Ледяная Утроба

      Мир Лии сузился до размеров холодной металлической камеры.       Это было не помещение в привычном человеческом смысле. Здесь не существовало углов, стен или потолка — все поверхности плавно перетекали друг в друга, образуя замкнутую, идеально выверенную овальную форму, лишённую любых углов. Материал стен напоминал металл лишь по ощущению холода; визуально он был гладким, матовым, с глубинным, будто внутренним свечением.       Камера была абсолютно пуста.       Единственным нарушением этой идеальной замкнутости была дверь.       Это был широкий вертикальный овал из мутного, дымчатого материала, похожего на застывший кварц. Сквозь его полупрозрачную толщу едва пробивались отблески синего света из коридора, но разглядеть что-либо снаружи было невозможно.       Лия долго смотрела на неё.       В голове пульсировала тупая боль, а мысли путались. Она пыталась вспомнить, как оказалась здесь. Последнее, что запечатлелось в памяти — крики и лицо Стива в свете фиолетовых вспышек. А потом — пустота. Она не знала, сколько времени провела в этом беспамятстве: минуты или целую вечность.       Лия пошевелилась — и тут же, согнувшись пополам, сдавленно застонала. Боль в животе была резкой, тянущей, словно внутри что-то сжималось и рвалось одновременно. Она инстинктивно схватилась за живот и ощутила толчок. Ребёнок еще жив.       Девушка поняла, что ей нужно было встать и как-то выбраться отсюда. Ради ребёнка.       Лия со стоном перевернулась на живот и попыталась встать, опершись на руки. Тяжело дыша, с большим трудом всё же выпрямилась и в ту же секунду ноги девушки подкосились и, Лия, чтобы не упасть, привалилась плечом к стене.       Главное не торопится.       Девушка прикрыла глаза и дала себе немного времени на отдых. Затем, опираясь ладонью о скользкую поверхность стены, она медленно, шаг за шагом, побрела к двери. Вторая рука судорожно придерживала живот. Каждое движение давалось с трудом, дыхание вырывалось из груди хриплым свистом.       Дверь казалась бесконечно далёкой.       Когда она наконец добралась до кварцевого овала, силы почти закончились. Лия упала на колени, и в изнеможении привалилась к нему.       — Пожалуйста… — с губ сорвался хриплый шёпот.       Она надавила ладонями на поверхность. Ничего. Провела пальцами по гладкому контуру, нащупывая хоть что-нибудь — шов, кнопку, углубление. Ничего.       Внезапно накатила паника.       — Эй… Кто-нибудь… пожалуйста… — Лия слёзно просила о помощи.       И в этот момент дверь с шипением открылись. В глаза ударил яркий синий свет коридора. Лия инстинктивно зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела перед собой двух нигерийцев.       Они были высокие. Нереально высокие. Их фигуры казались слишком вытянутыми для человеческого восприятия. Бледная кожа почти светилась в синем свете, а яркие глаза с вертикальными зрачками смотрели прямо на неё.       Девушка вскрикнула и попыталась отползти, но один из пришельцев схватил одной рукой её за горло и словно соломенную куклу, он приподнял её так, что их глаза оказались на одном уровне. Ноги девушки беспомощно повисли в воздухе. Лия из последних сил схватилась за его пальцы и попыталась разжать хватку, но ничего не вышло. Девушка услышала, как хрустят её шейные позвонки, она хрипела, задыхалась, пока силы окончательно не покинули её. Нивариец отпустил её бездыханное тело и она рухнула на пол, больно ударившись бедром.

***

      Сознание возвращалось медленно, словно продираясь сквозь густую, вязкую смолу. Сначала на мгновения – туманными образами и ощущением непомерной тяжести в теле.       Первым, что она почувствовала, был звук. В голове стоял невыносимый, монотонный гул, похожий на работу гигантского трансформатора. Он вибрировал в самых костях, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Затем пришел свет — ослепительно белый, яркий. Он бил прямо в лицо, просачиваясь сквозь плотно сомкнутые веки и превращая мир внутри её глаз в кроваво-красное марево. Лия застонала и попыталась отвернуться, но не смогла.       Лия попыталась вздохнуть, но горло отозвалось огнем. Каждое сглатывание напоминало попытку проглотить битое стекло.       Её мутило. Желудок скрутило спазмом, к горлу подкатила горькая, горячая волна тошноты. Она хотела обхватить голову рукой, закрыться от этого пронзающего света, но рука не слушалась её.       Лия дёрнула правой рукой, затем — ещё раз, сильнее, но результат был тем же. Она чувствовала руки, ощущала их полностью, но почему-то не могла пошевелить ими. Охваченная внезапной паникой, Лия попыталась пошевелить ногами — и они тоже не подчинились.       Превозмогая дикую тошноту и головокружение, Лия заставила себя приподнять голову. Мир тут же накренился и поплыл. Её замутило так сильно, что она едва не захлебнулась собственной рвотой, судорожно сглатывая и борясь с позывами. Когда зрение на мгновение сфокусировалось, она увидела, что лежит на узком хирургическом столе из матового темного металла.       Она была полностью обездвижена и без одежды. Тяжелые металлические обручи удерживали её руки, ноги и даже грудную клетку, не давая сделать ни одного движения.       Лия перевела взгляд в сторону, и холодный ужас сковал её сердце. Рядом со столом, на парящей в воздухе консоли, лежали странные, тонкие инструменты. Они не были похожи на земные скальпели или зажимы. Длинные, изогнутые иглы из черного материала, какие-то диски и прозрачные трубки, внутри которых пульсировала ядовито-синяя жидкость.       Она не знала, для чего они предназначены. И именно это пугало больше всего.       Лия судорожно вдохнула, чувствуя, как слёзы сами собой подступают к глазам.       — Пожалуйста… — прошептала она в пустоту, едва слышно. — Пожалуйста…       Рыдания Лии захлебнулись, когда тишину лаборатории разрезал шипящий звук сзади — словно открылся шлюз. Напуганная, она попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, кто там, но этого оказалось недостаточно: взгляд упёрся в ослепляющий свет над столом, а всё, что происходило позади, осталось за пределами её зрения.       Она замерла, прислушиваясь к каждому шороху, каждому движению, доносящемуся из-за её спины. Страх обострил её чувства до предела, оголил каждый нерв. Она была так напряжена, что старалась не дышать, чтобы не пропустить ни единого звука.       Каждая мышца напряглась, словно готовясь к прыжку, которого никогда не случится. Лия не шевелилась, только глаза её бешено бегали из стороны в сторону, в надежде найти хоть какую-то зацепку, любую слабость в этом чужом мире, чтобы спастись.       Лия забилась в ужасе, когда один из пришельцев наклонился над ней.       В руке он держал что-то омерзительное — вытянутое, полупрозрачное существо, по форме напоминавшее крупную пиявку. Существо медленно извивалось, словно реагируя на близость живого тепла, и издавало тихие, влажные звуки, от которых по спине Лии побежали мурашки, а внутри его сегментированного тела пульсировала густая синяя жидкость. На одном конце находилось утолщение — гладкое, округлое, похожее на присоску.       — Нет… — выдохнула Лия, чувствуя, как страх сковывает горло. — Пожалуйста…       Он поднёс существо к её руке.       В следующую секунду оно само рванулось вперёд и плотно прижалось к коже. Лия вскрикнула и дёрнулась, но фиксаторы удержали её.       Сначала девушка ничего не почувствовала, кроме холодного, липкого прикосновения, но буквально через секунду резкая, пронзающая боль вспыхнула в руке, заставив Лию закричать. Казалось, что нечто живое проникло ей под кожу, оно было скользким и двигалось слишком быстро.       Лия в ужасе уставилась на свою руку.       Под полупрозрачной кожей проступило слабое движение — едва заметное, но отчётливое. Что-то быстро извивалось внутри, оставляя за собой ощущение холодного давления. Её дыхание сбилось, в горле застрял сдавленный всхлип.       Затем она почувствовала, как вязкое тепло начало подниматься от руки вверх, растекаясь по венам. Лия увидела, как синяя жидкость внутри существа постепенно убывает, словно перетекая куда-то… в неё.       — Уберите… уберите это… — она рыдала, дёргаясь изо всех сил. — Пожалуйста… пожалуйста…       Но существо держалось крепко. Оно будто слилось с её кожей, намертво присосавшись, и не реагировало на её движения.       Лия продолжала вырываться, тело содрогалось от паники, но силы стремительно покидали её. В голове шумело, зрение начало расплываться, а ощущение чужого присутствия внутри становилось менее отчётливым.       Тепло, растёкшееся по венам, постепенно сменилось странной пустотой.       Сначала исчезла боль. Затем — напряжение. Тело стало тяжёлым и одновременно невесомым, будто больше не принадлежало ей. Лия попыталась сжать пальцы, вдохнуть глубже, но не почувствовала отклика. Сигналы, которые она посылала себе самой, словно терялись где-то по пути.       Границы плоти начали стираться.       Ей показалось, что она больше не лежит на холодном столе, а парит чуть выше, отделённая от собственного тела тонкой, прозрачной плёнкой.       Лия всхлипнула, осознавая, что она больше не может кричать и сопротивляться.       Тем временем над её округлившимся животом склонились пришельцы. Один из них установил над ним оптический сканер, который прочертил на коже идеально ровную светящуюся красную линию. Второй взял в руки насадку и, включив её, поднёс к животу. Это было приспособление с ультратонким лучом когерентной энергии — почти как лазер, но работало оно тише.       Лия не понимала, что именно с ней происходит; она отчаянно попыталась поднять голову, но тело всё ещё не слушалось, придавленное действием синей жидкости. Тем временем, слой за слоем, распахивалась её плоть: кожа, жир, мышцы. Воздух наполнился запахом чего-то палёного, и когда до девушки дошло, что это запах её собственного тела, её мучительно замутило. Она вновь попыталась дёрнуться, но паралич держал её в железных тисках. Слёзы текли из глаз ручьями, и она ничего не могла поделать — только лежать и ждать, когда этот кошмар закончится.       Один из пришельцев взял инструмент с присосками и мягкими клешнями, аккуратно разведя края раны в стороны. Лия не чувствовала острой боли, только жуткое, невыносимое тянущее растяжение в области живота. Затем в рану вставили рамку-расширитель из силовых полей, которая зафиксировала разрез раскрытым.       И тогда Лия поняла. Они забирали её ребёнка. Её и Стива.       Сквозь пелену слёз и белого света она увидела его — маленькое, уже сформировавшееся тело, слишком настоящее, чтобы быть сном. Один из пришельцев поднял его и унес прочь.       Лия проводила их взглядом. Она понимала, что больше никогда не увидит его.       После этого всё произошло быстро. Все инструменты вытащили из её тела, а на животе распылили тёплую, вязкую субстанцию, и она почувствовала, как ткани медленно смыкаются, возвращаясь на место. Вскоре на коже остался лишь шрам — последнее напоминание о том, что внутри неё когда-то была жизнь.       С неё сняли ремни и тело осторожно переместили, уложили на платформу и повезли по длинным коридорам. Лия смотрела в потолок, но не видела его. Внутри было пусто.       Её оставили в очередной камере.       Обнажённую. В слезах. Не способную пошевелиться.       Лия забылась тяжелым, лихорадочным сном. В этом зыбком мареве ей снился Стив. Они стояли друг напротив друга на берегу залитого солнцем океана. Лия, встав на носочки, обвила его шею руками, вдыхая родной запах, а он нежно прижимал её к себе за талию, обещая, что всё будет хорошо. Тепло его рук казалось таким реальным...       Но сон внезапно оборвался. Лию резко вытолкнуло в реальность. Она проснулась, и голова тут же отозвалась жуткой болью, пульсирующей в висках, как после самого страшного похмелья.       Девушка аккуратно присела на жесткой поверхности, по привычке потянувшись рукой к животу, чтобы успокоить малыша. Но когда её ладонь вместо привычной, родной выпуклости наткнулась на плоскую, стянутую свежим шрамом кожу, она вскочила, едва не потеряв сознание от резкого прилива тошноты.       Она огляделась. Камера была похожа на предыдущую — те же бесшовные стены и свет, но теперь здесь была минимальная обстановка: узкая койка, гигиенический блок с чем-то вроде раковины и маленький стол со стулом.       Посреди камеры стоял нивариец. Высокий, неподвижный, как статуя. Заметив его холодный взгляд, Лия инстинктивно попыталась прикрыться руками, чувствуя свою беззащитность и наготу.       — В этом нет необходимости, — произнес пришелец. Его голос был сухим. — Для нас вы — просто инкубатор. Ваша нагота не несет эстетической или социальной нагрузки.       Лия ничего не ответила. Уткнувшись глазами в холодный пол, она сжалась в комок на краю койки, судорожно прижимая локти к груди.       — Мы изучили вашу расу, ваши примитивные способы коммуникации, — продолжал нивариец. — Мы знаем о вас всё, но будет лучше, если ты выучишь наш язык. Это станет следующим этапом после того, как твой организм восстановит силы после извлечения нежелательного объекта из твоего тела.       Услышав последние слова, Лия вскинула голову. Боль в шее и голове на миг отступила перед вспышкой отчаяния.— Где мой ребенок? — её голос сорвался на хрип. — Что вы с ним сделали?!       — Мы передали объект нашим ученым в исследовательский сектор. Я полагаю, что из его стволовых клеток и тканей получится отличный биоматериал для укрепления нашего войска. Это рациональное применение побочного продукта.       Слова ниварийца ударили Лию в самое сердце, словно тяжелый молот. Она медленно опустила руки, больше не чувствуя ни стыда, ни холода от своей наготы. Её ребенок, их со Стивом частичка будущего, мёртв, его просто разрежут на мелкие кусочки, как какое-то мясо, для укрепления их армии.       Пришелец, не обращая внимания на её оцепенение, продолжал своим монотонным голосом:       — Ты была выбрана для особой миссии. В ходе нашего развития мы достигли многого, но столкнулись с проблемой в воспроизводстве. Ваш вид обладает удивительной жизнеспособностью, и ты станешь важной частью нашего будущего. Мы поручим тебе ответственную задачу, и твое тело сыграет ключевую роль в этом. Гордись этим, Код 74. Ты служишь высшей цели, помогая нашему роду.       Он на мгновение задержал на ней свой взгляд.       — Но для начала необходимо, чтобы ты окрепла. Нам нужен сильный носитель. Ешь, пей, спи. Скоро за тобой придут, чтобы ты наконец начала исполнять свой важный долг.       С этими словами он развернулся и вышел, а сегменты двери за его спиной сомкнулись, вновь превращая камеру в герметичное помещение. В стене рядом со столом открылась ниша, и на поверхность выскользнула плоская тарелка с питательной, но безвкусной массой, и сосуд с водой.       Лия даже не взглянула на еду. Она беспомощно свернулась на платформе, обхватив себя руками, на которой её привезли сюда. Повернувшись к холодной стене, Лия закрыла глаза. Она не хотела есть, не хотела сопротивляться, она хотела только одного — забыться в глубоком, тяжелом сне, из которого не нужно будет просыпаться в эту реальность.       Лия не знала, сколько дней провела в этом оцепенении. Время потеряло счет. Ослабленное тело подсказывало, что прошло около четырех дней. За это время она не притронулась ни к еде, ни к воде. Губы и кожа высохли, потрескались от обезвоживания. У неё не было сил даже перевернуться на другой бок; на том месте, где она лежала, уже успели образоваться небольшие, но болезненные пролежни.       И она была счастлива. Она думала, что умирает. Мысль об избавлении от этого кошмара через смерть казалась единственным утешением, единственным выходом.       Дверь камеры с шипением распахнулась. Внутрь ворвались двое ниварийцев. Они грубо схватили её за руки и ноги, подняли истощенное тело с платформы и швырнули на койку. Лия застонала от боли, когда спина коснулась жесткого синтетического матраса. Прежде чем она успела осознать происходящее, они привязали её руки и ноги к бортам кровати широкими, но мягкими ремнями.       Один из них вкатил в камеру какое-то приспособление с гибким пластиковым шлангом с конусообразной насадкой. Лия инстинктивно замотала головой, пытаясь увернуться, но пришелец со шрамом на щеке одной рукой сильно сжал её челюсть, открывая рот.       Лия издала сдавленный хрип, когда шланг проскользнул ей в рот и дальше, в горло. Она подавилась, пытаясь выплюнуть инородное тело, но оно уже было внутри.       Нивариец нажал кнопку на небольшом устройстве, и по шлангу потекла та самая серая, безвкусная масса. Она не могла пошевелиться, не могла вырваться. Всё, что ей оставалось, — это покорно глотать эту дрянь, которая наполняла её желудок насильно, возвращая к жизни, от которой она так отчаянно пыталась убежать.       Когда процесс был завершен, шланг так же резко выдернули. Пришельцы отвязали её, оставив лежать на койке. Дверь закрылась, и Лия осталась одна. Она лежала, чувствуя тяжесть в желудке и горькое осознание того, что эти существа не позволят ей умереть так просто. Её тело принадлежало им.       Трижды в день, с точностью до секунды, дверь камеры расходилась, и двое надзирателей входили внутрь. Прижимали девушку к койке, фиксировали голову и вновь вводили трубку.       Безвкусная, обогащенная минералами жижа наполняла её желудок, а через инъекторы в вены вливали увлажняющие составы. Они кормили и поили её насильно, игнорируя слёзы и рвотные позывы.       Так продолжалось неделю. Семь дней унизительного, принудительного возвращения к жизни. К концу недели истощение отступило. Мышцы Лии больше не дрожали от слабости, шрам на животе окончательно затянулся, превратившись в тонкую серебристую нить, а сознание прояснилось, принося с собой новую, еще более острую боль — осознание того, что её тело восстановили лишь для того, чтобы снова его использовать.       Когда её тело окончательно окрепло, и датчики зафиксировали стабильный пульс и оптимальный уровень нутриентов в крови, привычный ритуал кормления прекратился.       Двери распахнулись и в этот раз на пороге появился тот самый нивариец, называвший её «Кодом 74». Он осмотрел её восстановившуюся фигуру.       — Инкубатор готов, — произнес он. — Первый этап завершен.