Mad Adventure / Безумное Приключение

Просыпаться от собственных слёз, пропитывающих подушку, для неё было совсем не ново, но то, что она полностью забыла свой сон — это было необычно. Она всегда помнила свои сны, свои кошмары. Всегда. Самое тревожное было в том, что слёзы не прекращались даже спустя полчаса. Она плакала, хотя всё тело казалось будто оцепеневшим — грудь, разум, каждая клетка. Или не совсем? Где-то глубоко всё же чувствовалась пустота… Оставшуюся часть ночи она провела, перечитывая свой дневник сновидений, сдавшись на попытках снова уснуть. Ведя записи с самого первого курса, дневник был полон воспоминаний о снах и собственных размышлений о них. В третьей записи рассказывалось о том, как её преследовал тролль, и сначала Мадлен смеялась над своей фантазией — но потом, перечитав собственные записи, поняла, что да, это действительно случилось в какой-то момент жизни Гермионы Грейнджер. Ей потребовалось время, чтобы это осознать. Во сне, однако, появился Барти и насмехался над ней за то, что она убежала и ждала, пока кто-то другой её спасёт. Согласно её размышлениям, тогда она действительно была напугана и выжила лишь благодаря помощи Гарри и Рона. То событие, как было записано в дневнике, стало основой её дружбы с Гарри и Роном. Поэтому всякий раз, когда Гермиона Грейнджер вспоминала об этом, её переполняло чувство благодарности. Но затем она писала, что теперь испытывает раздражение из-за того, что чувствовала столь сильную благодарность к этим мальчикам, ведь именно они довели её до слёз в туалете. Она ещё больше презирала себя за то, что нуждалась в их помощи. Во многих записях повторялись те же мысли. Она размышляла о том, что чувствовала тогда и что чувствует сейчас, возвращаясь к этим воспоминаниям, которые часто принимали образ Барти. В какой-то момент она написала: «Эти отвратительные чувства… являются ли они плодом зрелости или я, как Мадлен Крауч, по сути своей отличаюсь от Гермионы Грейнджер?» Потому что различие нередко было разительным. Мадлен Крауч, писавшая эти размышления, звучала более гордо. Более высокомерно. Гермиона Грейнджер была склонна прощать, тогда как Мадлен Крауч — нет. Она таила в себе много обиды, почти мстительности. Она также считала Гермиону Грейнджер наивной в своей искренности и полагала, что той следовало быть более расчётливой. Мадлен читала дневник от начала до конца, пока не взошло солнце. В какой-то момент она осознала, что почти все воспоминания, из которых складывались те сны, исчезли. Чтение ранних записей даже ощущалось так, словно она читает чужой дневник. Она думала, что достаточно записывать лишь всё, что связано с Волан-де-Мортом. Но, глядя на нынешнюю ситуацию, понимала — ей следовало подробно описать всю жизнь Гермионы Грейнджер. Это ли имел в виду Хогвартс, когда говорил, что Гермиона Грейнджер перестанет существовать? Потеря памяти… раньше она считала её просто следствием течения времени. В какой-то момент в прошлом году она наткнулась на теорию Эббингауза и начала использовать окклюменцию, стараясь удержать воспоминания. Когда это оказалось бесполезным, она поняла, что у утраты памяти может быть иная причина. Но она была слишком поглощена миссией. Своими проектами. Тогда исчезали в основном воспоминания о детстве и семье, и тогда это не казалось ей чем-то важным. А теперь было слишком поздно. Одно четверговое утро пролетело как в тумане — мысли Мадлен всё ещё были заперты в воспоминаниях о прошедшей ночи. При любой возможности она закрывала разум и проверяла оставшиеся воспоминания Гермионы Грейнджер. Воспоминания о четвёртом курсе — Турнир, Святочный бал, возрождение Волан-де-Морта — всё ещё были на месте. А вот обычных школьных будней почти не осталось. Сохранились кое-какие ссоры с Роном. Барти, обучавший Непростительным заклятиям. Проклятие Дантисимус и насмешки Снейпа. Она помнила, как пыталась освободить домовых эльфов, те ужасные значки, высмеивающие Гарри, Риту Скитер… И больше ничего. Она ведь не забыла чего-то по-настоящему важного, правда? К счастью, её тревога оставалась под контролем благодаря окклюменции. Лёгкое прикосновение к плечу вернуло её к настоящему. Дерика Доусон посмотрела на неё, слегка нахмурившись. Перед девушкой стоял чайник на черепашьих ножках. — Ты в порядке? — спросила она. Ах да. Ей же нужно было помочь. — Да, — выдохнула Мадлен. Голос получился слишком слабым, поэтому она прочистила горло и повторила: — Да, спасибо за заботу. Как думаешь, что ты сделала не так? Девушка замерла на мгновение, словно проверяя, действительно ли с Мадлен всё в порядке, а затем со вздохом снова обратилась к своему чайнику. — Честно говоря, я понятия не имею. Начинаю думать, что трансфигурация просто не для меня. — Чепуха. Давай начнём с самого начала. Сколько силы ты вкладываешь в заклинание? — Эм… много? Мадлен сдержала желание вздохнуть. — Черепаха — живое существо, а значит, она довольно упрямая. Чтобы её трансфигурировать, нужно вложить много магической силы и воли. — Ты в прошлый раз сказала мне сосредоточиться на визуализации микротрансфигурации. Я на этом концентрируюсь, так как мне теперь ещё сосредоточиться на силе? — Это было для трансфигурации неживого в живое, — объяснила Мадлен, стараясь звучать достаточно терпеливо. — Здесь всё наоборот. Тебе нужно преодолеть волю черепахи к жизни. К тому же, какая ещё визуализация микротрансфигурации нужна, чтобы сделать простой чайник? — Ургх, вы не могли бы прекратить? — вмешался чей-то голос. Бросив взгляд вправо, Мадлен увидела нахмурившуюся Кассандру Паркинсон с черепахой, странно напоминающей чайник. Мадлен с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Тебе тоже нужна помощь, Кассандра? Её слишком сладкий тон, похоже, не пришёлся девушке по вкусу. Хмурое выражение лица лишь усилилось. — И слушать твою скучную лекцию несколько часов? Нет, спасибо. Мадлен пожала плечами. — Как знаешь. Это была её ошибка. Даже Доусон это понимала, судя по тому, как она была поражена поведением Паркинсон. В конце концов, её наставничество было одобрено самой профессором Макгонагалл. Это была всего лишь вторая встреча по заклинанию «чайник в черепаху», и после того, как Мадлен успешно справилась с ним с первой попытки на прошлой неделе, профессор Макгонагалл быстро назначила её помогать Доусон, так как та имела историю неудач в практических заданиях. К удивлению как профессора Макгонагалл, так и самой Доусон, к концу первой встречи девушка также успешно выполнила заклинание. А теперь, на второй встрече, профессор Макгонагалл позволила Мадлен поиграть с настоящей черепахой и превратить её в чайник. Разумеется, она сделала это с первой попытки, почти не задумываясь. Теперь же она учила этому Доусон. Это было дополнительное занятие. На самом деле лёгкое, потому что настоящее задание — превращение неживого в живое — сложнее, требующее визуализации микротрансфигурации. Но так как Доусон уже освоила этот приём, Мадлен решила, что можно попрактиковаться в обратном. В какой-то момент Мадлен позволила Доусон потренироваться самостоятельно, а сама сидела в оцепенении, мысли снова блуждали. Она заглянула в свою библиотеку разума, пытаясь понять, что именно она потеряла. Но это было напрасно. Ей не удавалось вернуть утраченное. Она даже не знала, что именно потеряла. Но это было напрасно. Она не могла вернуть то, что было утрачено. Она даже не знала, что именно потеряла. — Знаешь, при всех твоих нотациях по поводу окклюменции для Регулуса, ты сама неплохо справляешься с окклюменцией. Мадлен снова вернулась в реальность от лёгкого прикосновения к плечу. На этот раз это был Рабастан. Они уже направлялись в общую комнату. Ведь на сегодня все уроки уже закончились. Ага, точно. Мадлен нахмурилась. Она весь день витала в своих мыслях, не так ли? Потрясая головой, она изменила направление и пошла к Парадной лестнице, намереваясь провести остаток дня в Выручай-комнате. До тех пор, пока не услышала эхо шагов позади себя. — Ты меня преследуешь? — Рег попросил меня, — ответил Рабастан без тени стыда. — У него есть некоторые опасения насчёт твоего самочувствия. Мадлен вздохнула, не оборачиваясь. Конечно. И единственная причина, по которой Регулус здесь не был, — его тренировки по квиддичу. Но неужели он должен был прислать вместо себя друга? Мадлен покачала головой: — Ты слишком хороший друг. — Прости? — Я сказала, что ты хороший друг, Рабастан, — повторила она, полностью встретив взгляд юноши и остановившись. — Если не для меня, то для Регулуса. Выражение лица Рабастана странно изменилось, он выглядел неловко от её слов. Уголки её губ невольно изогнулись в лёгкой усмешке. Раздражала ли его искренность в её голосе? — Я просто оказываю услугу. Я не «хороший друг». На самом деле. Она тихо фыркнула и снова пошла вперёд. — Зачем отрицать очевидное? Все вы, слизеринцы, просто эмоционально заторможены, честное слово. Парень тихо последовал за ней. — Ты говоришь так, как будто сама не из их числа. — В другой жизни я была бы гриффиндоркой. Если юноша услышал печаль в её голосе, он не показал этого. — Ага, а младший тогда был бы пуффендуйцем. Теперь на её лице расплылось широкое довольное выражение. Пуффендуйский Барти… — Пусть он лучше этого не услышит. — Знаешь, ты всегда оживляешься, когда упоминается Барти? — Что я могу сказать? Я гордая сестра. Разговор с Рабастаном оказался хорошим отвлечением. Они быстро добрались до седьмого этажа. — Дальше тебе нельзя, — сказала она, остановившись на вершине лестницы, в то время как Рабастан был на ступеньку ниже. Рабастан наклонил голову. — Конечно. Я просто буду наблюдать отсюда, пока ты благополучно не доберёшься до места назначения. Она рассмеялась. — Хорошая попытка. Не растерявшись, Рабастан снова сказал: — Боишься, мы раскроем один из твоих многочисленных секретов? Это было так забавно, что она рассмеялась ещё громче. — О, нет. Я просто тебя защищаю, — улыбнулась она. — Потому что если это случится, я сотру тебе память. Пауза. — Понял. Парень быстро помчался вниз по лестнице, а она всё ещё смеясь, смотрела ему вслед.

***

Ужин уже начался, когда Мадлен тихо вошла в Большой зал. Она заметила, как Валери подняла руку и похлопала по месту рядом с собой, приглашая сесть рядом. И Мадлен так бы и сделала, если бы её не напугал Сириус, стучавший по столу Гриффиндора. — Наконец-то! Он смотрел прямо на неё. Избегая его и десятков других чрезмерно любопытных взглядов, Мадлен быстро направилась к столу Слизерин. К несчастью для неё, её мелкие шаги не шли ни в какое сравнение с длинной походкой Сириуса — он перехватил её на полпути. — Миледи. Он насмешливо поклонился, на лице застыла ослепительная улыбка. Жест, который к завтрашнему утру наверняка превратится в нелепо раздутый романтический поступок. Она уже почти слышала, как по замку поползут слухи. Мадлен натянуто улыбнулась. Она отказалась играть по его правилам. — Мы знакомы? Возможно, притворяться незнакомцами было уже слишком. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. К сожалению, этот придурок лишь улыбнулся ещё шире. — Ай. Мы что, не можем просто поздороваться? Я думал, мы стали ближе. Какое ещё «поздороваться»? Это больше походило на ловушку! Она стиснула зубы и была вынуждена остановиться — он перегородил ей дорогу. — Ты уже поздоровался. А теперь, будь добр, отойди. Желательно — куда подальше. — Не будь такой холодной, сахарок. Может, продолжим наш разговор о том-о-чём-нельзя-говорить? Она уставилась на него в изумлении. Магловская музыка? Он серьёзно собирался обсуждать магловскую музыку здесь? Что с ним вообще не так? — Сириус. Появился Регулус и встал рядом с ней, слегка заслоняя её от своего безумного брата. — Не стоит поощрять нежелательные слухи. Значит, у одного из братьев всё-таки есть чувство такта. Спасибо Мерлину и за малые милости. Сириус игриво повёл бровями, глядя на них обоих. — А они правда нежелательные? — Да, — ответили два голоса одновременно, и Сириус надулся. Как ни странно, он легко уступил и отошёл, возвращаясь к своему столу с весёлым: — Ну ла-а-адно тогда. На его лице играла довольная улыбка. Бросив напоследок выразительный взгляд на брата, Регулус проводил её к месту, его тёплая ладонь слегка коснулась её спины. Слишком тёплая. Она прочистила горло. — Ты не мог бы убрать руку, Регулус? — Прости. Тепло на её спине тут же исчезло. За столом Барти издалека сверлил взглядом подмигивающего Сириус, который выглядел до неприличия довольным собой. Он сделал это не просто так, поняла Мадлен, прищурившись. Тем временем Валери изо всех сил старалась не разглядывать её слишком пристально. — Что это было? — Не стоит придавать этому значение, Орпингтон, — ответил Регулус прежде, чем Мадлен успела открыть рот. — Это всего лишь мой брат в одном из своих… припадков. Послышались смешки, когда она заняла своё место, а Валери посмотрела на Регулуса с явным сомнением. — Припадок, значит? — протянул Уоррингтон. — Я слышал, безумие глубоко укоренилось в крови Блэков. Любопытно наблюдать это собственными глазами. — Хочешь ещё представление? — спокойно предложил Регулус. — Завтра вечером могу устроить тебе незабываемую демонстрацию нашего безумия. Гарантирую — след останется. Повисла напряженная тишина. Мадлен склонила голову набок, удивлённая тем, как внезапно похолодела атмосфера. Некоторые мальчишки выглядели напряжёнными, изо всех сил стараясь сосредоточиться на своих тарелках, в то время как Эван и Рабастан тихо посмеивались. Когда её взгляд остановился на Регулус, тот лишь одарил её мальчишеской улыбкой. Она ещё мгновение смотрела на него, пока Барти не подвинул ей прямо под нос тарелку со стейком. — Ешь, Мэдди. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать весь этот бред. Мудрые слова. Она улыбнулась брату в знак благодарности и взяла тарелку. Ужин продолжился как ни в чём не бывало. Ей удалось вытянуть ответ из Эвана — оказалось, на завтрашний вечер назначено собрание дуэльного клуба — а Барти донимал её расспросами о Сириусе: — В следующий раз просто убегай, Мэд. Эта бешеная тварь может быть заразной. Затем Валери попросила у неё совета по трансфигурации, и вскоре однокурсники Барти тоже начали засыпать её вопросами по урокам. Вечер был самым обыденным — и она с облегчением поняла, что наконец-то как следует отвлеклась от проблемы своей потери памяти. В конце концов, она уже записала всё, что помнила как Гермиона Грейнджер, и больше ничего сделать было нельзя. Потерю памяти не изменить — оставалось лишь принять её. Бесконечно прокручивать это в голове означало бы только загонять себя в ещё большую тоску. Поэтому она отодвинула все тяжёлые мысли на задний план и позволила себе думать только о хорошем. Это заставило её согласиться помочь однокурсникам Барти с домашними заданиями, и потому после ужина Мадлен провела немало времени в гостиной, перечитывая одно сочинение за другим и вспоминая названия книг для дополнительных ссылок. — Почему ты так добра к ним? — спросил Барти поздно ночью, нахмурившись. Сразу после того, как последний из его однокурсников ушёл спать. Она пожала плечами. — Ты сам просил меня помогать им в прошлом году. — В прошлом году речь шла только о практике по предметам. А сейчас ты два часа помогаешь им с домашкой… Погоди, ты не заболела? В одно мгновение он встревоженно оглядел её с головы до ног. — У меня есть время, вот и всё… Барти сморщил нос. — У тебя есть время… У тебя? — Я не лицемерка, — фыркнула она. — Как я могу советовать тебе расслабиться, если сама этого не делаю? Они сидели в тишине, хотя Мадлен время от времени чувствовала на себе подозрительный взгляд Барти. Камин ярко пылал, но даже он не мог разогнать тени подземелий. Несколько старшекурсников тихо разговаривали на другом диване, другие играли в волшебные шахматы за столиком слева. А в стороне сидели Регулус, Рабастан и Эван — там же собрались Кэрроу, Мальсибер и другие будущие Пожиратели смерти. Раньше она не раз подслушивала их разговоры — просто чтобы понять, знают ли они что-нибудь полезное о Волан-де-Морте. Не знали. Они были всего лишь фанатиками, которые тренировались и готовили себя стать его армией. Грубо. Жестоко. С пугающим воодушевлением. Это и правда тревожило. Ей не верилось, что они уже в школьные годы настолько… кровожадны. То, как они говорили… Единственным утешением было то, что Регулус и Рабастан никогда не участвовали в этих разговорах. Они молча слушали — в отличие от Эван, который смеялся вместе с остальными. Мадлен вздохнула. Эван Розье… В будущем он станет жестоким Пожирателем смерти. Было бы очень полезно предотвратить это — но может ли она действительно изменить направление его жизни? И безопасно ли это? И как вообще это сделать? Похоже, его всё устраивает. — Слушай, Мадлен, — вырвал её из мыслей Барти. — А что если нам сдать СОВ и ЖАБА досрочно? Она так резко повернула голову к брату, что у неё закружилась голова. Барти невинно наблюдал за её реакцией. — А потом мы могли бы путешествовать по миру, — продолжил он. — Ты, я и мама. — Ты правда этого хочешь? — Мадлен нахмурилась, слегка склонив голову. — Я думала, тебе нравится Хогвартс? — Нравится, — пожал плечами Барти. — Просто теперь всё по-другому. — В каком смысле? — Какой смысл ходить на занятия, если мы и так уже знаем весь материал? Повисла тишина. Мадлен прикусила губу. Она ожидала, что он заговорит о своих разногласиях с Эваном. На это было бы куда легче ответить. Но если дело в учёбе… Если честно, эта мысль и её посещала — особенно когда накапливалась гора заданий поверх её собственных исследований. Однако покинуть Хогвартс… действительно ли это лучший способ бороться с Волан-де-Мортом? Самым стратегически продуманным его ходом было насаждение страха. Заклятие Империус заставляло людей подозревать друг друга. Растущее число пропавших без вести, о которых писали в газетах, ясно давало понять: если он положил на тебя глаз, домой ты уже не вернёшься. А затем — тёмная метка в небе, предвещающие о смерти… Когда всё это началось, волшебный мир погрузился в хаос. Не без причины Дамблдор начал своё движение именно в Хогвартсе. Хогвартс был полон юных людей, полных надежд и готовых бороться за идею — идеальное место для войны, построенной на страхе. Когда она решила уничтожить Волан-де-Морта, ей было мало просто его смерти. Ей нужно было его окончательное поражение. Она хотела защитить всех, кому он причинил вред в её будущем. И, как и Дамблдор, она считала Хогвартс лучшей отправной точкой — местом, где можно задушить его разжигание страха в самом зародыше. Конечно, она также сотрудничала с отцом, чтобы влиять на Министерство и помогать ему в борьбе против Волан-де-Морта. Но у Министерства и Хогвартса были разные цели — а ей нужны были оба. Её миссия, изначально связанная с Хогвартсом и направленная на предотвращение катастрофы 1998 года, теперь стала гораздо больше. Раньше она лишь пыталась создавать полезные инструменты для поиска крестражей. Теперь же… теперь она создавала средства, чтобы защищать людей и сражаться с Волан-де-Мортом. Она поможет им преодолеть страх, чтобы они могли… ...чтобы они могли сражаться. Она моргнула. Верно. Она почти забыла, не так ли? Гарри не вел войну в одиночку. Он сражался вместе с Хогвартсом. Она тоже должна была действовать вместе с Хогвартсом. Ей нужно было собрать единомышленников, чтобы сражаться против Волан-де-Морта. Именно поэтому так важно было оставаться в Хогвартсе. К тому же, кто бы стал её слушать за стенами школы? С её юным обликом лучшее место для сбора людей — именно Хогвартс. Да, остаться здесь — лучший выбор. — Мадлен? Она выровняла дыхание и посмотрела на брата. На своего младшего брата. Того, кто, вероятно, последовал бы за ней до конца света. Может, ей стоит начать с него? Она смачила губы. — В Хогвартсе можно получить гораздо больше, Барти. Например, дружбу и… и храбрость. — Храбрость? — нахмурился Барти. — Мы же не гриффиндорцы. Она покачала головой. — Всем нужна хотя бы капля храбрости, Барти. Смелость стоять за то, что правильно. Смелость противостоять каждому, кто встаёт на твоём пути. — Храбрость, — задумчиво протянул он, коротко глянув в сторону своих друзей, собравшихся с теми старшекурсниками. — Противостоять каждому, кто мне противостоит… Пожалуй, я мог бы поучиться этому в Хогвартсе. А ты? — Он повернулся к ней. — Ты и так достаточно смелая. Щёки Мадлен слегка покраснели. Как её брат может так легко говорить что-то такое милое? — Что ж, я стараюсь. Но быть в Хогвартсе каждый день проверяет мою храбрость. Теперь нужно сменить тему. — К тому же, я ещё не решила, чем хочу заниматься после выпуска. Это заинтриговало Барти. — Правда? Она кивнула. — Именно поэтому я останусь здесь ещё на некоторое время. Пока не определюсь. — Я этого не ожидал, — сказал брат, опираясь на диван. Она улыбнулась с лёгкой насмешкой. — А ты думал, я уже решила, что с моей жизнью делать? Её брат всегда верил в лучшее. Это было видно по его пожатию плечами, без попытки опровергнуть её слова. — Похоже на то. Если бы только она всегда могла соответствовать его ожиданиям… — Я так же потеряна, как и все остальные, Барти, — тихо призналась Мадлен, глаза скользили по танцующим языкам пламени в камине. — Может, даже больше. Повисла тишина, за которой последовал вздох. — Иди сюда. Я обниму тебя, — сказал брат. Хотя слова звучали нежно, а открытые для неё руки выглядели мило, тон и выражение лица выдавали едва скрытое: «С тобой не соскучишься…» Она фыркнула, но всё же с радостью воспользовалась его предложением, вскочив с дивана и бросившись к нему. — Не говори так, будто это тебе в тягость. — Ты сама немного проблемная, — протянул он, но тут же отскочил: — Ой! Мадлен улыбнулась, обнимая брата. Объятие было тёплым, словно дом — удивительно, насколько утешительным может быть простой объятие. Как будто тебя окутали безопасным одеялом. Не заметив этого, она уже чувствовала, как по щекам текут слёзы. — Мэдди? — Можно нам остаться так хотя бы на минуту? — умоляла она, крепче прижимаясь к брату. — Сегодня был такой тяжёлый день для меня. — Тебе даже не нужно просить… Всё хорошо, всё хорошо. Барти начал поглаживать её по спине. От этого Мадлен заплакала ещё сильнее. Она спрятала лицо. Как глупо. Только когда думала, что справилась со всеми своими эмоциями… — Кто-то тебя обидел? — Нет, ничего такого… Просто… — Как сказать? Что она словно потеряла часть себя? Как объяснить это Барти? Мадлен некоторое время сидела молча, пока наконец не собралась с мыслями: — Мне просто кажется, что я становлюсь другим человеком. Барти не переставал гладить её по спине ни на мгновение. — Правда? Ну, что бы ни случилось, ты всё равно моя сестра. Она заплакала ещё сильнее.

***

Регулус спокойно направлялся в подземелье после короткого визита в библиотеку, когда неподалёку услышал чьи-то хихикающие голоса. Он нахмурился и ускорил шаг. — Так за кого ты проголосовала? — спросил один голос. — Конечно же, за Сириуса Блэка. — Разве он не занят? Он замер, дёрнувшись при упоминании этой темы — клеветы на Мадлен Крауч. Его пальцы крепче сжали книгу. — Мы всё равно можем просто смотреть, — произнёс другой голос, вызвав долгий тяжёлый вздох. — Жаль, что он занят. Крауч такая везучая. Никогда прежде Регулусу так не хотелось вмешаться в разговор стайки хихикающих девиц, но нынешняя ситуация, к сожалению, вынуждала его это сделать. Он подошёл к их укромному уголку и серьёзно произнёс, заставив их вздрогнуть: — Они не встречаются. Четыре пары глаз едва не вылезли из орбит, когда они осознали, кто перед ними стоит. — Передайте это всем, кого знаете, — продолжил Регулус. — Сириус Блэк и Мадлен Крауч не встречаются. — Правда? — одна из девушек подалась вперёд, будто вот-вот лопнет от любопытства. — Но их же все видели в Хогсмиде. И вчера в Большом зале… Нет. — Вы видели неправильно. Сириус Блэк по-прежнему совершенно свободен и более чем доступен. А вот Мадлен Крауч, с другой стороны, для всех в этой школе под запретом. — О! У неё уже есть жених? Он решительно кивнул. — Будущий жених, да. Девушка сморщила нос. — Будущий жених? И что это вообще значит? Перед своими недоумевающими слушательницами Регулус сохранил суровое выражение лица. — Передайте всем: Сириус Блэк и Мадлен Крауч не состоят в романтических отношениях. С этими словами Регулус решительно кивнул — совсем как генерал, внушающий уверенность своим солдатам, — и быстро покинул кружок сплетниц. Но едва он завернул за угол, как столкнулся с парой голубых глаз. — Занимаешься волонтёрской работой, как я погляжу. Барти Крауч-младший внимательно оглядел его, оценивающе щурясь. — С каких это пор у моей сестры появился будущий жених? — А я разве не прав? — невозмутимо ответил Регулус и прошёл мимо него. И что, собственно, младший мог сделать? Он уже сообщил то же самое двенадцати другим кружкам сплетников. — У неё в будущем будет жених. Следовательно, он — будущий жених. Мальчик последовал за ним с таким злобным взглядом, что его можно было отчётливо ощутить в радиусе двух шагов. Впрочем, радиус мог быть и больше. Надо будет проверить для точности. — Но это подразумевает, что кандидат уже есть. — Не усложняй. — А если этот слух навредит будущим перспективам Мадлен на помолвку? Регулус даже не замедлил шага, лишь бросил на него взгляд. — Ты правда так думаешь? Барти закатил глаза. — Я знаю, что как минимум один поклонник найдётся, — он снова метнул в его сторону злобный взгляд, который Регулус подчеркнуто проигнорировал, — но Мадлен заслуживает целую очередь поклонников. И я хочу, чтобы у неё был выбор. Много вариантов. А не просто: «вариант А — Регулус Блэк. Вариант Б — второй наследник дома Блэк. Вариант В — владелец левого крыла спальни на четвёртом этаже, дом номер 12 на площади Гриммо». Вообще-то, звучит весьма привлекательно. — Барти, — прервал Регулус его представление, — сегодня вечером. Хочешь пойти? Мальчик прищурился и остановился, и Регулус великодушно сделал то же самое. Барти, разумеется, прекрасно понимал, о чём речь. — Тебе вообще разрешено приглашать других? — Сомневаюсь, что кто-то осмелится мне возразить. Это было высокомерно? Возможно. Но Регулус предпочитал думать, что уже утвердил своё место в клубе. — Даже Кэрроу или другие семикурсники? Ну… его «утверждённое место» всё же находилось ниже их. Регулус не сумел скрыть заминку, и младшекурсник тут же её уловил. Барти фыркнул, закатил глаза и прошёл мимо него. — Нет, спасибо. У меня есть дела поважнее. Светловолосая фигура удалялась, так ни разу и не обернувшись, и Регулус нахмурился. Почему ему показалось, что Барти слишком уж легко отказался от его предложения?

***

Регулус играл своей волшебной палочкой, ожидая начала собрания. Сегодня он собирался испытать новое проклятие, поэтому надеялся сразиться на дуэли с Уоррингтоном — особенно после вчерашнего замечания. Для всех это станет хорошим уроком. Они поймут, что не стоит бросать необдуманные слова в адрес Блэков, если не готов столкнуться с последствиями. — Что он здесь делает? — пробормотал Эван. Неподалёку стоял Северус Снейп со своим обычным мрачным выражением лица. Он разговаривал с близнецами Кэрроу, Роули и Мальсибером, пока они рассаживались по местам. — Роули его пригласил, — объяснил Рабастан. Регулус нахмурился и заметил, что Эван выражает то же недовольство. По мнению Регулуса, у Северуса Снейпа не было ни одного достоинства, которое могло бы компенсировать все его недостатки. Даже после того, как Регулус провёл столько времени с старшекурсником во время их исследовательского проекта, он всё равно не мог терпеть его присутствие. Он даже начал думать, что ненависть его брата к самому существованию Снейпа не совсем беспочвенна. Конечно, он был блестящим зельеваром. Но таким же был и он сам — и Мадлен. Снейп не представлял собой ничего особенного. И когда Регулус вспоминал все те разы, когда Снейп разговаривал с Мадлен, совершенно не зная своего места... — Блэк. Хочешь выйти против него? Регулус нахмурился, услышав оклик. Роули ухмылялся ему — видимо, заметил, как он сверлит взглядом его нового дружка. А у Снейпа, в свою очередь, было это надменное выражение лица, которое с его носом смотрелось особенно нелепо. Регулус с отвращением отвёл взгляд. — Я предпочёл бы не тратить на это своё время. Раздалось фырканье. Раздражающее и до боли знакомое фырканье. Регулус метнул на Снейпа яростный взгляд. — Тебя что-то рассмешило, Снейп? — Мне показалось, я слышал, как лает собака. — Ты... — Разберитесь на дуэли, а? — перебил его Кэрроу. Его протяжный, ленивый голос, который и без того раздражал Регулуса, разнёсся по комнате дуэльного клуба, привлекая всеобщее внимание. В тот момент Регулус понял, что отступить уже не сможет. ...и почти сразу же потерпел поражение.

***

— Значит, пустая трата времени, да? Регулус так сильно сжал кулаки, что, казалось, даже рассёк кожу ногтями до крови. Воспоминание об уродливом, самодовольном лице Снейпа уже в десятый раз за вечер всплыло у него в голове. Его последние, раздражающие слова снова и снова эхом отдавались в памяти, будто царапая рану. Регулусу было совершенно всё равно, кто выходил на дуэль после него. Пока он сидел, чувствуя, как под кожей кипит ярость, в голову начали лезть всевозможные идеи. Он подумал, что мог бы помочь Сириусу пробраться в гостиную Слизерина и устроить Снейпу розыгрыш. А ещё лучше — провернуть всё самому, с помощью Рабастана, Эвана и Барти. — Фу, зачем они пригласили этого мерзавца? — Эван подошёл к своему месту и сел рядом с Регулусом. Младшекурсник только что победил Пиритса и, опьянённый своей победой, заявил: — В следующем году я его разнесу, клянусь! Регулус нахмурился. — Заткнись. Не то чтобы Регулус сомневался в боевых способностях Эвана, но Снейп был тем, кто мог сразиться с Сириусом один на один и держаться достаточно долго. Регулус знал, насколько искусен Сириус в боевой магии. Он почти догонял Беллу — на самом деле, сама Белла когда-то говорила, что Сириус способен её превзойти. Так что чтобы Снейп мог справляться с его братом почти каждый день… Регулус стиснул зубы. Нет смысла зацикливаться на этом. К тому же, боевой магией он никогда особенно не увлекался. Он больше тяготел к зельям. ...точно как Снейп. Регулус ударил кулаком по подлокотнику дивана от собственного сравнения. Был ли в этом смысл? У Регулуса были друзья, а у Снейпа — никого. У Регулуса было богатство и безупречное происхождение, у Снейпа — ничего. Регулус был красив, Снейп — нет. Сравнивать было просто нечего. Абсолютно нечего. — Тем не менее, Рег, нам нужно вернуть твою честь. Я имею в виду, что тебя обезоружили... Этот сопляк. — Эван, ещё слово — и узнаешь, каково это — быть обезоруженным. — сказал Регулус спокойно. После этого мальчик замолчал без лишних слов. Они тихо наблюдали за следующей дуэлью, словно мрачный дуэт посреди оваций и насмешек, которые раздавались каждый раз, когда заклинание попадало в цель. Когда Рабастан вернулся на своё место после дуэли, в сопровождении никого иной, как Алекто Кэрроу, Эван воспринял это как знак конца своего молчаливого наказания. — Я не понимаю, зачем вы пригласили этого полукровку, если вы отказали Барти, — бурчал Эван, обращаясь к Алекто Кэрроу. — Скоро мы пригласим и твоего маленького дружка, — легко ответила старшекурсница, прекрасно зная, как это взбудоражит Эвана. И правда: младшекурсник вскочил с места и буквально сунул лицо перед ней. — Правда? А почему не прямо сейчас? — Он станет ещё сильнее желать попасть сюда через некоторое время, — сказала Алекто Кэрроу с зловещей улыбкой, отталкивая правой рукой лицо Эвана. — В конце концов, разве все его друзья здесь не собрались? Он уже должен чувствовать, как растёт дистанция между вами. На лице Эвана мелькнуло слегка виноватое выражение, и это только заставило Кэрроу улыбнуться ещё шире. — Со временем он станет ещё более отчаянным. Более… податливым. — Податливым? — повторил Эван, и Регулус не остался один, заметив, как напрягся при этом слове. Для Алекто Кэрроу было привычно гнуть людей под свою волю. Но её методы… Регулус бы предпочёл, чтобы Барти этого не испытывал. — Вы же понимаете, что он совсем не из нашего круга? — пояснила Алекто. Её глаза, круглые и почти выпученные, внезапно зацепили что-то интересное. Это был муравей, ползущий по соседнему столу. Она прижала муравья левой рукой, и маленькое существо, столкнувшись с гигантской стеной, начало двигаться влево. Алекто снова его перегородила. И снова. И снова. — Его взгляды… мы изменим, когда придёт время. Когда ей стало скучно, хватило одного пальца — и муравей был раздавлен. — И мне понадобитесь вы все, чтобы добиться этой перемены, — обратилась она к Регулусу, Рабастану и Эвану. Регулус сразу вздохнул с облегчением. Значит, Алекто напрямую с Барти связываться не будет. Регулусу оставалось лишь хорошо справиться, чтобы старшекурснице не пришлось применять свои методы. Когда они кивнули, тихо соглашаясь с её приказом, Алекто улыбнулась.