы немедленно перейдём к следующему шагу! Так и произошло. Со времени нашего спарринга прошло некоторое время, за которое я стал по всем фронтам сильнее, да ещё и немало освоился с новой мощью, отчего, грамотно направляя энергию, мог не приносить чрезмерного вреда своему телу. Теперь же, Ночной Гай. Зависнув на высоте, я как бы пригнулся, выдвигая ногу вперёд, и направляя себя в небо, чтобы удар не прошёлся по Земле. Всё чтобы тело снова взорвалось энергией, а вокруг начал исходить ещё более объёмный туман чакры. Затем же… не завершая технику, я начал поглощать ещё и сен-чакру, отчего покров окрасился из синего в серый! После чего тот начал образовываться в огромную, в разы превосходящую размером моё тело, голову дракона. Уже сейчас, лишь от концентрации энергии, пространство искривлялось на десятки метров, не позволяя свету проходить прямо. Гул чакры мелкой дрожью отдавал в костях. Концентрируя всю энергию в одной точке, я задал ей вектор вперёд и, быстрее любого истребителя, двинулся за ней. Сама физика, пусть и на секунду, стала работать не так, когда я испытал невероятное притяжение, после чего мир вокруг от скорости сомкнулся до одной точки, прежде чем разойтись тьмой космоса. Держа защищающий меня покров из чакры, я по непривычке задохнулся от отсутствия воздуха, когда попытался вдохнуть, после чего, морщась, расслабил напрягшееся тело. С хмыком, уже созданным чакрой воздуха, я повернулся к удаляющейся Земле, сам же представляя собой серую комету. Контроль над тяжело поддерживаемым плотнейшим покровом ослаб по моей воле, отчего защита моего тела многократно снизилась. *Тык* — почувствовал я легчайшее прикосновение, чтобы спустя невероятно краткий миг наблюдать, как летающая здесь каменюка размером в несколько километров просто взорвалась перед моими глазами, когда я случайно пролетел сквозь неё. Вот оно, тень тех последствий: упусти я контроль и позволь передаться манипулируемой энергии, например Земле. Этот чудовищный заряд бы раздался по площади! Впрочем, пусть техники, которые Гай создал для своих восьми Врат, пролетают насквозь, уничтожая всё на своём пути. Даже влети я не в небо, а в Землю, проделывая многокилометровую ровную яму, всё равно последствия для всего вокруг, были бы ужасающие. Впрочем, хватит прохлаждаться. Используя технику полёта, я остановил свою инерцию, после чего исчез в телепорте, появившись рядом с Гаем, панически смотрящим в небо. — Всё в порядке, — обозначил я, из-за чего он, заметив меня, громко вздохнул и сразу ободрился. — Ха-ха! Вот она, сила юности! — на его лице выступили слёзы… счастья? — Это самое прекрасное, что я видел! А видел он всего лишь в мгновение появившийся серый луч, что вскоре исчез... Однако, для него это определённо много значило. — Я так рад, что в мире есть человек, которому я не только полностью передал своё наследие, но который и превзошёл меня! От его реакции мне стало неловко. Гай был человеком, прямо-таки живущим тайдзюцу. С твёрдыми и ясными принципами. И у меня стали закрадываться мысли, не стоит ли предложить и ему пройти усиление тела? Он, конечно, не красивая девушка в будущем, но как человек-то в общем очень достойный. Никогда не слышал, чтобы он был замешан в чём-то «не том». Так почему бы и нет? Да и, следуя этой идее, как-нибудь и Хирузену можно будет подобное предложить. — Ага, — подтвердил я. — Правда, думаю, ваша миссия не окончена. — Да, точно, вы правы! — вытерев сопли со слезами рукавом, он ещё сильнее засверкал улыбкой и посмотрел вдаль. — У меня есть ещё три прекрасных ученика! И я приложу все усилия, чтобы они не отстали от вас слишком далеко, Узумаки-сан!!! Я удвою, нет, утрою… Нет, они будут тренироваться в десять раз больше! Новая программа сама складывается в голове! Нужно записать! Узумаки-сан, не смею больше вас задерживать! И, заведя руки за спину, Гай ими дёрнул, чтобы, как персонаж какого-то мультика, столь быстро двинуться вперёд, что лишь поднимающаяся пыльная точка была видна пару секунд, прежде чем та исчезла за горизонтом. Видимо, моё предложение стоит сделать позже. Сейчас он будет занят своими делами. У меня же в голове всплыли лица учеников Гая: Ли, Тентен, Неджи, после чего я тяжело вздохнул. — Помянем… *** Дальнейшие недели потекли быстро. Изучив техники Гая, я иногда оттачивал их, впрочем, надеясь, что мне не придётся использовать их на Земле. Ибо одна моя ошибка — и на десятки, если не сотни километров, опустится апокалипсис. Кроме того, я проводил время с девушками, в последнее время всё больше с тремя… Также медленно изучал использование и влияние на Саске его Проклятой Печати. Моё тело, конечно, было очень крутое, но тогда, когда я его разработал, знаний о сендзюцу у меня не было, отчего оно было мало к нему приспособлено. Изучая же не только влияние сендзюцу на своё тело, но и на чужое, я как раз подготавливал базу знаний для следующего этапа улучшения тела! Тела, что будет намного и намного лучше приспособлено к использованию сендзюцу, даже лучше, чем клан Джуго, чей геном я также не премину изучать. Однако не сейчас! Сам же я в это время, конечно, не забывал оттачивать сендзюцу и стихийные техники. И пусть у меня было много идей, чем ещё заняться. Попытаться, например, почувствовать ещё какой-то спектр сенчакры на Земле. Зайти, перетереть за жизнь с Курамой. Поприкалываться над кем-то. Но! Мой отдых всё так же продолжался, так что нагрузку на себя я оставлял малой. В таком темпе дошло дело до конца июля, когда в конце месяца, руководствуясь «плохим предчувствием», я отправил мать и дочь Узумаки к своему особнячку в стране Волн. На следующий же день начался третий этап экзамена на чунина.