Два избранных

      — Здесь такие энергичные мозгошмыги, Гарри.       Аврор танцевал пятый танец уже с Луной. Прошлые были с Джинни. Он решил не выдумывать и пригласить сестру друга, а ему посоветовать идти с Луной, раз уж он сам не знает, с кем. Так они и решили. Гермиону, конечно, кое-кто уже пригласил, так что она не обижалась. Возможно, она хотела пойти с Роном, но его друг тот ещё тормоз — сам бы ни за что не пригласил — а Гарри, раз заикнувшись про это, зарёкся сводить этих двоих, так как тот чуть ли не скандал устроил.       — Гермиону? Гарри, ты с ума сошёл? Она же наша подруга!       — Эм... ну, быть может, ты бы хотел... да я просто имел ввиду по дружески, — покосился на него аврор, когда они сидели на своих кроватях и готовились ко сну.       Происходил разговор в тот же день, когда профессор Макгонагалл просветила их о Святочном бале.       — Не-ет, — Уизли раскрыл глаза в ужасе от перспектив. — Да я и не смогу её пригласить. Она же вся в книгах. Наверняка, даже не пойдёт на бал, зачем попусту время тратить?       — Ну, как хочешь, — выдохнул Поттер, пожимая плечами.       Джинни он сразу предупредил о дружеском намерении, и что он ни в коем случае не посягает на её честь. Та посмеялась и приняла предложение. Рон, смущаясь, пригласил Луну, она тоже не стала отказывать. Перед балом аврор преподнёс другу подарок, который купил ещё летом. Тот так обрадовался, что ему не придётся носить уродливую мантию из магазина поношенных вещей, что даже обнял Поттера. Таких проявлений чувств он у друга ещё никогда не видел.       Обе девочки пришли в прекрасных платьях. Зелёный цвет Джинни был к лицу, делая её похожей на лесную фею; а Луна в своём платье выглядела, словно ангел, прилетевший с небес.       — У меня тоже? — спросил Гарри, кружа партнёршу в медленном танце.       Аврору всегда было интересно, может, блондинка и вправду видела что-то, чего не могли видеть другие волшебники?       В магическом зрении потоки магии были этаким ручейком, только в волшебниках и артефактах они виделись клубками серого дыма. Вообще вся магия была серой, даже красный луч ступефая в магзрении был серым, за исключением патронуса — тот был белым, а непростительные — чёрными. Скорее всего именно из-за этого последние вошли в группу запрещённых заклятий.       А вот что такое мозгошмыги...       — Да, Гарри, они у тебя тоже веселятся, — захихикала она, совершив изящный поворот.       Продолжив танцевать, аврор ненароком осматривался по сторонам. Недалеко от него танцевала удивительна пара: Невилл и Дафна Гринграсс. Вот скрытный барсук! И даже им ничего не сказал! Смотрелись они неплохо, хотя Невилл по сравнению со своей спутницей выглядел как деревенщина, несмотря на дорогой наряд. Он был простой, дружелюбный, а у что у неё на уме... неизвестно. Может, Гарри просто привык к нему, а со стороны тот выглядит настоящим аристократом, но аврор так и не смог отделаться от образа простодушного гриффиндорца. И всё таки он не понимал, что он делает на хаффлпаффе...       Реакция Рона на партнёра их кудрявой подруги ему не понравилась. Тот дулся, не смотрел на Гермиону, не стал даже танцевать с Луной, из-за чего она почти весь вечер просидела на скамейке. Аврор не стал брать с него пример и сидеть как обиженный неудачник, а просто веселился с подругами. Джинни спокойно приняла его просьбу потанцевать с Луной. Она тоже видела поведение брата и не одобряла его.       Когда они решили передохнуть, подошла Гермиона, и тут Рона прорвало...       — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление подруги. — Ты братаешься с врагом — вот что!       Гермиона рот открыла от изумления.       — Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка?       Рон не обращал на это внимания.       — Он, конечно, в библиотеке пригласил тебя?       — Да. Ну и что? — она покраснела пуще прежнего.       Неужели...       — А ты его уже записала в ГАВНЭ?       — Я же просила не шутить про это! А.Н.Э.! И никуда я его не приглашала! Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной, и никак не решался. Он сам мне это сказал!       — Вот, вот, сказал, — съехидничал Рон.       — Ты на что намекаешь?       — Понятно на что. Он ведь учится в школе Каркарова, да? Знает, с кем ты дружишь… Ему нужен Гарри, нужно кое-что о нём выведать, даже, может, навести порчу…       Гермиона раскрыла глаза.       — Он меня о Гарри вообще не спрашивал, ни одного раза, — дрожащим голосом сказала она, и гриффиндорец понял, что Рон сейчас доведёт её до слёз.       — Рон, хватит! — аврор коснулся плеча рыжего, но тот скинул его руку.       — Ты что, её защищаешь? Он же может выпытать у неё твои секреты! — побагровел Уизли, став похожим на помидор.       — Ты прекратишь или нет?! — заорал Поттер, а потом уже тише продолжил, говоря другу на ухо: — Виктор хороший человек, Рон, по крайней мере не такой, как Малфой. И мне абсолютно плевать на победу в этом чёртовом Турнире, мне бы просто выжить! А ты сейчас ведёшь себя как полный козёл. Возьми себя в руки!       — Выжить? — переспросил он с таким видом, будто Гарри сказал что-то смешное. — Опять ты за своё! Вечно из мухи слона раздуваешь! Ну, дракона перехитрил, ну, круто, молодец. Дальше-то что? Ещё три тура, и всё закончится. Чего ты выдумываешь?       — Я выдумываю? — Гарри чувствовал, как внутри закипает злость. — Меня втянули в этот Турнир против моей воли! Кто-то хочет, чтобы я участвовал, и явно не для того, чтобы я выиграл!       — Да брось ты! — отмахнулся Рон. — Это просто турнир. Да, опасный, но не смертельный. Ты себя накручиваешь.       — Ты... — аврор боролся с собой, пытаясь не сказать лишнего.       — Я всё понял. Идите вы вообще.       Он отмахнулся от них, но вопреки своим словам, ушёл сам, оставляя их одних. Гермиона, не сказав Гарри ни слова, обернулась и зашагала в сторону выхода из Большого Зала, прикрывая лицо рукой, так и не дождавшись Виктора, который вскоре подошёл к Гарри с вопросом о Гермионе. Аврор ответил, что не видел её, не став вдаваться в подробности. Неподалёку Джинни с Луной танцевали медленный танец, смеясь и хорошо проводя время. Поттер, за неимением другого, пошёл на улицу. Хотелось проветрить мозги.       В саду было полно народу, и так как Гарри хотел побыть один, он зашёл в самую глубь, где не летали феи; шумно уселся на скамейку, вытянув ноги, и закинул руки за голову. Картина звёздного неба над головой так увлекла его, что он не сразу принял во внимание знакомые голоса.       — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит… — Беги, я уж как-нибудь объясню твоё бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе.       Совсем то же самое, что и в его прошлой жизни. Опять это осточертевшее чувство дежавю.       Из-за поворота вышли две фигуры. Снейп и Каркаров. Первый раздвигал кусты и с раздражением снимал очки с влюблённых парочек. Профессор зельеварения не сразу заметил Поттера.       — А вы что тут делаете? — сказал черноволосый.       Каркаров тут же схватил кончик козлиной бородки и стал накручивать её на палец. Ха, реакция его не изменилась.       — Сижу, как видите, — Гарри убрал руки из-под головы и скрестил их на груди. — А вам, мистер Каркаров, я советую убраться из Британии как можно быстрее.       — Да как ты смеешь... — ощетинился директор Дурмстранга, сделав решительный шаг к нему, однако Снейп поднял руку, и тот остановился, скрепя зубами.       — Я не со зла, — гриффиндорец поднял руки. — Просто дружеский совет, не подумайте плохого...       Всё же, как бы Игорь не бесил его, смерти этого трусливого подонка он не хотел. Спасать его Гарри не будет, но предупредит. А там уж... не его проблемы. Да, Том возродится только в конце года, найдёт его и убьёт не сразу, но, может, Игорь сумеет за большее время найти более удачный вариант, чем в прошлый раз.       Каркаров стоял и стрелял в него глазами с нарастающей паникой.       — Ты... ты что-то знаешь? — прошептал он. — Он скоро вернётся? Он...       — Игорь, — резко оборвал его Снейп. — Контролируй себя.       — Но он...       — Ничего он не знает, — голос Снейпа звучал ровно, почти равнодушно, но Гарри заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих палочку. — Поттер просто строит из себя всезнайку.       Гарри усмехнулся, глядя на Снейпа, а потом опять перевёл взгляд на Игоря.       — Я серьёзно, — он перестал лыбиться. — Уезжайте, пока есть возможность. На директора мало кто посмеет напасть, особенно в его вотчине. Вы меня бесите, Игорь, но смерти я вам не желаю.       Каркаров замер с таким лицом, будто призрака увидел. Побелел, посмурнел и явно был в недоумении.       — Северус, — голос Каркарова дрожал. — Северус, ты слышишь? Он... он знает. Откуда он может знать? Если он знает, значит...       — Игорь, — голос Снейпа прозвучал глухо. — Идите в замок.       — Но...       — Идите, — повторил Снейп, и в его голосе послышалась сталь. — Я разберусь.       Каркаров посмотрел на него, потом на Гарри, потом снова на Снейпа. Его губы шевелились, будто он хотел что-то сказать, но не мог. Наконец он развернулся и почти побежал по аллее, спотыкаясь и хватаясь за ветки кустов.       Они остались вдвоём. Снейп стоял, вцепившись в палочку, и смотрел на Гарри так, будто пытался прочитать его мысли. Тот построил импровизированную стену у себя в сознании и стал прокручивать строчки из любимых песен. «Надеюсь, поможет».       — Поттер, — сказал он наконец. — Вы что творите?       — Я случайно подслушал ваш разговор, профессор. Раз уж «тучи сгущаются», — на этих словах Гарри состроил многозначительную гримасу, — директору Дурмстранга и вправду лучше уехать как можно скорее.       — Не называйте его по имени! — прикрикнул Снейп. — И... Игорь не может оставить своих учеников тут одних. И вообще, с чего вы взяли, что ему надо бежать?       — Так он же Пожирателем был и сдал своих.       — Откуда...       — Сириус сказал, конечно, — пожал плечами Гарри, в душе надеясь, что его ложь не заметят. — В Дурмстранге нет заместителя директора? Да... там действительно всё сурово.       — Есть там заместитель, — Снейп осёкся и о чём-то задумался. — Блэк, значит. И много понарассказывал вам ваш блох... ваш крёстный?       — Достаточно, — уклончиво ответил Гарри. — Он вообще много чего знает. Старые связи, знаете ли.       Снейп скривился, словно съел что-то кислое, но спорить не стал.       — И вы решили, что имеете право вмешиваться? — голос профессора снова стал холодным. — Вы, Поттер, всего лишь ученик, и ваши познания в области того, кому и куда следует бежать, никого не интересуют.       — Хорошо, — он просто пожал плечами, вставая со скамейки. — Ну, я пойду, профессор, всего доброго, — и он медленно побрёл по тропинке, разглядывая красόты хогвартского сада.       Если бы не интересовали, то Игорь не убежал бы отсюда, сверкая пятками, с выражением вселенского ужаса.       — Поттер! — окликнул Снейп, когда Гарри почти дошёл до поворота.       — Да, профессор?       — Не называйте Игоря по имени. Для вас он профессор Каркаров или директор.       — Понял, — улыбнулся Гарри. — Спокойной ночи, профессор.       — Спокойной ночи, Поттер. И впредь не подслушивайте чужие разговоры.       Аврор развернулся и пошёл к замку, на ходу пряча улыбку.       В холе его встретил Седрик Диггори. Тот, в благодарность за предупреждение о драконах в первом туре, поделился паролем ванной старост. Вещь дельная, стоило искупаться там, но не для разгадки. Лучше он просто сходит на озеро с яйцом — так будет правильнее, а для некоторых личностей такой поход послужит доказательством того, что он, Гарри, разгадал загадку сам и помощь ему не нужна.       Следующие недели были омрачены статьёй Риты Скитер и отсутствием Хагрида. А ещё постоянными неудовольствиями Рона, который всё никак не мог простить Гермионе её выходку с Крамом.       — Ты что, ревнуешь? — как-то спросила его Луна при всех, когда они гуляли около озера.       Как раз неподалёку Виктор вынырнул из озера.       — Ещё чего! — фыркнул он. — И вообще, с чего бы это я стал ревновать Гермиону!       Гарри с Джинни синхронно выдохнули и переглянулись с одинаковыми выражениями лица. Невилл, стоящий рядом, усмехнулся вместе с ними.       Рон стоял, засунув руки в карманы, и делал вид, что ему абсолютно всё равно на мокрого Крама, который выбирался на берег. Гермиона, сидевшая на камне с книгой, подняла голову и помахала Виктору рукой.       — Привет! — крикнул Крам, направляясь к ней.       Рон тут же отвернулся и уставился на озеро с таким видом, будто оно было самым интересным зрелищем в его жизни. Гермиона захлопнула книгу и пошла навстречу к болгарину.       — Может, пойдём уже? — буркнул он. — Холодно.       — А мне кажется, тебе просто неприятно смотреть, как Гермиона разговаривает с Виктором, — лукаво посмотрела на него Луна.       — С чего ты взяла? — Рон даже покраснел. — Мне вообще плевать, с кем она там разговаривает.       — Тогда почему ты на него так смотришь? — не отставала блондинка. — Как будто хочешь его заколдовать.       Джинни прыснула в кулак, а Гарри отвернулся, чтобы Рон не видел его улыбки.       — Вы все сговорились, что ли? — разозлился Рон. — Я просто... я не понимаю, что она в нём нашла! Он же из Дурмстранга! Ученик Каркарова...       — Он хороший человек, — перебила Луна. — И Гермионе с ним интересно. Ты с ней вот о чём говоришь?       Рон смешался.       — Я с ней о разном говорю!       — О чём? — уточнила Луна.       — Ну... о квиддиче. О Гарри.       — А о том, что ей интересно? О рунах, например?       Рон замолчал. Его лицо приобрело сложное выражение.       — Я... ну... я не очень в рунах, — наконец выдавил он.       — Вот поэтому она и разговаривает с Виктором, — сказала Луна без тени злорадства. — Он слушает о том, что ей интересно. И ему правда интересно.       Рон смотрел на неё, потом на Гермиону с Крамом, потом снова на Луну.       — Ты что, на её стороне?       — Я на стороне правды, — ответила Луна. — А правда в том, что ты ревнуешь. И вместо того чтобы злиться, ты мог бы просто поговорить с ней.       Она поднялась, отряхнула юбку и пошла в сторону замка, оставив Рона стоять с открытым ртом.       Джинни дождалась, пока она отойдёт, и подошла к брату.       — Она права, знаешь, — сказала она. — Ты ревнуешь.       — Я не...       — Рон, — перебила Джинни. — Ты уже несколько дней дуешься на неё за то, что она пошла на бал с другим. Если бы тебе было всё равно, ты бы и не заметил.       Рон хотел что-то возразить, но передумал.       — Идите вы... — сказал он с видом обречённого на казнь человека.       Вскоре, когда Гермиона вернулась к ним, они пошли в Хогсмид. После неприятной встречи с Людо Бэгменом и Скитер они, последовав за разъярённой Грейнджер, добрались прямиком к хижине Хагрида. В этот раз им открыли, но на пороге стоял никто иной, как Альбус Дамблдор собственной персоной. Они поговорили и убедили полувеликана в том, что тупая журналистка и пальца хагридова не стоит. В общем, разнесли её и доказали, что всем абсолютно плевать на его происхождение. Да и знали профессора УЗМС многие, отзывались о нём хорошо, так что лишь всяким, наподобие Малфоев и глупых домохозяек, было до этого дело.       На следующий день в свободное время Гарри прошвырнулся с яйцом до озера. Вокруг сгущались тени, наступал вечер. Многие были на ужине, так что пристального внимания со стороны учеников он точно избежит. Почему только учеников? Ну, например, Дамблдор наверняка поглядывает за ним одним глазом, так что быть уверенным в своём полном одиночестве он не мог. А уж Грюм то точно всеми двумя глядит.       Поттер снял мантию, под которой он надел только плавки, и зашёл с берега в ледяную воду, держа в руке золотое яйцо.       Удостоверившись, что слова песни точь-в-точь те, какими он их помнил, гриффиндорец вышел из воды и сел на мантию. К нему уже шёл Виктор со странным выражением лица. На вопрос про любимые цветы Гермионы Гарри ответил правдиво, не видя смысла врать. А что такого? Как будто букет цветов что-то изменит.       В тот же день Поттер заказал жабросли, рассказав друзьям свою идею. Конечно, идея не его, а Грюма, но что уж теперь поделать. Он бы мог трансфигурировать себя в ту же самую акулу или наколдовать пузырь, но это было бы скучно.       До второго испытания осталось куча времени, так что Поттер, не тревожась ни о чём, продолжал свои эксперименты с артефактами, с зельеварением, придумал несколько новых испытаний в их Клубе Волшебных Палочек, общался с Сириусом и Ремусом, которые, казалось, всегда были вместе, что странно. Вроде у Рема был дом. Хотя, скорее всего, это всё из-за скуки Бродяги. В этом времени он свободен, так что может ходить куда угодно и с кем угодно, не боясь органов правопорядка, но почему-то выбирает заставлять Люпина вечно ходить с ним. Бедный Лунатик.       — Ну что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнём по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз… два… три!       Гарри зашёл в воду, перед этим сняв мантию и ботинки и оставшись в одних плавках, съел жабросли, дождался превращения и нырнул в воду самым последним.       Крауч отсутствовал в школе уже некоторое время, за трибунами его опять не было. В этот раз Поттер не опаздывал на второй тур, так что спокойно и без спешки добрался до озера с Луной, Невиллом, Дафной, которая после бала стала иногда сидеть с ними в библиотеке, и Роном. Как можно было догадаться, Джинни у Гарри украли, и теперь он должен был спасти её.       Он приплыл первым, встретившись по дороге с Миртл, которая подсказала ему правильное направление. Гарри и так его знал, но всё же поблагодарил милое привидение за подсказку. Добравшись до центра города русалок и тритонов, он увидел Джинни, Чжоу, Гермиону и Габриэль, которые были привязаны к хвосту статуи тритона. Он не стал пока разрезать верёвку. Вместо этого грифф повернул назад, став искать Флёр, чтобы помочь ей, а уже потом спасать подругу. Несколько долгих минут он никого не встречал, но вскоре показалась голова акулы, которую обходили стороной гриндилоу. Все магические твари бежали от Виктора в противоположную от него сторону. Плывя за ними потихоньку, вскоре Поттер добрался до их скопления, отбиваясь от некоторых приставучих тварей релашио, которое в воде превращалось в струю кипятка. Видимость была ужасная, так что пришлось больше полагаться на интуицию, чем на зрение. Всякие коряги были похожи на чудовищ из глубин океана, из-за чего заклинания аврора иногда уходили в пустую.       Среди колышущихся чёрных водорослей он заметил силуэт девушки. Флёр отбивалась от трёх гриндилоу, которые вцепились в её длинные волосы и тянули ко дну. Поттер рванул вперёд. Из его палочки вырвалась струя кипятка. Один гриндилоу получил струю прямо в лицо, взвизгнул и отпустил волосы девушки. Второй и третий развернулись к Гарри, оскалив клыки, но тут же получили удары кулаком в лоб. Четвёртый, не дожидаясь своей участи, выпустил Флёр и скрылся в зарослях водорослей.       Вейла была немного дезориентирована. Головной пузырь лопнул, поэтому ей пришлось снова наколдовать его вокруг своей головы. Аврор подхватил её под руку. Она кивнула, всё ещё дрожа, и медленно начала плыть. Гарри смотрел на неё несколько секунд, убедился, что она может плыть сама, и, не дожидаясь её реакции, развернулся и рванул обратно к статуе. Гриндилоу больше не попадались. Вода была мутной, холодной, и каждый гребок давался с трудом, но Гарри не сбавлял скорости.       Он вернулся к площади. Картина была почти такой же, как и раньше, но с одним отличием: у статуи оставалась только Джинни. Гермиона и Чжоу Чанг уже были спасены своими кавалерами.       Поттер подплыл к Джинни. Она спала, её рыжие волосы развевались в воде, лицо было спокойным, почти безмятежным. Он достал нож, который Сириус подарил ему на Рождество, и аккуратно перерезал скользкие водорослевые верёвки. Тело Джинни обмякло, и Гарри подхватил её, прижимая к себе.       Флёр в этот раз должна спасти свою сестру, так что Поттер не задерживался, а на всей доступной скорости плыл обратно.       Когда они наконец вырвались из воды, Гарри с жадностью вдохнул воздух. Жабры закрылись, лёгкие наполнились кислородом, и он почувствовал, как сознание начинает проясняться.       Джинни рядом с ним закашлялась, открыла глаза и уставилась на него мутным взглядом.       — Гарри?       — Всё хорошо, — прошептал он, выталкивая её на деревянный помост, где уже их ждала мадам Помфри.       Она попыталась что-то сказать, но Поппи уже накрыла их тёплым одеялом и повела к другим чемпионам и их девушкам. Перси, который был белее мела из-за беспокойства, тут же подскочил к ним и начал доставать Джинни расспросами о её самочувствии. Невилл, Луна и Рон тоже подошли к ним.       На трибунах кричали, кто-то аплодировал, кто-то свистел. Он не слушал, смотря на водную гладь и ожидая, когда покажется Флёр.       Судьи на вышке о чём-то переговаривались. Каркаров нервно теребил свою бородку, поглядывая на часы. Дамблдор сидел неподвижно, но его глаза были прикованы к воде. И вот на поверхности показалась Флёр. Она тащила свою сестру, маленькую Габриэль. Девушка побелела, её волосы спутались, а руки дрожали от напряжения, но вейла не выпускала сестру.       Флёр вытащила Габриэль на помост и сама рухнула рядом, тяжело дыша. Мадам Помфри уже бежала к ним с одеялами и зельями. Девушка поднялась на ноги, шатаясь, подошла к Гарри и положила руку ему на плечо.       — Ты спас меня, — сказала она тихо, с сильным акцентом.       — Да.       Ну а что ему ещё сказать?       — Я не знала, что ты придёшь, — продолжила Флёр, и её голос дрожал. — Я думала, меня утащат на дно.       — Ты могла послать искры, и тебя бы вытащили, — резонно заметил Гарри.       — Тогда моя сестра...       — Дамблдор не допустил бы такого, Флёр, но я всё равно рад, что помог тебе, — он искренне улыбнулся.       — Если что, обращайся ко мне за помощью, Харри.       — Конечно.       Флёр кивнула, сжала его плечо в последний раз и отошла к сестре. Габриэль пришла в себя, смотрела на старшую сестру широко раскрытыми глазами и что-то быстро говорила по-французски.       — Ты её спас? — поинтересовался Невилл, который последнее время был уж больно задумчивым и молчаливым.       — Да, на неё напали гриндилоу, — ответил Гарри.       — Молодец, — Луна потрепала по его мокрой макушке.       — Спасибо.       — Гарри, как всегда, геройствует, — проворчал рыжик.       — Заткнись, — Джинни закатила глаза.       Гермиона, на удивление, была всё ещё с Крамом и о чём-то беседовала с брюнетом, который был не таким угрюмым, как обычно.       Тут за спинами участников раздался усиленный голос Людо Бэгмена.       — Дамы и господа, предводительница русалок и тритонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера, и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибалльной шкале. Итак… Мисс Флёр Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, она отбилась от гриндилоу, хоть и не без поддержки, но пришла последней. Мы решили поставить ей тридцать очков.       На трибунах захлопали, а кто-то засвистел. Похоже на голос Блэка. Гарри внимательно осмотрел каждый ряд. На четвёртом сидели крёстный и Лунатик. А ведь говорили, что не придут! Ну, крёстный...       — Мистер Седрик Диггори также использовал заклинание головного пузыря и первым вернулся со своим пленником, но вернулся на минуту позже установленного времени, — хаффы на трибунах разразились криками и аплодисментами. — Мистеру Диггори мы ставим сорок семь очков.       Да, всё как и в прошлый раз.       — Мистер Виктор Крам продемонстрировал неполное превращение, что, впрочем, не помешало ему выполнить задание, и он вернулся вторым. Его оценка — сорок очков. Каркаров надулся от гордости и захлопал громче всех.       — Мистер Гарри Поттер с успехом воспользовался жаброслями, — продолжал Людо Бэгмен. — Он вернулся предпоследним и потратил на задание гораздо больше установленного времени. Однако предводительница тритонов и русалок сообщила нам, что мистер Поттер первым нашёл пленников и задержался на дне только потому, что решил помочь участнице Шармбатона спастись от нашествия гриндилоу.       Друзья взглянули на Гарри — кто с восхищением, кто с укоризной. Ну как, кто? Рон. Джинни сжала его руку, но ничего не сказала.       — Почти все судьи, — тут Бэгмен неприязненно взглянул на Каркарова, — посчитали, что такое поведение говорит о высоких моральных качествах и заслуживает высшей оценки. Однако… оценка мистера Поттера — сорок пять очков.       Ого, он разделил с Седриком первое место! Опять! Ему подозрительно часто везёт. Невилл похлопал его по плечу, Луна засмеялась вместе с Джинни, а Рон с улыбкой до ушей ответил:       — Не зря ты геройствовал.       — Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвёртого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов.       Трибуны взорвались аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал имена своих фаворитов. Гарри смотрел на доску с результатами, где его имя было рядом с именем Седрика, и думал о том, что впереди его ждут трудные времена, которые абсолютно не хочется проживать снова.       — Ты чего? — спросил Рон, заметив его задумчивый взгляд.       — Да так, — ответил Гарри. — Думаю.       — О чём?       — Сорок пять очков — это довольно неплохо.       — Неплохо? — Рон фыркнул. — Гарри, ты почти первый! И это после того, как ты ещё и Флёр спасал! Если бы не это, ты бы вообще все пятьдесят получил.       — Вряд ли, — пожал плечами Гарри. — Каркаров всё равно бы занизил.       Рон покосился на директора Дурмстранга, который что-то нервно говорил Краму, размахивая руками.       — Ненормальный, — буркнул Рон. — Весь в Снейпа.       — И не говори, — усмехнулся Гарри.       К ним подошла Флёр, всё ещё бледная, но уже улыбающаяся. Габриэль держалась за её руку и смотрела на Гарри огромными глазами.       — Харри, — сказала Флёр. — Я хочу поблагода’ить тебя ещё раз. Если бы не ты...       — Всё хорошо, — перебил Гарри, надевая мантию. — Твоя сестра в порядке?       — Да, — Флёр прижала Габриэль к себе. — Она сильная.       — Ты тоже, — заметил аврор.       Флёр улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его в щёку. Гарри почувствовал, как краснеет, но ничего не сказал.       — До т’етьего тура, Харри, — сказала Флёр и, взяв сестру за руку, пошла к выходу.       — Ну, — протянул Рон, когда она отошла. — Ты, кажется, завоевал сердце вейлы.       — Заткнись, — буркнул Гарри, натягивая ботинок на ногу.       — А что? Она красивая. И благодарная.       — Рон, я тебя убью.       — Ладно-ладно, — Рон поднял руки, но ухмылялся.       Джинни, стоявшая рядом, смотрела на эту сцену с непонятным выражением, но ничего не сказала.       — Пойдёмте, — позвал Гарри, завязав шнурки заклинанием. — Здесь холодно.       — Давайте к нам в гостиную, там уютно, — предложил Невилл. — Попросим у домовиков горячий чай с пирожками.       — А что, я не против, — согласился рыжик.       — Ну ты и обжора.       — Отстань, Джин.       — А Гермиона пойдёт с нами? — спросила Луна. — Я подойду к ним.       Все с замиранием сердца следили за лёгкой походкой блондинки к воркующей парочке. Вот она подошла к ним, что-то сказала. Гермиона повернулась к кавалеру и затараторила, Виктор кивал и тихо отвечал. Луна опять что-то сказала, отчего кудрявая засмущалась и стала смотреть куда угодно, только не на них, потом блондинка стала что-то доказывать Краму, который с абсолютным непониманием на лице пытался вставить в её монолог хоть слово.       — Наверное, про своих мозгошмыгов опять, — прошептал Невилл ему на ухо.       — Ага, — Гарри выдохнул и посмотрел на хаффлпаффца и страдальчески закатил глаза. Вскоре Луна отстала от Герми и Виктора и подошла к ним.       — Болгарин неплох, — дала свою оценку она.       — Тем, что не послал тебя, как только услышал твои бредни? — фыркнул Рон.       — Рон! — Джинни ударила его по плечу в который раз за эту неделю.       — Я не обижаюсь, — улыбнулась Луна. — Ведь наш рыжий друг такой раздражённый из-за неразделённой любви. А это так мило.       Все засмеялись.       — Да идите вы, — буркнул Уизли, пряча улыбку.       Тут аврор заметил Сириуса с Ремом. Что-то они долго...       — Гарри, у нас и правда дела, заглянули к тебе буквально на секунду, но нам уже пора, — затараторил Блэк, быстро обнимая крестника и размахивая руками.       — Ладно-ладно, бегите... — едва успел вставить слово Поттер.       — Ты очень хорошо справился, Гарри. Молодец, что помог Флёр, — добавил оборотень.       — Спа...       — Точно! Она неплохая, — подмигнул Сири. — Удачи там с ней.       — Ой, иди ты, — Гарри закатил глаза.       — А нам и так уже пора, пока! Завтра мы тебе звякнем.       И тут же они растворились в толпе.       — Мда... — почесал затылок аврор.       — Пошлите уже, — заторопила всех Джинни. — Я никогда не была в гостиной Хаффлпаффа.       Они отправились к замку, оставляя позади шум и суету. Сначала Гарри добежал до гостиной Гриффиндора, сменил плавки на штаны и футболку, потом вся их компания зашла на кухню, поубавила запасы домовиков и уже потом расположилась в гостиной Хаффлпафф. Гостиная оказалась уютной, как и говорил Нев, и тёплой. Здесь пахло травами, горел камин, а мягкие жёлтые диваны так и манили прилечь.       Гарри сидел в кресле у камина, согревая замёрзшие руки о кружку. Рядом устроились Джинни и Луна, Невилл занял диван напротив, а Рон, как обычно, навалился на пирожки с таким видом, будто не ел неделю. Дафна, кстати, не пошла с ними, она отказалась, сославшись на дела.       Когда они уже допивали второй чайник, дверь гостиной открылась, и вошла Гермиона. Она была раскрасневшаяся, глаза блестели, а на губах застыла мечтательная улыбка.       — Ну что? — спросила Джинни. — Проводила?       — Да, — Гермиона опустилась на свободный диван рядом с Луной. — Он такой... такой...       — Такой что? — поддела её Джинни.       — Такой замечательный, — выпалила Гермиона и, не выдержав, выпалила: — Он пригласил меня на каникулы в Болгарию!       В гостиной повисла тишина.       — На каникулы? — переспросил Рон, откладывая пирожок.       — Да! — Гермиона сияла. — Он хочет познакомить меня со своей семьёй...       — А твои родители знают? — спросила Джинни.       — Я им ещё не говорила, — призналась Гермиона, и её энтузиазм чуть поугас. — Я вообще не знаю, что делать. С одной стороны, я хочу поехать. С другой... это же Болгария. Другая страна. И я буду там одна...       — Не одна, а с Виктором, — поправила Луна.       — С Виктором, — кивнула Гермиона. — Но всё равно. Мои родители — магглы. Они не смогут меня защитить, если что-то случится.       — Навряд ли что-то случится, — сказал Гарри. — Крам из хорошей семьи. И Дурмстранг — не какая-то тёмная дыра.       — Но всё равно страшно, — призналась Гермиона.       — Если вдруг согласишься, то бери с собой взрослого волшебника, правда, я без понятия, кто мог бы тебе помочь в таком случае, — вдруг сказала Джинни.       — Джинни права, — кивнул Невилл. — каким бы хорошим он не был, нужно всё равно перестраховаться.       — Может, Сириус? — предложил аврор. — Он за любой кипиш. Скажу ему, что нужно сопроводить подругу в Болгарию — он через час будет у камина с чемоданом.       Гермиона улыбнулась, но всё ещё сомневалась.       — Он точно согласится?       — Конечно, ему же нужно иногда выбираться из дома. А то он там с Кричером скоро начнёт разговаривать про тяжёлую судьбу домовиков.       Все засмеялись, кроме Рона. Он сидел, уставившись в кружку, и молчал.       — Рон? — позвала Гермиона.       — Что? — буркнул он, не поднимая глаз.       — Ты что молчишь?       — А что мне говорить? — Рон пожал плечами. — Ты уже всё решила. Поедешь к своему Виктору, будешь там с ним ворковать...       — Я ничего не решила! — возмутилась Гермиона. — Я как раз советуюсь!       — Ага, советуешься. Со всеми, кроме меня.       — Рон, ты сидишь здесь и молчишь! — Гермиона повысила голос. — Если бы ты хотел что-то сказать, сказал бы!       — А если бы ты хотела, чтобы я что-то сказал, спросила бы!       — Я спросила! — Гермиона вскочила. — Я спросила: «Почему ты молчишь?» А ты ответил: «А что мне говорить?»       — Потому что мне нечего говорить! — Рон тоже вскочил. — Ты едешь к нему, вот и всё! А я...       — Ты что? — Гермиона смотрела на него, и её глаза блестели от слёз.       — Я ничего! — Рон махнул рукой. — Я просто... я не понимаю, что ты в нём нашла!       — Он хороший человек! — выкрикнула Гермиона. — Он никогда не называл меня грязнокровкой! Он уважает меня! А ты...       — А что я?       — А ты... ты только и умеешь, что обижаться! — Гермиона вытерла слёзы. — Ты даже не пригласил меня на бал, и потом дулся весь вечер, глядя на меня с Крамом! Если бы ты хотел, мог бы пригласить меня сам!       — У тебя мозгошмыги запутались, Рон, — неожиданно сказала Луна.       — Да, мы поняли, — засмеялся Невилл.       Всё это время он с интересом смотрел на разворачивающуюся сцену, жуя пирожок. Рон стоял, тяжело дыша, его лицо было красным. Казалось, он не обратил внимания на реплики друзей.       — Я... — начал он и запнулся.       — Что? — спросила Гермиона, вытирая слёзы. — Что ты хочешь сказать?       Рон открыл рот, закрыл, потом опустился обратно на диван — тяжело, будто у него подкосились ноги.       — Я не знаю, — сказал он наконец. — Я не знаю, что сказать.       — Тогда молчи, — устало ответила Гермиона. — Ты ведёшь себя так, будто я твоя собственность. Будто я не имею права дружить с тем, с кем хочу.       — Я не...       — Да, ты! — перебила она. — Ты всё время недоволен! Сначала Гарри — когда его выбрали чемпионом, хотя он не виноват. Потом я — когда пошла на бал с Крамом, хотя ты меня даже не пригласил! Потом снова Гарри — когда он спас Флёр, хотя потом ты поменял своё мнение! Ты вечно недоволен, Рон! Вечно ищешь, к чему придраться!       — Я не ищу! — рявкнул Рон.       — Ищешь! — не сдавалась Гермиона. — Потому что тебе легче злиться, чем признать, что ты...       Она замолчала, не договорив.       — Что я? — спросил Рон тихо.       — Ничего, — Гермиона отвернулась.       — Скажи.       — Нечего говорить.       — Скажи, — повторил Рон.       Гермиона молчала. В гостиной было тихо, только трещал камин да Невилл осторожно отложил пирожок.       — Ты ревнуешь, — вдруг сказала Луна.       Все посмотрели на неё.       — Тебе же нравится Гермиона. Признай это уже.       — Я... — начал Рон.       — Не бойся, — перебила Луна. — Она же твоя подруга, не укусит.       — Луна! — воскликнула Гермиона, краснея.       — Что? — Луна пожала плечами.       Рон сидел, глядя то на Луну, то на Гермиону, и его лицо медленно приобретало цвет помидора.       — Это... это не... — попытался он.       — Рон, — сказал Гарри. — Заткнись.       Рон заткнулся. Гермиона смотрела на него, и в её глазах уже не было слёз.       — Это правда? — спросила она тихо.       — Что? — Рон не понял.       — То, что Луна сказала. Ты... — она запнулась. — Ты ревнуешь?       Рон молчал. Так долго, что Поттер уже подумал, что он сейчас опять сорвётся и убежит. Но рыжий не убежал. Смотреть на это было немного неловко, но аврор не прерывал их, всё же он понимает. Сейчас важный момент для них обоих.       — Да, — сказал он наконец. — Ревную.       В гостиной стало ещё тише. Гарри был в шоке.       — Счастлив? — спросил он, поднимая голову и глядя на Гермиону. — Я ревную к этому чёртову Краму, который всё время с тобой.       — Ты идиот, — сказала она.       — Знаю.       — Ты мог бы просто пригласить меня. И я бы...       — Что? — спросил Рон, глядя на неё.       Гермиона покачала головой.       — Я не знаю. Рон, я не могу сделать выбор. Виктор... он хороший. Он умный, внимательный, он слушает меня, не смеётся надо мной, не называет меня занудой. С ним легко. А ты... — она вздохнула. — Ты мой друг. И ты говоришь мне такие вещи... но я не могу просто взять и бросить всё, потому что ты вдруг решил признаться.       — Я просто... не умею говорить такое. Я думал, ты и так знаешь.       — Откуда? — воскликнула Гермиона. — Откуда я должна знать, если ты молчишь?       — Я не хотел...       — Я знаю, что не хотел. — Гермиона вытерла слёзы. — Но это не меняет того, что ты делаешь.       — Так. Ладно, поговорите об этом потом, только уже наедине, — вмешался Гарри. — Давайте по гостиным. Уже поздно, скоро отбой. Невилл, спасибо за гостеприимство.       — Да не за что, — отмахнулся блондин.       Все засобирались. Рон с Гермионой не смотрели друг на друга, но на следующий день их отношения немного потеплели, а рыжик не так сильно ревновал девушку, когда видел Крама поблизости.       Следующие дни тянулись медленно. Весеннее солнце заглядывало в окна замка, но настроение у всех было разное. Гарри готовился к последнему туру, читал старые книги о лабиринтах и магических препятствиях, хотя знал, что подготовиться к тому, что его ждёт, невозможно.       Рон больше не дулся. Он перестал отпускать едкие замечания, когда видел Гермиону и Виктора вместе. Иногда даже кивал Краму, когда тот проходил мимо.       Гермиона заметила это. Крам тоже всё понимал. Однажды за обедом, когда Рон решил потратить время с пользой и поспать, он подошёл к их столу, кивнул Гарри и сказал ей тихо:       — Твой друг, Рон. Ты его любишь?       Гермиона удивлённо посмотрела на него, покраснев.       — Я... я не знаю. Почему ты так думаешь?       — Он постоянно на тебя смотрит и... ну...  злится.       Гарри слышал это, и ему было очень неловко. Джинни с Луной уже поели и пошли на улицу, их рядом не было.       — Виктор...       — Я приму любой твой выбор, Гермиона.       Он взял её руку, поцеловал и ушёл к своему столу, оставив Гермиону сидеть с открытым ртом. Гарри, сидевший напротив, перехватил её взгляд и усмехнулся.       — Ты чего? — спросила она.       — Ничего, — ответил он. — Делай, что считаешь нужным, подруга.       Гермиона вздохнула и уставилась в тарелку.       — Гарри, — позвала она тихо.       — М?       — Как ты думаешь, что мне делать?       Аврор отложил вилку и посмотрел на неё серьёзно.       — Гермиона, я в этом не советчик. У меня самого с отношениями... ну, ты знаешь. Никак.       — Знаю, — кивнула она, — но ты же видишь. Ты всегда всё видишь.       — Вижу, — согласился Гарри, — но это не значит, что я знаю, как правильно.       Он выдохнул.       — Тебе же не обязательно делать выбор сейчас. Может, тебе родители Виктора не понравятся или у него дома живёт хомяк, а у тебя аллергия на хомяков.       Она посмеялась.       — Предлог не очень убедительный.       — Знаю. Мысль то моя в чём: не торопись просто и всё. Ты же сама знаешь. А особенно в делах любовных.       — Я поняла. Спасибо.       Рон пришёл через минут десять, взлохмаченный и сонный, навалился на остывшее мясо с таким видом, будто не ел неделю.       — Ешь быстрее, у нас зельеварение через пятнадцать минут.       — Счас... — жуя пищу, пробормотал Рон.       Урок зелий у гриффов со слизнями (как обычно в этом году) начался с гневного взгляда профессора на Поттера. На этом уроке аврору предстояла работа потяжелее, так как варево было сложным. Варил зелье от прыщей Гарри редко, но примерные ингредиенты он помнил. И всё же на этот раз решил не рисковать и подучить перед уроком состав, количество материалов и то, как оно должно действовать. Как его улучшить или изменить без последствий, он не имел понятия, хотя, разве суть экспериментов заключается не в бросании в котёл всё подряд, чтоб бомбануло красиво? Да. Нечего разводить сопли. Пора экспериментировать. И так он последние два урока делал почти всё по инструкции. Профессор расслабился уж, небось. Так не пойдёт.       Снейп, проходя между рядами, бросил на Гарри короткий, но выразительный взгляд, полный подозрения.       — Поттер, — прошипел он, останавливаясь у его котла. — Вы сегодня собираетесь варить зелье или просто смотреть на ингредиенты, надеясь, что они сварятся сами?       — Варю, профессор, — спокойно ответил Гарри, зажигая огонь под котлом.       — Посмотрим, — Снейп прищурился, но отошёл.       В одном из журналов он читал, что экстракт корня мандрагоры в микродозах усиливает регенеративные свойства зелий. Правда, там речь шла о заживляющих мазях, а не о косметических снадобьях. Но теоретически — почему нет? Кожа есть кожа. Если мандрагора помогает заживлять раны, может, она поможет и от прыщей? Принцип-то похожий — восстановление тканей.       Гарри отмерил совсем чуть-чуть — на кончике ножа. Добавил в котёл после того, как основа уже приобрела нужный оттенок, и начал помешивать, внимательно следуя инструкции, но уже с новым ингредиентом.       Сначала всё шло хорошо. Зелье было прозрачным, с лёгким зеленоватым отливом, как и должно быть. Гарри было обрадовался, но потом, минуты через три, цвет начал меняться. Сначала на жёлтый, потом на бурый, и из котла повалил густой дым с кислым запахом.       — Поттер! — рявкнул Снейп, мгновенно оказавшись рядом. — Что вы натворили?!       — Я добавил корень мандрагоры, — произнёс Гарри, разглядывая булькающую жижу. — Думал, это усилит регенеративный эффект. Но, кажется, ошибся.       — Вы добавили мандрагору? — Снейп чуть не задохнулся от возмущения. — В зелье от прыщей? Вы хоть понимаете, что эти компоненты не сочетаются?!       — Нет... — осторожно протянул он. — Я не знал.       Увидев, как Снейп хочет разразиться гневной тирадой, Поттер поспешил добавить:       — Впредь буду знать, профессор.       Снейп скривился.       — Гриффиндору, как я вижу, очки не нужны, — процедил он с привычной ядовитостью.       — Ну, мне лично нет, — спокойно ответил Гарри.       Снейп побагровел.       — Ах, вот как, Поттер. Знаменитому герою правила не писаны?       — Нет, — так же спокойно ответил Гарри. — Просто своё зрение я уже давно вылечил.       По классу пронёсся приглушённый смешок. Малфой поперхнулся. Рон закрыл лицо руками.       — ДЕСЯТЬ БАЛЛОВ С ГРИФФИНДОРА! — рявкнул Снейп.       — Хорошо, профессор, — кивнул Гарри.       Снейп резко развернулся и ушёл к своему столу, больше не сказав ни слова. Аврор убрал жижу заклинанием, взял новый котёл, и стал варить зелье заново. При этом он думал о статье Риты Скитер о «безответной любви необыкновенного мальчика Гарри Поттера». Пэнси Паркинсон за завтраком вдоволь посмеялась над Гермионой и несуществующим любовным треугольником. Ну, по крайней мере, не с Поттером в участниках.       Аврор прекрасно помнил, как после статьи в прошлой жизни зельевар вслух зачитывал эти лживые сплетни; делал паузы, давая слизеринцам просмеяться; сам комментировал текст и даже рассадил их (во избежания любовных ссор). Может, виной всему то, что Поттер не слонялся по коридорам и не был замечен Снейпом в тот самый момент, когда из его запасов украли шкуру бумсланга и жабросли? И вообще, Крауч в этот раз крал жабросли? Судя по тому, что профессор ведёт себя более-менее адекватно, то нет, иначе бы точно подозревал Поттера в хищении чужого имущества.       В дверь подземелья постучали.       — Войдите, — спокойно сказал Снейп.       Ученики обернулись к входу. Дверь открылась, вошёл Каркаров и направился между рядами парт к учительскому столу. Он крутил свою козлиную бородку, что являлось доказательством его взволнованности.       — Нам надо поговорить, — сказал он, едва открывая рот.       — После урока поговорим… — так же тихо начал Снейп, но Каркаров перебил его.       — Нет, сейчас! Тебе некуда деваться, Северус. Почему ты меня избегаешь?       — После урока! — отрезал Снейп.       Гарри сделал вид, что занят делом, но иногда поглядывал в их сторону. Аврор заметил, что Каркаров то и дело поглядывает в его сторону с каким-то странным выражением. Игорь до самого конца второго урока зельеварения ходил за спиной Снейпа. Аврор знал, зачем он пришёл, но ещё раз подслушать их разговор было бы полезным. Гарри, за две минуты до звонка, нарочно опрокинул пузырёк желчи броненосца и сказал друзьям, чтобы не ждали и шли в библиотеку без него. Они согласились. Поттер тем временем присел за котёл, стал вытирать разлитую желчь и прислушался.       — Ну? Что за срочность? — прошипел Снейп.       — Вот что, — ответил Каркаров, Гарри не требовалось даже смотреть, чтобы понять, о чём говорит Игорь.       — Ну, видишь? — тихо спросил директор. — Видишь? Неужели не ясно? С тех пор, как…       Он запнулся.       — Он становится сильнее, Северус, — продолжил Игорь, понижая голос. — Я чувствую. Он возвращается. И тогда… тогда он вспомнит всех, кто его предал.       — Спрячь! — вскрикнул Снейп.       — Неужели ты не заметил?.. — взволнованно начал было Каркаров.       — Я заметил, — отрезал профессор. — Но это не значит, что нужно паниковать при всех.       — При всех? — Каркаров нервно хохотнул. — Здесь только один… который уже знает.       Последовало молчание.       — Поттер, — тихо, но угрожающе произнёс зельевар. — Что вы там делаете?       Аврор поднял голову, будто только сейчас услышал их.       — Вытираю желчь, профессор, — он показал мокрую тряпку. — Случайно опрокинул.       Снейп смотрел на него долго, так долго, что Гарри уже приготовился к очередной порции криков. Однако профессор зельеварения промолчал. Только кивнул на дверь:       — Убирайтесь, Поттер. Урок окончен.       — Хорошо, профессор, — Гарри торопливо побросал учебники и ингредиенты для зелий в рюкзак и поспешил к выходу.       У двери его догнал Каркаров, смотря на него так, будто хотел поговорить.       — Говорите, директор, — они вышли из класса.       — Что? — спросил Игорь с неприятным выражением лица.       — Вы же хотите мне что-то сказать, разве нет?       Каркаров дёрнулся. Его взгляд заметался по коридору. Вокруг было пусто, только вдалеке маячили фигуры ушедших учеников. Он перевёл глаза на Гарри, и в них было что-то похожее на отчаяние.       — Вы... — начал он и замолчал.       — Я, — спокойно ответил Поттер, накладывая чары против подслушивания.       — Вы знаете, что он возвращается, — Игорь заметил действия парня, но комментировать не стал.       — Знаю.       — Откуда? — вырвалось у Каркарова. — Откуда ты, мальчишка, можешь знать то, чего не знают даже в Министерстве?       — Вы показывали метку профессору, а она не такая бледная, как раньше, — пожал плечами Гарри.       — Ты подсматривал!       — Да.       — Ты... ты не понимаешь, что ты делаешь, — прошипел он. — Если кто-то узнает...       — Узнают, что бывший Пожиратель смерти боится возвращения своего хозяина? Это и так всем известно, — перебил Гарри.       — Я не...       — Все знают, — повторил Гарри спокойно. — Дамблдор, Снейп, я. Даже Малфой-младший, наверное, догадывается. А уж он отличается врождённой тупостью. Вопрос не в том, кто знает, а в том, что вы собираетесь делать.       Каркаров судорожно сглотнул.       — А что я могу сделать? — вырвалось у него. — Ничего. Абсолютно ничего. Он сильнее. Он всегда был сильнее.       — Тогда бегите, — сказал Гарри. — Я же говорил вам в саду. Уезжайте, пока есть время.       — А ты? — Каркаров вдруг вцепился в его рукав. — Ты же знаешь. Ты что-то знаешь такое, чего не знаем мы. Дамблдор тебя защищает? У него есть план?       Гарри посмотрел на его пальцы, вцепившиеся в ткань мантии. Каркаров не отпускал.       — Дамблдор ничего мне не рассказывает, — ответил аврор. — Он считает, что я слишком молод, чтобы знать правду.       — А ты знаешь.       — Догадываюсь.       Каркаров смотрел на него с надеждой и отчаянием одновременно.       — Если... если ты что-то узнаешь, — прошептал он. — Если будет способ... спастись... ты скажешь мне?       Аврор задумался. Перед ним стоял человек, который предал своих, чтобы спасти себя. Игорь был не тем, кто заслуживал доверия, но Поттер и не собирался ему доверять. Гарри не хотел, чтобы кто-то не из сторонников Пожирателей умирал. Даже такой, как Каркаров. Аврор не собирался ему помогать, но...       — Есть одна вещь, — сказал он негромко.       — Что? — Каркаров подался вперёд. — Какая вещь?       — Артефакт, — ответил Гарри. — Он может ослабить боль от метки и сделать так, чтобы Волан-де-Морт (на этом слове директор вздрогнул) не смог мучить своего слугу дистанционно.       Каркаров замер.       — Такой артефакт существует?       — Пока нет, — ответил Гарри, — но я работаю над ним.       Очередная ложь. Он даже понятия не имеет, что сможет сделать такой артефакт. Аврор только сейчас подумал о возможности создать нечто подобное; у него появились некоторые мысли, как реализовать эту идею. И, так как появился шанс сделать шедевр магического искусства, полезный на практике, он его не упустит. Начнёт с сегодняшнего дня, предупредив друзей его особо не беспокоить. Они поймут.       — Ты? — Каркаров не поверил своим ушам. — Ты, мальчишка, создаёшь артефакт против тёмной магии?       — Я увлекаюсь артефакторикой. Серьёзно увлекаюсь. Создал множество артефактов, — спокойно ответил Гарри, — и могу сделать кое-что ещё.       Недавно Поттер создал свой Омут Памяти, что далось ему очень тяжело и отняло много времени. Воспоминания он в него, конечно же, не помещал. В классе, защищённом от студентов и профессоров, но не от директора, оставлять свои воспоминания гриффиндорец не собирался. Гарри хотел поставить его у себя в комнате на Гриммо, когда приедет домой на летние каникулы.       Каркаров смотрел на него, и его лицо медленно менялось. Страх превратился в расчёт. Как банально.       — Если ты сможешь, — сказал он тихо. — Если ты действительно сможешь... я заплачу. Любые деньги.       — Мне не нужны ваши деньги, — покачал головой Гарри. — Просто... не мешайте мне. Да и не будем загадывать наперёд. Вдруг у меня не получится.       Он шагнул в сторону, собираясь уходить, но Каркаров снова схватил его за рукав.       — Поттер, — его голос дрожал. — Ты хоть понимаешь, что поставлено на карту? Если он вернётся, он убьёт меня, но перед этим подвергнет страшным пыткам! Я знаю, что он делает с теми, кто его предал.       — Послушайте меня, — сказал Гарри тихо, почти шёпотом. — Я не могу обещать, что смогу вас спасти. Но у меня есть одно место.       Аврор понимал, что идёт на очень опасный риск, рассказывая это, да ещё и без Непреложного обета. «Надеюсь, я об этом не пожалею».       Каркаров замер.       — Какое место?       — Не скажу, сами понимаете. — покачал головой Гарри. — Если вы докажете, что вам можно доверять, — не сейчас, а позже, когда всё начнётся, — я смогу вас туда отправить, но это будет не скоро, и только если я буду уверен, что вы не побежите к нему с повинной, как только он щёлкнет пальцами.       — Я не побегу, — выпалил Каркаров. — Я знаю, что он со мной сделает. Он не прощает предательства.       — Значит, у вас есть мотивация, — кивнул Гарри, — но ещё мне нужно знать, что вы не из тех, кто презирает магглов и считает себя выше других. Я не люблю снобов, директор. И тех, кто смотрит на магглорождённых сверху вниз — тоже.       Каркаров побледнел ещё сильнее.       — Я... я никогда...       — Вы были Пожирателем смерти, — перебил Гарри. — Не надо мне врать. Вопрос не в том, что вы делали раньше, а в том, что вы будете делать теперь. Я даю вам второй шанс, директор.       Ему хотелось добавить: «Не просрите его», но Поттер решил не выёживаться. Всё же мало кто захочет быть на побегушках у четырнадцатилетнего пацанёнка, возомнившего себя великим артефактором.       Игорь молчал, переваривая услышанное.       — Если я докажу, — сказал он наконец. — Если я сделаю всё, что ты скажешь... ты дашь мне убежище?       Гарри посмотрел на него долгим взглядом.       — Да, — сказал он. — Об этом месте никто не должен знать, как вы, наверное, уже догадались. Если кто-то узнает, я не смогу вас защитить. Тайна перестанет быть тайной, сами понимаете. В этом случае Тёмный Лорд найдёт это место и убьёт вас.       — Я никому не скажу, — поспешно заверил Каркаров. — Клянусь!       — Клятвы — это просто слова, — покачал головой Гарри. — Я буду судить по делам. А пока... — он выдернул рукав из цепких пальцев Игоря (переволновался, мужик), — не бегите сразу после третьего тура, дождитесь меня.       — А если он вернётся прямо сейчас?       — Не вернётся, — уверенно ответил Гарри. — Ему нужен я. А я пока здесь, под защитой Дамблдора.       Каркаров смотрел на него с ужасом и надеждой одновременно.       — Ты уверен, что ему нужен именно ты?       — Догадываюсь, — уклонился от ответа Гарри. — И вы не распространяйтесь. Даже Снейпу.       — Северусу? — Каркаров удивился. — Но он...       — Он сделает то, что должен, — перебил Гарри. — Я не хочу, чтобы он знал обо мне больше, чем нужно. И вам не советую.       Он развернулся и пошёл по коридору, оставляя директора стоять с открытым ртом.       В библиотеке он рассказал друзьям о том, что видел метку на руке директора Дурмстранга.       Как-то утром к ним подсела серая сова с письмом, потом ещё и ещё. Куча сов, и все с оскорбительными письмами Гермионе. Реакция фанатиков Гарри Поттера последовала незамедлительно.       Когда Гермиона раскрыла последний конверт, ей прямо на руки полился жёлто-зелёный, неразбавленный гной бубонтюбера, а по коже пошли пузыри, будто от ожога.       — Дай сюда руки, — тут же спохватился аврор, доставая волшебную палочку.       Заклинание легло на кожу, и пузыри перестали расти, потом Гарри достал противоожоговую мазь и аккуратно нанёс её на тыльные стороны ладоней. Гермиона шипела от боли, но терпела. Рон сидел белый как мел, сжимая в кулаке очередное письмо. В конце гриффиндорец наколдовал бинты.       — Всё, через несколько дней должно пройти, — выдохнул Гарри.       — Я ведь предупреждал тебя: не зли Риту Скитер! — сказал рыжий.       — Да причём тут она! Дура просто распускает слухи, а тупые этому верят и присылают всякие проклятья, из-за чего пострадала Гермиона! — огрызнулся аврор.       — Ладно, но что будем делать? — спокойно спросил Рон, после минутного ступора.       — Пока ничего, — ответил Гарри. — Пошлите на урок.       На УЗМС Хагрид привёл нюхлеров.       — Давайте-ка устроим маленькое соревнование. Вон там, видите, вскопано? — Хагрид указал на землю у окна совятника. — Я там зарыл золотые монеты. Чей нюхлер найдёт больше всех, тот получит приз. Только все украшения с себя снимите. Выбирайте себе по нюхлеру, сейчас начнём.       В какой-то момент Хагрид пожурил Гойла, который, оказывается, живёт в бедности, раз ему вздумалось своровать галлеоны.       — Воровать без толку, Гойл, золото лепреконское. Всё равно исчезнет через пару часов.       — Вот так аристократы зарабатывают на жизнь... — многозначительно вздохнул Гарри.       Малфой дёрнулся, но сдержался и не стал отвечать — видимо, уроки, на которых он уже несколько раз попадал в неловкие ситуации, научили его быть осторожнее. Однако его лицо побагровело, а кулаки сжались.       Гарри сделал вид, что ничего не случилось, и продолжил наблюдать за своим нюхлером. Тот уже набрал изрядную кучку золота и теперь довольно фыркал, перебирая монеты лапками.       Соревнование закончилось ожидаемой победой нюхлера Рона — тот накопал больше всех. Рон сиял, поднимая своего зверька над головой, будто Кубок мира по квиддичу. Профессор в качестве награды подарил ему большую шоколадку из «Сладкого королевства».       Когда зазвонил колокол, оповещавший о начале обеда, все засеменили к замку. Троица осталась помогать полувеликану посадить зверьков в ящики. Хагрид заметил, что у Грейнджер забинтованы и спросил, что с ней случилось. Она всё ему рассказала про письма, и тогда Хагрид поведал свою историю, как разъярённые родители присылали ему письма с пожеланием смерти.       Рон хмурился, жуя шоколадку, и недовольно поглядывал на Поттера, когда они шли на обед.       — Гарри, почему ты не сказал мне о золоте, что я тебе отдал на Кубке мира по квиддичу. За омнинокль. Ты мне не сказал, что оно исчезло.       Гриффиндорец понял, и на минуту задумался.       — Да я как-то и не заметил...       — Как можно этого не заметить?! Целая горсть пропала! — воскликнул Рон.       — Да ладно тебе.       — Какой ладно, ты мне ещё и мантию подарил, которая стоит, наверное, как зарплата моего отца за полгода.       — Не преувеличивай, — отмахнулся аврор.       — Так это подарок Гарри? — вмешалась Гермиона.       — Ну, да, — смутился Уизли.       — Я сам выбирал, — выпятил грудь Поттер.       — Красивый костюм, Рону очень пошло, — заметила Гермиона.       — Эм...ну... — рыжик совсем засмущался.       — Не за что, — вздохнула она.       — А, да. Спасибо. Но всё равно, Гарри, я отдам тебе этот долг рано или поздно, — сказал Уизли, поднимаясь по парадной лестнице.       — Как хочешь, — пожал плечами аврор.       Гермионе продолжали писать письма рассерженные фанаты, которые она не вскрывала, однако некоторые присылали кричащие записки, так что даже те, кто не читал статью Риты Скитер, знали всё об отношениях Гермионы с Виктором и Поттером. Кудрявая всерьёз вознамерилась узнать, как и почему Скитер так досконально знает все секреты, и как она смогла их подслушать, поэтому засиживалась допоздна с книгами о магических способах добычи информации.       В очередной раз, когда какая-то третьекурсница из Рэйвенкло подошла к нему с сочувственным: «Мистер Поттер, мне так жаль, что эта девушка вас обманывает...», Гарри не выдержал.       — Мы оба встречаемся с Гермионой и нам всем всё нормально. Я не страдаю, как заверяет эта Скитер. Я вообще не страдаю. У меня всё отлично! — воскликнул он со сквозившим в голосе раздражением.       Девушка замерла в ступоре.       — Вы... вы оба?.. — переспросила она.       — Да, — кивнул Гарри. — Такое не одобряется обществом, но мы справляемся. Спасибо за беспокойство.       Он развернулся и ушёл, оставив третьекурсницу стоять с выражением полного шока на лице. Рон, который шёл рядом, тоже был в крайнем удивлении.       — Ты серьёзно? — спросил он, едва сдерживая смех.       — А что? — пожал плечами Гарри. — Они хотят роман — они его получат. Теперь будут думать, что мы втроём.       — Ты с ума сошёл! — Рон уже рассмеявшись во весь голос. — Ты только что сказал, что вы с Гермионой и Крамом...       — Я не называл имён, — перебил Гарри. — Я сказал «мы оба». Кто эти двое — пусть гадают сами.       — И дураку понятно, что этот третий — Крам!       — Главное, что от Гермионы отстанут, — сказал Гарри, когда они вошли в Большой Зал. Там за столом Парвати уже шептала на ухо своей подружке Лаванде, увидев Поттера, она замолчала, но не удержалась:       — Гарри, это правда, что вы с Виктором Крамом оба встречаетесь с Грейнджер?       Вокруг них тут же образовалась тишина. Гермиона, уже сидевшая за столом, отложила книгу и уставилась на аврора. Тот подмигнул ей.       — Да, а что? Надеюсь, некоторые перестанут слать моей девушке всякие гадости, иначе мне придётся принять меры, — громко сказал он.       Гермиона подавилась соком. Рон, севший рядом с ней, закашлялся, пытаясь скрыть смех. Парвати сидела с открытым ртом, не зная, что сказать. Лаванда уставилась на них с таким видом, будто ей только что рассказали, что Снейп тайно пишет стихи.       — Это не шутка? — переспросила Парвати, переводя взгляд с Гарри на Гермиону.       — Нет, на этот раз правда, — кивнул Гарри, усаживаясь на скамью рядом с Гермионой и кладя руку ей на плечо. — Мы уже давно вместе, просто не афишировали, а Рита Скитер всё переврала, как обычно.       Гермиона, которая уже пришла в себя, подыграла:       — Да, это было очень личное, но раз уж все узнали... — она вздохнула и положила голову Гарри на плечо, придав голосу усталое выражение. — Честно говоря, я устала от этих писем. Люди такие жестокие.       — Теперь они успокоятся, — уверенно сказал Гарри, — или я лично поговорю с каждым, кто посмеет обижать мою девушку.       Он произнёс это достаточно громко, чтобы его услышали за соседними столами. Несколько слизеринцев, которые с интересом наблюдали за сценой, отвели взгляды. Малфой скривился, но промолчал.       Рон, наконец, перестал кашлять и спросил, стараясь сохранить серьёзное лицо:       — А как же Крам?       — Виктор — замечательный человек, — ответил Гарри, не моргнув глазом. — Мы с ним договорились. Гермиона достойна самого лучшего, а мы оба хотим, чтобы она была счастлива. Если ей хорошо с нами обоими — кто нам судьи?       — Это... это очень прогрессивно, — выдавила Лаванда с кривой улыбкой.       — Рад, что вы поняли, — улыбнулся Гарри.       Гермиона едва заметно ткнула его локтем в бок, но продолжала сидеть с видом женщины, которую наконец-то поняли и оценили.       Когда они наконец остались втроём (Гермиона убрала голову с его плеча, как только отошли лишние уши), она прошипела:       — Ты идиот.       — Зато работает, — усмехнулся Гарри. — Смотри, на нас уже никто не смотрит.       И правда — Большой зал снова гудел, но теперь обсуждали не драму Гарри Поттера и амбициозной магглорождённой, а удивительную новость о том, что Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Виктор Крам состоят в нестандартных отношениях. Слух разлетался со скоростью пожара.       — Мне теперь будет стыдно смотреть в глаза Виктору, — простонала Гермиона.       — Не стыдно, — успокоил её Гарри, накладывая себе еду. — Он нормальный парень, поймёт.       — А если он подумает, что это правда?       — Тогда у тебя будет два ухажёра, — философски заметил Рон. — Не каждый день такое случается.       — Рональд!       — Молчу-молчу.       К удивлению Гарри, к ним перестали относиться с осуждением. Наоборот — смотрели с любопытством, даже с каким-то восхищением. Всё с ними понятно.       К ним то и дело подходили с вопросами. Гарри отвечал одно и то же:       — Это личное. Извините.       Лучше это, чем травля ни в чём не повинной девочки.       К вечеру того же дня в «Ежедневный пророк» ушёл очередной донос. Пэнси Паркинсон, которая сидела за слизеринским столом и слышала признание Гарри своими ушами, не преминула воспользоваться случаем.       Для Гарри стало очевидным, как это могло дойти до ушей Риты, в отличие от его друзей, потому что он сталкивался с этим. А как ещё можно было интерпретировать жест слизеринки, словно она разговаривает по рации при этом с зажатым кулаком? Явно же что-то в руках держит. Гарри с Роном и Гермионой шли в теплицы в этот момент, поэтому и заметили её, стоящую неподалёку. Поттер был готов поклясться, что в кулаке сидел один пронырливый анимаг. Они, конечно же, обратили на это внимание, а особенно Гермиона, но придумать что-то адекватное не смогли.       Рита Скитер, как всегда, расстаралась. Статья называлась «ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК ПО-ХОГВАРТСКИ: Гарри Поттер, Виктор Крам и Гермиона Грейнджер — шокирующие подробности». В ней со смаком описывались «нетрадиционные отношения» трёх чемпионов, а также приводились «эксклюзивные» подробности их личной жизни, которых, разумеется, никто никогда не узнавал.       Гермиона, прочитав статью, побледнела.       — Она... она написала, что мы...       — Не читай, — посоветовал Гарри, забирая у неё газету. — Она пишет любую чушь.       — Но теперь все узнают! Мои родители...       — Твои родители не читают «Пророк», — напомнил Гарри.       — Точно, — Гермиона кивнула, но выглядела всё равно расстроенной.       — Мне вот интересно, почему по-хогвартски? — задумчиво спросил рыжик. — Там же ещё Крам.       — Рон! — засмеялась Герми.       — А это интересный вопрос... — Луна прислонила вилку во рту, окунувшись в чертоги разума.       Но, как ни странно, статья сыграла им на руку. Люди, которые раньше осуждали Гермиону, теперь воспринимали ситуацию иначе. Если сам Гарри Поттер и Виктор Крам добровольно встречаются с одной девушкой, значит, она не такая уж и плохая. И письма с угрозами прекратились. Кричащие конверты больше не взрывались над столом Гриффиндора. Гермиона вздохнула с облегчением.       — Хоть что-то хорошее, — сказала она.       Через пару дней после этого скандала Гарри шёл по коридору, когда его окликнул знакомый голос с сильным акцентом:       — Поттер!       Он обернулся. Виктор Крам стоял в конце коридора, привычно нахмурив брови.       — Что происходит? — спросил Крам, подходя ближе. — Ко мне подходят люди, спрашивают про мои отношения с тобой и Гермионой.       Гарри вздохнул.       — Ещё спрашивают, — Крам поморщился, — мы оба только с Гермионой или ещё и между собой. Я не понимаю.       — Гермиона тебе ещё не сказала? — начал аврор.       — Что не сказала? — Виктор занервничал.       — Помнишь статью Скитер про то, что Гермиона меня обманывает? — спросил грифф.       — Да. Это неправда.       — Ну, это мы с тобой знаем, а другие поверили и начали слать Гермионе письма с оскорблениями, кричащие тоже. Один раз прислали неразбавленный гной бюбонтюбера, из-за чего она несколько дней ходила с бинтами.       Крам нахмурился.       — Я не знал, что это... она сказала, что просто поранилась на уроке.       — Она не хотела тебя беспокоить, наверное. Типичная Гермиона, — Гарри помолчал. — Тогда я сказал одной девушке, что мы оба встречаемся с Гермионой. Я думал, что они отстанут или хотя бы перестанут писать эти ужасные письма. Мы лишь друзья, и я сделал это не из корыстных побуждений. И это сработало. Скитер даже статью написала. Не волнуйся, перед летними каникулами я что-нибудь придумаю. Расстанемся как-нибудь на глазах у всей школы.       — Хорошо, — кивнул он. — Она плакала?       — Не-е, злая ходила, как мантикора.       — Хм, — ухмыльнулся Виктор. — Гермиона очень сильная.       — Ого, ты теперь правильно произносишь её имя.       — Да... — он на секунду отвёл глаза.       Он смутился? Гарри никогда ещё не видел, чтобы Виктор проявлял такую несвойственную для него эмоцию.       — Ты её любишь? — внезапно спросил аврор.       Крам посмотрел на него долгим взглядом.       — Да, — сказал он. — Очень.       Поттер кивнул. Виктор говорил правду, это было видно невооружённым глазом.       — Тогда ты должен знать, — сказал Гарри. — Она тоже тебя любит. Просто... она боится, что ты уедешь, а она останется, что это всё — только на время Турнира. Предупреждаю, она привыкла всё контролировать и... Гермиона против рабского труда.       — Что ты имеешь ввиду? — снова нахмурился он.       — Домовые эльфы, — просто сказал Поттер.       — Домовые эльфы? — растерянно переспросил он.       — Да. Она основала организацию. Ассоциация Независимости Эльфов. А.Н.Э., — Гарри помолчал. — Хочешь произвести на неё впечатление? Спроси, что она думает об условиях труда эльфов в Дурмстранге.       Крам смотрел на него так, будто гриффиндорец только что предложил ему сразиться с драконом голыми руками.       — Я... не знаю, какие там условия, — признался он.       — Вот и узнай, — посоветовал Поттер. — Ей будет интересно. Ты же против жестокого обращения с эльфами?       — Ну, да, — из поворота вышел какой-то хаффлпаффец из младших курсов, который, кажется, случайно услышал конец разговора.       — Значит, всё пройдёт отлично. Ну, бывай.       Аврор, подмигнув Виктору, послал ему воздушный поцелуй и развернулся, чтобы уйти. Проходя мимо растерянного младшекурсника, он с диким смехом у себя в голове наблюдал за мальчиком, который выглядел так, будто застал взрослых за чем-то неприличным.       Наступили пасхальные каникулы. Время Гарри зря не терял, проводя большую часть дня в комнате, оборудованной под мастерскую артефактора среднего звена. Он потратил уже кучу материалов, прочитал несколько книг, присланных Сириусом, и всё никак не мог разобраться с артефактом против метки Тёмного Лорда. Окклюменция Поттеру, оказывается, намного улучшила его память, позволяя лучше сохранять информацию и надолго. Друзьям он поведал о своём открытии. Заинтересовалась только Гермиона, как аврор и предполагал. А Невилл, оказывается, уже давно заметил этот бонус от окклюменции. Вот дела!       Поняв, что простыми знаниями он не обойдётся, Гарри попросил у крёстного книги, информация в которых была за гранью разрешённой Министерством. Когда аврор попросил у него откровенную чернуху, Сириус всё же не выдержал и в приказном порядке потребовал сказать, чем это Гарри таким занимается. И тогда ему пришлось рассказать всё, как есть (ну, только о самом артефакте, который позволял блокировать действие Чёрной метки).       — Гарри, зачем тебе это? — голос Блэка доносился из осколка зеркала.       — Для науки. Ну, ещё для некоторых раскаявшихся Пожирателей.       — Для Каркарова что ли?! — воскликнул он.       — Больше для науки, — добавил аврор.       — Гарри!       — Да, для него, — выдохнул черноволосый.       — Сколько он тебе пообещал за это? — нахмурился Бродяга.       — Я отказался от денег.       — Гарри...       — Сириус, хватит! — крикнул он. — Я сделаю этот артефакт, ясно?!       — Ты понимаешь, чем рискуешь? — спросил он наконец. — Если кто-то узнает, что ты создаёшь артефакты против тёмной магии...       — Это блокировка боли, а не тёмной магии. Я не пытаюсь уничтожить метку, только сделать так, чтобы она не причиняла страданий.       — Для Каркарова, — напомнил Сириус.       — Не только же он раскаялся. Ну, ты понял, — ответил Гарри, понимая, что слово «раскаялся» совсем не подходит под случай с Игорем.       — Зачем тебе это всё? Тот-кого-нельзя-называть умер, — Блэк недоумевал так ярко, что Гарри засмеялся.       И тогда аврор рассказал о наливающейся чернотой метки Каркарова и о подслушанных разговорах.       — Дела... А Дамблдор знает, как думаешь? — Сириус уставился в одну точку.       — Да конечно знает, это же Дамблдор, — пожал плечами четверокурсник.       — Ну тогда не лезь в это дело!       — Извини, но меня уже насильно туда втянули! — опять закричал аврор. — Не зря же моё имя в Турнир подкинули?       Блэк помолчал, кусая губы.       — Ты думаешь, это связано? — спросил он наконец.       — Конечно. Уверен, и директор подозревает, — ответил Гарри. — Кому-то же нужно моё участие.       — Зачем?       — Не знаю, — соврал Поттер. — Это выяснится скоро.       Сириус смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.       — Ты слишком много на себя берёшь, — сказал он. — Ты ребёнок, Гарри.       — Это не меняет того, что нужно делать.       — Нужно? — Блэк повысил голос. — Тебе ничего не нужно! Ты должен учиться, играть в квиддич, смотреть на девчонок, а не...       — А не спасать мир? — перебил Гарри. — Прости, Сириус, но мир не спрашивает, сколько мне лет.       — Пусть этим занимаются взрослые!       — Взрослые? — аврор не сдержал горькой усмешки. — Какие взрослые? Дамблдор, который держит меня в неведении? Снейп, который ненавидит меня с первого взгляда? Или те, кто сидит в Министерстве и делает вид, что ничего не происходит? Обыватели, которые палочку в руки берут, только чтобы пыль в доме убрать или посуду помыть? Аристократы, которые мне точно помогать не станут, и в удобном случае всадят нож в спину?       Бродяга сжал челюсть так, что заиграли желваки.       — Сириус, ты же был за любой движ... раньше. Почему сейчас так беспокоишься?       — Раньше мне было плевать, — ответил Блэк, — а теперь мне есть что терять. И я не хочу хоронить ещё одного Поттера. Не лезь в каждую дыру, куда затягивает тебя твоё геройство, крестник.       — Я не лезу, — закатил глаза он.       — Ага, конечно,  — фыркнул Бродяга. — Создаёшь артефакт для Каркарова, который продаст кого угодно, чтобы спасти свою шкуру.       — Если не докажет, что достоин этого артефакта, он его и не получит, — отрезал аврор.       — Так уж и быть, Кричер сейчас пришлёт тебе книги.       Связь прервалась.       Фух, получилось. Раздался хлопок где-то сзади.       — Привет, Кричер. Как дела?       Эльф не ответил на приветствие, бормоча себе что-то под нос. Поставив книги на стол, за которым сидел Поттер, он небрежно поклонился и хотел было уйти, но Гарри окликнул его:       — Если не хочешь кланяться, то не надо, Кричер.       — Наглый полукровка хочет оскорбить Кричера, заставив его посрамить славный Род Блэк.       — Я не заставляю, что ты, просто предлагаю, — пожал плечами Гарри. — Если тебе так охота кланяться полукровке — кланяйся. Если нет, то и не надо.       Кричер замер с выпученными глазами.       — Кричер не понимает, — сказал он наконец. — Полукровка хочет...       — Хочу, чтобы ты делал то, что тебе удобно, — перебил Гарри.       Он взял первую книгу из стопки, открыл её и начал листать, как будто разговор был закончен. Кричер стоял, не двигаясь.       — Кричер может... не кланяться? — спросил он осторожно.       — Да, — не поднимая головы, ответил Гарри.       — Кричер может... спросить?       — Спрашивай что угодно.       — Зачем полукровке книги по Тёмной магии? Хозяйка Вальбурга говорила, что тёмная магия — для благородных родов.       — Род Поттер тоже благородный. Моя бабушка была из Блэков. И... я не собираюсь заниматься тёмной магией, мне нужно её только изучить, чтобы создать артефакт.       — Какой артефакт?       Гарри, не считая нужным скрывать, поведал Кричеру об этом, перед этим попросив не распространяться о его амбициозной идее. Старик-эльф оказался дотошным, расспрашивая о каждой детали и мыслях Поттера по поводу функций будущего артефакта. Ещё Гарри сказал, что, скорее всего, ему нужно будет изучать метку; возможно, используя Каркарова как научный экспонат.       — Кричер видел, как хозяин Регулус изучал метку. Кричер помнит, какие книги он читал.       Гарри замер.       — Какие? — спросил он.       Домовой подошёл ближе, положил свою костлявую руку на стопку книг и начал перебирать их. Некоторые он откладывал в сторону, некоторые оставлял, бормоча себе под нос.       — Эта не годится. Хозяин Регулус говорил, что это чушь. А эту Кричер принёс, но она не помогает. Вот эта — да. Хозяин Регулус делал пометки.       Он открыл старый фолиант в кожаном переплёте и ткнул пальцем в страницу. Гарри наклонился. На полях были аккуратные заметки, написанные тонким, изящным почерком.       — Хозяин Регулус всё записывал, — с гордостью сказал Кричер. — Он был умный.       Как-то так получилось, что они стали работать вместе. Кричер перебирал фолианты, откладывая те, где были пометки Регулуса. Гарри листал их, делая заметки в своём блокноте. Время шло, за окнами темнело, а они всё сидели, погружённые в старые страницы, исписанные чужими руками.       Кричер стал приносить ему книги без ведома Сириуса. Гарри их читал, записывал к себе в блокнот заметки Рега, свои мысли по поводу артефакта, и делился идеями с Кричером, который на их основании подыскивал Поттеру литературу. А домовик то полезный!       Иногда Гарри, ведомый нахлынувшему вдохновению, создавал что-то, похожее на нужные артефакты. Но чтобы проверить их действие, необходимы были реальные события. На такой риск четверокурсник пойти не мог. Значит нужно, как настоящий учёный, экспериментировать на крысах. А для этого — уметь создавать Чёрную метку, в которую он будет подавать сигналы боли.       — Мистер Гарри хочет создать Чёрную метку? — проскрипел эльф.       — Да, на крысе. Это для того, чтобы я мог контролировать силу сигнала и видеть, как артефакт блокирует боль, — пояснил грифф.       — Это опасная магия, мистер Гарри, — тихо сказал Кричер.       — Знаю, но я не для себя это делаю.       Судя по всему, Волан-де-морт вплёл в метку нейрологический импульс через нервную систему, усиленный проклятием. Метка является магическим контрактом, привязанным к душе создателя через кровь и сознание. Для связи хозяин-раб нужны будут: раствор из толчёного обсидиана и крови Поттера и заговор на подчинение. Язык был аврору незнаком, а два фута текста, который нужно было заучить с правильной интонацией, являлись Поттеру делом небыстрым. Он-то уж думал, что для создания рабской метки понадобится жуткий и кровавый ритуал, но, видимо, Гарри был неучем в части тёмной стороны магии. Главное в этом процессе — не создать слишком сильную связь, иначе аврор может чувствовать эмоции животного или человека на постоянной основе и даже стать зависимым от этого. Сходство с энергетическим вампиром поразительное, как заметил аврор. Однако, неужели страх и отчаяние являются самыми «вкусными», если Том предпочитает вызывать у своих слуг именно эти чувства? Этого грифф на своём опыте знать не хотел.       Структура магического канала метки состоит из трёх слоёв: первый — физический отпечаток, второй — магический якорь, который впивается в ауру, и третий — ментальный канал связи. Чтобы создать её, нужно «размягчить» магическую защиту существа. В данном случае это значит просто подавить природный инстинкт самосохранения и биологического барьера животного. Но с магами всё иначе, ведь чтобы пробить волю взрослого человека, пусть даже добровольно обрекающего себя на бремя раба, нужна колоссальная мощь, концентрация, воображение.       То есть тренировки на крысах помогут понять механику сигнала, но они не дадут Гарри той выдержки, нужной для создания метки. То, что нужно. Может, силы у Поттера и были, но насчёт концентрации он мог бы поспорить, хотя гриффиндорец ещё давно поборол свой характер и стал прислушиваться к советам Грейнджер. Его концентрацию также улучшили и тренировки по беспалочковой магии, которые по мере успеха стали даваться аврору всё проще и проще ещё в прошлой жизни, а в этой, после поглощения двух крестражей, и вовсе возвели Поттера в кратчайшие сроки на новый уровень.       Гарри приступил к зубрёжке. Занимался он этим несколько дней, но, конечно же, не непрерывно, так как общение с друзьями и подготовку к экзаменам никто не отменял. Дополнительную литературу в библиотеке Хогвартса он тоже пристрастился читать. Правильно говорят: «Хороший отдых — это смена деятельности». А утренняя пробежка и комплекс упражнений утром дарил заряд бодрости на весь день.       После пасхальных каникул он приступил к эксперименту. Раствор он достал, всё сделал, как по инструкции, зачитал длинный заговор, попытался продавить крысиный барьер и, видимо, так расстарался, что пробил саму крысу, внутренности которой разлетелись по комнате.       Да... Поттер провёл рукой по лицу, вытираясь от крови. Неудача.       На одиннадцатой крысе он решил остановиться, так как к нему забежали друзья.       — Гарри! — воскликнула Гермиона, тут же меняясь в лице. — Ты весь в крови! Что случилось?       — Я... провёл эксперименты на крысах и... они не выжили.       — Боже мой! — охнула она, потом подошла и взмахнула палочкой, отчего вся жидкость испарилась.       — Спасибо.       Джинни с Луной молчали, одна смотрела с непониманием, другая — с любопытством.       — Гарри, ты с дуба рухнул, — рыжик даже не спрашивал.       — Да так, понадобилось для артефактов.       — Я что-то никогда не читала про такие артефакты, для которых понадобилось бы всё... это, — Джинни обвела рукой пространство перед собой.       — Похоже, что наш Гарри создаёт новый способ создания артефактов, или даже живой артефакт, — сказала Луна.       — Типа того, — аврор пожал плечами. — А что случилось?       — Тебя Макгонагалл вызывает, — Рон осторожно подошёл ближе к столу мясника.       — Она не успела и слова сказать после урока, как ты выбежал, — фыркнула Гермиона. — Мог бы и нас подождать.       — Извините, у меня мысль возникла одна... — сконфузился Поттер.       — Мы уж видим, — Джинни стояла ближе к двери. — Убраться не забудь.       — А, да, экскуро, — Гарри взмахом палочки убрал кровь. — Ну, я пошёл.       — Мы будем в библиотеке, — поморщилась Гермиона.       — У Невилла ещё уроки? — поинтересовался аврор, собирая перья и чернила в рюкзак.       — Да, у него зельеварение, — сказала Луна, сев на диванчик около окна. — А потом он сказал, что погуляет с Беллой Тальбот около озера.       — Да у Лонгботтома целый цветник, — хмынул Рон.       — Она просто подруга, — блондинка пожала плечами.       — Ну да, так я и подумал, — Рон с сомнением покосился на неё.       — Ладно, теперь я уж точно пошёл!       По дороге в кабинет замдиректора его встретила сама Минерва.       — Мистер Поттер, сегодня в девять быть на площадке для квиддича.       — А...       — Там вам скажут про третье испытание, — быстро сказала она, и не успел Гарри опомниться, как профессор уже скрылась за поворотом.       Без пятнадцати девять аврор стоял уже там. По дороге его нагнал Седрик, с которым они и добрались до места. Живая изгородь ещё не выросла, она была похожа на маленькие кустики. Гарри потрогал её и тут же отдёрнул руку — ветки неожиданно обхватили его палец.       Бэгмен, наблюдавший за этой картиной, только подмигнул Поттеру и позвал их в центр площадки, где уже стояли Флёр с Виктором.       — Ну, что скажете? — довольный собой, спросил Бэгмен, едва только Гарри и Седрик перебрались через последнюю стену. — Здорово растёт? Глядишь, через месяц метров в десять вырастет. Молодец Хагрид, это он посадил. Ну, не волнуйтесь, как турнир кончится, там получите вы свою площадку для квиддича назад. Ну что, поняли, что это такое?       — Будущий лабиринт? — не стал скрывать своего знания Поттер.       — Точно, лабиринт! Так что, третье задание простое. Кубок Трёх Волшебников поставят в центре, кто первый до него дотронется, тот и выиграл.       — Надо просто проходить лабиринт? — удивилась Флёр.       — Тут будут препятствия, — потёр руки Бэгмен, раскачиваясь на пятках. — Хагрид приготовит всяких волшебных существ… и заклятия тоже будут, надо будет и их обойти… ну и всё такое прочее… Первыми в лабиринт войдут те, у кого больше очков. — Бэгмен улыбнулся Гарри и Седрику. — Потом мистер Крам. Потом мисс Делакур. У каждого из вас будет возможность победить, всё зависит от того, как вы справитесь с препятствиями. Что, здорово?       — Очень... — невесело протянул Гарри.       Хотя ему-то что? Грюм избавит его от лишних хлопот.       — Ну ладно, если нет вопросов, тогда пойдёмте в замок, что-то стало холодать…       И он поспешил к выходу со стадиона. Аврор поплёлся за ним, но тут вдруг Крам взял его за плечо.       — Мы можем поговорить?       — Ну… да, — удивлённо ответил гриффиндорец.       Тем для разговора у них с Виктором было крайне мало, а с вопросом о взаимоотношениях Поттера с Гермионой они, вроде как, разобрались.       — Давай пройдёмся.       — Ну давай.       Бэгмен, заметив это, встревожился.       — Гарри, тебя подождать?       — Нет, мистер Бэгмен, спасибо, — вежливо улыбнулся аврор.       Крам направился к Запретному Лесу. Сердце аврора начало биться сильнее. И не из-за присутствия Виктора. Сильных чувств к нему Гарри не испытывал. Виной всему Крауч, который должен был появиться совсем скоро и в невменяемом состоянии. Если Поттер его упустит или плохо сориентируется, Бартемиусу грозит неминуемая опасность.       Они остановились недалеко от загона с лошадьми Шармбатона.       — Я хотел сказать спасибо, — начал Крам. — За то, что сделал для Гермионы. Эти письма... и эта... история...       Гарри усмехнулся.       — Ты про любовный треугольник?       — Да, — Крам кивнул, прикусив щёку. — Это было странно.       — Зато действенно. А как ваш реальный треугольник? — невинно спросил аврор.       Любопытство было его главным пороком.       — Ты про что? — нахмурился Виктор.       — Про Рона.       — Твой друг, — сказал он наконец, смотря в сторону леса. — Да, он тоже её... любит, — Виктор заметно поник. — А она смотрит на него, когда он не видит.       — Оу...       Да, ситуация не из приятных.       — И как ты к этому относишься?       — Гарри, скажи честно, она ко мне что-нибудь чувствует? — неожиданно спросил Крам.       Знаменитый ловец на самом деле неуверен в себе? Невероятно. Эх, Гермиона...       — Мне кажется, она ещё не разобралась до конца, но ты ей точно нравишься. И Рон тоже.       — Ясно. Он стал постоянно подходить к нам, когда мы говорим... — было заметно, что Виктору очень неловко об этом разговаривать.       — Ревнует, — хмыкнул черноволосый. — Ты, кстати, не ревнуешь её к Рону?       Будь он чуть помладше, Гарри не стал бы задавать такие личные вопросы, но сейчас ему как-то всё равно. Такие темы перестали его смущать уже очень давно. Тем более они тут не о его личной жизни говорят, а о жизни Виктора. Поттер спрашивал об их отношениях ещё и из-за беспокойства за Гермиону, Рона. Волновало его и то, как его не особо обдуманные действия повлияли на... да на всё! Со стороны может показаться, будто он лезет не в своё дело, но, право слово, эти вопросы скорее помогают Краму понять себя, чем дают Поттеру компрометирующую информацию. Никаких мук совести гриффиндорец не чувствовал, ведь «сдавать» Виктора он не собирался.       — Да, — Крам шумно выдохнул.       Повисло молчание. Через минуту Виктор хотел было его нарушить, однако вдалеке послышалось шуршание.       Гарри просканировал местность беспалочковым невербальным гоменум ревелио. Крам ничего не заметил, а аврору заклинание дало понять, что кроме их троих поблизости никого не было. Из-за отсутствия карты мародёров Барти не должен в ту же секунду заметить присутствие своего отца на территории Хогвартса, но времени мало. На всякий случай тем же способом аврор наколдовал купол незаметности (волшебники не смогут смотреть в это место — их оно будет отталкивать — хотя против глаза Грюма это не спасёт) и чары против подслушивания. Он осмотрелся по сторонам. Отсюда с замка их всё равно не должны увидеть, но лучше перестраховаться.       Из-за раскидистого дуба показался человек, явно побывавший в не самом лучшем месте. Он был похож на бездомного из трущоб. В Крауче сейчас мало кто мог узнать высокопоставленного чиновника.       — Это судья? — спросил Крам, недоумённо смотря на грязного мужчину. — Он ведь работает в вашем Министерстве.       — С ним что-то случилось, — ответил Виктору Гарри, а затем обратился к Бартемиусу. — Мистер Крауч? Что произошло?       Аврор подошёл ближе, взял чиновника за плечо и достал волшебную палочку, очистив магией мужика от грязи и крови, однако тот не обращал на это никакого внимания.       — А после этого, Уизли, уведомьте Дамблдора письмом о количестве студентов из школы Дурмстранг, которые прибудут на Турнир. Каркаров сообщил, что их будет двенадцать и отправьте сову к мадам Максим, возможно, она захочет привезти больше студентов, чем хотела, так как Каркаров решил взять двенадцать… Вот, Уизли. Вы выполните то, о чём я вас прошу? Выполните?.. Выпол… — мистер Крауч выпучил глаза, уставился на дерево и неслышно что-то забормотал, потом вдруг покачнулся и рухнул на колени.       — Мистер Крауч! — сквозь зубы прорычал аврор, хорошенько встряхнув чиновника и, после некоторого замешательства, размахнулся со всей силы и залепил ему смачную пощёчину.       Виктор подскочил от неожиданности.       — Ты что творишь?       — Виктор, позови Каркарова!       Но тот остался стоять рядом с ними, неотрывно глядя на Барти.       — Дамблдора! — простонал Крауч, смотря в пространство, затем схватил Гарри за мантию. — Мне надо… увидеть… Дамблдора…       Аврор опять просканировал пространство. Неподалёку в их сторону стремительно приближался волшебник.       Не думая, Гарри достал волшебную палочку, навёл её на Крауча, проговорил формулу вслух и чиновник превратился в каменную статуэтку, похожую на слона. Все остальные чары он убрал.       Крам глазел на Поттера в немом ступоре, пока последний судорожно прятал слоника во внутренний карман мантии.       — Никому ни слова, Виктор, — аврор подошёл к ошеломлённому болгарину (тот даже забыл нахмурить брови), проницательно взглянул на Виктора исподлобья и несильно сжал его плечо.       — Я... да.       Из-за угла загона показался конец посоха, а затем израненная шрамами голова Аластора. Увидев пикантную, по его мнению, сцену с двумя нашумевшими участниками хогвартского любовного треугольника, он присвистнул.       Виктор вздрогнул и отстранился. Поттер опустил руку, невинно глядя на учителя.       — Добрый вечер, профессор Грюм.       — И тебе не хворать, Поттер. Чем это вы здесь занимаетесь? — хитро заухмылялся старикашка, но в ту же секунду посерьёзнел. — Никого тут рядом не видели?       — Нет, — ответил Виктор, бросив короткий взгляд на Гарри.       — Ну, тогда не буду вам мешать. Детей вы всё равно не наделаете, — с шумом он поковылял вперёд.       Когда Грюм ушёл, Крам поднял бровь.       — Повторюсь, Виктор, но об этом никто не должен знать. Даже твои родители или Гермиона. Окей?       — Эм... да. Может, объяснишься?       — Не могу.       Будучи уже в постели и слушая похрапывания Рона, аврор смотрел на неприметную статуэтку на тумбочке рядом с его кроватью. Оставлять Крауча в школе, опасной чуть меньше, чем на воле, нельзя. Тащить его на свою базу — тоже. А может и нет? Надо решать поскорее.       Есть вариант всё же принести его в один из небольших домиков в Канадской Глуши. Но, в таком случае, возникает вопрос: а как лечить то? В целительстве ментального и душевного здоровья он полный ноль.       План возник почти сразу, как и множество сомнений на его счёт. Для начала — позвонить Сириуса по зеркалу с просьбой забрать его на выходные для срочного дела. Какого именно? Да пусть сам крёстный и придумывает. Дальше Гарри планировал как-нибудь уговорить Сириуса отпустить его в Мунго одного, а там получить консультацию, подробно описывая симптомы Крауча. Не за бесплатно, конечно. Издавна повелось, что лишнее золотишко развязывает самым молчаливым рот.       А пока — статуэтка стояла на тумбочке, похожая на безобидный сувенир. Рядом с ней примостились листы пергамента с недоделанным домашним заданием по нумерологии, учебник по зельеварению и пара носков, которые Гарри так и не убрал. Что носки делают на тумбочке? Аврор и сам не знал, как так получилось.       Никто бы и не подумал, что этот маленький каменный слоник — на самом деле высокопоставленный чиновник Министерства магии.       Гарри вздохнул и отвернулся к стене.       — Весело, — прошептал он в темноту.       Рон всхрапнул в ответ.       — Ты прав.       Поттер твёрдо решил последовать своему плану. Крауч пока поживёт в Канаде. Рискованно, однако у него там защита, которую никто не пробьёт, плюс Добби может присматривать за пленником и не выпускать его оттуда. Фрэнк, конечно, будет в шоке, но старик уже видел и не такое. Главное — изолировать Крауча от внешнего мира, пока он не придёт в себя. А как очнётся, то всё ему расскажет и будет сидеть там, пока не понадобится [Крауч] аврору. Расплата за спасённую жизнь — штука малоприятная.       Уснуть он так и не смог, поэтому, наколдовав чары тишины, достал из рюкзака кусочек зеркала.       — Сириус.       Через несколько минут показался раскрасневшийся крёстный.       — Гарри, ты чего так поздно?       — А ты чего не спишь?       — Делом занимаюсь, — отмахнулся он.       — Голый и в кровати? — хмыкнул аврор.       — Просто готовлюсь ко сну, — неумело оправдывался Блэк, поправляя одеяло.       — Вот выросту — буду каждый день так готовиться ко сну.       — Вряд ли ты переплюнешь меня в этом, крестник, больно уж ты скромный, — усмехнулся крёстный, убирая кудри назад, которые всё равно вернулись в прежнее состояние.       — Посмотрим, — принял вызов гриффиндорец. — У меня есть дело, Сири.       Бродяга сразу понял настроение Поттера.       — Всё то ты по делу, — пробормотал он, строя из себя обиженного.       — Не отпросишь меня на выходные?       — Зачем? В Хогвартсе такое не приветствуется.       — Сириус, — устало сказал Гарри. — Если бы мне нужно было просто погулять, я бы не стал тебя просить.       Блэк замолчал. Игривость слетела с лица.       — Что случилось?       — Не хочу говорить по зеркалу, — ответил Гарри. — Как приедешь, всё тебе расскажу.       — Ты меня пугаешь, — тихо сказал Сириус. — То книги по тёмной магии, то это...       — Не бойся, — усмехнулся Гарри. — Пока всё под контролем.       — «Пока» — это самое страшное слово в твоём лексиконе, — вздохнул Блэк. — Ладно. Завтра буду. Что сказать Дамблдору?       — Что я тебе срочно нужен по семейным обстоятельствам.       — Он не поверит.       — Ты сам поверь для начала, а потом уже Дамблдора убеждай, — ответил Гарри.       Сириус покачал головой, но аврор уже знал — тот согласен, что Блэк и продемонстрировал:       — Ладно. Завтра утром отпрошу тебя. А теперь спи.       — Не могу, — честно признался Гарри.       — А ты попробуй, — дал «очень полезный» совет Бродяга. — Закрой глаза и ни о чём не думай.       — Это ты сейчас о себе? — поддел Поттер. — О том, чем ты занимался, когда я позвонил?       — Гарри!       — Ладно-ладно, — засмеялся Поттер. — Спокойной ночи, Сири.       — И тебе, — ответил крёстный и добавил: — И пожалуйста, не делай глупостей до моего приезда.       — Постараюсь, — ответил Гарри и отключил зеркало.       Аврор ещё долго лежал, глядя в потолок и слушая, как Рон мерно похрапывает на соседней кровати. Мысли путались, план крутился в голове, не давая уснуть.       Он и не вспомнил, когда отключился.       Утром Рон даже не заметил каких-либо изменений в комнате, Симус с Дином тоже не обращали внимание на статуэтку. Несмотря на это, Гарри на всякий случай спрятал её в свой браслет. настроение было прекрасным, а к вечеру стало ещё лучше.       Занятие в КВП длилось уже минут двадцать, а Поттер, вспоминая, с чего они начинали, не мог не нарадоваться результатами.       Симус и Дин, после нескольких пропущенный уроков в конце третьего курса, получили нагоняй от Гарри. Тот, конечно, не кричал на них, но серьёзный разговор действовал получше криков и попыток вывести пацанов на совесть.       В этом году прогулов пока не было. Оба заметно подтянулись: Симус наконец перестал поджигать собственные брови при попытке поставить щит, а Дин освоил обезоруживание до такой степени, что выбивал палочку из рук манекена с закрытыми глазами. Гермиона и Рон, как всегда, были впереди всех, хоть и уступали пяти старшим в их группе. Гермиона уже вовсю практиковала невербальные заклинания, хотя иногда у неё вырывалось случайное акцио вместо ступефай, но Гарри это только забавляло. Рон, в свою очередь, преуспел в защитных чарах — его щит выдерживал даже заклинания, которые Гермиона запускала в него с особой жестокостью после особо жарких споров. Джинни и Луна работали в паре очень слаженно: Джинни атаковала быстро и агрессивно, а Луна отбивала заклинания с пугающей интуицией — казалось, она знала, куда полетит луч, ещё до того, как палочка соперника дёргалась. Фред, Джордж и Ли Джордан превратили свои тренировки в настоящее шоу. Близнецы синхронно отрабатывали атаки, подстраховывая друг друга, а Ли, хоть и уступал им в скорости, компенсировал это хитростью — он придумывал такие неожиданные комбинации, что даже Фред иногда попадался. Они недавно стали дуэлировать втроём, но Гарри не забывал присоединяться ко всем. Деклайт Робертс и Вильям Лэтам, двое хаффлпаффцев, которые присоединились ещё на третьем курсе, тоже ходили исправно — тихие, спокойные, но на тренировках выкладывались по полной. Деклайт отлично ставил щиты, а Вильям, хоть и не блистал скоростью, компенсировал это невероятной точностью. Так как ребята давно привыкли к своим парам, на каждом уроке аврор хотя бы раз да менял всех местами. Три дня назад гриффиндорец провёл три короткие дуэли с Деклайтом. Сегодня — с Гермионой       Гарри, после наставления подруги, дал её немного времени на отдых, потом обошёл всех, похвалил, подсказал где-то, где-то поправил.       — Сегодня Снейпа не будет, — объявил он, и по залу прокатился вздох облегчения. — Так что делаем, что хотим, но для начала все по очереди потренируются со мной.       Первым пошёл Рон. Аврор дал ему минуту, в течение которой рыжик попал лишь два раза в протего — от остальных не очень быстрых лучей Гарри отклонился. Затем пошла Луна, потом Гермиона, Джинни, Симус и Дин. Его погодки справились неплохо, но медленно, хотя было видно, что опыт у них есть. Старшекурсники были порасторопнее, особенно Ли: тот вообще стрелял заклинаниями почти на той же скорости, что и Поттер. Ему достались заслуженные аплодисменты от всей группы.       Затем аврор провёл дуэли один против двух. Пять дуэлей — пять старшекурсников на двух младших. В конце Гарри сразился против Вильяма и Ли Джордана. Сегодня славно повеселились. Правда, грифф немного не рассчитал и поранил Лэтама секо. Вулнера сантетур мгновением ока исправила оплошность.       — Извини, Билл, я что-то заигрался, — виновато улыбнулся аврор.       — Да ладно, — он махнул рукой, а затем гордо выпятил грудь. — Зато смотри — первое боевое ранение!       — Ха! Может, тебя ещё и наградить? — засмеялся Ли.       — Шоколадная лягушка, к примеру? — подхватил Джордж.       — Блевотные батончики собственного производства? — продолжил Фред.       Они переглянулись с заговорщицкими улыбками. Все засмеялись.       — Ладно, бойцы, — сказал Гарри. — Всем спасибо за тренировку. Встречаемся в пятницу.       В субботу утром профессор Макгонагалл повела его в свой кабинет.       — Ваш крёстный попросил забрать вас на выходные. Вы умеете пользоваться летучим порохом? — Минерва взмахом палочки убрала бардак с письменного стола.       Дождавшись кивка четверокурсника, она продолжила:       — В воскресенье за час до отбоя вы должны быть уже в школе, — пристально посмотрела она на него, невзначай поправив пучок на голове.       — Хорошо, профессор. Я... забыл сказать друзьям, что меня не будет, — замялся он, потянувшись к вазе с порохом.       — Я скажу им на завтраке.       — Спасибо, — Гарри взял горсть пороха, встал в камин и кинул его со словами: — площадь Гриммо, 12.       И он очутился в гостиной, где его уже ждали.