Два избранных

      — Гарри Поттер, рады познакомится, — протянул ему руку светловолосый мужчина с большим животом.       — А вы...       — Тед Тонкс, это моя жена, Андромеда, а это наша дочь — Нимфадора.       — Папа! — цвет волос девушки сменился с фиолетового на красный.       Как можно было понять, он очутился в гостиной, полной знакомых лиц. Какого было удивление аврора, когда напротив Рема с Сири сидела семья Тонксов.       — Приятно познакомиться, — Гарри пожал мужчине руку.       Хватка у Теда была слабая.       — Гарри, я вот решил возобновить отношения с моей двоюродной сестрой, Анди. Её семья оказалась не против прийти сегодня, — сообщил крёстный.       К сожалению, не предупредив Поттера.       Планы аврора совсем не вязались с объявившейся роднёй. Поход в Мунго придётся отложить на воскресенье. Ну, Сириус...       — Я рад, — натянуто улыбнулся четверокурсник, но потом оживился, забыв о всяких Краучах.       Тонкс была жива-здорова, её отец тоже. Зная будущее, Гарри не мог просто взять и уйти, сославшись на дела.       Он сел на свободный диван рядом с Ремусом. Тот похлопал его по плечу, давая знак, что всё в порядке.       — Мы не хотели тебя смущать, — тихо сказал Люпин. — Сириус должен был предупредить.       — Я хотел сделать сюрприз, — вмешался крёстный, разливая чай по кружкам.       Поттер и не заметил, как Кричер под шумок сделал чай и расставил фарфоровый сервиз.       — У тебя получилось, — сказал Гарри, принимая кружку из рук Сириуса.       — Мы ненадолго, Гарри, — попытался успокоить его Тед, заметив, что парень немного напряжён. — Не хотим нарушать ваши планы на выходные.       — Какие планы? — фыркнул Сириус. — Выжить до понедельника?       — Лично у меня планов вообще не было, пока ты не втянул меня в эту авантюру, — уточнил Люпин.       — Какую авантюру? — спросила Нимфадора, которая с интересом наблюдала за перепалкой.       — Я собрал семью, а это, между прочим, благородная миссия, — гордо заявил Блэк.       Некоторое время аврор просто молчал, слушая разговор, потом втянулся, и посиделки стали действительно напоминать семейные. Нимфадора хвасталась, что недавно стала аврором, Тед говорил о работе в Министерстве, Андромеда — о забавных случаях в Больнице святого Мунго.       Действительно, Тонксы надолго не задержались. Уже минут через сорок Гарри, Ремус и Сириус прощались с ними у камина.       Оставшись в комнате втроём, аврор заявил:       — Мне нужно в Мунго.       — Зачем? — Сириус нахмурился. — Ты заболел?       — Мне нужна консультация по ментальным заболеваниям.       — С тобой что-то происходит, Гарри? — спросил Лунатик с беспокойством в голосе.       — Нет, не у меня, у моего знакомого.       — Опять твои секреты? — Блэк нахмурился.       — Да, — кивнул аврор.       — Какие секреты? — Рем переводил взгляд то на Гарри, то на Сириуса. — Я что-то не знаю?       — Рем... — начал Бродяга, — Это семейное...       — Я понял, — сказал Рем с абсолютно непроницаемым лицом.       — То есть, я не то имел ввиду, просто...       Казалось, будто Сириус осознал, что сделал что-то ужасное, — настолько изменилось его лицо.       — Я понял, — с нажимом повторил оборотень. — Пожалуй, я пойду в свою комнату.       — Погоди, — но Рем скинул его руку с плеча и вскоре ушёл.       Сириус тяжело, устало вздохнул.       — Чёрт.       — Что... это...было?..       Гарри вышел из ступора. В душе поднималось осознание чего-то.., но Поттер так и не понял, чего именно.       — Я ляпнул глупость, — Сириус провёл рукой по лицу. — Не обращай внимания.       — Эм... ладно, не буду допытываться. Тогда, может, ты извинишься? Я могу и один в больницу сходить.       — Ты с ума сошёл? Нет, я пойду с тобой!       Гарри знал, что так и будет.       — Просто скажи мне, как до туда добраться. Я справлюсь сам, а ты лучше извинись перед Ремом за... просто извинись.       — Я знаю, но...       Сириус стоял у камина, широко расставив ноги, словно готовился к обороне. Одной рукой он опирался на каминную полку — пальцы нервно барабанили по камню. Вторую он поднёс к лицу и медленно проводил указательным и большим пальцами по подбородку, трогая короткую щетину. Смотрел он куда-то в пол.       — Он же твой друг. А я, если со мной что-то случится, позвоню тебе по зеркалу.       Похоже, этот аргумент заставил Сириуса сменить решение.       — Ладно! Убедил.       Он подробно рассказал, где находится Мунго и как туда добраться, что, впрочем, Гарри и так знал. Впервые он попал в эту больницу на своём пятом курсе, когда Артура Уизли покусала Нагайна, змея-крестраж Тома. В последствии, в бытность аврором, он также нередко появлялся в стенах Мунго.       В метро Гарри ехать не стал, просто аппарируя из переулка на Гриммо до универмага «Чист и Лозоход», перед этим навешав на себя маглоотталкивающее.       Поттер подошёл к витрине с уродливым манекеном, посмотрел ему в пустые глаза и тихо сказал:       — Стрём, я к Арнольду Следжу.       Именно его порекомендовал Сириус. Август был знакомым целителем Вальбурги по ментальной части.       Манекен чуть заметно кивнул. Гарри шагнул в стекло и оказался в приёмном отделении. Встретили его звуки самых разных характеров. Он будто попал в зоопарк, бар и на игру в квиддич одновременно.       Грифф подошёл в очередь к волшебнице, сидевшей за столом с табличкой «Справки». Когда Гарри заметил портрет Дайлис Дервент, он тихо выругался. Отвернувшись, четверокурсник незаметно поменял лицо чарами, став кареглазым, изменив разрез глаз и форму носа, челюсти и губ. Чёлкой он прикрыл шрам — почему то его он не мог убрать чарами гламура. Надо было наколдовать эти чары раньше, а не в последний момент.       Делал он это без палочки. К счастью, никто его преображений не заметил. Когда взгляд бывшей директрисы Хогвартса попал на аврора, она обратила на него внимание ровно такое же, как и на других посетителей.       Очередь двигалась медленно. Перед ним какой-то молодой волшебник отплясывал странную джигу, ежесекундно вскрикивая от боли, и пытался объяснить блондинке за столом, что его туфли грызут ноги.       — Эти туфли… ой… их дал мне брат… уй… они грызут мне… а… ноги… взгляните, они, наверно… УРРР… заколдованы… МА-ММА… снимите их.       — Туфли, кажется, не мешают читать? — раздражённо спросила блондинка, указывая на большое объявление слева от стола. — Вам нужно в «Недуги от заклятий», пятый этаж, видите поэтажный указатель? Следующий!       Молодой человек отковылял в сторону, и Гарри продвинулся на шаг ближе.       Наконец настала его очередь. Волшебница за столом подняла голову и уставилась на него.       — Мне нужен Арнольд Следж, — сказал он. — Пятый этаж. Недуги от заклятий.       — Он принимает только по направлению, — отрезала женщина. — У вас есть направление?       — Нет, но мне срочно.       — Всем вам срочно. Лифт вон там, — она махнула рукой куда-то в сторону. — Но предупреждаю: если Следж не захочет вас принимать, это не мои проблемы.       — Хорошо, — кивнул Поттер и направился к лифту.       У 53 палаты очереди не было. Гарри постучался.       — Войдите.       За столом сидел самый обычный престарелый врач в лимонной мантии. В его внешности не было ничего примечательного, за исключением кустистых бровей.       — Здравствуйте, мне нужна консультация.       — Что-то я вас не помню, молодой человек, у вас есть талон?       — Д-да... — аврор медленно протянул ему записку от крёстного.       Тот, прочитав текст про себя, поднял на него глаза. Повисла тишина. Гарри не понимал, что происходит. В этой ситуации он предпочитал молчать.       — Давайте на чистоту, — наконец сказал он. — Вы Гарри Поттер?       — Нет, — выпалил аврор, а затем, видя насмешливый взгляд, добавил, — С чего вы взяли?       — С того, — Следж покачал головой, — что записку мне написал Сириус Блэк, который, как известно, является крёстным Гарри Поттера. И в этой записке он пишет: «Прими моего крестника, он задаст тебе несколько вопросов. Только никому не говори. Сириус». Гарри мысленно выругался. Сириус, твою мать.       — И ещё, — продолжил Следж, — у парня, который стоит передо мной, шрам на лбу, прикрытый чёлкой, но я-то вижу. Я тридцать лет на этом месте. Меня не обманешь дешёвыми чарами гламура.       — Ладно, — сказал Гарри. — Вы меня раскусили.       — Не обижайтесь на старика, — усмехнулся Следж. — Я не собираюсь вас сдавать. Должен же я знать, с кем имею дело.       — Понимаю, — кивнул Гарри. — Только чары снимать не буду.       — Понимаю, — усмехнулся старик. — На что жалуемся?       — Жалуюсь не я. У одного человека вследствие долгого применения заклятья империо —помутнение памяти. Несколько дней он в бреду, не понимает, где находится, говорит с кем-то. Иногда приходит в себя, но ненадолго, при этом он сопротивляется проклятью, но редко. Смотрит в никуда. Ещё он говорит о тех событиях, которые произошли в прошлом, но так, будто он сам там и находится.       — Значит, его сознание застряло в прошлом. В моменте, когда он был под контролем. Империус накладывали годами?       — Один год, — подумав, ответил Гарри.       — Это серьёзный случай. Спрашивать, почему вы не идёте в отдел магического правопорядка, я так понимаю, бесполезно. Но вы должны понимать, что всё это не игрушки. На кону жизнь человека.       — Я знаю, но дело абсолютно секретное. Если кто-то об этом узнает, боюсь, человеку будет ещё хуже. Мне нужны зелья или какие-нибудь заклятья. У меня много сил, я выучу заклинание и...       Арнольд рассмеялся.       — Молодой человек! Заклинание вы, может, и выучите, но вы-то знать не знаете, как его применять. Один неверный жест, одно лишнее слово, и пациент превратится в овощ. Или того хуже — умрёт.       Гарри сжал челюсть. Он знал, что Следж прав. В прошлой жизни он видел, что случается с теми, кто пытается лечить проклятия без подготовки. Получается, план с Канадой отменяется. Так даже лучше.       — Тогда что вы предлагаете? — спросил он.       — Для начала диагностику, — ответил врач. — Я должен увидеть пациента, понять, какие именно проклятия на него наложены, в каком порядке, с какой силой.       — Если я привезу его сюда?       — Тогда он станет официальным пациентом больницы, — Следж посмотрел на Гарри поверх очков. — Вы этого хотите?       — Нет, — признал Поттер. — По-другому никак? Мне нужно, чтобы его лечили именно в больнице, кто-то один. Желательно, под непреложный обет. Либо же дайте список заклинаний и зелий, а также порядок лечения. Я справлюсь сам в таком случае.       — Молодой человек, вы что, не слышали, что я сказал? Ментальная магия — это не заклинания для новичков. Нельзя вылечить человека по книжке. Это всё равно что научиться летать на метле, прочитав инструкцию. Можно, конечно, но скорее разобьёшься.       — Я готов рискнуть, — твёрдо сказал Гарри.       — А пациент? — Следж поднял на него глаза. — Вы спросили у него, готов ли он рискнуть? Он вообще в состоянии выбирать?       Гарри промолчал.       — Вот видите, — кивнул целитель.       — Тогда скажите, кто согласится соблюдать тайну, и кто не будет задавать вопросы. .       — Таких нет, — отрезал врач. — У каждого есть принципы или цена.       — Я заплачу.       — Сто тысяч галлеонов?       Гарри не дрогнул. Деньги у него есть.       — Если потребуется.       Следж внимательно посмотрел на него.       — Вы серьёзно, — констатировал он.       — Абсолютно, — ответил Поттер.       — Что за человек, за которого вы готовы отдать такие деньги?       — Обычный человек.       Целитель усмехнулся. Потом помолчал. Подвигал бровями, покрутил в пальцах перо, открыл ящик стола и достал чистый лист пергамента.       — Пишите непреложный обет, — сказал он.       Текст они составляли больше часа. Гарри диктовал, Следж записывал, потом перечитывал, вносил правки, снова перечитывал. Для этого дела врач даже отменил все приёмы на сегодня.       — «Не разглашать информацию о пациенте никоим образом», — читал Гарри. — «Ни устно, ни письменно, ни с помощью магии, ни с помощью артефактов, ни через третьих лиц, ни в настоящем, ни в будущем».       — Добавлю, — сказал Следж. — «Ни под пытками, ни под действием сыворотки правды, ни под действием Империуса».       Гарри кивнул и продолжил:       — «Не сообщать никому о личности пациента. О его имени, фамилии, должности, статусе, семейном положении, возрасте, внешности, одежде, вещах, которые были при нём. О том, что в его голове. О его речах, бреду, воспоминаниях, мыслях».       — Ладно. Что дальше?       — «Обеспечить пациенту полную изоляцию. Лечить его в палате, доступ в которую имеете только вы. Следить, чтобы пациент не покидал палату и чтобы посторонние не могли в неё проникнуть. Не сообщать никому о местонахождении палаты».       — Это я и сам собирался делать, — проворчал Следж.       — Тогда не возражайте.       — Не возражаю.       Они дочитали до конца, прошлись по каждому пункту ещё раз, проверили формулировки, исключили двусмысленности. Гарри заставил Следжа переписать три пункта, которые показались ему недостаточно чёткими. Старик не особо ворчал. Казалось, даже был рад этой авантюре.       Наконец, когда оба остались довольны, Арнольд спросил:       — Кто будет третьим?       — Добби.       Не успел старик ничего сказать, как из воздуха с громким хлопком появился домовой эльф. Очень странный домовой эльф: с разноцветным свитером, штанишками и разными носками. Взгляд Арнольда Гарри не мог описать словами. Ступор, ошеломление, восторг — это лишь минимум эмоций, плескавшихся в его глазах.       — Хозяин? — эльф уставился на него в недоумении.       — Можешь говорить моё имя, Добби.       — Хорошо, сэр Гарри.       — Нам нужно, чтобы ты скрепил непреложный обет. Сможешь?       — Да, сэр Гарри, Добби знает, как это делать!       Волшебники сели на колени, взялись за правые руки. Гарри дал лист пергамента Добби. Эльф начал говорить, касаясь руками сплетённых рук магов:       — Клянёшься ли ты...       С каждым «Клянусь» из рук эльфа вырывались огненные верёвки, которые, сплетаясь с предыдущими, обвивали руки Гарри и Следжа.       Вскоре домовик смолк. Верёвки исчезли.       — Всё, сэр Гарри, — сказал Добби, открывая глаза, при этом чуть подпрыгивая. — Клятвы приняты.       — Спасибо, Добби.       — Добби рад служить!       Эльф поклонился и исчез с тихим хлопком.       — Ваш эльф? — спросил старик, поднимаясь с колен.       — Да. Он работает на меня за зарплату.       — Вы не перестаёте меня удивлять, мистер Поттер.       — Надеюсь, вы привыкнете, — ответил Гарри. — Теперь показывайте палату.       Следж подошёл к стене кабинета, провёл рукой по обоям, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий коридор.       — За мной, — он шагнул вперёд.       Гарри пошёл следом. Коридор освещался тусклыми светильниками, висевшими на стенах. Они прошли несколько метров, и Следж остановился перед массивной дубовой дверью.       — Только я могу её открыть, — сказал он, прикладывая ладонь к резной ручке. Дверь щёлкнула и отворилась.       Внутри была небольшая, но уютная палата. Белые стены, металлическая кровать с высокими бортиками, столик с хирургическими инструментами, шкаф, забитый пузырьками с зельями. И ни одного окна.       — Идеальное место, — заметил Гарри.       — Я его для других целей готовил, — признался Следж. — Думал, пригодится для особо опасных пациентов.       Четверокурсник достал из рюкзака статуэтку, поставил её на кровать и взмахнул палочкой.       Каменный слоник превратился в Бартемиуса Крауча. Тот лежал, тяжело дыша, его глаза были открыты, но смотрели в никуда.       — Дамблдору... нужно сказать... Уизли, отправьте письмо... выполните... вы выполните, Уизли?       — Крауч? — Следж побледнел. — Это Бартемиус Крауч?       — Я же сказал — никаких лишних вопросов, — напомнил Гарри.       — Это не лишний вопрос! — возмутился целитель. — Это глава департамента международного сотрудничества! Его ищет всё Министерство!       — Теперь вы знаете, почему я не мог обратиться в больницу официально, — спокойно ответил Гарри. — Его здесь нет, и никогда не было.       — Но...       — Непреложный обет, — напомнил Гарри. — Вы уже дали слово.       Следж сжал челюсть, потом кивнул.       — Это вы его так?       — Нет, конечно, иначе я бы не приходил к вам за помощью.       — Ладно. Лечение займёт... как минимум три месяца.       — Я смогу приходить.       — Как знаете, — Следж начал раскладывать инструменты. — Теперь идите. Мне нужно работать.       Гарри кивнул и направился к выходу.       Следующим днём он в первую очередь посетил Гринготтс и от своего анонимного сейфа отправил запрос поверенному на передачу ста тысяч галлеонов Арнольду Следжу.       Затем пришёл проведать Крауча, но целитель только провёл диагностику и сейчас поит того зельями. Изменений за день, естественно, не произошло.       Сириус проснулся только к обеду, так что об отсутствии Поттера не знал, а Кричер не собирался об этом говорить. С Ремусом они вроде бы помирились, даже больше — стали странно переглядываться, когда думали, что аврор их не видит.       Гарри не понимал, что происходит, а спрашивать было довольно нетактично.       Он отпросился у Сириуса и Рема к Тонксам, а те и не были против, так что весь оставшийся день Поттер провёл в их уютном домике, а именно с Нимфадорой. Точнее Тонкс, как она просила её называть.       Её волосы сегодня были ярко-розовыми, и она носилась по дому, собирая разбросанные вещи и одновременно рассказывая о своей третьей неделе на работе.       — ...и этот тип, представляешь, пытался заколдовать свой чайник, а чайник взорвался! — она размахивала палочкой, и пыль на полках сама собой исчезала. — Я целый час оформляла протокол!       — Скучно? — спросил Гарри, сидя на диване и наблюдая за её метаниями.       — Неимоверно, — призналась Тонкс. — Хочется уже наконец заняться серьёзными делами, но я понимаю, что опыта у меня пока маловато.       Потом они пошли пить чай с черничным пирогом, который приготовила Андромеда, и за столом продолжили обсуждение. Было весело слушать о буднях начинающего аврора. Его-то сразу стали направлять на серьёзные места.       Вечером, когда Поттер вернулся на Гриммо, он увидел Сириуса и Ремуса, сидящих на диване. Их разговор резко оборвался.       — Я дома, — сказал аврор.       — Как Тонкс? — спросил Бродяга, чуть отодвигаясь от Лунатика.       — Хорошо. На работе всё скучно, чайники взрываются.       — Нормальная аврорская работа, — хмыкнул Блэк. — Скука и бумажки в основном.       Гарри покачал головой.       — Мне пора в Хогвартс.       — Ой, точно, — они подскочили.       Обняв их напоследок, Гарри переместился камином в кабинет Минервы Макгонагалл. Она сидела за бумажками. Увидев его, женщина отложила перо.       — Как прошли выходные, мистер Поттер?       — Хорошо. Провёл время с семьёй. А у вас как, мэм? — спросил он, отряхиваясь от сажи.       — Как всегда — за работой. Хорошего вечера, — и она снова уткнулась в бумажки.       Видимо, была сильно занята.       — И вам.       Гарри вышел из кабинета и направился в башню Гриффиндора, постоянно сталкиваясь с редкими учениками, которые вместо подготовки к экзаменам решили погулять. А потом плакать будут!       Вернувшись в школу, Поттер не стал расслабляться. Времени до третьего тура оставалось всё меньше, а он всё ещё не мог создать Чёрную Метку, и уж тем более не мог проверить артефакты — рабочие они или нет. Он продолжал экспериментировать — по ночам, в выходные, в редкие часы между уроками. Друзья замечали, что он какой-то не такой: задумчивый, отстранённый, с красными глазами, но Гарри отмахивался; говорил, что всё в порядке, и снова уходил в свою артефакторную.       К концу второй недели июня он наконец добился успеха. Крыса с крошечной чёрной точкой на лапке бегала по столу и не собиралась умирать.       — Получилось, — сказал он Кричеру в приливе восторга. — Чёрт возьми, получилось!       Однако, все артефакты, которые он сделал, оказались нерабочими. Крыса верещала от боли и бегала по клетке, пока после восьмого, самого последнего, не умерла.       Тогда Гарри думал начать рвать волосы на себе от безысходности.       Он перечитал заметки Регулуса, пересмотрел свои схемы, перебрал кучу книг, которые Кричер приносил ему из библиотеки Блэков. Аврор менял материалы, руны, формы — всё, что можно было поменять. Работал как одержимый, почти без сна и отдыха. Кричер приносил ему еду, которую он не трогал, и забирал пустые тарелки. Друзья стучались в дверь, но Гарри не открывал. Жаль, что он не мог пропускать уроки. Учителя стали что-то подозревать, но Поттер умел держать лицо. От Снейпа, конечно, его состояние не укрылось. Этому поспособствовало и то, что Гарри перестал выделяться и просто варил по инструкции, создавая нормальные зелья, которые даже можно было употреблять. Повезло, что тот ненавидел Поттера лишь за факт его существование, иначе бы точно принял меры. Аврор даже перестал ходить на тренировки по КВП. Как справлялись его заместители, Джинни и Рон, он не знал.       Оставалось чуть больше полторы недели, а Гарри уже перепробовал десять артефактов, ни один из которых не работал! Браслеты не работали... Кольца не работали! Подвески взрывались, плавились, покрывались трещинами. Гарри перепробовал десятки комбинаций рун, десятки материалов, десятки способов активации. Ничего не помогало. Это была катастрофа!       Хотя он потом вспомнил, что, вообще-то, Каркаров не умер от боли, — его поймали и убили, — так что потерпит месяцок. Или годок.       Гарри в двадцать четвёртый раз взял чистую металлическую пластину и начал вырезать руны заново. Как обычно он использовал увеличивающее заклинание, которое действовало как лупа, позволяя видеть мельчайшие детали, и совместил его с другим: теперь всё, что он писал на пергаменте, проявлялось на металле в нужном масштабе. Он писал руны, и они проступали на пластине.       Получилось маленькое колечко, на котором золотыми нитями сияли руны. Гарри надел его на лапку крысе и подал импульс в метку.       Крыса дёрнулась, пискнула, замерла, пошевелилась, почесала лапку... В общем, стала вести себя, как ни в чём не бывало!       Гарри затаил дыхание. Свои чувства он не мог описать словами. Такое облегчение вперемешку с... с... Да.       Аврор опустился на стул, обхватив голову. В глазах уже темнело, однако осталось лишь сделать браслет для Каркарова. Ну уж это дела он оставит на завтра. Сейчас он хотел как следует отдохнуть.       В гостиной Гриффиндора его встретили как героя, вернувшегося с поля битвы. Накрыли стол, достали сливочное пиво, а потом проводили спать, продолжив вечеринку без него. Браслет для Игоря он сделал за полдня: маленький и незаметный, из тусклого серебра. Гарри проверил его на той же крысе — эксперимент прошёл успешно; убрал артефакт в свой чёрный браслет и отправился на ужин.       Друзья удивились, а потом порадовались, что он наконец-то доделал работу.       — Так а что за артефакт? — спросила Джинни, отправляя порцию картошки в рот.       — Я... пока не могу сказать, извините. Я не для себя делал.       Гарри винил себя за невозможность им рассказать, но в этой случае он действительно ничего не мог поделать.       — Всё-то у тебя секретики, — пробурчал рыжик.       — Рон, — осадила его Гермиона. — У Гарри есть причины так поступать. Даже если он не может их объяснить.       — Я и не спорю, — Рон пожал плечами и отправил в рот кусок мяса. — Просто интересно.       — Когда придёт время — я расскажу, — пообещал Гарри.       — Я думаю, Гарри имеет право на свои секреты, — неожиданно сказала Луна, отрываясь от своей тарелки. — У каждого есть вещи, которые он не может объяснить. Это не делает его плохим другом.       — Да, ты права, — кивнула Джинни, пожав плечами.       Все остальные решили промолчать. И Гарри в том числе. За какие заслуги у него такие замечательные друзья?       В день Турнира прямо с утра совы принесли письма. В «Ежедневном пророке» Рита расстаралась. Так как у неё не было данных про парселтанг и боли в шраме, то она основательно взялась за дружбу Гарри с полувеликаном, а также привела примеры очень грубых ответов своим сверстникам (все эти ответы он адресовывал лишь Малфою за его длинный язык, но Скитер было плевать на условности). Она написала, что Поттер «систематически унижает однокурсников, пользуясь своей известностью», и что его «неуравновешенное поведение» давно пора проверить специалистам. В общем, всё сводилось к простому выводу: Гарри Поттер — псих, и его надо держать подальше от нормальных волшебников.       — Наконец-то тебя упекут в Мунго, Поттер! — надрывался Малфой, которому не доставало внимания от кумира его детства. — Там тебе самое место! Будешь играть в кубики с такими же умалишёнными!       Гарри, довольный от хорошо сделанной работы и греемый мыслью, что на горизонте нет планов на серьёзное дело, решил ответить на наглую провокацию. А то он игнорировал Малфоя весь месяц. Мальчик-то расслабился, небось.       — Малфой, — лениво произнёс Гарри, даже не поднимая головы от тарелки. — Ты себя-то в зеркало видел? Или только в «Ежедневный пророк» каждое утро смотришься?       — Что ты сказал? — белобрысый, не ожидавший ответа, замер.       — А то, — Гарри наконец поднял голову и с усмешкой посмотрел на него. — Рита пишет, что я псих. Но почему-то все её «примеры моей грубости» — это мои ответы тебе. Получается, если я псих, то ты — тот самый сверстник, с которым псих общается. Какие выводы, Малфой?       По гриффиндорскому столу прокатился смех. Рон аж поперхнулся соком.       — Ты... — он растерялся, но вскоре взял себя в руки. — Что с тобой случилось, Поттер? Целый месяц ходил, будто призрак, ни с кем не разговаривал. Даже с твоей компанией предателей крови, грязнокровки и сумасшедшей, — Драко поочерёдно прошёлся по друзьям гриффиндорца презрительным взглядом. — И вдруг заговорил.       — Знаешь, Малфой, в чём твоя проблема? — сказал аврор, не повышая голоса. — Ты считаешь, что если человек не разговаривает с тобой, значит, он боится. На самом же деле ему просто плевать. Я игнорировал тебя целый месяц, потому что у меня были дела поважнее, чем доказывать что-то мальчику, который не учится даже на чужих ошибках.       — Какие дела могут быть у четверокурсника? — фыркнул Драко, скрещивая руки на груди.       — Например, подготовка к Турниру, — спокойно ответил Гарри. — Знаешь, драконы, русалки... Всё это требует времени, в отличие от ежедневного обсуждения того, кто чихнул в Большом зале.       Слизеринцы за спиной Малфоя зашептались. Кто-то прыснул, но быстро заткнулся.       — Ты... — начал было Драко.       — А что касается моих друзей, — перебил Гарри, и его голос стал жёстче. — Гермиона — лучшая ученица на курсе. Луна видит то, что ты даже не способен вообразить. А Рон и Джинни— смелее всех, кого я знаю. Так что, прежде чем называть их оскорбительными словами, вспомни, что ты сам сделал за свою жизнь. Кроме того, что тратил папины деньги и ныл на каждом углу.       Малфой покраснел неровными пятнами.       — Ты... ты заплатишь...       — Сколько тебе нужно? — лениво поинтересовался Гарри. — Десять галлеонов, сто? Готов стать твоим спонсором, но с одним условием: ты будешь закрывать свой рот, стоит только нам увидеть твою рожу.       По гриффиндорскому столу прокатилась волна смеха. Рон буквально зашёлся в приступе кашля, пытаясь и смеяться, и не подавиться соком одновременно. Джинни закрыла лицо руками, но её плечи тряслись. Даже Гермиона, которая обычно пыталась сохранять серьёзное выражение лица, отвернулась, чтобы никто не видел её улыбки. Луна просто спокойно смотрела на Малфоя, но в её уголках губ тоже пряталось что-то, отдалённо напоминающее усмешку.       Слизеринцы за спиной Драко зашушукались. Кто-то не удержался и хихикнул, но быстро заткнулся под взглядом Пэнси.       Малфой стоял, открыв рот, и не мог вымолвить ни слова.       — Ах, ты! — выдавил он наконец.       — Можешь не благодарить, — перебил Гарри, снова берясь за вилку. — Условия обсудим позже. Если твоя смазливая рожа вообще сможет связать два слова без визга.       — ПОТТЕР!       — Малфой, сядьте! — рявкнула подошедшая профессор Макгонагалл. — Что за крики на завтраке? Пять баллов со Слизерина за недостойное поведение!       — Но он... — Драко попытался указать на Гарри дрожащей рукой.       — Я вижу только вас, мистер Малфой, — отрезала Макгонагалл. — Ещё одно слово — и вы пойдёте к директору.       Драко развернулся и вылетел из Большого зала, едва не сбив с ног профессора Флитвика. Крэбб и Гойл заспешили за ним.       Джинни, всё это время молча сидевшая рядом, отложила вилку и посмотрела на Гарри долгим взглядом.       — Ты сегодня в ударе, — сказала она.       Внезапно активизировалась Гермиона.       — Я, возможно, кое-что поняла... — она медленно подняла руку и запустила пальцы в волосы, делая их более неопрятными.       — Это про Скитер? — поинтересовалась Луна.       Грейнджер не ответила. Вместо этого девушка поднесла кулак ко рту, копируя движения Пэнси Паркинсон. Гарри понял, что она догадалась о тайне Риты.       — У меня идея, — произнесла Гермиона, глядя в пространство. — Кажется, я знаю, потому что так никто бы не увидел… даже Грюм… но у неё ведь нет разрешения! Похоже, она у меня в руках! На секунду слетаю в библиотеку — хочу окончательно убедиться!       С этими словами Гермиона схватила сумку и выбежала из Большого зала.       — Эй! — крикнул Рон вслед. — У нас через десять минут экзамен по истории магии! Ну, дела, — протянул он, оборачиваясь к Гарри. — Эта Скитер сидит у неё в печёнках, она даже про экзамен забыла. Что ты будешь делать на экзамене у Бинса — читать?       — Да, я нашёл интересное заклинание стихии воды, — сказал Гарри, хотя знал, что на экзамене присутствовать не будет.       Хоть что-то полезное от этого Турнира. Поттер, несмотря на то, что на уроках не спал и учил, не горел желанием сдавать экзамены. Вся эта нервотрёпка надоела ему ещё с прошлой жизни.       — Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу, — к ним подошла профессор Макгонагалл, и, не дав сказать аврору ни слова, продолжила. — В комнате собрались семьи участников Турнира. Они все приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день.       — Отлично, — он вскочил от радости снова увидеться с Сириусом и Ремусом.       Гарри, подождав Крама, пошёл вместе с ним. Увидев своих родных, они разошлись по комнате. Краем уха аврор услышал женский голос:       — А про этого мальчика ты нам ничего не писал, Виктор.       Тут аврора заметила Габриэль, которая тут же помахала ему. Гарри с улыбкой кивнул. В углу комнаты его уже ждали Сириус, Ремус, Молли и Билл. Хотя последних двоих он не ожидал увидеть, но был очень рад.       Он показал им замок (хотя крёстный с Лунатиком вряд ли в этом нуждались), кареты Шармбатона и корабль Дурмстранга. Когда они обходили теплицы, Гарри спросил про Перси.       — У него неприятности, — сказала миссис Уизли, понизив голос и оглянувшись. — В Министерстве узнали, что Крауча нет дома, — да и вообще нигде нет, — отправили авроров на его поиски. Перси вызывали на допрос, спрашивали про инструкции, которые он получал от мистера Крауча. Похоже, все думают, что эти инструкции писал не Крауч. Перси ужасно переживает. Ему не дали разрешения заменить сегодня вечером его начальника. Вместо него пятым судьёй будет Корнелиус Фадж.       — Ужас, — прокомментировал аврор.       Вышестоящие лица привыкли винить кого угодно, кроме себя. И теперь пострадал Перси, который просто выполнял указания начальника, находящегося под империо.       На обеде их встретил удивлённый возглас Рона.       — Мам! Билл! — удивлённо воскликнул Рон, увидев их за гриффиндорским столом. — Что вы здесь делаете?       — Приехали болеть за Гарри на последнем состязании! — объяснила, улыбаясь, миссис Уизли. — Должна сказать, так приятно изредка не готовить обед. Как твой последний экзамен?       От ответа сына Молли посуровела, но вскоре её настроение вернулось в норму. Пришли Фред с Джорджем, Джинни и Луна.       Когда пришла Гермиона, Гарри почувствовал, что сейчас он действительно счастлив.       На ужине аврор с удовольствием уплетал то, что приготовили старательные домовики.       — Ты ешь, будто в последний раз, — заметила Луна, которая заметно нервничала.       Она переживает за него? Это льстит.       — Есть хочу просто, — он пожал плечами.       Рон, следуя его примеру, не отставал. Вскоре Дамблдор поднялся с места.       — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом.       Гарри встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Рон и Гермиона пожелали ему удачи, Джинни сжала его руку, Луна кивнула с нервной улыбкой.       — Береги себя, — тихо сказал Сириус, хлопая его по плечу.       — Постараюсь, — ответил Гарри.       Он вместе с Седриком, Флёр и Крамом вышел из Большого зала на поле для квиддича, поросшее живой изгородью. Там их уже ждали возбуждённые зрители, поприветствовавшие чемпионов громкими аплодисментами.       Первое место делили Гарри и Седрик, так что по команде они одновременно устремились вперёд. Абсолютная тишина после людного места давила на уши, а темнота отрицательно влияла на настроение. Чемпионы наколдовали свет, переглянулись и, не сговариваясь, пошли в разные стороны.       Аврор уже не помнил особо, что он делал в лабиринте в прошлый раз, так что справлялся он нормально, без аномального везения. Постоянно петляя и находя лишь тупики, он умудрялся не сталкиваться с монстрами Хагрида. Но это продлилось не долго.       Вскоре ему встретился дементор, но Гарри сразу определил, что он не настоящий. Заклинание превратило башку твари в голову Снейпа. В принципе, отличия минимальные. Он прошёл дальше. Прямо на следующем повороте попалась какая-то огроменная сколопендра. Передёрнуться от отвращения помогла только мысль о том, что если Гарри ничего не сделает, то его сожрут. Способ борьбы с ними довольно прост. Далось ему это путём уклонений и бега, но аврор всё же смог попасть мощным секо в глаз твари, повреждая мозг. Одна минута, и дело сделано. Заклинание компаса показало, что он немного уклонился на восток, так что Гарри сменил направление.       Акромантула Поттер не ожидал, но и его он упаковал быстро. Убивать не стал — Хагрид расстроится. Раз уж он может без потерь времени и больших сил справиться с пауком, не уничтожая последнего, то почему бы и нет? Гарри не сложно, а друг не будет горевать. Конечно, жалеть акромантула... дело неадекватное, но на них у аврора есть управа — голодная Шессхея, которую он в последний раз навещал месяца два назад. Это надо исправлять, и срочно, иначе обидится ещё. «Вот приду к ней, и всю ночь будем охотиться!» Вот он сделал ещё один поворот, и вдруг почувствовал что-то знакомое... Впереди его ждали странные летучие мыши размером с собаку, но и с ними он справился без проблем.       Что-то Барти спит...       Загадку Сфинкса пришлось дослушать, но долго «думать» Поттер не стал, сразу сказав ответ и помчавшись вперёд. Ещё поврот, ещё... В конце пути сердце стало стучать не только от быстрого бега, но и от нахлынувшей тревоги. Стало немного подташнивать, закружилась голова.       Как же не хотелось проходить этот момент снова...       Неужели он дошёл первым? Не останавливаясь, Поттер со всех ног кинулся вперёд, прямо на мерцающий свет Кубка Огня. Проверять, есть ли рядом пауки не было времени, хотя он услышал отчётливый шорох справа перед тем, как коснуться Кубка и понестись по потокам реальности.       Он очутился на знакомом кладбище. Напряжение достигло предела — его вырвало прямо там. Видимо, портал оказался последней каплей. После такой встряски ему, на удивление, полегчало. А прохладный воздух прочистил мозги.       Вот на холме знакомый дом, рядом церковь. Могилки... А в нескольких шагах от него Кубок, который неведомо когда вылетел у Гарри из рук. А он и не заметил.       Так... теперь аврор мог нормально думать. А Барти, скорее всего, не вмешивался лишь из-за того, что Поттер оказался расторопнее, чем он думал. Участники остались в безопасности, это хорошо.       Из темноты к нему приближался силуэт предателя Петтигрю. После Азкабана выглядел тот намного хуже. Экспелиармусом Питер выбил палочку у него из рук. Впрочем, аврор не собирался этому препятствовать.       Шрам засвербело. Похоже, это просто остаточные эманации тёмного проклятья. Главное, что Том не сможет насылать свои видения аврору или же смотреть его воспоминания. Поттер же планы Волан-де-Морта и так знал, — вряд ли что-то изменилось — поэтому возможность находиться в голове у Лорда аврору была не нужна. Человек просто сошёл с ума, помешался, стал предсказуем, а уж чрезмерная гордыня с Волди была всегда.       В полном молчании Питер повёл его к надгробию Тома Реддла и привязал. И он даже не был удивлён тому, что Гарри не сопротивлялся, хотя очень хотелось убить предателя прямо сейчас.       — Я знаю, что это ты, Питер, — хоть он и скрывался за капюшоном, но Гарри почувствовал, как забегали глазки у крысы.       Петтигрю закрыл его рот чёрной тряпкой, — ну хоть чистая, и на том спасибо — затем принялся за воскрешение. Мурашки бежали на коже, несмотря на заведомое знание будущего. Ритуал был действительно мрачным. Темнота и аура смерти вокруг тоже не способствовали успокоению. Прохладный воздух вдруг стал холодным, несмотря на разгар лета.       — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!       — Плоть слуги отданная д-добровольно оживи своего хозяина!       На этот раз Гарри не закрывал глаз, спокойно глядя на то, как Питер отрезает себе полруки.       — К-кровь недруга взятая насильно воскреси своего врага!       Аврор максимально чётко сосредоточился на том, что не хочет отдавать свою кровь никому, стал вырываться, но Петтигрю было плевать — верёвки держали крепко. Он полоснул кинжалом по сгибу локтя и собрал жидкость в стеклянную колбу, после чего добавил её в котёл. И в скоре из бурлящего котла вылезло ОНО. Красноглазое, бледнолицее существо, смотрящее прямо на Гарри.       Волан-де-Морт засмеялся, глядя в глаза напуганному, по его мнению, школьнику.       Он прикоснулся палочкой метки, вызывая своих никчёмных последователей, а пока они собирались, наряжались, решил поговорить с Гарри о своей семейке. Да, аврору и самому хотелось обругать папашу Реддла. Поттеру было не понять этих богачей, бросающих детей на произвол судьбы. Он бы точно так не сделал, будь его вынужденная жена хоть сто раз уродка.       Наконец, к ним аппарировали Пожиратели, спасая гриффиндорца от ностальгических речей сумасшедшего.       — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Тринадцать лет… прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И всё же вы ответили на мой зов будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Чёрная Метка? Или нет?       Он продолжил вещать уже на потеху другой публике, пока Гарри от скуки стал пытаться прочесть имена на рядом стоящих надгробиях. Оторвался от этого занятия только когда услышал крик одного из Пожирателей. Это был Эйвери. Волан-де-Морт подверг его заклятью Круциатус, ведь на большее и креативное тот не способен.       После слёзных просьб Петтигрю Лорд наколдовал ему металлическую руку, которая в прошлой жизни погубила крыса за мимолётную мысль о предательстве.       Затем настало время получать белобрысому. Гарри выплюнул наконец мокрую от слюны тряпку, морщась от неприятного послевкусия ткани во рту.       — Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, остановившись перед ним. — Мне говорили, что ты не отрёкся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто не прочь помучить маглов? И всё же ты не попытался найти меня, Люциус… должен сказать, твои подвиги на Чемпионате мира по квиддичу позабавили меня… но разве не разумнее было бы направить свои силы на поиски своего хозяина, на помощь ему?       — Милорд, я всегда был настороже, — тут же послышался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намёк на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, ничто не могло бы помешать мне…       Гарри чуть не расхохотался, не сумев скрыть тихий смешок. Даже для него это звучало не убедительно. Естественно четверокурсника услышали.       — Что-то забавляет тебя, Поттер? — Волан-де-Морт медленно повернул голову, впиваясь красными глазами в бесстрашный и вызывающий взгляд.       — Да так, — Гарри пожал плечами, насколько позволяли верёвки. — Просто наблюдаю за тем, как взрослые дяди врут своему боссу. Очень познавательно.       Люциус вздрогнул, но промолчал. Волан-де-Морт, напротив, слегка прищурился.       — Ты находишь это смешным, мальчик? Ты, привязанный к надгробию?       — А ты нет? — Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Человек говорит, что ничего не могло бы помешать ему явиться на зов. При этом он не заметил Чёрную метку на чемпионате, не заметил, что на руке она, вообще-то, чернеет; не искал. Пришёл только тогда, когда ты позвал лично. По-моему, помешало очень многое. Например, желание не рисковать своей шкурой.       Пожиратели за спиной зашептались. Волан-де-Морт поднял руку — они замолчали.       — У тебя острый язык, Поттер, — произнес он. — Дамблдор не научил тебя сдерживаться?       — Дамблдор многому меня научил, — на самом деле ничему, но Тому знать об этом необязательно. — Например, говорить правду и не бояться её услышать.       На этот раз среди Пожирателей пронёсся едва уловимый шум. Кто-то — кажется, Эйвери — даже сделал шаг назад.       Волан-де-Морт медленно подошёл к Гарри, остановился в шаге от него.       — Думаешь, твоя наглость спасёт тебя? — спросил он тихо.       — Нет, — так же тихо ответил Гарри. — По крайней мере я умру, сказав то, что думаю, а не то, что хотят от меня услышать.       Красные глаза сузились.       — Ты наглый, Гарри Поттер, излишне храбрый и глупый одновременно. Не волнуйся, ты ещё будешь умолять меня о пощаде... — рассмеялся Том.       Аврор же предпочёл промолчать.       — Но это не важно. Твоя мать оставила на тебе след своей жертвы… Это очень древняя магия, и я думал об этом, только не мог проверить… но это неважно, теперь этой преграды нет, Поттер, — он коснулся пальцами шрама, и гриффиндорец ощутил ничего, кроме колющей боли, которая вскоре сошла на нет.       — Отлично, защита не работает... — он отпустил руку.       — Лучше себя защити, — Гарри, состроив брезгливое выражение лица. — И...       — Круцио, — ждать, пока аврор закончит свои кривляния, Том, разумеется, не стал.       Поттер приложил все силы, чтобы не закричать, ведь боль была настолько невыносимой, что у него, кажется, стали крошиться зубы, — так сильно он их сжал. К этому заклинанию невозможно привыкнуть. Каждый раз приходилось терпеть адские мучения. Через минуту Тому надоело, и он отменил проклятье.       Гарри, отдышавшись и оглядевшись, подметил феноменальную натренированность Пожирателей очень чутко чувствовать настроение своего повелителя. Том был в ярости, так что те просто стояли молча и не отсвечивали; зато потом, когда Волан-де-Морт после драматичных речей о скитании в виде бестелесного духа стал пытать Поттера с мстительной улыбкой, прихлебатели захохотали что есть мочи.       Они и правда получают удовольствие от пыток? Мрази. И ведь не скажешь, что аристократы.       — Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку.       Ну наконец-то. Аврору уже стало скучно. Петтигрю развязал его, принёс палочку и грубо сунул в ему в руки.       — Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер?       — Да, — как бы ни бахвалился аврор, сто процентной уверенности в себе не было.       А вдруг что-то пойдёт не так? Экспеллиармус не сработает? Палочки окажутся с разными сердцевинами? Или, быть может, Том предпочтёт более изощрённое проклятье?       — Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — сказал Волан-де-Морт, слегка склонившись. — Ну же, приличия надо соблюдать… Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры… поклонись смерти, Гарри… — заухмылялся Тёмный Лорд.       — Я не Дамблдор, — выдавил из себя Гарри, бегая глазами по округе.       Думал он о возможных подлянках со стороны слуг Волан-де-Морта, хотя это было маловероятно. Все они знали о театральщине и тщеславии престарелого актёра. Том направил палочку на него, и аврор почувствовал, будто на него навалилась целая гора. Нехотя Гарри поклонился, хотя мог бы сдержать давление мощной магии.       Пожиратели смерти захохотали, но Волан-де-Морт улыбнулся как-то натянуто. Неужели понял?       Дуэль началась. Ну как, дуэль — если увороты от постоянных круцио считаются за таковую... Кажется, Томми был удивлён его возможностям.       — Ты маггл, Гарри Поттер? Используй магию... — смеялся он, а вместе с ним и остальные.       Одно заклинание он всё-таки пропустил и грохнулся на землю, пытаясь не кричать от раздирающей боли по всему телу. Спустя бесконечные три секунды Том перестал пытать его. Аврор встал, но затем снова упал, не удержавшись на подкашивающихся ногах.       Тут к нему это чудовище стало применять империо, пытаясь заставить сказать нет на тупой вопрос: а хочет ли он, чтобы Волан-де-Морт применил круциатус снова?       В голове возникла блаженная пустота и навязчивые мысли, которые аврор на автомате убрал.       — Ничего я не скажу, — Гарри сжал зубы, считая секунды до решающего момента.       — Не скажешь... — Том сузил глаза, а Пожиратели тут же заткнулись. — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус.       Два луча — красный и зелёный — встретились и преобразились в золотой. Палочки в руках обоих стали дрожать. Гарри и Том поднялись в воздух, не разрывая возникшую связь, и стали лететь в сторону какой-то поляны, вызывая панические выкрики Пожирателей. У аврора это копошение внизу вызвало улыбку, но он тут же посерьёзнел, увидев злой взгляд Лорда.       Когда они приземлились, золотой луч расщепился на сотню других, образуя купол, отделяющий их от остальных и заглушающий посторонние звуки.       — Ничего не делать! — Волан-де-Морт был удивлён, очень удивлён; всё пытался разорвать связь... однако Гарри не позволял уроду добиться своего. — Ничего не делать без моей команды!       Слова были адресованы явно не ему.       Тут же прозвучала мелодия, так похожая на пение феникса. «Это из-за нашей одинаковой сердцевины — пера феникса», — предположил Гарри, хотя как всё это работает он не имел ни малейшего понятия. Слова песни складывались у него в голове в различимые слова: «Не давай связи распасться». Это аврор и делал.       Связь превратилась в нить с нанизанными бусинами, которые держались на середине. Держать их на месте было намного проще, чем в прошлой жизни. Когда бусины стали двигаться к Тому, его палочка стала дрожать ещё сильнее, вызывая панику на бледном обескровленном лице. Поттер сосредоточился, и бусина влилась обратно в палочку Волан-де-морта, и как только это произошло, из его палочки стали вырываться призрачные тени тех, кого он когда-то убил. Вскоре из неё вылезла Берта Джоркинс, упавшая на земь. Поднимаясь, она успела оценить обстановку и прокричала, глядя на Гарри:       — Не опускай палочку, мальчик!       Как бы его палочка не тряслась, он держал её крепко, прикладывая все усилия. Но, как он и говорил раньше, давалась Гарри эта необъяснимая дуэль намного проще. Берта подбадривала его с в своей манере, а своему убийце шипела гадости, по типу: «Будь ты проклят, урод безносый!», «Да сдохни ты уже, тварь несусветная!».       Потом... из палочки вышла его мама, вставая рядом с ним.       — Отец сейчас будет. Он хочет увидеть тебя… всё будет хорошо, держись… — её голос был таким нежным и успокаивающим, что аврор проклял бы самого себя, если бы опустил палочку.       Вскоре появился и папа. У него были такие же растрёпанные волосы, как у Гарри. Он подошёл к ним, и сказал так тихо, чтобы его не услышал Том:       — Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение и дадим тебе немного времени… ты должен добраться до портала, он вернёт тебя в Хогвартс.       Гарри только кивнул. Держать связь стало тяжелее.       — Сделай это сейчас, — прошептал отец. — Приготовься бежать. Давай, вперёд…       Он рванул палочку вверх, и купол рассыпался на мельчайшие кусочки света, однако родители и Берта Джоркинс не пропали, скрывая его от глаз Лорда.       — Акцио! — кубок прилетел ему в руку, по пути задев какого-то Пожирателя по голове, отчего тот упал, потеряв сознание.       Кажется, это был Люциус. Что ж, будет знать, как стоять у него на пути. Яростный вопль Волан-де-Морта напоследок повысил настроение, но лишь на миг. Ведь ничего хорошего в воскрешении Тома нет.       Упал он лицом на траву. Благо, Гарри успел подложить ладонь, иначе сломанный нос был бы ему обеспечен. Голова опять закружилась, а громкие звуки, резко обрушившиеся на него волной, не прибавляли радости.       Кто-то схватил его и поднял на ноги.       — Гарри?!       Альбус Дамблдор, нахмурив седые брови, смотрел на него. Подозрительно так, будто знал, что произошло нечто неординарное.       — Волан-де-Морт вернулся, — прошептал Поттер так, чтобы слышал его только директор.       Крики, аплодисменты... Аврор натянуло улыбнулся, поднял Кубок, и округу разорвало радостным воплем. Посмотрев на Амоса Диггори, Гарри заметил его нахмуренные брови и обиду с неприязнью в глазах. Это намного лучше, чем боль от потери сына. А Поттеру к ненависти не привыкать.       К ним подбежал Фадж и, увидев Гарри, его улыбка сменилась на небольшое беспокойство.       — Дамблдор, его надо в больничное крыло. Я отведу...       — Постой, Корнелиус, — директор повернулся к дрожащему подростку. — Гарри, ты можешь стоять? — Альбус не переставал держать Поттера за плечо.       Дрожь после нескольких круциатусов вернулась с удвоенной силой.       — Могу, — застучал зубами аврор.       Однако директор продолжил держать его. Это хорошо. Четверокурсник не был уверен, что выдержит.       — Так, ладно, погодите, — Фадж оглянулся на судейскую вышку, где уже собирались остальные судьи. — Нужно объявить победителя.       — Корнелиус, — начал Дамблдор, но министр уже махал рукой Бэгмену.       — Людо! Сюда! И принеси награду победителю!       Бэгмен подбежал, запыхавшийся, но сияющий, как начищенный кубок. За ним потянулись остальные судьи — мадам Максим и Каркаров (скривившийся, как от зубной боли). Они окружили Гарри, а он стоял, пытаясь унять дрожь и сосредоточиться на дыхании. Окклюменция играла большую роль. Она помогала перестать обращать внимания на боль. Зубы вскоре перестали стучать, дрожь чуть чуть утихла. Теперь он просто выглядел очень уставшим. По крайней мере, когда Дамблдор выпустил его из рук, он остался стоять на ногах.       — Леди и джентльмены! — голос Бэгмена, усиленный Волшебным голосом, разнёсся по стадиону. — Победитель Турнира Трёх Волшебников — Гарри Поттер, школа Хогвартс!       Толпа взревела. Где-то на трибунах орали гриффиндорцы, и Гарри смог различить громкий голос Рона.       — Ему причитается тысяча золотых галлеонов! — Бэгмен протянул увесистый мешок, и Поттер взял его дрожащими руками.       — А остальным чемпионам? — раздался голос Каркарова, который всё время пристально смотрел на Гарри; скрыть панику у него не получалось. — Мои ученики тоже участвовали.       — Да, да, — закивал Бэгмен. — Седрик Диггори, занявший второе место, получает триста галлеонов. Виктор Крам и Флёр Делакур получают утешительный приз — сто галлеонов. Седрик, уже выбравшийся из лабиринта и стоявший неподалёку, принял свою награду с вежливой улыбкой. Флёр, бледная и растрёпанная после лабиринта, молча взяла свои деньги. А Крама, как оказалось, сильно ранили в лабиринте, поэтому его доставили в больничное крыло, а награду принял отец Виктора.       Гарри посмотрел на трофей, который всё ещё сжимал в руке. Золотой кубок с ручками-крыльями. Он совершенно не помнил, какая судьба ждала Кубок огня в его прошлой жизни. Жаль, что Гарри не интересовался этим в дальнейшем.       — Кубок останется в Хогвартсе, как у школы-победительницы, — провозгласил Фадж усиленным голосом, после чего крики толпы усилились.       Аврор попытался не морщиться. Удавалось с трудом.       — Корнелиус, — Дамблдор наклонился к министру и что-то тихо сказал ему на ухо. Фадж закивал, и директор, бросив быстрый взгляд на Поттера, отошёл в сторону, увлекая за собой мадам Максим и Каркарова. Они о чем-то заговорили вполголоса, явно не желая, чтобы их слышали остальные. Аврор, навострив уши, смог услышать невнятные речи:       — Дамблдор, предлагаю в... Турнир прово... Шармбатоне... — голос Олимпии отличался от всех остальных более звонким звучанием.       — Не... подумаем ещё... — спокойный голос директора Хогвартса.       — Со... — Каркаров.       Фадж сказал что-то совсем тихо, но Поттеру и так было понятно, о чём они говорили. Странно, что для этого они выбрали такое людное место. Хотя, может, это не секретная информация.       — Гарри, — раздался знакомый хриплый голос.       К Гарри подошёл Грюм. Хромая, опираясь на палку, его магический глаз бешено вращался, а обычный смотрел на Поттера.       — Пойдём со мной в больничное крыло.       — Но...       — Пошли. Да оставь ты его! — он вырвал из рук аврора Кубок и вручил Флёр, которая прибывала в растерянности, несмотря на похвалу родителей и сестры.       Грюм взял его за плечо и потащил к замку. Гарри, протискиваясь сквозь толпу, увидел взгляд Невилла. Тот стоял рядом с Луной, Джинни, Гермионой и Роном. Увидев, что Поттера уводят, хаффлпаффец поменялся в лице, став обеспокоенным. Он зашептал что-то друзьям, и те повернулись, в глазах сплошное непонимание.       Когда они прошли мимо нужного поворота, Гарри не мог не спросить:       — А как же мадам Помфри?       — В моём кабинете более тихое место, там мы сможем поговорить. А сейчас, что случилось? Ты сам не свой.       — Кубок оказался порталом и... там...       — Что там?       — Там...       — Да что?       — Питер Петтигрю и... он... сварил зелье.       — А дальше? — нетерпеливо спросил «Аластор».       — Волан-де-Морт вернулся, — прошептал Гарри, делая вид, что напуган.       — Тёмный Лорд вернул себе тело? — остался один поворот, и они будут на месте.       — Да...       Они зашли в кабинет. Грюм закрыл дверь на ключ.       — Выпей… — он сунул зелье ему в руки, — тебе станет лучше… ну же, Гарри, мне надо точно знать, что произошло…       Укрепляющее зелье обожгло рот, зато ощущать себя избитым до полусмерти аврор перестал.       — Ты уверен, что Волан-де-Морт вернулся? Как он это сделал?       Гарри стал рассказывать.       — Что ж, Гарри, если Тёмный Лорд действительно вернулся... — «Грюм» откинулся на спинку стула, и его лицо исказилось в довольной, торжествующей ухмылке. — То это очень хорошие новости.       Он поднял палочку.       — Петрификус тоталус!       Гарри рухнул на пол, не в силах пошевелиться. «Грюм» подошёл к нему, наклонился.       — Я должен тебя кое в чём признаться, Гарри, — прошептал он. — Ты не поверишь... но это именно я подбросил твоё имя в Кубок огня. Я ждал этого момента целый год. Я помогал Тёмному Лорду возродиться. И теперь... теперь ты никуда не денешься.       Грюм обездвижил его и стал с увеличивающимся безумием вещать о своих великих заслугах.       — Кто вложил твоё имя в Кубок под названием другой школы? Я. Кто отпугивал каждого, кто, по моему мнению, мог повредить тебе или помешать выиграть Турнир? Я. Кто навёл Хагрида на мысль показать тебе драконов?       — Второе задание… тогда я больше всего опасался провала. Я следил за тобой, Поттер. Я знал, что ты разгадал тайну яйца и даже смог придумать решение. Вряд ли это ты, скорее всего тебе помогла твоя стайка друзей.       — Ты так долго просидел в озере, Поттер, что я уж подумал, ты утонул. Но, к счастью, Дамблдор принял твой идиотизм за благородство, и дал тебе самый высокий балл. Я снова вздохнул с облегчением. Сегодня в лабиринте тебе и без меня повезло, даже не пришлось мешать остальным чемпионам.       А пока он сотрясал воздух, Гарри усиленно притворялся удивлённым дурачком, периферийным зрением замечая три фигуры в Проявителе Врагов. ЛжеГрюм не видел этого, так как стоял спиной к артефакту.       БАМ!       Дверь отлетела на несколько метров, тем временем в комнату залетели три мага: один жутко злой, другой пофигистичный и одна возмущённая и обеспокоенная.       Барти оглушили тут же. Минерва хотела отвести Поттера в больничное крыло, однако Дамблдор не дал этого сделать. Он послал Снейпа за веритасерумом и за домовушкой Винки, а Макгонагалл попросил отослать патронус Сириусу. И как он узнал, что на месте Грюма на самом деле находится кто-то из семейства Краучей?       В сундуке нашли настоящего Аластора, оглушённого, с отрезанными прядями волос. Его укрыли мантией. Дамблдор стал изучать флягу самозванца, когда он понял, что в ней всё это время плескалось Оборотное зелье ,сразу стал наставлять и учить Гарри, рассказывать о том, как всё происходило. Как и в прошлый раз, опомнился старик лишь тогда, когда на горизонте показалась реальная опасность, грозящая чуть ли не в ту же минуту уничтожить Поттера. Когда Барти стал преображаться в самого себя, Минерва не поверила своим глазам.       — Это же...       — Барти Крауч-младший... — закончил за неё директор.       Гарри же стоял с открытым ртом, переводя взгляд то на ЛжеГрюма, то на Дамблдора, то на Минерву.       — Кто? — спросил аврор, рассматривая самозванца тщательнее.       Он был больше похож на свою мать, чем на отца. Соломенные волосы и светлые глаза — такие же он видел в думосбросе Дамблдора в прошлой жизни.       — Сын пропавшего Барти Крауча. Он считался умершим в Азкабане, — пояснил Альбус.       Пришёл Снейп с Винки, после чего начался тотальный допрос с применением сыворотки правды. Крауч рассказал всё, начиная со своей подмены в тюрьме, заканчивая желанием убийства отца и создания портключа из Кубка Огня. Винки всё плакала, причитала.       На данный момент только пятеро не из компании Волан-де-Морта знают о возрождении оного. Доказательств у них, к сожалению, нет. В прошлой жизни смерть Седрика заставила некоторых прислушаться к увещеваниям Дамблдора, однако в как всё теперь пойдёт сейчас, не знал никто. Хотя поддержка Гарри особо не была нужна. Его не преследует Министерство или Аврорат за подозрение в убийстве — и этого достаточно, чтобы самому справиться с такой проблемой, как Тёмный Лорд. Дневник, крестраж во лбу и диадема обезврежены. Остались Нагайна, чаша, медальон и кольцо. Нагайна всегда при Томе— это минус. Чашу аврор мог достать только проверенным способом, который испортит его отношения с гоблинами, — это тоже минус. Медальон у Кричера, и в случае чего можно попросить отдать медальон ради Регулуса, благо отношения с Гарри у эльфа наладились — это плюс. Кольцо нейтрализует сам Дамблдор — тоже плюс. Так что шансы на счастливый успех есть, и довольно неплохие.       Когда опрос закончился, Альбус отправил учителей по делам, а сам повёл аврора в свой кабинет, где их ожидал Сириус, тут же подскочивший к ним.       — Гарри, что случилось? — он посадил гриффиндорца на кресло.       — Грюм... был под Оборотным.        — Что? Как? — при это он посмотрел на Дамблдора с таким возмущением...       Директор всё ему объяснил, а потом обратился к аврору:       — Гарри, то, что ты сказал мне — правда? Волан-де-Морт возродился?       Сириус с ещё большим удивлением уставился на крестника. Ему самому требовалось присесть, что он и сделал.       Фоукс перелетел на плечо Поттера, пытаясь успокоить парня мелодичным клёкотом.       Гарри начал рассказ. Когда он упомянул Петтигрю, пронзившего его руку кинжалом, Сириус вскинулся, но не перебивал.       — Он сказал, что моя мать дала мне защиту, и что теперь он станет сильнее. Когда он дотронулся до моего шрама... мне стало больно.       Аврор решил не уведомлять никого, что крестража нет и быть не может, так что для этого придётся говорить правду. Парадоксально, но так и есть. Правду, которая произошла с ним не в этом времени. Он также упомянул, что в этом году несколько раз боль в шраме давала о себе знать.       Альбус покивал. В этот раз аврор отчётливо мог сказать, что вспыхнувшие торжеством глаза директора ему не показались.       — Очень хорошо. Волан-де-Морт преодолел этот барьер. Продолжай, пожалуйста, Гарри.       Аврор стал рассказывать, дошёл до дуэли с золотым лучом, подождал, пока Дамблдор объяснит Сириусу про сердцевины палочек, а потом рассказал, что в течение года его шрам болел несколько раз, и к Поттеру приходили видения. На резонный вопрос, почему Гарри никому об этом не говорил, он ответил, что, мол, не хотел беспокоить, да и думал, что это всё ерунда. Когда все вопросы того злополучного воскрешения были исчерпаны, Гарри, осмелившись, спросил:       — Директор, а... Как вы узнали, что за обликом Грюма скрывается самозванец? И... вы вызвали Винки. То есть, вы знали, что под личиной Барти Крауч? Как?       — Честно говоря, Гарри, я заподозрил старшего Крауча, а не младшего, — начал старик, с лёгким одобрением глядя на Поттера. — Именно когда он пропал, я и начал его подозревать. Сейчас я не знаю где он, да и его сын, как ты слышал, потерял его; так и не смог найти.       — Вы думали, что он сбежал из-за того, что кинул моё имя в Кубок?       — Я думал, что им кто-то управлял. За день до его исчезновения я заметил странную отстранённость в глазах Барти. Он, конечно, был довольно собранным, но мне в тот момент показалось, что даже для него это слишком необычно. Аластора я даже и не подозревал до того момента, когда он не увёл тебя с поля для квиддича.       Директор замолчал.       — Ясно. Спасибо, что ответили, профессор.       — Не стесняйся обращаться, Гарри. Я всегда помогу тебе, — с улыбкой кивнул он, а потом перевёл взгляд на Сириуса. — Думаю, вам надо побыть вместе. Только, Гарри, в больничном крыле.       Втроём они добрались до вотчины мадам Помфри, где их встретили Молли, Билл, Луна, Джинни, Невилл, Рон и Гермиона.       Директор проинструктировал всех, чтобы не задавали Поттеру вопросов, и оставил их. Гарри переоделся, лёг, и только тогда поинтересовался, кто же лежит на соседней кровати за ширмой.       — Это... Виктор. На него напали два акромантула. От одного он отбился, а второй успел его задеть, и очень сильно, — потухший голос и тревожный взгляд не вязался с привычным образом Гермионы, и друзья это заметили.       Гарри не нашёл слов для ответа, понимая настроение подруги. Остальные с сочувствием смотрели то на Гермиону, то на Поттера.       В конце палаты лежал мирно спящий Грюм. А на подоконнике... вот чёрт, кто открыл окно? Там сидел большой жирный жук, которого аврор и за километр бы узнал.       — Мы пойдём, Гарри, тебе нужно выспаться, — сказала Молли, заботливо поправляя край одеяла.       В глазах у мамы Рона стояли слёзы.       — Да, конечно.       Подошла мадам Помфри, дала ему зелье Сна Без Сновидений и упорхнула. Аврор сделал вид, что выпил, а сам сосредоточился на чистящем заклинании. Жидкость во рту пропала, не дойдя до желудка. Не время для сна.       Тут он заметил, как Гермиона на миг распахнула глаза, глядя как раз на то место, где сидела Рита, а потом... многозначительно переглянулась с Невиллом. Что они задумали..?       — Я останусь, — сказала Грейнджер.       — О, да, конечно, — смутилась миссис Уизли, явно припоминая статью Скитер. — Не будем мешать. Пошлите, дети.       Сириус просто подмигнул. Дурачится. Он-то знает, что их любовный треугольник живёт только на страницах статьи Риты.       Вскоре осталась одна Гермиона. Порыв ветра, открывший дверь, был подозрительным. Девушка наклонилась над ухом аврора, шепча какую-то несуразицу. Периферийным зрением Гарри видел, как жук медленно приближается. И вот, когда он исчез из поля зрения, из воздуха резко появляется банка, руки...       И через мгновенье перед ними появляется Невилл, закручивающий крышку.       — Попалась! — засмеялся он.       — Невилл? Гермиона? — он смотрит на них поочерёдно. — Что вы...       — Это Рита Скитер, Гарри! — победно оглядывала жука Гермиона, уже оказавшаяся рядом с Невиллом.       — И что вы собираетесь с ней сделать? Убить? — жук в банке забился о стекло с удвоенной силой.       — Нет, — хафф сделал жест, который Гарри интерпретировал как: «да ни в коем случае». — Я вообще не знаю, просто выдался момент.       — В смысле? Мы сделали это ради борьбы против несправедливости! — обиделась Гермиона.       — То есть, вы сдадите её в Азкабан? За такое её год с дементорами дадут, — жука, казалось, этот случай пугал даже больше смерти.       — Нет! — фыркнула девушка, расхаживая по палате взад-вперёд. — Мы заставим её написать, что мы расстались, а потом...       — Со мной, или с нами обоими?       — С тобой. Так вот, потом мы заставим опровергнуть слухи о том, что ты неуравновешенный, заставим написать её хорошую статью...       — В доме Блэков есть для таких случаев специальные темницы... Так, придумал на всякий случай место, где можно осуществить твой план, — и жук, и Гермиона с Невом, казалось, обомлели.       А что? Гарри что-то не так сказал?       — Хм... А это идея, — в конце концов ответила Грейнджер.       Аврор поперхнулся воздухом.       — Я же пошутил!       В общем, решили, что жук на время останется у Невилла (он сказал, что у него есть специальная ёмкость для особых случаев). А пока они подумают, как и когда использовать репортёршу. Мантия и карта перекочевали в браслет аврора, возвратившись к своему обладателю.       Гарри остался один. Скрип двери прервал его мысли. В магическом зрении проглядывался знакомый силуэт, покрытый дезиллюминационными чарами. Аврор сделал вид, что не заметил, продолжая пялиться в потолок.       Когда силуэт подошёл ближе, оказываясь в двух шагах от кровати Поттера, Каркаров снял заклинание, показавшись во всей красе: спутанные волосы, безумный взгляд, дрожащие руки.       — Поттер! — зашептал он, увидев спокойный взгляд аврора, направленный на него. — Всё в силе?       Гриффиндорец кивнул, скосив взгляд на самую дальнюю койку и направляя палочку на Грюма. Диагностирующие чары показывали, что он спит, но на всякий случай Гарри навесил сомнус.       — Вам придётся полностью дистанцироваться от общества, — предупредил Поттер.       — Я готов, — резко кивнул он.       — Хорошо, — четверокурсник направил палочку на него, и вскоре на полу лежала небольшая статуэтка в виде лошади.       — Добби.       — Г...       — Тихо, — шикнул аврор.       Эльф заткнулся, преданно смотря на него.       — Можешь, пожалуйста, положить эту статуэтку в мой кабинет?       — Это в... — домовик не называл конкретного места, за что Гарри был ему благодарен.       — Да, ты знаешь, где.       Мало ли, вдруг Грюм не так прост, как кажется. Через несколько минут Добби вернулся.       — Добби выполнил задание, хозяин Гарри!       Гарри никогда не думал, что в шёпот можно добавить столько благоговейных ноток. Однако Добби справился с этим прекрасно.       — Спасибо, Добби, — устало, но искренне сказал Гарри. — Ты очень помог.       — Добби рад служить! — эльф поклонился и с тихим хлопком исчез.       Утром Гарри разбудили крики Фаджа, разъярённой Минервы и возмущённого Сириуса и тихие голоса Дамблдора и Снейпа. Младшего Крауча поцеловал дементор, прилетевший в качестве охранника министра и сопровождавший его. На все доводы Дамблдора Фадж отвечал глупой улыбкой и всячески отрицал возможность возрождения Того-Самого. Рядом стояли Молли, Билл, Рон, Гермиона, Невилл, Джинни и Луна и внимательно слушали пикировку министра с директором. Ненавидящие взгляды Северуса и Сириуса Поттер предпочёл проигнорировать, тем более что крёстный очень пытался не кривиться при виде профессора, и аврор это оценил.       Гарри приподнялся на локтях, и все взгляды тут же обратились к нему.       — Гарри, ты как? — спросил Рон, подходя ближе.       Миссис Уизли стала рядом, поддерживая аврора за плечо.       — Нормально, — ответил Поттер, хотя голос его звучал хрипло. — Что здесь происходит?       — Министр считает, что тебе всё показалось, — тихо сказала Гермиона, бросая гневный взгляд на Фаджа.       — Юный Поттер, должно быть, сильно устал во время Турнира, и его разыгравшееся воображение...       — Воображение? Мистер Фадж, я что, похож на лжеца? — Гарри посмотрел на него прямо. — Я видел, как Волан-де-Морт вышел из котла. Петтигрю возродил его ритуалом «Кость отца, плоть слуги и кровь врага». Я могу подтвердить это Сывороткой правды. И Барти Крауч-младший подтвердил это под сывороткой правды.       — Слова сумасшедшего ничего не стоят, — отрезал Фадж.       — А мои? — спросил Гарри.       Фадж замялся. Он снова посмотрел на Гарри.       — Вы читали статьи Риты Скитер, мистер Фадж, — тихо произнёс он. — Вы, зная всю правду об этой скандальной особе, поверили её сказкам?       Рон и Гермиона вздрогнули, Луна, Джинни и Невилл переглянулись. Миссис Уизли прижала руку ко рту.       Фадж слегка покраснел, но тут же упрямо посмотрел на Дамблдора.       — Да, я читал то, что написано в газете. И не только я. Многие волшебники задаются вопросом, не слишком ли много внимания уделяется этому мальчику? Может быть, его... скажем так, репутация несколько преувеличена?       — Корнелиус, — стальные нотки прорезались в спокойном голосе Дамблдора, — я слышал признание Барти Крауча-младшего и рассказ Гарри о том, что произошло после того, как он коснулся Кубка. Обе истории объясняют всё случившееся после исчезновения Берты Джоркинс прошлым летом.       — Берта Джоркинс исчезла в Албании, — отмахнулся Фадж. — Это не имеет отношения...       — Имеет, — перебил Гарри. — Волан-де-Морт вытянул из неё информацию о Турнире, а потом убил.       Фадж побледнел, но продолжал гнуть свою линию.       — Я всё равно...       — Он предложил Сыворотку правды, министр... — влился в разговор голос профессора зельеварения. — Почему бы вам не проверить правдивость Поттера этим способом?       — До магического совершеннолетия нельзя применять Веритасерум, мистер Снейп! — взвился Фадж.       — Убивать подозреваемого до суда тоже нельзя, — высказался аврор.       — Прекратите! — министр покрылся красными пятнами. — Никаких зелий!       — Тогда поверьте мне на слово, — спокойно сказал Гарри. — Если вы до сих пор не верите свидетелям, один из которых — Верховный чародей, другая — заместитель директора и мастер трансфигурации, третий — мастер зелий и декан Слизерина, то... не говорите потом, что вас не предупреждали. Когда Волан-де-Морт начнёт убивать людей, будет поздно.       Фадж вздрогнул, открыл рот, собираясь что-то ответить, но не нашёл слов.       — Я сделаю всё возможное, чтобы предупредить тех, кто захочет слушать, — подвёл итог Дамблдор. — Вы, Корнелиус, можете делать вид, что ничего не произошло. Но история этого не забудет. Чтобы предотвратить большое количество жертв, для начала нужно убрать дементоров из Азкабана.       — Это невозможно! Да меня вышибут из кабинета, заикнись я об этом! Половина волшебников спит спокойно только потому, что знает — дементоры охраняют Азкабан!       — А вторая половина, Корнелиус, спит гораздо беспокойнее, зная, что самых опасных сторонников лорда Волан-де-Морта охраняют существа, которые по первой его просьбе станут на его сторону! — возразил Дамблдор. — Они не останутся верны вам, Фадж! Волан-де-Морт может предложить им гораздо больше, чем вы! Если к Волан-де-Морту вернутся его сторонники и дементоры переметнутся к нему, вам будет очень трудно помешать ему снова добиться той власти, которая была у него тринадцать лет назад!       Министр замолк, пытаясь выдавить из себя хоть слово.       — Следующее, что необходимо предпринять — это направить послов к великанам. Нужно протянуть им руку дружбы, прежде чем Волан-де-Морт склонит их на свою сторону.       — Это безумие, Дамблдор. Великаны! Да люди их ненавидят! Если кто-то узнает... моей карьере придёт конец!       — Вы ослеплены, любовью к своему посту, Корнелиус! — директор повысил голос, давя своей магией на окружающих, — Вы придаёте слишком большое значение так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал! Ваш дементор сейчас уничтожил последнего отпрыска одной из самых чистокровных волшебных семей. Посмотрите, какую жизнь выбрал себе этот человек! Я говорю вам: сделайте то, что я сейчас предложил — и независимо от того, будете вы занимать эту должность дальше или нет, вас запомнят как величайшего и самого смелого министра магии в нашей истории. Не сделаете — и останетесь в истории как человек, который отошёл в сторону и тем самым позволил Волан-де-Морту попытаться во второй раз уничтожить мир, который мы старались восстановить!       Но Фадж был глух и слеп, и в конечном итоге посчитал этот спектакль выдумкой, направленной на то, чтобы сместить его с поста министра. Что ж, этого следовало ожидать. Даже метка на руке Северуса не переубедила этого клоуна.       Гарри снова напоили зельем Сна Без Сновидений, но на этот раз он всё же выпил его, а на следующий вечер стоял в гостиной Гриффиндора как ни в чём не бывало. Да, Том воскрес, и это сулило большие проблемы, однако Седрик был жив, это радовало больше всего.       Когда его выписали, он в тот же день зашёл в василиску в гости. И хоть змея немного обиделась за долгое отсутствие, после двухчасовой охоты на всякую живность в Запретном лесу сменила гнев на милость.       Так как ЗОТИ у них теперь не было, в расписании появилось больше свободного времени. В один из таких дней они всей гурьбой сидели у Хагрида и пили чай.       — Я знал, что он вернётся... знал! Ну, ничего, будем бороться. Может, сможем остановить его… не дать ему снова… ну, взять власть. Это Дамблдор так считает. Великий человек, Дамблдор… Пока он с нами, я спокоен.       — А что Дамблдор попросил тебя сделать, Хагрид? — спросил аврор. — Он послал профессора Макгонагалл за тобой и за мадам Максим… тогда ночью.       — Да так, работёнка одна на лето...       Гарри знал, что это за «работёнка», но не стал докапываться до друга.       На Прощальном пиру не было траурных настроений. Все весёлые, шушукаются, поглядывают на сверкающий Кубок.       Слово взял профессор Дамблдор, одетый в фиолетовую мантию:       — Вот и закончился очередной учебный год. Хочу ещё раз поздравить Гарри и Седрика с участием в Турнире Трёх Волшебников, а также поздравить Гарри Поттера с победой. Несомненно, вы оба приложили все силы, дабы не подвести Хогвартс. Звук аплодисментов и редких выкриков разрезал воздух.       — Однако это ещё не всё. Радость победы омрачает другое событие, — он помолчал, давая студентам время на обдумывание его слов. — Возрождение Волан-де-Морта.       По залу поползли испуганные шепотки.       — Это правда, — сказал Дамблдор, и его голос перекрыл шум. — Лорд Волан-де-Морт вернулся. Его сторонники собираются вокруг него. И если мы не будем едины, нас ждёт тьма. Есть ещё один человек, которого стоит упомянуть — Гарри Поттер.       Аврор почувствовал немыслимое количество взглядов, сосредоточенное на своей персоне.       — Гарри Поттер сумел ускользнуть от лорда Волан-де-Морта, — продолжал Дамблдор. — Он проявил храбрость, которую перед лицом лорда Волан-де-Морта проявлял не каждый взрослый волшебник и теперь я пью в его честь.       Альбус повернулся к нему и поднял кубок. Почти все повторили его движение, за исключением слизеринцев. Конечно, были и те, кто поддержал его: например, Изабель Тальбот, подруга Нева. Она была адекватной по словам Невилла. Видимо, он не ошибся.       — Каждый гость этого зала, — сказал Дамблдор, и его взгляд задержался на учениках из Дурмстранга, — будет с радостью встречен здесь всегда, в любое время. Хочу повторить ещё раз: в свете возрождения лорда Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии. Различия в наших традициях и в наших языках несущественны, если у нас общие цели, а наши сердца открыты навстречу друг другу. Я уверен — и никогда ещё я не хотел бы так сильно ошибиться, — что впереди нас ждут мрачные и тяжёлые дни. Некоторые из присутствующих в этом зале уже пострадали от рук лорда Волан-де-Морта. Многие семьи были разрушены.       На этом директор закончил речь. Дальнейший пир прошёл в постоянных шушуканьях.       — Мне бы хотелось помочь тебе, Гарри, бороться с Волан-де-Мортом, — сказала Луна, теребя вилкой свой ужин.       — Нам даже семнадцати нет, — напомнил ей Гарри.       — Да, и это печально. Хотелось бы найти артефакт, способный превратить себя во взрослого.       — Это невозможно, — Гермиона оторвалась от книги. — Магия не может изменить биологический возраст. Даже Оборотное зелье создаёт лишь временную иллюзию.       — Жаль, — вздохнула Луна. — Я бы превратилась в старушку и пошла бы в Министерство. Там бы меня точно никто не заподозрил.       Рон поперхнулся соком.       — По-моему, тебе нечего делать в Министерстве. Там одни чиновники.       — Это лишь, чтобы узнать, почему они не верят Дамблдору, — простодушно ответила Луна.       — Министр не хочет потерять мягкое кресло. А там, где Фадж, за спиной у него всегда маячит Люциус Малфой, — Гарри неодобрительно покачал головой, всем своим видом выказывая недовольство по поводу сложившейся политики в стране. — Конечно, белобрысый будет всеми способами настаивать о попытке Дамблдора сместить его, ведь в противном случае всем станет понятно, что Малфой является одним из Пожирателей смерти.       — Ты думаешь, Малфой-старший влияет на Фаджа? — спросила Джинни.       — Да. Особенно на тех, кто готов брать деньги, — ответил Гарри. — А Фадж всегда был падок на пожертвования.       — Это ужасно, — сказала Гермиона. — Из-за таких, как Малфой, страдают невинные люди.       — Согласен, — пробурчал Рон, отправляя в рот котлету.       Гарри в очередной раз кто-то толкнул.       — Да что ж такое! Когда же эти кареты подъедут?!       Ожидание карет всегда выходило самой нудной частью пребывания в Хогвартсе. Невилл ещё вчера предупредил, что в поезде сядет с Изабель Тальбот, так что его в холле рядом с ними не было.       — Гарри!       По ступенькам крыльца поднималась Флёр Делакур.       — Мы встретимся, я надеюсь, — сказала Флёр, протягивая ему руку. — Я планирую получить здесь работу, хочу улучшить свой английский.       — Он и так очень хорош, — выдавил Рон, вызывая недовольство Гермионы и Джинни, Луна же имела вид весьма довольный.       — До свидания, Гарри, — попрощалась Флёр. — Было очень приятно познакомиться!       — До встречи, Флёр.       — Интересно, как доберутся обратно дурмстранговцы? — спросил Рон. — Как вы думаете, смогут они управлять кораблём без Каркарова?       Гарри пожал плечами.       — Мне всегда казалось, что их директор полный неумеха, вряд ли он делал грязную работу, — сказала Луна, уворачиваясь от очередного младшекурсника.       — Ты права. Каркаров не управлял кораблём, — раздался рядом мрачный голос Виктора Крама. — Он сидел в своей каюте, а всю работу делали мы.       Парень выглядел истощённым, не до конца вылеченным, однако мадам Помфри приложила все силы для борьбы с плоховыводящимся ядом акромантула, так что Крам, можно сказать, выглядел как огурчик.       — Можно тебя на пару слов? — обратился он к Грейнджер, после чего метнул подозрительный взгляд на Рона.       — А… да… конечно, — ответила Гермиона, приняв уверенный вид, и пошла за парнем.       Рыжик хотел было сделать шаг в их сторону, дабы в очередной раз вклиниться в диалог, но Гарри придержал его за рукав. На возмущённое сопение друга аврор мимикой показал, что думает о таком нетактичном порыве. Оставшись ни с чем, Рон всё время пытался выглядеть, что же Гермиона делает с Крамом.       Когда они вернулись, рыжий пытался сделать вид, что ему всё равно. В последний момент, когда Виктор хотел было уйти он выпалил:       — А можно мне твой автограф?       — Ты всё-таки хочешь мой автограф? — переспросил он.       — Что значит... Эм, нет, это не для меня, — Рон покраснел, — для мамы. Она... она болеет за тебя.       — Хорошо, — Крам кивнул. — Только у меня нет пера с собой.       — У меня есть! — Рон начал рыться в карманах, но ничего не нашёл.       — У тебя с собой твой... твоё странное перо? — неожиданно спросил Крам, обращаясь к Гермионе. — Можно одолжить?       Гермиона кивнула и вытащила из кармана чёрный фломастер с блестящим колпачком.       — О, этот фломастер ей Гарри подарил, — не удержалась Джинни, и в её голосе послышались смешливые нотки.       — Не смывается неделю, — добавила Луна, наблюдая за происходящим с видом знатока.       Крам кивнул, запоминая интересное название, взял фломастер, и с негромким «чпок» открыл его. Рон протянул было руку за пергаментом, но Виктор и думал иначе: он подошёл к рыжему вплотную, оттянул ворот его рубашки, расстёгнутой на две пуговицы, и начал выводить подпись на его груди, чуть ниже ключицы, ближе к плечу.       Лицо Рона мгновенно стало пунцовым.       — Т-ты... ч...чего? — выдавил он, заикаясь.       Крам закончил, отступил на шаг.       — Теперь не потеряешь, — сказал он и вернул фломастер Гермионе.       — Я... я не... это... — Рон смотрел на свою грудь, где под расстёгнутым воротом виднелась размашистая подпись болгарского ловца.       Гермиона прищурилась, улыбаясь краешком губ, и аврору показалось, что она о чём-то задумалась. Луна просто улыбалась своей загадочной улыбкой, внезапно очаровавшись красотами окружающей природы. Джинни прыснула, прикрывая рот рукой, и отвела взгляд. Поттер же молчал. Слов у него не было в данный момент. Ничего подобного он не ожидал. И, кажется, он тоже смутился. Что происходит между ними? Впрочем, это их дело, на этот раз уж точно.       — Я... спасибо, — выдавил наконец Рон, пытаясь скрыть пылающее лицо.       — Пожалуйста, — кивнул болгарин.       Он развернулся и пошёл к кораблю Дурмстранга.       — Что это было? — прошептал Гарри, глядя на Рона.       — Я не знаю, — так же шёпотом ответил Рон. — А! Кажется, я только что стал обладателем самого странного автографа в истории.       — Самого интимного, — поправила Джинни, и снова прыснула.       — Заткнись, — беззлобно буркнул рыжик.       Гермиона подошла к нему, поправила воротник его мантии — так, чтобы автограф не было видно — и сказала:       — Не беспокойся, через неделю смоется.       — Так рано... — протянул Рон с каплей разочарования в голосе.       Гермиона посмотрела на него долгим взглядом и улыбнулась.       — Можно попросить его расписаться снова, — ответила она.       — Он же уехал, — напомнил Рон.       — Летом можем съездить в Болгарию, — невинно предложила Луна. — Там красиво.       — Луна! — хором сказали все.       — Что? Я серьёзно.       Подъехали кареты.       В купе было шумно. Каждый высказывал свои предположения насчёт того, какими методами Дамблдор будет бороться с Тёмный Лордом. Прервались они только ради сладостей. Гарри с Гермионой рассказали всем остальным про поимку Скитер и её маленького секрета, тянущего на приличный срок в Азкабане. Перед этим, конечно же, аврор наложил чары против подслушивания. Знал он, что стены в поезде не такие шумоподавляющие, как казалось, а некоторые и вовсе могут специально подслушивать чужие разговоры. Малфой, например.       Последний, стоило черта помянуть, ворвался в купе и стал заливать про неправильную сторону. Сначала Тёмный Лорд убьёт грязнокровок, потом магглов и далее по списку. Утихомирили его и пацанов-троллей целое светопреставление из заклинаний всякой разной направленности. Участвовали в наказании обнаглевшего магглоненавистника все, кто находился в купе, и близнецы Уизли добавили.       Малфоя было не узнать, как и его громил. Их лица были обкусаны летучими мышами, фурункулюс Гарри и ножное проклятье Джорджа сделали их похожими на осьминогов-инвалидов. Заклинания Гермионы и Рона тоже добавили лепту в картину. Вдобавок, интерпретация рога единорога на лбу всех троих добавляла своеобразного антуража. Это постаралась Луна.       Близнюки выволокли уродов и предложили сыграть в карты. Все согласились. Гарри было интересно, что же сейчас стало с Бэгменом, когда ставка оказалась выигрышной, поэтому спросил:       — Ну так кого вы шантажировали?       — Ты ещё помнишь? — Джордж удивился.       — Ага, — он пожал плечами. — А что?       — Нет, ничего.       — Ну так вы скажете?       — Эх, ладно. Помните пари, которое мы заключили с Бэгменом на Чемпионате мира по квиддичу? Насчёт того, что Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч?       — Н-ну, — протянули Гарри с Роном.       — Он заплатил нам лепреконским золотом, — сказал Фред.       — Вот мудак!       — Гарри! — Гермиона не могла терпеть нецензурную брань в своём присутствии.       — Так вот, оно исчезло, и мы написали ему, а он отказался нам платить.       —Не может быть! — Гермиона была расстроена.       — Это же были все ваши сбережения! —хором отозвались Джинни и Рон.       — Знаем, — ответили они; Джордж продолжил, — В конце концов мы выяснили, что произошло. Отец Ли Джордана тоже с трудом вытряхнул деньги из Бэгмена. Оказалось, что у него большие проблемы с гоблинами. Он занял у них кучу золота. Гоблины взяли его в оборот в лесу после финального матча и забрали у него всё, что было, но этого всё равно не хватило покрыть долги. Они приглядывали за ним и в Хогвартсе. Он потерял все деньги на азартных играх, всё до кната. И вы представляете, как он решил расплатиться с гоблинами?       — Как? — спросил Гарри.       — Поставил на тебя, дружище, — ответил Фред. — Огромную сумму на то, что ты выиграешь турнир. Заключил пари с гоблинами.       — И что? — спросил Рон.       — И они его отпустили, долги он все вернул, и нам в том числе, — ответил Джордж. — Но если бы ты проиграл, они бы его... ну, в общем, не стоит рассказывать.       В конце, когда поезд остановился у платформы 9 ¾, и все выходили из купе, Гарри дал знак близнецам задержаться. Что ему эта тысяча галлеонов? Он с одного захода к акромантулам получает в триста раз больше.       Аврор сунул Фреду мешок с галлеонами.       — Берите.       — Гарри? Ты чего?       — Помнится, вы всё хотели свой магазин шуточек открыть...       — И что? Это же огромные деньги! Ты сумасшедший.. — Джордж не мог поверить.       — Только Молли не говорите, а то она меня убьёт.       — Гарри...       — Так уж и быть, пять процентов с продаж на мой счёт. Сделаем вид, что это прибыльная инвестиция на будущее.       — Не такая уж и прибыльная, — недоверчиво протянул Джордж.       — Надеюсь, вы не сомневаетесь в своём деле, иначе ваше начинание заведомо провальное, — Поттер скрестил руки на груди и посмотрел на них с прищуром.       — Да нет, просто... кто воспринимает шутки всерьёз? — Фред пожал плечами.       — Наверное, только вы? — усмехнулся аврор.       — Ты нам льстишь, — дружно заулыбались близнецы.       — Ну всё, пора выходить.       Препятствие в виде трёх валяющихся тел они обогнули без проблем. За барьером ждала сыновей и дочку радостная миссис Уизли, а рядом шевелил усами хмурый дядя Вернон.       Прощание не было долгим.       — Ну, поехали, — проворчал дядя Вернон, хватая его за плечо и таща к выходу. — Только попробуй устроить всякие ваши штуки.       — Нам нельзя колдовать на каникулах, дядя, не беспокойтесь, — в очередной раз заверил его Гарри.       Дом Дурслей не вызывал у него радости, однако и прежней хандры тоже. Он даже стал с удовольствием помогать тёте, ведь в любой момент мог выбраться с Добби в Канаду, в свою маленькую деревушку, что он и сделал следующим утром. Фрэнк встретил его просьбой о покупке семян для огорода. Аврор, естественно, согласился, послав Добби за новым приобретение. На вопрос, а нужно ли ещё чего-нибудь, старик покачал головой.       — Остальное я сам сделаю. Инструменты есть.       Они выпили чай, — причём домовик сидел с ними, хрумкая печеньем и болтая маленькими ножками — Фрэнк завалил его вопросами, а потом Гарри перешёл к главному гостю программы. Каркарову.