Два избранных

      Поздно ночью в Запретном лесу стояла гробовая тишина, прерываемая звуками бойни. Акромантулы, не понимая точно откуда несутся заклинания, бежали в сторону — в которой, предположительно, находился противник — но в ту же секунду их сметало уже с другой стороны.       Несколькими днями ранее.       Гарри держал перед собой газету, вчитываясь в саму суть. Опустив все оскорбления мисс Скиттер в сторону Министерства Магии, выходило, что над Сириусом уже провели повторный суд. Признание Петтигрю под сывороткой правды... Оправдание. О! Фадж поспособствовал скорейшему высвобождению. Странно... Хотя... Ошибка Барти Крауча? Нет, не странно. В принципе, чтобы накинуть себе репутационных очков, раз уж столько свидетелей... Вполне в духе политиков. Теперь Блэк в Мунго на деньги государства в качестве моральной компенсации. Мда... О, комментарии Люциуса Малфоя. Посмотрим...       В голове Поттера раздавался заливистый смех, что никак не отражалось внешне. Как гладко стелет, змей! «Хотел помочь, но был под империо». Хах, и вдруг забыл про него, когда заклятие спало. Так, ладно.       Он отложил газету. Всё потом, а сейчас его ждёт прекрасный завтрак.       Друзья были в шоке от такой новости и порадовались за него, ведь теперь у Гарри есть крёстный. Аврор на это только счастливо улыбался. Сириус будет жить! Чего бы ему это не стоило.       Когда пауков на поляне не осталось, будто бы из воздуха стали появляться вспышки заклинаний, заставлявшие конечности пауков отделяться от туловища с хирургической точностью, оставив после себя идеально гладкий срез. Следующие вспышки впивались в мягкое брюшко тварей. Из проколов начала вытягиваться густая, вязкая жидкость мерцающего желтого цвета. Яд струился по воздуху, извиваясь змеиными потоками, сливаясь в сияющий шар, висящий среди кровавой поляны. Следующей была кровь. Тела акромантулов, лишенные жизненной влаги, на глазах сморщивались и их хитиновые панцири сжимались с тихим скрежетом. Шарики с кровью и ядом пролеветировали к той самой пустоте, за которой скрывался маленький, но опасный человечек — Гарри Поттер. Он распределил жидкость по колбочкам, а конечности — по шкатулкам с незримым расширением. Несколько туш он запихал полностью, без вытягивания жидкостей.       Гарри снял капюшон мантии. Ему нужно было ещё кое-что. Паутина.       Подойдя к одному из акромантулов, он направил концентрацию на паутинный мешок, который находится на конце брюшка. Хитиновое покрытие было разрезано, обнажив туго набитый, переливающийся мешок. Из разреза тут же выплыл ком плотного, влажного и липкого шелковистого вещества. Силой воли Поттер заставил нити отделиться друг от друга, размотаться и повиснуть в воздухе, подобно гирлянде из жидкого серебра. Они были толщиной с карандаш, но на глазах истончались и уплощались под действием силы, превращаясь в прочные, упругие ленты. В следующий момент ленты паутины начали сами скручиваться в тугой, аккуратный моток, похожий на огромный клубок атласной тесьмы.       Из одного акромантула аврор получил два мотка паутины размером с тележное колесо. Каждый моток — 150-200 метров нити.       Гарри пролеветировал и убрал их во вторую расширенную сумку. Он бросил последний взгляд на мрачную поляну, снова накинул на голову мантию-невидимку и растворился в ночи, оставив за собой лишь шелест листьев и жуткое молчание мёртвого леса.       Раньше здесь находилась поляна единорогов, но из-за растущей популяцией акромантулов, теперь их здесь нет. Либо разбежались, либо их сожрали.       На уроке ЗОТИ Поттер, скучая на третьей парте, размышлял о том, через кого сбыть части акромантулов. Ингредиенты были довольно редкие и недешёвые. Всего он собрал 108 литров яда (если из огромных пауков — по 10 литров, а их всего он убил 5 штук, из средних — 3-4 литра, 9 уничтоженных, и самые мелкие по 2 литра — 11 штук) — а 1 мл стоит 8 сиклей и 14 кнатов, то есть за 100 мл он получит 50 галлеонов. Это... 54 тысячи галлеонов — баснословная сумма. Следующее — кровь. Она не такая ценная. Просто побочный продукт, который мало где используется, поэтому 1 мл стоит 4 сикля. Всего он набрал 985 литров крови, то есть 231 764 галлеон. Довольно много, несмотря на меньшую стоимость... Дальше — нити. 1 моток — 3 000 галлеонов. У него их 26. Итого: 78 000 чебуреков.       Самое лучшее, что Гарри с ними мог сделать — это продать. Самое лёгкое — через Гринготтс, но он не знал, следит ли за его счётом Дамблдор или нет. Хотя... Создать новый анонимный сейф? Сойдёт. 10 тысяч галлеонов за год? Не страшно. Анонимность того стоит. Только нужно дождаться летних каникул, а пока ингредиенты подождут в сумке в надёжных колбочках со стазисом. Четыре целые туши он продавать не будет. Есть у него одна идея...              Тишина в женском туалете на третьем этаже была особенной. Она не была пустой или безжизненной. Её нарушало мерное, навязчивое капанье воды из неисправной кабинки и периодические всхлипы, доносящиеся из одной из труб. Воздух был влажным и прохладным, пахнущим старой водой и ржавыми трубами.       Вдруг одна из раковин пришла в движение. Без малейшего звука поворачивающихся механизмов её массивная керамическая чаша сдвинулась с места. Она разъехалась, как лепестки цветка, обнажив не сливную трубу, а тёмный, зияющий туннель, ведущий прямо вниз достаточно широкий, чтобы в него мог пролезть взрослый человек. Из темноты потянуло запахом сырости.       Затем, так же бесшумно, створки раковины начали сходиться обратно. Плавно и идеально, они сошлись, приняв свой первоначальный вид. Ни единой царапины, ни намёка на то, что только что здесь был вход в неведомое.       Тем временем Гарри снял свою чудо-мантию, положил её в рюкзак и побрел вперёд, проходя по скелетам крыс. Туннель упёрся в глухую стену, на которой была вмурована круглая дверь. Она была высечена из цельного куска тёмно-зелёного, почти чёрного камня и испещрена потускневшими от времени резными змеями, переплетёнными в причудливые узлы. В центре, там, где должна быть ручка, зияла пасть огромной змеиной головы с двумя углублениями вместо глаз.       Парселтанг сработал безотказно. Резные змеи на двери словно ожили, зашевелились в каменных оковах. Они поползли в стороны, освобождая путь. С глухим, но поразительно тихим для такого массивного объекта скрежетом, круглая дверь бесшумно повернулась вокруг своей оси, открыв проход.       За ней открылся Зал Тайной Комнаты.       Огромное, бесконечно высокое подземное пространство, теряющееся в тенях где-то на недосягаемой высоте. По обеим сторонам зала стояли гигантские каменные изваяния змей, чьи раскрытые пасти поддерживали факелы с вечным зелёным пламенем, отбрасывавшим на стены мерцающие, ядовитые тени. Всё было погружено в полумрак и зловещую, давящую торжественность.       В самом конце зала, в обрамлении двух колонн, высилась ещё одна гигантская статуя — лицо старика, аскетичное и суровое, с длинной бородой. Лицо Салазара Слизерина. Его волосы разлетелись, будто ноги у осьминога. А во рту находился проход.       И тогда Гарри произнёс пароль на змеином:       — Говори со мной, Салазар Слизерин, величайший из хогвартской четвёрки.       Прямо из уст основателя донеслось шипение, а затем шелест. И оттуда показался он. Василиск.       Её тело, толщиной со ствол столетнего дуба, переливалось ядовито-зелёной чешуёй. Голова была тупой и треугольной с жёлтыми глазами, способными убить одним лишь взглядом. На голове хохолок отсутствовал. Гарри только спустя несколько лет узнал, что чудовище Слизерина было самкой. Её глаза были закрыты плотной, полупрозрачной мигательной перепонкой — естественной защитой, делавшей его смертоносный взгляд безопасным, пока она не решалась убить.       Гарри, не поднимая глаз и глядя куда-то в область гигантской змеиной груди, резким движением сбросил с плеча расширенную сумку.       Из рюкзака с влажным звуком вывалились четыре сочные туши акромантулов. Все они были размером с два легковых автомобиля.       Василиск на мгновение замерла, её раздвоенный язык затрепетал в воздухе, пробуя знакомый и приятный запах добычи. Затем с молниеносной скоростью она ринулась вперёд. Её челюсти разжались, и она стала одну за другой заглатывать тушки, с лёгкостью проглатывая их целиком. Процесс занял считанные секунды.       Наевшись, василиск отползла чуть назад. Она снова повернула голову к Гарри.       — Маленький говорящий... Ты принёс дань. Хорошая дань. Я ждала долго... Скажи, зачем ты пришёл? — Я хочу попросить тебя не нападать на учеников, если вдруг к тебе объявится такой же говорящий и будет приказывать.       Василиск будто засмеялась.       — Никто не может мне приказывать, маленький змей.       — Да? Просто нам говорили...       — Я Королева Змей, — сказала она, словно не понимая глупости маленького детёныша.       — Я знаю.       — Это всё?       — Ты не против давать мне свой яд каждый год? Взамен я буду приносить туши акромантулов.       — Нет, — она замотала головой, — я могу и сама охотиться, но яд можешь забирать. И шкуру, она мне мешает ползать.       — Хорошо, я заберу твои выползки тогда.       — Да.       — Кстати, как тебя зовут? — удосужился спросить Поттер.       — Не знаю, называй как хочешь.       — Тогда... Шессхея. Сокращённо Шесси. Как тебе?       — Красиво, говорящий... — она положила голову рядом с Гарри так, чтобы один из её глаз смотрел прямо напротив него.       — Ну... Я пойду тогда?       — Хорошо, змеёныш, приходи ещё...       Так. Со змеёй договорились. Гарри показалось странным, что Шесси так уверена в том, что ей никто не мог приказывать. Может, Реддл в прошлом как-то смог подчинить её империо? Вполне возможно, после спячки она должна быть довольно ослаблена. Он приходил ещё через неделю с огромным контейнером на 5 литров и заполнил его полностью,с помощью левитации подвинув его сначала под одним мешочком с ядом, потом под вторым. Забрал он всего половину, но ему больше и не нужно. Яд должен успеть накопиться на следующий год. Как всегда стазис. Пока что придётся пользоваться контейнером. В следующем году он купит специально для яда василиска флаконы из вулканического стекла.       Переходим к делам насущным. Вместе с Роном и Гермионой они уже выяснили всё про Николаса Фламеля. Точнее, Гермиона. Он то только читал дополнительную литературу. При этом не выглядел странно, так как имел алиби — найти информацию о Фламеле. Герми начала пилить мозги по поводу экзаменов и Поттер сделал вид, что сдался. Чтобы не читать то, что он уже знал, тот брал из библиотеки новые книги и зачаровывал их таким образом, чтобы окружающие видели учебники за 1 курс. Он носил их и в Большой Зал, за что Фред и Джордж назвали его новой Гермионой. Близнецы уже дважды были избиты кудрявой девочкой книгами для лёгкого чтения. Для них это было сродни кирпичу по макушке. После такого они отстали.       Так продолжалось довольно долго. Хоть Поттер и знал о Выручай-комнате, но туда заходил он редко. Точнее, мог зайти. Кто-то постоянно открывал её, так что аврор решил просто найти пустой класс и зачаровать его всеми доступными способами. Руны к этому он тоже подключил, как и артефакты, которые он сделал из барахла в выручайке — иногда он всё-таки успевал.       А вообще почти каждый день он играл в квиддич. Оливер Вуд гонял их туда-сюда. Гарри, конечно, привык вставать в шесть утра, но чтобы заняться спортом, а не летать на метле. Ему нравились полёты, но тренировки — совсем другое. Он уже выиграл матч со Слизерином со счётом 210:150 в их пользу, так что взял свой законный выходной. Так он Вуду и сказал, а потом послал, сославшись на приближение экзаменов.       Вот и настал тот день, когда Хагрид пришёл в библиотеку. Воистину, это было необычное утро. Сразу после его уроков трио понеслось в хижину великана, издалека подозревая неладное. Из трубы валил густой дым, а все окна прикрывали шторы. Постучавшись, они вошли только после того, как Хагрид удостоверился в том, что за дверью его друзья. Ребята чувствовали себя, как в бане. Горячий, душный воздух. А сзади великана на костре и в ведре лежало яйцо. Рон сразу понял, что это, о чём сразу оповестил друзей.       После того как яйцо в печке Хагрида треснуло и на свет появился дракончик Норберт, восторг был недолгим. Рон и Гермиона уже вовсю спорили о том, как же его теперь переправить Чарли в Румынию, когда Гарри, обычно самый рискованный из них, внезапно проявил несвойственную ему осторожность.       — Хагрид, — сказал Гарри твёрдо, глядя на гиганта, который умилялся на дракона, тыкающего ему в ногу острым носом. — Нет. Мы не будем этого делать.       — Но, Гарри! — захныкал Хагрид. — Мы же всё обдумали! Ночью, на астрономическую башню...       — Это безумие! — перебил его Гарри. — Нас точно поймают. Филч, миссис Норрис, Снейп, любой профессор! Нас исключат, а тебя уволят! И что будет с Норбертом тогда? Его просто уничтожат.       Рон открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, поняв, что Гарри прав. Гермиона с облегчением поддержала Гарри:       — Он абсолютно прав, Хагрид! Это же очевидно!       — Но что же делать? — чуть не плача, спросил лесник.       — Единственное правильное решение, — заявил Гарри. — Идти прямо сейчас к профессору Дамблдору.       Хагрид отшатнулся, как будто его предложили пойти к дементору на обед.       — К... к директору? Но он же... он же меня убьёт!       — Нет, не убьёт, — уверенно сказал Гарри. — А если мы будем скрывать это, и нас поймают — тогда точно будут большие проблемы. Дамблдор мудрый. Он поймёт. Он всегда находит выход.       Уговаривать пришлось недолго. Осознание всей тяжести возможных последствий и твёрдая позиция Гарри сделали своё дело. Той же ночью Хагрид, дрожа от страха, понёс в замок закутавшегося в плащ дракончика. Трио следовало за ним, служа моральной поддержкой великану.       Хагрид, сжимая свёрток с посапывающим Норбертом, как самого дорогого младенца, подошёл к горгулье, охранявшей вход в кабинет директора. Он пробормотал пароль (который, как оказалось, знал — «лимонный пончик»), и винтовая лестница повела их наверх.       Кабинет Дамблдора был погружён в полумрак. Многочисленные серебряные приборы тихо постукивали и дымились, портреты бывших директоров мирно посапывали в рамах. Сам Дамблдор сидел за своим массивным столом, на котором лежала какая-то древняя книга. Он выглядел спокойным и задумчивым.       — А, Рубеус, — мягко произнёс он, снимая очки в половинках и внимательно глядя на взволнованного великана. — И... компания, — добавил он, и его взгляд скользнул мимо Хагрида, прямо в угол, где притаились трое невидимых наблюдателей. — Не соблаговолите ли вы снять вашу накидку? Наблюдать за столь важным разговором из-за кулис несколько... невежливо.       Гарри, Рон и Гермиона переглянулись в ужасе. Медленно Гарри стянул мантию. Трое друзей стояли, опустив головы, готовые к самому худшему. Дамблдор не выглядел гневным. В его взгляде читалась скорее усталая грусть и лёгкое любопытство.       — Объясните, пожалуйста, что заставляет моих учеников и смотрителя леса бродить по замку в столь поздний час? И что это за... свёрток у вас, Рубеус? Он, если не ошибаюсь, шевелится.       Хагрид, дрожа как осиновый лист, развернул тряпки. На свет появился дракончик, который чихнул, выпустив струйку дыма.       — Про-профессор... это... это Норберт... — заплакал Хагрид. — Он вылупился... а я... я...       Дамблдор медленно поднялся из-за стола. Он подошёл к дракончику и внимательно его рассмотрел. Ни тени гнева или раздражения на его лице не было.       — Норберта, если быть точным, — поправил он мягко. — Редкой породы. Прекрасный, хоть и... незаконный экземпляр.       Он повернулся к Хагриду, и его голос стал твёрже, но не жестоким:       — Рубеус, вы, как взрослый волшебник и сотрудник этой школы, прекрасно понимали, что нарушаете закон. Ваши действия могли привести к крайне опасным последствиям не только для вас, но и для этих троих детей.       Хагрид только всхлипнул в ответ. Затем Дамблдор повернулся к трио.       — А вы... — он обвёл их своим проницательным взглядом, — проявили смекалку. Узнав о проблеме, вы не стали усугублять её ночными авантюрами, а привели нарушителя ко мне. Это решение, хоть и запоздалое, было единственно верным. За это — благодарность. Однако... — он поднял палец, — минус пятнадцать баллов с Гриффиндора за гуляния после отбоя.       Он видел их облегчённые лица и едва заметно улыбнулся.       — А теперь о драконе, — сказал Дамблдор, возвращаясь к столу. — Я напишу Чарли Уизли. Норберта будет аппарирована в заповедник в Румынию ещё до рассвета. Всё будет сделано тихо и безопасно. Для всех. Он сел и взял перо.       — А теперь, — сказал он, не глядя на них, — все — по спальням. Утро вечера мудренее.       Хагрид, всё ещё плача, но уже от облегчения, вытерся о свой жилет. Четверо друзей молча, на цыпочках, вышли из кабинета. Они избежали катастрофы. И даже неделя отработки у Филча казалась им ничтожной платой за такой исход.       Вернувшись в гостиную, ребята остановились в центре, готовые распрощаться и пойти по спальным. Притихшая Гермиона молчала, Рон отчего-то смущался, поэтому Гарри взял слово:       — Ну что, очередное приключение в Хогвартсе?       — И не говори, друг, — ухмыльнулся рыжик.       — Да, Гарри, — Грейнджер замялась. — Если бы не ты, кто знает, чем бы эта история закончилась.       — Ну не знаю, может быть в качестве наказания за шатание после отбоя нам назначили отработку в Запретном Лесу после отбоя? — очкарик захихикал.       — Глупостей не говори! — возразила девочка, — Преподаватели не настолько недальновидные, чтобы назначать отработку в Запретном Лесу. Да ещё и после отбоя! Это нелогично!       — Я вот что-то сомневаюсь... — промолвил шестой Уизли, — Мало ли что им в голову стукнет.       — Да-да, я вот тоже так думаю.       — Да ну вас! — сказала кудрявая.       Они посмеялись и все трое обнялись, прежде чем разбрестись по комнатам. В спальне мальчики переоделись в пижамы. Сидя в кровати, Поттер уже было хотел задёрнуть балдахин, но Рон остановил его, дотронувшись до плеча аврора.       — Гарри... — неуверенно начал он.       — Да, Рон?       — Знаю, это прозвучит странно, но ты сильно изменился с Рожденственских каникул. Всё в порядке? — Уизли обеспокоенно посмотрел на него.       — Всё нормально, Рон, — махнул рукой Поттер. — Спасибо, что беспокоишься. Я тоже заметил, что что-то поменялось во мне... Наверное, просто взрослею. Я и сам не знаю, как это объяснить, так что...       — Да, я понял, Гарри. Просто знай, что ты не один. У тебя есть мы с Гермионой. Ладно?       — Конечно.       Аврор почувствовал, как на глаза навернулись слёзы, а голос дрогнул. Чтобы Рон не увидел, тот принял непринуждённый вид.       — Спокойной ночи, Рон.       — Спокойной ночи, Гарри, — он кивнул, улыбаясь, и сел на кровать, чтобы через несколько мгновений рыжая макушка скрылась за пологом.       А Поттер ещё долгое время не мог уснуть, то и дело смахивая с лица солёные капли. Расчувствовался он что-то.       У тебя бывает такое, что на ум приходит гениальная мысль, но от этого ты не чувствуешь себя умником, а наоборот, тупейшим на свете человеком? Вот у Поттера такое было. Следующим утром. Видимо, за ночь мозг что-то нашаманил и втолкнул из подсознания Гарри в сознание эту элементарную мысль. У него же плохое зрение. Ты скажешь: «Поттер, да ты Америку открыл!». а мужчина ответит: «Дело в том, что плохое зрение в мире магии!». Понял уже? В мире магии!       Вскочив с постели и посмотрев на время (полшестого утра), аврор пулей помчался в Больничное Крыло. Ворвавшись туда, Гарри чуть не сбил мадам Помфри.       — Мадам Помфри! — выдохнул он.       — Мистер Поттер! — вскрикнула она, едва не уронив склянку. — Что это за безобразие? Вы нарушаете режим! Вы больны? У вас температура? — она машинально потянулась ко лбу, но Гарри отшатнулся.       — Нет! То есть да! Но не совсем! — он пытался отдышаться. — Моё зрение! Оно плохое! Можно ли его починить, мэм?       — Мерлин! Я уж думала, что-то срочное. Мистер Поттер, вы пришли сюда в таком виде, чтобы попросить о житейских делах? — взмахнула руками Поппи.       Ой, действительно. Гарри побежал в одной пижаме, но ведь это ничего страшного же, да?       — Я не знал, что можно исправить зрение, простите. Мне никто не говорил...       — А как же профессор Дамблдор? — произнесла Поппи Помфри, скрестив руки на груди. — Или миссис Уизли? Вы хотите сказать, что никто из взрослых не предложил Вам обратиться в Мунго с Вашим зрением?       — Ну... Я не спрашивал, — пробормотал он, — а они не предлагали. Я думал, у магглов просто лучше медицина в этом плане, раз у них нет волшебства.       Мадам Помфри вздохнула, и её строгое выражение лица смягчилось. Она сняла с полки маленький пузырёк с жидкостью, переливающейся всеми цветами радуги.       — Вот, — отрывисто сказала она, суя пузырёк Гарри в руку. — Три капли в каждый глаз. Будет немного жечь. Эффект — мгновенный и постоянный. И теперь, — она наклонилась к нему, и её глаза сузились до щёлочек, — я надеюсь, что больше не увижу вас носящимся по замку в пижаме и без тапочек, иначе я пропишу вам месячный курс слабительного из порошка рогов дириндера. Ясно?       — Да, мэм! Спасибо!       — Идите, мистер Поттер, — махнула на него рукой Поппи.       Гарри пустился обратно, но на этот раз не бегом. Прямо в коридоре он снял очки, сразу чувствуя себя так, будто опустился в мутную воду. Он откупорил колбочку и закапал в невидящие очи — жгло неимоверно, но тот терпел. Переждав вспышку острой боли, аврор проморгался, а потом мир взорвался яркими красками, словно с его глаз упал толстый слой грязи. Он мог без усилия прочитать вывеску на двери в дальнем конце коридора, чего раньше никогда не мог сделать без очков. Лица на портретах больше не были бледными пятнами — он видел выражения их глаз, морщинки, отдельные мазки кисти.       Он провёл рукой по лицу, по привычке пытаясь поправить очки, которых больше не было, и улыбнулся. Прекрасно! Ещё один гештальт закрыт!       Первое время его никто не узнавал, но потом ребята привыкли к тому, что избранный сменил образ. А уж Драко Малфой как обомлел! Увидев Поттера в таком амплуа, он, приоткрыв рот, стоял на одном и том же месте несколько секунд, пока Гарри не посмеялся над ним и шутливым тоном посоветовал ему закрыть варежку, иначе муха залетит.       Следующей на очереди была карта Мародёров, но чтобы её добыть, Поттеру нужно что-то решать с Фредом и Джорджем. Что именно? Придумать пока он не мог. По сути он не должен знать о ней. И что делать, чтобы выманить у них карту (а воровство аврор не рассматривал в принципе, так как близнецы не дурачки и смогут найти наглого воришку), Гарри не знал. И удобный случай как назло всё не появлялся. Может предложить им партнёрство? Как раз у Поттера есть доступ к Запретному Лесу и редким ингредиентам. Мантия-невидимка обеспечит незаметность, а аврорские навыки — безопасность. Всё-таки он довольно хорошо знал зельеварение, а всё из-за подготовки к экзаменам! Тогда ему пришлось проштрудировать всю библиотеку Блэков и нанять учителя для практики, некоего Вильяма Харди, подмастерья зельеварения. Потом многое забылось, конечно... Но некоторые вещи в области зелий из него не уйдут никогда из-за постоянной практики, вбившей в него знания на уровне рефлексов. Снейп в шоке, а Гарри строит примерного ученика. Наверное, оставить Поттера после урока Северусу не даёт его гордыня и глупая ненависть. Что ж, это лишь на руку избранному.       В выходные Поттер всё же решился на авантюру с картой. Жаль, что в этом случае он её получит не насовсем. Хотя, возможно, знакомство с одним из создателей карты... Изменит их мнение? Если учитывать то, что проситель является наследником мародёров, то всё может быть. Вылазку в заброшенный класс близняшек Гарри запланировал на воскресный вечер, а сейчас раннее утро субботы, ещё шести нет. Самое время отправиться за ингредиентами в Запретный Лес! Нельзя заставлять ждать неприятности, ведь аврор Поттер самый что ни на есть пунктуальный человек!       Гарри, закутавшись в мантию-невидимку, двигался бесшумно, сливаясь с тенями, обходя хрустящие сучья и замирая на месте при малейшем шорохе. Авроры негласно делили это лес на уровни. Первый самый лёгкий и безопасный. Его называли просто «Лес». Там водились различные феи, красношапы, лукотрусы, фестралы, в некоторых местах единороги, с недавних пор (50 лет как) — акромантулы и всякая безобидная живность. Следующий этап — Светлолесье. Поттер сейчас ступил на этот уровень. Деревья смыкались в плотный свод, поглощая свет. Воздух становился тяжелее. Здесь уже попадались следы покрупнее — кентавров, единорогов, троллей, редчайших лунных тельцов, эрклингов.             Тишина стала звенящей, настороженной. Светлолесье было обманчивым местом. Оно не было тёмным, но свет здесь был странным — призрачным, рассеянным, который поглощал не только яркость, но и звук. Воздух здесь был густым, словно сироп, и холодным. Здесь не пели птицы. Не стрекотали насекомые. Было ощущение, что попал в изолированную комнату. Существа тут были умнее и опаснее тех же акромантулов. Обычно сюда они ходили только с командой минимум из семёрки авроров, но сейчас Поттер один. На него не набросилась какая-нибудь тварь только из-за его мантии. Тишина давила, и чтобы не нарушать её, ему приходилось очень осторожно нагибаться и срывать нужные растения, перед этим накладывая на окружающее пространство заклинание неслышимости. Он встретил Кровавую Улыбку. Это такое растение, похожее на бледный, мясистый гриб со шляпкой, испещрённой узором, напоминающим оскал. При приближении живого существа из пор на шляпке сочится густая, алая жидкость, пахнущая медью и магмой. Яд сильнейшего нейротоксина, но в микродозах — ключевой компонент для зелий несмертельного паралича. Гарри срезал их Секо, не прикасаясь к жуткому растению, и сразу помещал в контейнер.       О, вот и слеза спящего древа. Капсулы находились на ветвях будто бы самого обычного дуба, но отличие было в том, что прожилки листьев ночью светились серебристой жидкостью, похожей на ртуть. «Слезами» являлись как раз те самые капсулки, внутри которых плескалась серебряная вода, от испарения которой вызывали мгновенный сон на неделю. Гарри собирал их с помощью левиосы в колбы, стараясь не разбудить «древо».       Как то раз один из участников аврорской команды облокотился на ствол этого дуба. Да... он помнил это, как будто случилось всё вчера. Новичок в отряде, Эдгар Ванс, уверенный в своей силе и защитных чарах, после долгой погони за чёрным магом прислонился к, казалось бы, обычному дубу, чтобы перевести дух. Он даже не заметил слабого серебристого свечения в прожилках листьев над головой.       И тогда корни, толстые, как удавы, и твёрдые, как сталь, вырвались из почвы с неестественной скоростью. Они схлопнулись. А потом раздался хруст (Эдгар даже не успел закричать) — звук ломающихся костей, рвущейся плоти и лопающихся магических щитов, скастовавшихся защитными артефактами. Щиты Ванса, способные отразить любое заклинание, среагировали на физическое воздействие, но их просто раздавило чудовищным давлением, как скорлупу ореха.       Когда корни, покрытые землёй и кровью, с противным шумом вернулись в землю, на их месте не было тела. Было нечто — бесформенная масса, ужасно сплющенная и вмятая в грунт, как будто по человеку проехал каток невероятной тяжести. Авроры, включая его самого, застыли в ступоре. Они были в двадцати шагах. Они видели это. Они выхватили палочки.       Но что они могли сделать? Да, они среагировали мгновенно, но конфринго оставлял на корнях лишь чёрные подпалины. Диффиндо и секо — мелкие царапины. Петрификус Тоталус не действовал на растение вообще. А остальное они не смогли протестировать, так как Ванса больше не надо было спасать, а трогать это растение ещё раз — они не безумцы. Древо просто втянуло корни обратно и замерло, снова став безобидным на вид дубом с серебряными прожилками.       Они могли лишь молча стоять и смотреть на то, что несколько секунд назад было их товарищем. Они были бессильны. Никакая магия не могла воскресить расплющенную плоть.       Гарри поёжился от воспоминаний, наводящих на него чувство беспомощности. Право слово, если и были случаи, когда он гордился своей силой и лёгкой обучаемостью, ему достаточно было просто побывать в Запретном Лесу, чтобы природа этого проклятого леса поставила его на место. И тогда из-за очередной неудачи или незнания он лез в библиотеку и дуэльный зал, с утроенной упрямостью вбивая в себя новые знания и навыки.       Собрав слёзы, он отправился дальше. В нескольких километрах от дерева он нашёл чёрный корень — корень тишины. В радиусе метра от него царила абсолютная, мёртвая тишина. Идеальный компонент для маскировочных зелий и щитов. Чтобы добыть его, Гарри не использовал магию ни в коем случае. Он выкапывал его костяным ножом. Следующие несколько минут он потратил на неособо то редкие растения, но очень полезные.       Поблизости от тех чёрных корней Гарри заметил Стража Тишины. Он обычно водился как раз таки рядом с этими корнями. Страж плыл бесшумно и не замечал Поттера, отчего приблизился к нему совсем близко. Гарри почувствовал леденящий холод от чёрного дыма. Это было бестелесное существо, похожее на сгусток чёрного тумана с парой фосфоресцирующих точек-глаз. Страж был слеп к обычному зрению; он видел звук (как бы это странно не звучало), и Гарри был для него абсолютно тихой, неинтересной пустотой, таким же безмолвным камнем, как и всё вокруг. Кристаллы, оставшиеся после трупа этого существа, в основном применяются в артефактах, но и для зелий сойдёт. Запрещённых. Так что продать через тех же гоблинов с грабительскими процентами можно. Гарри не жадный.       Дождавшись, когда Страж откроет спину, Поттер достал свой костяной нож и прошептал «секо». Лезвие ножа на мгновение озарилось тусклым синим свечением — вся магия была заключена внутрь, в сам предмет. Отработанным движением он метнул заряженный нож.       Мгновение, и клинок вонзился в самую гущу туманной формы. На секудну ничего не произошло. Затем по телу Стража пробежали всполохи синего цвета. Он испустил ощутимый вихрь тишины, который на мгновение погасил все звуки в радиусе ста метров. Его туманная форма начала рваться изнутри лазурью, а затем схлопнулась в себя, как чёрная дыра, и исчезла.       На месте, где парил Страж, остался лишь один предмет: сверкающий, идеально гладкий кристалл, размером с кулак взрослого мужчины. Он не издавал ни звука, и пространство вокруг него всё ещё было неестественно приглушённым.       Гарри забрал добычу и помчался в другую сторону, так как собратья Стража сто процентов смогли услышали смерть неудачливого монстра, поэтому с минуты на минуту будут тут.       Он нырнул в чащу, стараясь уйти как можно дальше, но внезапно замер, едва не совершив роковую ошибку. Прямо перед ним, в пространстве между двумя ломкими, мёртвыми ветками, мерцало плотное пятно тьмы. А чуть пониже, на окровавленном мхе, сидел сам ткач. Тенепряд. Существо было похоже на живой, шевелящийся клубок чёрных нитей размером с крупную кошку. Из его центральной массы тянулись невидимые усики-паутинки, которые и держали смертоносную сеть. Сейчас оно было занято трапезой — его «нити» впились в тушку небольшого лесного зверька, который быстро чернел и рассыпался в угольную пыль.       Мысль промелькнула молниеносно: «Убежать или...?». Он остановился на «или». Причина для риска была веской. Тенеткань, которую оставляло после себя это существо, была невероятно ценна. Она использовалась для зелья теневого шага, позволяющего проходить сквозь тени на три часа. Для эликсира неуловимости, который делает мага невосприимчивым к некоторым заклинаниям, по типу инканцеро или петрификус тоталус. Нити Тенеткани в зелье создают эффект «проскальзывания», заставляя чары соскальзывать, не задевая. А также для напитка бездны, при котором в случае попадании заклятий в мага, часть энергии этого заклятия поглощается и из этого преобразуется тень, которая наносит удар атакующему. Несущественный, конечно, зато сто процентная защита. Тоже можно продать, хотя жаба душит. Для артефактов тенеткань обычно использовалась для поимки дементоров или призраков, но это настолько редкая вещь, что её уже давно не эксплуатируют в Министерстве. Для ритуалов, связанных с теневой магией она также полезна. Вот такая вот универсальная вещь, мимо которой грех проходить.       Мысли проскочили за доли секунд, после которых Гарри начал действовать быстро и без колебаний. Его рука в плотной перчатке, пропитанной смесью соли и железной стружки (защитой от тёмных, бестелесных сущностей), метнулась вперёд. Он схватил самого Тенепряда, сжимая тот самый шевелящийся клубок.       Существо не издало звука, но Гарри почувствовал в своей руке пронзительный визг, от которого задрожали кости. Тенепряд затрепетал и тут же начал испаряться от прикосновения соли и железа, словно комок сухой бумаги, брошенный в огонь. Его невидимые сети мгновенно истлели.       Через секунду в его руке остался лишь лёгкий, прохладный сверток — клубок идеально чёрной, мерцающей ткани, невесомой и невероятно прочной на разрыв. Сунув добычу в рюкзак, Гарри ринулся дальше, уже всерьёз чувствуя на спине ледяное дыхание приближающихся Стражей.       Оторвавшись от них, аврор выследил стеклянного скорпиона — существа из хрусталя, укус которого парализовывал жертву, — замершего в засаде на гриба. Вот ты сейчас спросишь, а зачем он охотится на гриб? Бери и ешь. Но гриб этот не простой, а золотой. В прямом смысле. Он имеел золотистый оттенок, а также, почувствовав опасность, испарялся для всех спектров видимости. По сути гриб был бесполезен, но как лакшери лакомство для таких вот монстров-тихушников — самое то. Пока скорпион был неподвижен, Поттер нанёс точечный удар конфринго в соединение хвоста и тела, за долю миллисекунды до взрыва накрывая место пологом тишины. Гриб этот тут же испарился, но мужчине он совсем не был нужен. Хрусталь треснул с тихим звоном. Из обломков Гарри извлек Жало Хроноса — идеальный ингредиент для зелий замедления.       Поттер слишком увлёкся походом в лес. Чем-то он ему приглянулся ещё в прошлой жизни. Может, он стал адреналиновым маньяком? Ведь действительно, после войны с Волан-де-Мортом жизнь аврора приобрела скучные краски. Он даже женился на Джинни не из-за великой любви. Да, она хорошая, красивая, с ней хорошо, весело и комфортно, но... Но не то. Ему не хватало чего-то... Граничащего с жизнью и смертью. Гарри бы нужно было обратиться к психологу, но рассказывать свою жизнь кому-то, даже если потом на маггла будет наложен обливиэйт? Это не его вариант. Лучше уж он будет страдать в тишине и одиночестве. Это ненормально, чёрт. Он это понимал. Кровь, боль, пытки, смерть... Всё это нанесло его детской душе тяжёлые раны, шрамы от которых до сих пор ноют в неясную погоду.       Авроры выделяли и третий уровень Запретного Леса. Темнолесье. И Гарри, потеряв бдительность, забрёл туда, куда не следует. Свет здесь едва пробивался сквозь сплетение ветвей, превращая день в вечные сумерки. Стволы деревьев были черны, как уголь, и покрыты бледными, похожими на плесень, грибами. Воздух звенел от то ли от магии, то ли не пойми от чего.       Только ступив на границу Светлолесья и Темнолесья, Гарри увидел один интересный серебристый грибочек... Он сразу подумал про одно запрещённое зелье, созданное ещё во времена Гриндевальда. Ему это надо! Нагнувшись и срезав ножку, он почувствовал, что что-то здесь не так... Интуиция засвербела, и в следующее мгновение — в бок впилась адская боль. Что-то большое, невидимое и невероятно острое пробило его плоть сквозь мантию, протащило его по земле и швырнуло о корни древнего дуба.       Мантия сползла. Слава Мерлину, что не порвалась. Гарри, стиснув зубы от боли, увидел своего противника. Это была тварь, похожая на невидимого медведя, чьё тело проявлялось лишь фрагментами: когтистыми лапами, усеянными шипами хвостом ящерицы и парой кривых, окровавленных рогов. Остальное его тело искажало свет, сливаясь с лесом.       Рефлексы аврора сработали быстрее мысли. Гарри кувыркнулся в сторону, уворачиваясь от второго удара, который со свистом рассёк воздух.       — Протего максима! — прошипел он, и щит из сияющей энергии отбросил тварь.       Он не видел её целиком, лишь угадывал очертания по колебаниям воздуха, по хрусту веток под невидимыми лапами. Бой был стремительным и жестоким. Когти проходили в сантиметрах от его лица, хвост, словно скорпионий, пытался ужалить его в спину. Один из ударов всё же достиг цели — рог пронзил его бок, вырвав клок плоти.       Гарри рухнул на колени, сдерживая крик. Лес вокруг поплыл. Но рука уже прижалась ране, а мясо и кожа сшивались под воздействием магии Поттера с влажным звуком. Боль была огненной, но кратковременной.       Тварь, почуяв кровь, проявилась полностью на мгновение — массивный медведь, двухметровый в холке, покрытый костяными пластинами, с безумными красными глазами. Он приготовился для нового прыжка.       Поттер мгновенно среагировал.       Земля вздыбилась, превратившись в кишащий клубок скользких, жирных корней и лиан. Они обвили невидимые лапы чудовища, поймали его в ловушку. Монстр заревел, пытаясь вырваться, но лишь увязал всё глубже.       Гарри добил существо. Уж разделывать того не стал. Полностью. Просто срезал рога на всякий случай. Затем он, тяжело дыша, отполз назад, поднял мантию и, хромая, пустился обратно в Хогвартс.       Два часа ушли на то, чтобы добраться до школы. Рана уже полностью затянулась, а желудок просил еды. За это время он насобирал ещё несколько полезных ингредиентов. Темпус показывал 10 утра. Он надеялся, что его не искали. Поесть бы...       «О, нет, кажется, меня всё-таки искали» — подумал Гарри, стиснутый в объятиях подруги.       — Герм, прости, я зачитался рано утром и уснул в каком-то заброшенном классе, — оправдывался парень. — Я правда не думал, что из-за таких пустяков ты будешь волноваться.       — Вообще-то, Гарри, не только Гермиона волновалась! — пробурчал рыжик, приобнимая Поттера за плечи. — Я всю гостиную обыскал.       — Блин, ребята, простите. Обещаю, больше не буду пропадать без предупреждения. Честное авр... то есть честное слово.       — Так уж и быть, Гарри Джеймс Поттер, мы тебя прощаем, — провозгласила Грейнджер. — Но это последний раз!       — Конечно-конечно, моя госпожа, — Гарри картинно поклонился.       Гермиона улыбнулась и стукнула его по плечу.       — Идиот. Ладно, пошли на кухню. Ты, наверное, голодный как волк.       — Я тоже голодный! — воскликнул шестой Уизли.       — Рон, ты съел три тарелки овсянки, пять тостов и яичницу всего два часа назад! — напомнила ему Гермиона, поднимая бровь.       — И что, я ещё хочу!       Так, перешучиваясь и смеясь над Роном, друзья направились к услужливым домовикам. Гермиона, узнав про рабский труд эльфов, начала читать им лекцию. Честно говоря, аврор не знал подробностей насчёт домовиков. Кто это, что это, как их смогли подчинить волшебники, если эти существа могут колдовать без вспомогательных средств? Не понятно, а в книгах он никогда не читал об этом. Может, раньше они были кровожадными существами, вот их и приструнили. Но зная, как некоторые обращаются со своими домовыми эльфами... Поттер согласен с подругой, надо что-то с этим делать. Только не заставлять их, а то это получается добровольно-принудительное освобождение.       На кухне их встретили настоящие маэстро кулинарии. Крошечные эльфы в чистых полотенцах хлопали в ладоши от восторга и тут же устроили пир на весь мир.       — Маленький сэр Поттер должен кушать! Он такой тощенький! — пищал домовик Тунни, накладывая ему на тарелку гору жареной картошки.       — Мисс Грейнджи, кушайте побольше! — домовушка Мирта подвинула поближе к Гермионе пирожки.       — А рыжий сэр Уизи тоже! — подхватил другой, суя Рону целую сковороду бекона. — Он растущий мальчик!       В итоге Рон, побледнев, отвалился от стола, бормоча: «Я больше не могу... я вижу бекон во сне...», в то время как Гарри и Гермиона, тоже изрядно подкрепившиеся, с трудом сдерживали смех.       Счастливые и обожравшиеся, они побрели в библиотеку, оглашая коридоры довольным смехом и сопровождаемые бубнежом Рона, который клялся, что больше не притронется к еде как минимум до следующего утра.       На обеде он, правда, взял свои слова обратно...