Два избранных

      Драко Малфой проснулся с чувством спокойной, незыблемой уверенности. Шелковистые простыни, идеальная температура воздуха, заботливо поддерживаемая домашними эльфами.       Его мир был идеально отлаженным механизмом, а он — его золотым штрихом, главной шестерёнкой. Он спустился к завтраку, его шаги отдавались эхом в огромной, помпезной столовой. Отец, Люциус, уже сидел во главе стола, читая «Пророк» тонкими, длинными пальцами. Мать, Нарцисса, с изящной улыбкой налила ему чаю.       — Драко, — произнес отец, не отрываясь от газеты.       Это был голос человека, который управлял миром. Хоть кусочком, но самым лучшим.       — Отец, — кивнул Драко, садясь.       — Готов ли ты к сегодняшнему дню? — спросил Люциус, наконец опустив газету.       Его глаза, холодные и пронзительные, оценили безупречный вид сына.       — Конечно, отец — ответил Драко, выпрямив спину.       — Этот Поттер, — сказал Люциус, отставляя в сторону бокал с соком, — живёт с магглами. Как какая-то дворняга. Дамблдор прячет его, как дешёвую безделушку. Слыханное ли дело? Остолопы Магической Британии преклоняются перед мальчишкой, который вырос в грязи.       Драко брезгливо поморщился. Магглы. Это слово всегда вызывало у него чувство глубокой, физиологической неприязни, впитанное с молоком матери. Они были грубыми, вонючими, примитивными. Абсолютно чуждыми всему магическому — чистому и утонченному. А магглорожденные? Они были ошибкой, сорняками, пролезшими в их идеальный мир через какую-то дыру.       Гарри Поттер, по логике Драко, должен был быть таким же. Выскочкой из грязи, невеждой, который случайно оказался на вершине только благодаря удаче.       И вот он увидел его в купе «Хогвартс-экспресс». Тот самый мальчик-который-выжил. Неловкий, в затёртых до дыр маггловских одеждах и со смешными очками. Рядом с ним — рыжий сын нищего Уизли с грязным носом. Зрелище было до жалости убогое.       Драко вошёл с привычной небрежной уверенностью. Для Драко это не было поиском друга. Это был стратегический альянс, милость с его стороны. Он с детства усвоил, что отношения — это договорённости, а не сантименты.       Ему было интересно посмотреть на зверушку Дамблдора, попробовать переманить на свою сторону, чтобы доказать отцу свою сообразительность. Он представил, как Поттер попадёт на Слизерин вместе с ним, как отец с матерью пришлют ему письмо с похвалой, и перекошенное лицо Дамблдора. Потому что именно он, Драко Малфой, виновен в этом!       — Значит, это всё правда? — начал он с лёгкой насмешкой, давая понять, что находится на позиции силы. — Гарри Поттер приехал в Хогвартс. Я Малфой. Драко Малфой.       Рыжий Уизли фыркнул. Уже ошибка. Поттер водится с кем попало.       Тогда Драко перешёл к сути. Он протянул руку:       — Ты скоро поймёшь, что некоторые волшебные семьи лучше других. Не стоит дружить с неправильными людьми. Я могу помочь тебе в этом разобраться.       Он ожидал благодарности и немедленного согласия, ведь он, Малфой, сам подошёл к нему! Это была величайшая честь, которую только можно было оказать этому неотёсанному мальчишке.       Но Поттер отказал. «Я думаю, я смогу и сам понять, кто плох, спасибо».       Отказ прозвучал как пощёчина. Этот... этот. Посмел проигнорировать протянутую руку величайшего рода Британии! Он предпочёл ему сына предателей крови, Уизли! Это было немыслимо. Это нарушало все правила его вселенной, где фамилия «Малфой» было волшебным ключом.       В этот миг картина мира Драко дала трещину. Гарри Поттер стал личной обидой. Доказательством того, что правила, по которым жил Драко, могут не работать. Он ненавидел его уже не по указке отца, а по своей личной причине.             И теперь, заканчивая завтрак в Малфой-мэноре, он сжимал ложку с новой решимостью. Он ехал в Хогвартс не только учиться, но и чтобы показать этому Поттеру его место, чтобы тот пожалел о своём отказе. Он был маменькиным сынком, избалованным и уверенным в своей исключительности. И первая же встреча с реальностью в лице Гарри Поттера оставила в его душе обиду, которую он был полон решимости выместить.