Скорость сердца

Горная трасса «Бледная вершина» прославилась на весь чемпионат не рекордами скорости, а своей коварностью. Узкие петли между отвесных скал, крутые повороты с видом на пропасть, редкие зоны безопасности. Даже самые опытные гонщики признавали: здесь одно неверное движение — и твоя карьера может закончиться. Зрители начали собираться ещё с рассвета. Дороги к стадиону застряли от машин, фанаты несли плакаты, размахивали светящимися палочками, кричали имена любимцев. Над трассой летали дроны и вертолёты, камеры транслировали каждое движение пилотов на огромные экраны. Ёнджун стоял возле своего болида и молчал. Его команда суетилась вокруг: один механик проверял давление шин, другой сверял показатели в планшете, третий протягивал бутылку воды. Все голоса сливались для него в единый гул. Он думал только об одном — о сопернике. Чхве Бомгю появился чуть позже. На нём была простая чёрная куртка поверх формы, шлем он нёс в руках. В отличие от остальных гонщиков, он не выглядел напряжённым. Наоборот — улыбался, кивал зрителям, бросал короткие фразы журналистам. В его походке было что-то вызывающе лёгкое, будто он шёл не к стартовой линии, а на сцену перед фанатами. Ёнджун поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно. — Сосредоточься, — сказал себе. — Это гонка, а не… Но внутри всё равно шевельнулось странное чувство — смесь раздражения и восхищения. Бомгю подошёл ближе, на миг остановился, посмотрел прямо в его глаза. — Готов? — Всегда, — холодно ответил Ёнджун. — Тогда держись, — усмехнулся Бомгю. — Сегодня я лечу. И пошёл дальше, оставив после себя ощущение вызова. Ёнджун невольно вспомнил их первую встречу несколько лет назад на юниорских гонках. Тогда Бомгю был новичком — слишком дерзким, слишком быстрым, будто не боялся ничего. Все считали его самонадеянным мальчишкой, пока он не обогнал целую пелотону на последнем круге и не взял золото. Тогда Ёнджун впервые почувствовал, что этот парень станет его вечным соперником. Но он не знал, что соперничество может превратиться во что-то большее. Старт Сигнальные огни вспыхнули красным, один за другим. Моторы зарычали так громко, что воздух задрожал. Толпа поднялась на ноги. Зелёный. Болиды сорвались с места, визг шин и рев двигателей смешались в единый крик. Ёнджун сразу ушёл в агрессивный режим: резкие обгоны, точные траектории. Но и Бомгю был рядом — слишком близко. Он шёл по внешним линиям, рисковал, влезал в самые узкие щели. Несколько раз они едва не задели друг друга, и зрители вскрикивали от напряжения. Рация загудела в ушах: — Держи ритм! Не поддавайся, он перегревает резину. Но у Ёнджуна не получалось думать о тактике. Каждый раз, когда Бомгю пролетал мимо на сантиметры, сердце замирало. Это была не просто гонка. Это было сражение, в котором ставки выше, чем победа. Манёвр Третий круг. Опасный вираж у обрыва. Тот самый, где каждый год происходили аварии. Ёнджун держал идеальную траекторию, рассчитывал угол и скорость. Всё было под контролем. До того момента, пока в зеркало не мелькнула белая машина Бомгю. Он уходил по внешнему радиусу. Там, где никто никогда не обгонял. — Нет… — прошептал Ёнджун. Всё произошло за секунды. Белый болид сорвался с линии, задние колёса потеряли сцепление. Машину закрутило, она заскользила к барьеру. Металл взвыл, искры ослепили глаза. Толпа вскрикнула в унисон. — Авария на третьем секторе! — комментаторы кричали в микрофоны. — Чхве Бомгю врезался в барьер! Мир замедлился. Ёнджун видел, как кабина наполняется дымом, как голова Бомгю ударяется о сиденье. Только бы живой. Он сбросил скорость. Ехать дальше — значит бороться за победу. Но он уже не мог. После аварии Ёнджун ворвался в пит-лейн, даже не дослушав команды инженеров. Шлем он бросил прямо на асфальт, побежал к дымящемуся барьеру. — Уберите его! — кричали маршалы, но он оттолкнул их. Бомгю сидел в машине, полусклонив голову. На щеке расползался кровавый след. — Бомгю! — голос Ёнджуна сорвался. Медики подоспели, открыли кабину. Ёнджун протянул руки первым, ухватил его за плечо. Бомгю медленно открыл глаза. Они были мутные, но в них ещё светился тот самый огонь. — Ёнджун… Я… в порядке. Ёнджун резко выдохнул, чувствуя, как дрожат пальцы. — Ты идиот. Бомгю попытался усмехнуться. — Но красиво же… получилось. Ёнджун не знал, ударить его или обнять. Медпункт Звуки толпы гудели где-то далеко. В медпункте пахло йодом и антисептиком. Бомгю сидел на кушетке, медсестра осторожно обрабатывала его ссадины. Ёнджун стоял рядом, руки всё ещё дрожали. — Ты мог погибнуть, — сказал он хрипло. — Но не погиб, — ответил Бомгю. — Значит, всё в порядке. — В порядке?! — сорвался Ёнджун. — Ты считаешь, что так можно? Просто играть с жизнью? — А что ещё мне делать? — Бомгю поднял глаза. — Я гоняюсь, чтобы чувствовать, что жив. Без риска я не я. Слова ударили слишком глубоко. Ёнджун отвернулся, потому что не хотел показывать, как это задело. Позднее, когда все ушли, он остался в палате один. Бомгю спал, его лицо было бледным, губы пересохшими. Капельница медленно капала, создавая ритм. Ёнджун сидел рядом и не мог уйти. Он хотел сказать себе, что это просто забота о сопернике. Но каждый раз, когда взгляд падал на его руки, на сбитые губы, сердце сжималось так, что невозможно было дышать. Бомгю открыл глаза. Улыбнулся едва заметно. — Ты всё ещё тут… — Да, — тихо сказал Ёнджун. — Заботишься обо мне? Ёнджун хотел сказать «нет». Но слова застряли. Бомгю снова закрыл глаза, шепнул почти неслышно: — Тогда… называй меня своим идиотом. Ёнджун замер. А потом просто наклонился ближе и поправил его одеяло. И понял: всё изменилось.