Два избранных

      С началом учёбы для Гарри ничего не поменялось. Конечно, Драко Малфой был крайне обескуражен, обнаружив, что Поттер не обращает на него внимания, отчего бесился пуще прежнего. Профессора также заметили особое рвение мальчика в учёбе, а Флитвик всё никак не мог ни нарадоваться такой перемене. Самому аврору же было не до полугоблина и сюсюканий с личинкой аристократа. Он придумывал план. План по спасению Сириуса Блэка из Азкабана.       Стратегия созрела у Гарри во время очередной монотонной чистки котлов у Снейпа. Мысль о том, что Сириус томится в Азкабане из-за ничтожества, которое сейчас мирно спит в кармане его лучшего друга, не давала ему покоя. Он не мог ждать. Он должен был действовать быстро и публично.       Выбор пал на урок Трансфигурации. Идеальная аудитория: Макгонагалл — строгая, справедливая, не терпящая глупостей, и весь класс как свидетель.       Когда профессор Макгонагалл предложила потренироваться на мелких объектах, Гарри поднял руку с самым невинным видом.       — Профессор, можно я попробую на Коросте Рона? — он указал на жирную крысу, дремавшую на парте. — Я читал, что трансфигурация живых объектов — это сложнее, но я давно хотел попробовать; под вашим присмотром, я думаю, это будет благоразумнее.       Макгонагалл одобрительно кивнула, оценив рвение ученика.       — Вы поражаете меня своей старательностью в учёбе, Мистер Поттер, я рада, что вы наконец-то взялись за голову. — она поджала губы, смотря на аврора своим фирменным взглядом, а потом незаметно улыбнулась, вызывая в сердце Гарри радость, чего он не стал скрывать.       Профессор сразу приняла свой строгий образ и дала добро на применение заклятья.       Гарри кивнул, поднял палочку и сделал вид, что сосредотачивается на заклинании превращения крысы в тарелку. Его губы шевельнулись, произнося заклятие, но в уме, с железной волей, он сказал совсем другое — чары принудительного возвращения в истинную форму. Этому трюку Поттера научили в аврорате. «Спекули верто!» — пронеслось в его сознании.       Яркая вспышка света озарила класс. Вместо изящной фарфоровой тарелки на парте возникла совершенно иная картина.       На месте крысы сидел приземистый, тщедушный мужчина с жидкими светлыми волосами и глазами-бусинками, полными животного ужаса. Он был бледен как полотно и дрожал всем телом. В классе повисла ошеломлённая тишина, которую через секунду разорвал ошеломлённый вдох Гермионы.       И тут Гарри, действуя быстрее мысли, сделал свой второй ход. Он шарахнулся от внезапно появившегося человека, беспалочково и невербально заставляя левый рукав пижамы Петтигрю (а на нём была именно пижама) закатиться, обнажив чёрную метку на его грязном предплечье. Знак Пожирателя Смерти проявился во всей своей ужасающей красе.       — Мерлин! — вскрикнул кто-то из студентов.       Профессор Макгонагалл, на мгновение парализованная шоком, сработала мгновенно. Её палочка взметнулась.       — Ступефай!       Ярко-красный луч ударил Петтигрю в грудь, и он рухнул на пол как подкошенный, всё ещё застывший в маске абсолютного ужаса.       Гробовая тишина. Все глаза были прикованы к телу на полу.       Гарри воспользовался моментом. Он сделал своё лицо идеальной маской шока, недоумения и лёгкой паники. Гриффиндорец обвёл недоумённым взглядом класс, а потом уставился на Рона, который выглядел так, будто его хватил удар.       — Рон... — голос Гарри дрожал, он делал это мастерски. — Это... это кто? Это был твой... твой грызун?       Рон мог только беззвучно шевелить губами, его лицо приобрело цвет парафина. Он смотрел то на Гарри, то на лежащего Петтигрю, то на свою пустующую парту.       — Я... он... это же Короста... — было единственное, что он смог выдавить из себя, прежде чем его передёрнуло от отвращения.       Осознание того, что он носил в кармане взрослого мужчину-Пожирателя, спал с ним в одной комнате, делился с ним едой, было настолько чудовищным, что его просто вырвало прямо на пол.       Хаос в классе достиг апогея. Девочки истерично кричали, Многие вскочили с мест, а слизеринцы смотрели на метку Петтигрю с ужасом и непониманием.       Макгонагалл, бледная, но собранная, тут же отправила патронуса к Дамблдору и наложила дополнительные чары на тело Петтигрю — инканцеро. Верёвки окутали тело предателя.       Гарри же, всё ещё изображая глубоко потрясённого, мысленно улыбался. Первый шаг к спасению Сириуса был сделан. И сделан блестяще. Теперь Петтигрю был в руках правосудия. Оставалось лишь убедить всех, что это была счастливая случайность, а не спланированная операция.       И тут прозвучал голос Минервы, немедленно усмирив самый громкий визг.       — Всем тихо! Все оставаться на своих местах! Не двигаться!       Её острый взгляд оценил ситуацию. Приняв мгновенное решение, она взмахнула палочкой.       — Мобиликорпус!       Тело Петтигрю оторвалось от пола и повисло в воздухе, как марионетка.       — Поттер, Уизли, Грейнджер, — её голос не допускал возражений, — со мной. Остальные — ждать здесь миссис Спраут и профессора Флитвика. Ни шагу с мест!       Не дожидаясь ответа, она вышла из класса, парящее тело предателя последовало за ней по воздуху. Гарри, бледный как полотно Рон (которого Гермиона поддерживала под руку) и всё ещё дрожащая гриффиндорка поспешили за ней.       Она повела их не в кабинет директора, а в ближайшую пустую классную комнату, чтобы минимизировать перемещение опасного преступника по замку.       Едва они зашли, как дверь распахнулась, и в проёме возник Дамблдор. Он появился так внезапно и бесшумно, будто ждал за дверью. Его лицо было серьёзным, а глаза за стёклами очков горели пронзительным синим светом. Взгляд его мгновенно переключился с Макгонагалл на парящее тело Петтигрю, на его обнажённую руку с Тёмной меткой, а затем на троих потрясённых учеников.       — Я получил ваше сообщение, Минерва, — произнёс он спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. — Вижу, обстоятельства крайне серьёзны. Объясните, что произошло.       Пока Макгонагалл коротко и чётко, голосом, полным сдержанного гнева, излагала суть произошедшего. Дамблдор не сводил глаз с Петтигрю. На его лице не было и тени удивления, лишь глубокая, холодная печаль и понимание всей чудовищности ситуации.       Затем его взгляд упал на Гарри. И в этот момент Поттер почувствовал лёгкую, почти неощутимую щекотку в своем сознании — Дамблдор искал правду.       Гарри мысленно выстроил стену из образов: шока, непонимания, случайности. Он сконцентрировался на том, как он «испугался» появившегося человека, на своей «панике». Он был аврором, он знал, как противостоять легилименции. Тем более Альбус является директором, а они приносят присягу. Лезть глубже в голову учащихся он не может, а вот эмоции прочитать или увидеть вспышки воспоминаний, вызывающихся сильными переживаниями — запросто.       Взгляд Дамблдора слегка смягчился. Он кивнул, словно удовлетворённый, и отвёл взгляд.       — Сириус Блэк, — тихо произнёс он, и в классе повисла звенящая тишина. — Всё это время...       Он повернулся к Макгонагалл.       — Минерва, пожалуйста, оставайтесь с учениками. Я должен немедленно связаться с Министерством. Надо надеяться, что мы не опоздали и Сириус ещё жив в стенах Азкабана.       И с этими словами он развернулся и вышел, унося с собой парящее тело Питера Петтигрю. Судьба Сириуса Блэка была теперь в руках правосудия.       На очередной отработке Снейп вёл себя вполне обычно, хотя Гарри и заметил, что тот смягчился. Стало меньше колкостей в его сторону. Профессор его игнорировал. Аврор заметил это и лишь мысленно выдохнул. Признаться, постоянный яд вытерпеть тот не мог. А уж умиляться этим... Гарри не настолько сумасшедший.       — Я закончил, сэр.       Снейп поднял голову, отрываясь от проверки домашних заданий.       — Что ж, Поттер, можете больше ко мне не приходить.       Он встал с места, подходя к той самой книге.       «Неужели он хотел в конце отдать мне мантию?» — пронеслось у Гарри в мыслях. Он запаниковал.       Снейп подошёл к полке с привычной медлительностью. Его длинные пальцы потянулись к потрёпанному переплёту.       Он отодвинул книгу и дёрнул за рычаг, открывая нишу. Мантии в ней не оказалось.       Повисла тишина, густая и звенящая. Гарри застыл у двери, затаив дыхание, чувствуя, как по его спине бегут ледяные мурашки. Снейп не шевелился. Он просто смотрел в пустоту. Сначала с недоумением, будто его мозг отказывался воспринимать очевидное. Он медленно, очень медленно повернул голову. Его лицо было не просто бледным. Оно было пепельным. Но не от страха, а от леденящей душу ярости. Его чёрные глаза, обычно полные презрения, теперь горели каким-то инфернальным огнём.       — Поттер, — его голос был не громче шёпота, но от него похолодело всё вокруг. Он звучал не как человеческий голос, а как скрежет камней под землёй.       Гарри почувствовал, как волосы на его руках встали дыбом. Это был не тот гнев, который он видел раньше.       — Где. Она. — Это не был вопрос.       Снейп сделал шаг вперёд. Он не просто шёл. Он наступал, как тень, отделяющаяся от стены, чтобы забрать свою душу.       — Я не знаю, о чём вы, профессор, — голос Гарри дрогнул, но он старался держаться, вживаясь в роль ничего не понимающего ученика.       — НЕ ЛГИ МНЕ! — рёв Снейпа был ужасающим. — Ты... ты забрал её. Когда?       Гарри отступил к двери.       — Я не брал ничего! Я просто чистил котлы! Вы же видели!       Снейп издал звук, похожий на сухое, ядовитое рычание.       — Видел. Я видел, как ты вёл себя... не так. Слишком спокойно. Уверенно. Я списал это на твою невероятную наглость. Но это было не так.       Он сделал ещё шаг. Расстояние между ними сократилось до опасного.       — Ты не просто украл мантию, мальчишка. Ты проник в моё... пространство. Ты посмел прикоснуться к тому, что тебя не касается. — Его голос снова стал тихим и смертельно опасным. — Ты не представляешь, на что ты подписался.       В его руке появилась палочка.       — Легилименс!       Но Гарри был готов. Стены окклюменции, которые он выстраивал годами в прошлой жизни, встали на его защиту. Он не сопротивлялся напрямую. Он отразил атаку, подставив под удар мысленный образ — себя, испуганного, который ничего не понимает и только что видел, как профессор внезапно пришёл в ярость.       Снейп вздрогнул, словно от удара током, и отшатнулся. Его глаза расширились от изумления. Его проклятье не сработало так, как он ожидал.       — Врёшь... — прошипел он, но в его голосе впервые зазвучала неуверенность. — Ты... что ты... Гарри воспользовался его замешательством.       — Я пойду к директору! — выкрикнул он, делая вид, что вот-вот расплачется. — Вы... вы сошли с ума! Я ничего не брал!       И прежде чем Снейп опомнился, Гарри рванул к двери, оттолкнул её и выбежал в коридор, оставив профессора одного в центре комнаты, с трясущимися руками, пылающим взглядом и тлеющей в груди яростью. Гарри выскочил из кабинета Снейпа, сердце колотилось как бешеное. Он не побежал к Дамблдору. Конечно нет!       Поттер надел свою мантию и помчался в гостиную Гриффиндора. Уже в своей комнате он с ужасом подумал о том, что всё испортил. Если бы он был умнее, то конечно бы догадался, что профессор не стал бы забирать её.       Слава Мерлину, что завтра у них не стояло зельеварение в расписании.       На следующий день Гарри не пошёл на завтрак в Большой Зал. Он решил поесть на кухне. Не хотелось бы ему встретиться со Снейпом. Со злостью он понял, что всерьёз боится зельевара. В прошлой жизни... Нет. Ему нужно перестать сравнивать людей из двух разных миров. Теперь Поттер живёт тут, как раньше уже не будет. Нужно смириться с этим.       После уроков аврор стоял напротив кабинета Снейпа в мантии-невидимке. Что он тут забыл? Сам не знает.       «К чёрту!» — подумал гриффиндорец. Но тут перед ним открывается дверь, заставляя Поттера отшатнуться от неожиданности.       — Вы долго тут будете ошиваться, Поттер? Живо в кабинет, — он отошёл, и Гарри пулей метнулся внутрь. Он снял мантию-невидимку.       — Профессор, — начал первокурсник, — это я взял мантию, извините. Просто... я правда не буду шутить над учениками с помощью неё, правда!       Он посмотрел на Северуса, который молча выслушивал исповедь Поттера, пристально глядя на него.       Гарри продолжил:       — Я... это же была мантия моего отца, — на этих словах зельевар скривился. — Даже если он был не таким хорошим, но всё же...       — Ближе к делу, Поттер, — процедил Снейп.       — Простите меня, профессор. Если бы я знал, то не стал бы этого делать. Я думал, что вы никогда не вернёте её мне.       Гарри было тошно от того, что он на полном серьёзе играет виноватого первача, но по-другому Северус, видимо, не понимает. Это было неприятно, когда тебя не воспринимают всерьёз, но потерпеть можно. «Мерлин... Когда у меня будут свои дети, я никогда не буду так с ними разговаривать!» — мысленно дал себе обещание аврор.       Снейп стоял неподвижно, словно высеченный из мрамора. Он взглядом буравил Гарри, выискивая малейшую фальшь. Тиканье часов на стене казалось оглушительно громким.       Исповедь Поттера, его подобострастный тон, упоминание отца — всё это должно было вызвать новую волну ярости. Но вместо этого Снейп... замолк.       Ярость, что кипела в нём вчера, уступила место недоумению. Этот мальчик был непредсказуем. Вчера — наглый вор, сегодня — кающийся грешник. Что это была за игра?       — Вы... думали, — наконец произнёс Снейп, обходя Гарри, изучая его, как редкий и неприятный экспонат. — Вы думали. Интересная концепция. Полагаю, это был болезненный процесс для вашего... сознания.       Он остановился напротив, скрестив руки на груди.       — Ваше покаяние трогательно, — он произнёс это слово с примесью сарказма, но без откровенной злобы. — И неожиданно. Гораздо более неожиданно, чем ваша вчерашняя наглость.       Он помолчал, его взгляд скользнул по мантии в руках Гарри.       — Объясните мне одну вещь, Поттер, — его тон стал почти что задумчивым. — Как вы нашли её? Ответьте, и, возможно, ваше наказание ограничится уже отбытым.       В его голосе не было угрозы. Был холодный, профессиональный интерес. Он видел перед собой не просто надоевшего ученика, а аномалию. И Снейп, как учёный, стремился её изучить.       Возможно, вчерашняя ярость и впрямь была вызвана чем-то иным — накопленной усталостью, воспоминаниями, которые Гарри ненароком задел. А сегодня, остыв, Северус Снейп вернулся к своей естественной среде — бдительному, подозрительному и дотошному наблюдателю.       Гарри стоял на тонком льду. Но лёд был прочнее, чем вчерашняя лава. Теперь всё зависело от его ответа.       — Я увидел, что вы иногда слишком... — он задумался. — Пристально. Слишком пристально смотрите на одну книгу. А ещё вы ровно без пятнадцати девять уходили. На 15 минут, — на поднятую бровь профессора он поспешил дать ответ. — Я на часах видел. И... В один из таких моментов я решил проверить. Пытался сначала покрутить книгу, но...       — Вы пересмотрели маггловских сериалов? — поморщился Северус.       — Да, сэр. Вот... А потом подумал, что, возможно, за книгой что-то есть. Нашёл там рычаг, дёрнул его. Открылась ниша, в которой и лежала мантия. Я быстро её взял и вернул всё обратно, вот...       — И вы ничего другого не видели? — подозрительно прищурился Снейп.       — Где?       — Не стройте из себя тупого, Поттер! В нише!       — Да вроде какие-то зелья...       — И всё?       — Ну да... — Гарри покосился на профессора с недоумением       — Да, сэр, — с нажимом сказал Северус, намекая на ошибку поттеровского отродья.       У аврора в этот момент промелькнуло воспоминание.       — Да, сэр.       — Совсем не обязательно называть меня «сэр», профессор       Он опустил голову, пряча улыбку, и покорно сказал:       — Да, сэр.       — Ваша проницательность, — прошипел он, — граничит с идиотизмом. Рискнуть всем ради детской авантюры... Да, вы определённо сын своего отца. Убирайтесь. Наш разговор окончен.       Гарри, не говоря ни слова, развернулся и вышел, чувствуя на своей спине тяжёлый, ненавидящий взгляд. Лёд выдержал. Но он треснул. И Гарри знал, что следующий провал будет последним.