Два избранных

      Драко Малфой сидел за столом в спальне Слизерина, сжимая в руках перо так, что костяшки побелели. Перед ним лежал лист дорогого пергамента, но слова не шли. Вместо них в голове крутилась одна унизительная, невыносимая мысль. Его игнорируют. Его. Драко Малфоя. Наследника самого древнего и богатого рода. Игнорирует этот зазнавшийся выскочка Поттер! Это было хуже, чем насмешки. Насмешки — это хоть какое-то внимание. А это... это было ничто. Поттер смотрел сквозь него, будто он был пылью на мантии!       А этот цирк на трансфигурации! Этот дешёвый трюк с крысой! Все ахали, а Грейнджер смотрела на Поттера так, будто он изобрёл вечный двигатель. А он, Драко, просто сидел и тупо смотрел, как этот глупый Уизли блевал от осознания, что с ним спал какой-то старый мужик. Фу. Как вообще можно было держать крысу в кармане? Это так по-гриффиндорски. Но это было не главное. Главное было то, что Поттер даже не посмотрел на него после этого. Не искал его восхищённого или завистливого взгляда. Ничего. Он просто собрал свои книжонки и ушёл за Макгонагалл, будто только что не устроил самый громкий скандал в семестре.       Ярость, горькая и острая, подступала к горлу. Но это не важно. С Поттером он ещё разберётся. А сейчас надо написать отцу о случившемся.       Он снова взял перо и вывел твёрдым, уверенным почерком:       «Дорогой отец, надеюсь, твои дела в Министерстве идут успешно. В Хогвартсе произошло нечто... странное. Сегодня на уроке трансфигурации Поттер каким-то образом превратил крысу Уизли в человека. Его немедленно оглушили, и на его руке была видна Тёмная Метка. Профессор Макгонагалл сказала, что это Питер Петтигрю.       Я припоминаю, ты говорил это имя в связи с семьёй Поттеров. Не мог бы ты прояснить, правда ли, что этот Петтигрю, их друг, оказался Пожирателем Смерти? Это выглядит крайне подозрительно. Многие теперь думают, что Сириус Блэк был брошен в Азкабан за ложные обвинения.       С нетерпением жду твоего ответа.       Твой сын,       Драко».       Он аккуратно сложил письмо, запечатал его фамильной печатью и позвал своего домовика. Добби передаст это письмо Люциусу Малфою лично в руки.

Люциус Малфой

      В кабинете Малфой-Мэнора. Люциус Малфой отложил письмо сына на полированную поверхность стола, его длинные, бледные пальцы сложены домиком перед губами. В камине тихо потрескивали поленья, отбрасывая мерцающие тени на его бесстрастное, аристократическое лицо.       «Питер Петтигрю... Жив. И пойман. Причём самым унизительным образом».       В его ледяных глазах вспыхнула искра не интереса, а острого презрения. Петтигрю всегда был ничтожеством, дрожащей крысой, идиотом. То, что его так разоблачили, было очередным доказательством глупости всего того дела, которому он, Люциус, когда-то служил.       Он заново перечитал и остановил внимание на фразе: «Многие теперь думают, что Сириус Блэк был брошен в Азкабан за ложные обвинения.». Уголки его губ дрогнули в подобии холодной улыбки. Драко учился. Это достойно похвалы.       Он взял перо с чёрным пером, обмакнул его в чернильницу и вывел на идеальном пергаменте твёрдый, без единой помарки, ответ:       «Драко, твоё письмо получено. Осведомлённость о происходящем в стенах Хогвартса похвальна. Продолжай наблюдать.       Что касается личности Питера Петтигрю: да, он был официально признан другом семьи Поттер и погиб, по официальной версии, от руки Сириуса Блэка, защищая их ребёнка. Тот факт, что он оказался жив и отмечен Тёмной Меткой, безусловно, станет предметом пристального внимания Министерства. Крайне любопытно, как долго он скрывался и под чьей именно защитой.       Не делай, однако, поспешных публичных заявлений. Сбор информации и её анализ — удел мудрых. Скорость и истерия — удел черни. Помни, чьё имя ты носишь. Передай своему профессору зельеварения, что я надеюсь, его здоровье не пострадало от столь... внезапного потрясения.       Ожидаю твоего следующего отчёта.       Твой отец,       Люциус Малфой».       Он перечитал текст. Идеально. Ни одного прямого обвинения, только намёки, призыв к сдержанности, который на самом деле подогреет интерес Драко.       Люциус привязал письмо к лапке рядом стоящего филина. Дождавшись, когда птица улетит, он вызывает домовика, чтобы тот приготовил его лучшие мантии. Он едет в Министерство.       В кабинете Министра Магии.       Люциус сидит с видом глубоко озабоченного и расстроенного гражданина.       — Корнелиус, дорогой друг, я просто в ужасе от новостей, которые до меня дошли, — начинает аристократ, качая головой. — Это чудовищная несправедливость! Бедный Сириус... я, конечно, никогда не питал к нему тёплых чувств, но оказаться в Азкабане за преступление, которого он не совершал...       Он вздыхает.       — Вся эта ситуация — ужасное наследие тех... поспешных... решений, которые принимались в прошлом. Барти Крауч-старший, конечно, был под огромным давлением, но его рвение ослепило его. Он загнал в тюрьму без суда полмира и, как теперь выясняется, отправил в Азкабан невинного, в то время как настоящий предатель получил орден! Но вы, Корнелиус, — Люциус наклонился, понижая голос до доверительного тона, — вы можете это исправить. Представьте: министр, который раскрыл чудовищную ошибку и восстановил справедливость. Вы освободите невинно осуждённого человека. Общественность будет на вашей стороне. Вы будете выглядеть не просто чиновником, а освободителем, героем.       Фадж слушал, и его пухлое лицо постепенно менялось. Сначала — растерянность и испуг, затем проблеск интереса, и наконец — неподдельный, жадный восторг. Он откинулся в кресле, заложив руки за жилет, и его живот гордо поднялся.       — Героем, Люциус? — переспросил он, и в его голосе зазвенела подобострастная нотка. — Ну, я... то есть, конечно, да! Это же долг любого порядочного человека! Нельзя допускать таких... таких безобразий!       Он нервно поправил цилиндр на голове.       — Этот Крауч... всегда был слишком суров. Бездушный бюрократ! Из-за него теперь весь мой рейтинг... то есть, я хочу сказать, пострадала репутация Министерства! Но вы правы, дорогой друг, вы правы! Мы обязаны исправить эту ошибку. Немедленно! Сириус Блэк должен быть реабилитирован!