Ледяная Утроба

      В отражении большого зеркала мерцала фигура молодой девушки. Она стояла босиком на тёплом ковре, ладонью проводя по округлившемуся животу, словно прислушиваясь к едва уловимым толчкам новой жизни. Пятый месяц — достаточно, чтобы округлость стала явной, заметной даже под лёгкой домашней рубашкой. Её пальцы задержались чуть ниже ребра, и на губах появилась улыбка.       Сзади к ней подошёл мужчина — высокий, с растрёпанными волосами, пахнущий свежесваренным кофе. Тёплые, мужские руки мягко обвили её талию, ладони легли поверх её рук, а губы нашли тонкую линию шеи.       — Ты снова разговариваешь с ним? — прошептал он, и в голосе прозвучала насмешливая нежность.       — С ней, — поправила девушка, не отрывая взгляда от зеркала. — Я чувствую, что это будет девочка.       Он усмехнулся и чуть крепче прижал её к себе.       — А я ставлю на мальчика. Вот увидишь, он будет похож на меня и обязательно научится плавать раньше, чем ходить.       — Если он будет похож на тебя, мне придётся следить за двумя сорванцами сразу, — улыбнулась девушка.       — Ничего, — усмехнулся он. — На Гавайях тебе будет проще: солнце, океан и муж, который готов исполнять любые прихоти беременной невесты.       Лия тихо рассмеялась, и, отстранившись, повернулась к нему.       — Я переживаю за то, что ребёнок будет раньше кольца.       — И что? Это всего лишь формальность. Ты для меня жена уже сейчас.       Блондинка улыбнулась, поднялась на носочки и коснулась его губ коротким, но тёплым поцелуем.       — Я люблю тебя, Стив Моррис, — прошептала она, и её глаза засветились той самой мягкой уверенностью, которая не нуждается в клятвах.       — А я люблю тебя, Лия Моррис, — ответил он с тем самым спокойствием, которое всегда умело убирать её тревоги.       Затем Стив наклонился и ладонью осторожно провёл по её животу и прижался губами к округлости под тонкой тканью рубашки.       — Ну что, маленькая или маленький Моррис, — сказал он тихо, словно доверяя секрет только им двоим, — ты уж поторопись родиться, потому что твой папа мечтает показать тебе океан. А мама мечтает, чтобы ты была такой же упрямой и красивой, как она.       — Эй, — Лия фыркнула сквозь улыбку. — Какая я тебе Моррис? Я же пока Хант, не забыл?       Стив поднял голову, в его глазах сверкнула озорная искорка.       — Ну, ладно. Только учти: как только родится малыш, ты тут же станешь Моррис. Официально, с кольцом, музыкой и всеми этими банальностями.       — Банальностями? — она прищурилась, но уголки её губ предательски дрогнули. — Ты ещё скажи, что свадьба с беременной невестой — это ужасно непрактично.       — Непрактично? Да это лучшее, что могло со мной случиться. — Он коснулся её лба своим. — И никакие бумаги не изменят того, что ты уже моя семья.       Девушка смягчилась и снова прижалась к нему, тихо шепнув:       — Хорошо, Моррис. Но эти 5 месяцев я всё равно ещё Хант.       Стив взглянул на часы и слегка нахмурился.       — Нам нужно поторопиться, — сказал он, отпуская Лию и обводя взглядом комнату. — Через шесть часов у нас самолёт. Чемоданы собраны, вещи упакованы и уже погружены. Так что можем выезжать.       Лия кивнула, чуть взволнованная, но всё ещё улыбалась.       — Тогда я пойду одеваться, — сказала она, пробегая ладонью по своему животу, словно прощаясь с покоем дома. — Надеюсь, малыш готов к первому перелёту.       Стив усмехнулся, наклонился и слегка поцеловал её в висок.       — Он будет готов. А я буду рядом, чтобы ни один шторм его не испугал.       

***

      Спустя 6 часов они уже сидели в бизнес-классе, у самого иллюминатора. Лия устроилась у окна, Стив — рядом.       Самолёт мягко покачивался на взлётной полосе, а двигатель ровно урчал под ногами. Лия сжала руку своего будущего мужа, чувствуя, как маленькие толчки внутри живота будто откликались на её тревогу.       — Всё будет нормально, — шептал он ей в ухо, сжимая её ладонь чуть сильнее. — Я с тобой.       Блондинка кивнула, пытаясь успокоиться. Ещё несколько минут, и они поднимутся в воздух, и всё, что осталось позади — домашняя жизнь, тревоги последних месяцев — будет казаться далёким сном.       — Я нервничаю. Врач говорил, нужно чаще пить воду и вставать, разминаться.       — Я прослежу, — пообещал Стив, целуя ее в макушку. — И буду делать массаж ног. По расписанию.       Она рассмеялась, и в этот момент самолёт плавно тронулся с места. Сердце Лии забилось чаще — смесь предвкушения и легкой тревоги. Она положила руку на живот, мысленно успокаивая и себя, и малыша.       Все будет хорошо. Это начало нашей новой жизни.       Самолет вырулил на полосу, ненадолго замер, набирая мощность. Гул двигателей нарастал, заполняя собой все пространство, вибрация проникала глубоко внутрь. Лия инстинктивно сжала руку Стива.       Самолёт рванул вперед с набирающейся скоростью, прижимая их к креслам. За окном поплыли назад огни взлетно-посадочной полосы, сливаясь в сплошные светящиеся линии. Еще несколько секунд — и нос самолета плавно задрался вверх. Земля ушла из-под крыла, сменившись пеленой облаков, окрашенных заходящим солнцем в багрянец и золото.       Девушка выдохнула, расслабившись. Самое страшное позади. Впереди — долгий перелет, фильмы, ужин и сладкая дрема под мерный гул турбин.       Но едва самолет набрал высоту и выровнялся, как произошло нечто странное.       Свет в салоне погас, затем вспыхнул снова. Гул двигателей не стих, но изменился — из ровного и мощного он превратился в прерывистый, хриплый вой, будто металл скрежещет по стеклу.       — Что происходит? — прошептала Лия, садясь прямо и оглядываясь по сторонам.       — Пожалуй, мы попали в зону турбулентности. Всё будет нормально, — сказал он, стараясь звучать уверенно, хотя сам чуть напрягся.       Лия кивнула, но едва успела расслабиться, как самолёт внезапно дернуло, словно гигантская рука резко встряхнула его из стороны в сторону.       — Дамы и господа! — прозвучал звонкий голос стюардессы по салонной системе. — Мы попали в зону турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пристегните ремни безопасности и воздерживайтесь от передвижения по салону до окончания тряски. Экипаж продолжает следить за безопасностью рейса.       Самолёт снова резко подпрыгнул, кресла под ними дернулись, а Лия инстинктивно прижалась к Стиву, чувствуя, как ребёнок внутри реагирует на толчки. Сердце бешено колотилось, но взгляд её мужа оставался твёрдым и спокойным.       — Видишь? — голос парня слегка дрожал. — Просто турбулентность. Мы пройдём через это.       Лия кивнула, сжимая его руку, но внутренняя тревога уже не отпускала: это ощущение было слишком странным, чтобы быть обычной турбулентностью.       Вдруг кто-то из пассажиров громко вскрикнул:       — Что это за хрень?!       Девушка резко повернулась к иллюминатору. Там, за стеклом, где должен был быть лишь безбрежный океан вечернего неба, плыло нечто иное. Огромное, угольно-черное, идеально гладкое. Оно не отражало свет, а словно поглощало его, образуя в небе зияющую дыру. Оно шло параллельно их самолету, на одной скорости, неестественно близко.       — Стив… смотри, — выдохнула она, с трудом выдавливая слова, — что это?       — Я… я не знаю, Ли, — пробормотал он, сжимая её руку. — Но это точно не турбулентность.       В салоне нарастала паника. Кто-то кричал, кто-то бормотал молитву. Стюардессы, пытаясь сохранить спокойствие, безуспешно успокаивали пассажиров, но их собственные глаза были полны того же животного ужаса.       В салоне самолёта раздался Голос. Он был металлическим, лишенным всяких эмоций, и звучал из динамиков.       — Внимание, транспортное средство G-570. Прекратите сопротивление. Отключите системы управления. Подготовьтесь к стыковке. Неподчинение повлечет за собой уничтожение.       Внезапно самолет вновь дёрнулся, свет погас окончательно, оставив их в кромешной тьме, нарушаемой лишь аварийными огнями и призрачным сиянием той штуки за окном. Послышался звук рвущегося металла где-то в хвосте.       Словно по сигналу, люди сорвались с мест, превратившись в единую, обезумевшую массу. Они не знали, куда бежать, но инстинкт гнал их прочь от хвоста, от источника того ужасающего звука, вперед, к кабине пилотов — единственному месту, которое хоть как-то ассоциировалось с безопасностью.       — ВПЕРЕД! ДВЕРЬ! — кто-то закричал, и это подхватила вся толпа.       Началась давка. Люди спотыкались, падали в проходе, и по ним тут же шли другие, ослепленные паникой.       Стив среагировал мгновенно. Его собственный страх утонул в адреналине. Он резко встал, заслонив собой Лию.       — Держись за меня! Никуда не отходи!       Одной рукой он крепко сжал ее запястье, другой, как щитом, прикрывал ее живот, ограждая его от обезумевших людей.       — Дайте пройти! Здесь беременная!       Его толкали, но он продолжал идти. Девушка инстинктивно обхватила живот свободной рукой, пытаясь защитить ребенка в этом аду.       Вдруг человек в пиджаке, лет сорока, с диким взглядом налетел на них, сбив с ног. Они упали, но пассажиры, идущие сзади, даже не заметили этого. Лия с криком попыталась встать, но кто-то грубо оттолкнул её ногой, проталкиваясь дальше. Девушка почувствовала резкую боль в животе. У неё закружилась голова, мир поплыл. Чья-то рука мягко подхватила её под локти и помогла встать на ноги.       — Держись! — прохрипел знакомый голос. Это был Стив. Его лицо было бледным, в глазах читалась адская боль, но он был на ногах, крепко держа её.       Люди, наконец, достигли передней части самолёта. Здесь бежать было уже некуда — проход сужался, кресла упирались в кабину пилотов. Бежать было некуда. Наступила гробовая, давящая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами и тяжёлым дыханием. Все замерли, застыв в немом вопросе, уставившись в темноту, в хвост самолёта, откуда доносился тот ужасный звук.       И в этот момент вспыхнул свет, озаривший всё вокруг холодным блеском. И в этом свете они наконец увидели их.       Перед ними стояли две фигуры. Они были высокие, выше любых людей, их кожа светилась почти прозрачной бледностью, а глаза — яркие, с вертикальными зрачками, как у хищника. Уши их были заострены, а движения — странно плавные и одновременно угрожающие, словно каждое их движение было рассчитано заранее. Их холодный взгляд скользнул по пассажирам, словно оценивая, и от этого взгляда по коже Лии побежали мурашки.       Они были одеты в темно-металлические костюмы, повторяющие контуры их тел, но словно не полностью — части их рук и шеи светились странным, почти ледяным голубым сиянием. В руках они держали устройства, источающие мягкое, но пронизывающее электрическое свечение, и все в салоне поняли: сопротивление бессмысленно.       Лия прижалась к Стиву, руку больно саднило после падения. Она знала, что их спокойствие, которое было ещё несколько минут назад, закончилось навсегда.       Тишину разорвал металлический голос одного из пришельцев.       — Вы будете подчиняться. Движение — к выходу. Неподчинение — ликвидация.       Один из них плавным, почти невесомым движением указал длинной рукой с тонкими, почти скелетоподобными пальцами в сторону хвоста самолета, где в обшивке зияла теперь огромная дыра, обрамленная оплавленными краями. За ней виднелось не ночное небо, а стерильно-белый, ярко освещенный металлический коридор чужого корабля.       Первый пассажир, мужчина в деловом костюме, попытался на них наброситься. Вспышка света из устройства в руке второго пришельца — короткая и ослепительно-фиолетовая. Мужчина беззвучно рухнул на пол, тело свело судорогой, глаза закатились, а изо рта пошла белая пена. Через несколько секунд он застыл. От него тянулся слабый запах озона и горелой плоти.       Больше попыток не было.       Пришельцы начали методично, без всякой поспешности, сгонять людей в группы. Их движения были гипнотическими и люди, подчиняясь животному страху, покорно брели куда их направляют. Паника постепенно сменилась оцепенением — никто больше не сопротивлялся. Пассажиры следовали указаниям, пряча глаза от холодного, оценивающего взгляда чужаков.       Лия прижималась к Стиву, чувствовала его тепло, пытаясь черпать уверенность в этом хаосе, а свободной рукой осторожно обхватывала живот, который невыносимо ныл.       Через несколько минут они оказались внутри огромного корабля, который завис в воздухе. Шлюз сомкнулся за ними с тихим шипением, отсекая последнюю видимую связь с внешним миром. Воздух на этом корабле был чужим. Сразу ощущалось, что каждая молекула сопротивляется лёгким: вдох давался с усилием, словно сам газ пытался остаться в замкнутом пространстве. Он был тёплым и влажным, липким на языке и ноздрях.       Их, сбившихся в испуганную кучу, грубо погнали по длинному, слабо освещенному коридору. Стены, пол и потолок были из того же матового, темного металла, что и шлюз, и сливались воедино, создавая жутковатое ощущение движения по живой, пульсирующей вене чудовища.       Пленных завели в просторное круглое помещение, стены которого мерцали холодным светом, отражаясь в металлическом полу. Воздух здесь был ещё тяжелее, будто пропитан влажной ртутью. Людей построили в шеренгу, плечом к плечу, и холодная тишина повисла в зале, нарушаемая лишь их собственным учащённым дыханием.       Ниварийцы двигались методично, словно по заранее выученному ритуалу. Один из них подходил к человеку, поднимал ладонь, и из его руки исходило слабое голубое сияние, скользя по телу пленника. Голос, лишённый эмоций, звучал на языке чужаков, но даже не зная смысла слов, люди понимали, что это приговор.       — Биоматериал. Категория B. Не пригоден.       — Биоматериал. Категория А. Пригоден.       Пришелец отводил мужчин в левую часть зала, а женщин — в правую. Две группы, подавленные и испуганные, замерли друг напротив друга, обмениваясь взглядами с немым вопросом в глазах.       И вот настала очередь Лии. Нивариец, выше её на 2 головы, подошел к ней и поднял ладонь. Синеватое свечение пробежало по её телу, задержалось на животе.       — Биоматериал. Категория А. Код 74-Эпсилон. Контейнер с жизнеспособным плодом. Пригоден.       В тот же миг другой Нивариец схватил Лию за руку и резко потянул в сторону, к группе женщин.       — Нет! Стив! — закричала она, пытаясь вырваться, но хватка пришельца была стальной.       Стив бросился к ней, но один из Ниварийцев мгновенно вскинул оружие и нацелил его прямо на парня. Он застыл, стиснув кулаки, ясно осознавая, что любое движение может стоить ему жизни. Всё, что оставалось, — смотреть, как чужак уводит Лию прочь.       Когда разделение было окончено, в помещении воцарилась гнетущая тишина. Женщины стояли кучно, прижимаясь друг к другу. Мужчины — отдельной шеренгой напротив. Никто ещё не понимал, что их ждёт.       Первый шагнул один из Ниварийцев. Он поднял оружие и без тени сомнения направил его на мужчину, который стоял самым первым в шеренге.       — Биоматериал. Непригоден, — холодно произнёс чужак.       Фиолетовая вспышка ослепила зал. Мужчина дёрнулся всем телом, его рот исказился в немом крике, из уголков губ хлынула белая пена. Он упал на колени, закатил глаза и через несколько секунд замер, обмякнув, словно выжженный изнутри.       Крики ужаса пронеслись по шеренге мужчин, кто-то попытался сделать шаг назад, но пришелец уже вскинул оружие. Ещё одна вспышка — ещё одно тело упало, корчась в судорогах. Запах палёного мяса и озона заполнил воздух.       Они шли методично, без всякой спешки, уничтожая мужчин одного за другим. Каждый выстрел сопровождался вспышкой, судорогами, пеной изо рта и долгим, страшным хрипом.       Лия сдавленно вскрикнула, зажимая рот рукой, чтобы не сорваться на истерический визг. Её тошнило от запаха смерти — сладковатого, металлического, смешанного с едкой пеной. Девушка не могла оторвать взгляд от Стива: его лицо было мертвенно-бледным, но в глазах горел огонь. Он смотрел только на неё, словно пытаясь одним лишь взглядом передать то, чего не успел сказать словами.       — Стив… — одними губами прошептала она, чувствуя, как к горлу подступают рыдания.       Пришельцы приближались к нему, и каждый их шаг отдавался в её сердце ударом молота. Стив не отвёл взгляда, даже когда один из ниварийцев поднял оружие и холодно произнёс:       — Биоматериал. Категория B. Непригоден.       Лия дёрнулась вперёд, но кто-то схватил её за плечо, не давая пошевелиться. Она закричала:       — Нет! Не-е-ет!!!       Фиолетовая вспышка разорвала воздух. Тело Стива выгнулось в страшной судороге, из его рта пошла пена, глаза закатились. Он ещё миг держался на ногах, будто сопротивляясь самой смерти, а потом рухнул на холодный металлический пол.       Лия завыла, теряя остатки контроля. Её крик пронзал зал, но тонул в гулком эхе металлических стен. Чьи-то руки — женские, крепкие — обвили её, прижимая к себе, закрывая собой страшную картину.       — Не смотри… не смотри туда! — шептала незнакомка, пытаясь удержать её.       Но Лия яростно вырывалась, царапала воздух, мотала головой, пытаясь снова увидеть Стива. Слёзы застилали глаза, но сквозь них она всё равно различала его неподвижное тело на полу.       — Стив!!! — её голос был полон отчаяния, будто могла своим криком вернуть его к жизни.              Но он так и не встал.