Саламандра 2. Новые горизонты

Монахов привели под прицелом взвода арбалетчиков. Они все так же были одеты в белые одежды ассасинов с накинутыми на головы капюшонами. Они все по-прежнему были вооружены и двигались плавно и неторопливо, как хищники, вышедшие на охоту, и казалось, что их совсем не беспокоят наведенные на них арбалеты. Сканд встречал их во дворе гостевого дома, а вот Кирель и Лекс выглядывали посмотреть на пришедших из оконного проема. Сканд, если бы мог, отправил бы их в глубину дома вместе с Ламилем, но только Кирель мог подтвердить их личности, а Лекс и так злился, что ему приходится прятаться как маленькому, но Сканд только рычал на все его слова. Под капюшоном можно было спрятать кого угодно, и наемники из Лизеи часто выдавали себя за других, чтобы приблизиться к цели на расстояние броска ножа. Кирель после таких слов тоже надулся на Сканда, ведь его люди тоже были не ручные додо, а тренированные бойцы и оружие носили не для красоты! - Снять капюшоны, - рявкнул генерал, стоило колонне остановиться во внутреннем дворе.  Некоторые фигуры монахов Лекс даже узнал по осанке и по оружию, а теперь они снимали капюшоны и он мог увидеть их лица. Пара человек были ровесниками Кирелю, явно после пятой линьки, но было и несколько совсем молодых лиц, хотя, судя по их сурово поджатым губам, жизнь у них была пожёстче, чем у того же Мая, даже несмотря на все его тяготы в армии. У кого-то в руках был узелок, у кого-то оружие Лекса, то самое, что он отдал амазонкам. Наконечники копий были без древков, а парные клинки были зажаты в руках по одному… Похоже, многие хотели покинуть монашеский орден и стать свободными. Условно свободными, поскольку попадали под руку Лексу, а у того уже были далеко идущие планы на свою маленькую армию. - Это мои люди, - кивнул головой Кирель и похлопал по плечу ветерана, который стоял со щитом ровно посередине окна, оставляя для двух младших небольшие смотровые щели, которые смог бы прикрыть в случае нападения.   Ветеран сразу свистнул и отступил от окна, а на улице Сканд дал команду арбалетчикам убрать болты и следом приказал их командиру, чтобы он удалил лишних людей со двора. Стоило уйти одним, как сразу вылез Аши и стал принюхиваться к новеньким с явным интересом. Лекс только что не хлопнул себя по лбу – там ведь должны быть головы Му и сестёр! Пованивают, наверное, от такой жары, теперь главное, вспомнить, кто как выглядел! Лекс помнил Му и самую младшую нахалку, а еще, может, вторую по мощи после Му сестру, ту, которая мечник, а вот остальные в памяти остались как куски накачанного мяса. Типа культуристов – вроде разные, а начнешь вспоминать, так кроме трицепса и бицепса ничего не запомнил!   Сканд сразу махнул рукой монахам и отправился в дом, а там Кирель встал посреди комнаты, готовясь к непростому разговору и решению отпустить тех, что всегда были его верной тенью. Лекс поправил сползающую с плеча тунику и встал рядом, с тревогой заглядывая в лицо сосредоточенного Первосвященника. Как-то с трудом верилось, что Кирель вот так просто отпустит столько народу. Помнится, за первую четверку ему пришлось ой как попрыгать, чтобы их согласились отпустить.  Монахи зашли следом за Скандом и стали выстраиваться в линию перед Кирелем, сразу опускались на колени и ставили перед собой трофеи. Причем получилось так, что те, которые с узелками, оказались с одного конца, а вот оружие было с другого. Лекс жадно рассматривал свое бесценное оружие. Оружие Му было сломано на две части. Хе-хе, похоже, они решили выдавить из ситуации все возможное, и парные клинки стали одиночками, а бердыш с булавой стали самостоятельными. Между узелками и оружием замерло двое монахов с чем-то, завернутым в тряпочку… - Я рад, что вы выполнили поставленную задачу. Я хотел бы услышать, как все происходило, и, конечно, надо удостовериться, что вы принесли именно то, что надо.  Кирель уселся на имперский стул, который, по всей видимости, принесли из лагеря, а первый в ряду мужчина подполз ближе и начал рассказ, как они прибыли в город и что увидели. Лекс помялся рядом, но стул был один, а лезть в трофеи без разрешения Киреля было чревато, поэтому он метнулся в коридор, чтобы озадачить слуг и ветеранов, которые до сих пор присматривали за порядком в гостевом доме. Слугам было приказано принести столик и еще пару стульев, а ветераны должны были метнуться в ставку и притащить карты Проклятого города и прилегающих территорий. Он вернулся обратно и успел к самому интересному. - Нет, большинство жителей покинуло Проклятый город, - рассказывал мужчина, стоя на коленях возле Киреля.  Если бы Лекс не знал, что монахи все исключительно младшие, то, без сомнения, отнес бы его к старшим. Он был крепким, с развитой мускулатурой, что было редкостью для младших. У младших, как правило, была «тонкая кость», и Лекс уже смирился, что никогда не станет таким же амбалом, как Сканд. Все младшие изначально были более миниатюрны и изящны. Это как сравнивать алабаев и доберманов. Доберманы в любом возрасте были стройнее и изящнее сторожевых псов. Это не делало их плохими бойцами, но, все же, разница была вопиющей. Мужчина, стоящий на коленях перед восхитительным Кирелем, был бойцом, и бойцом опытным. Это было понятно и по мелким шрамам, и по стали во взгляде. Такой взгляд появлялся у людей, которые прошли через войну и пережили слишком многое. Такой взгляд появился у отца после того, как он вернулся «из командировки», а потом пил беспробудно, пытаясь вернуться в мирную жизнь. С тех пор отец его и не ругал ни разу, ему было достаточно посмотреть тем самым взглядом, чтобы у юного хулигана все внутри скручивало от ужаса, и он был согласен на все, лишь бы отец моргнул или отвернулся. - Как же они покинули город, если вокруг него стоял лагерь дев? - Кирель с интересом слушал своего человека. - Может, там есть подкоп или тайный ход? - Нет, - махнул головой мужчина, - все намного проще. Жители Проклятого города уже привычны к тому, что их грабят, а хуепоклонники вместо того, чтобы защищать, только поливают их сверху проклятым огнем. Поэтому при любой опасности они уходят в море. Люди побогаче нанимают купеческие суда, кто-то грузит на рыбачьи шаланды свои семьи и семьи работников, а у кого нет ни денег, ни знакомых рыбаков, снимают с домов двери и бросают их на воду, используя как плот. И так, связав двери между собой, бедняки цепляются друг за друга и, делясь последней краюхой хлеба, ждут, когда захватчики заберут все, что захотят, а колдуны перестанут устраивать налеты, решив, что достаточно наказали всех вокруг.   - Бедные люди, - не выдержал Лекс, - может послать им на помощь нашу галеру? Пусть подберут страдальцев и заодно накормят. - Не стоит, - повел плечом Кирель, - они к такому привычны и согласны. Если бы им было на самом деле так плохо, как ты думаешь, то они давно бы перебрались в другой город. - Они ловят рыбу со своих плотов, - улыбнулся уголком рта мужчина, - а по ночам тихо возвращаются в город, чтобы грабить богатые дома вместе с захватчиками. Делают схроны чужого добра, все то, что не забрали враги и не спалили хуепоклонники. Многие с радостью остаются в городе, чтобы мародерничать вместе с врагами. Тут главное не попасться ни своим, ни чужим. Но местные знают, где прятать награбленное и где спасаться самим. - Порой чувствую себя Ламилем, - покачал головой прекрасный рыжик.- Простите, что влез в разговор.  Кто-то из слуг принес стулья и столик, а ветеран охапку карт. Сканд так и остался стоять, а Лекс резво уселся на стул и стал рыться в картах в поисках плана городских построек Проклятого города. Когда план нашелся и был расстелен на столе, мужчина пальцем показывал городские ворота, которые удалось открыть амазонкам. Большой ящер Могучей Му встал на задние лапы и уперся в городскую стену, став почти вровень с ней, и по нему, как по лестнице, и заскочили в город амазонки. Они перебили тех защитников, что попались им по пути, и открыли городские ворота, пустив внутрь орущих дев копья.  Мужчина показывал пальцем, по каким улицам двигались девы копья, убивая всех, кто встречался им на пути. По большей части, это были старики, которые не хотели или не могли отправиться в море с другими, и редкие жители, которые решили, что если не сопротивляться захватчикам, то их не тронут, но девы копья шли убивать и, не встретив воинов, убивали всех подряд. Городская стража заперлась в одной из башен и держала круговую оборону, и их после пары атак оставили в покое. Только время от времени проверяли их бдительность. - Вначале девы копья бегали по городу в поисках, кого бы убить, а потом стали драться между собой за право мародерничать в богатых кварталах и домах купцов, но тут прилетели колдуны и стали закидывать город негасимым пламенем. Тогда девы все выбежали из города к своим ящерам и смотрели издалека, как горит город. А уже утром вошли внутрь и стали целенаправленно ломать закрытые двери и выносить все ценное, что попадалось им на глаза. На улицах появлялись кучи добра и возле них возникали драки. Мы в это время передвигались по крышам и пытались найти в этом хаосе Му и ее сестер.  Мужчина пальцем показывал, какие именно дома пострадали при обстреле колдунов и за какие дома амазонки устраивали побоища между собой. А потом была еще одна ночь и еще один обстрел, в этот раз монахам Киреля повезло и они во всей этой сумятице, когда девы копья бросали поклажу и мчались к городским воротам, смогли убить трех сестер, что бежали к воротам последними. Те, кто успел выскочить, не сразу поняли, что трех не хватает, и сразу после того, как колдуны улетели, вернулись в город на поиск сестёр, даже не дожидаясь, когда все прогорит.  Монахи воспользовались тем, что жар и вонь безумного огня забивали амазонкам запах, и смогли подобраться еще к двум, а потом практически загнать в безумный огонь еще одну. И тогда Му поняла, что на нее с сестрами идет охота, но они не поняли, что это были посторонние, и обвиняли во всем своих же. Они втроем заняли круговую оборону до утра.  А утром, когда амазонки вернулись в город, стали ругаться со всеми, что они поступают нечестно, нападая из-за угла. Могучая Му вызвала на бой тех, кто против ее семьи, но неожиданно против нее вышло много народу. Девы были недовольны этим походом и обвиняли Му в том, что от паров безумного огня от удушья погибло много дев копья. Могучая Му была действительно могучим воином, просто против нее вышло слишком много бойцов. Она многих убила, но девы убили ее и порубили на куски и Му, и ее сестер.  Люди Киреля смогли забрать их головы, но чтобы вернуть оружие, которое амазонки забрали как трофей, пришлось потратить целый день на беготню по крышам и мелкие засады. Амазонки ранили нескольких монахов и увидели, что на них нападают чужаки. И вот тогда на монахов стало охотиться все племя злобных дев, которые ради такого даже побросали свои трофеи и груженых ящеров. Хорошо, что некоторые монахи прожили в городе пару лет и знали воровские потайные ходы, когда в тупиках поворачивались стены и спрятанные люки под ногами.  Монахи собрали все, что должны были, и оставалось только добраться до дома, только вот спрятанную лодку нашли местные, и пришлось повоевать на плотах, забирая свою собственность. - А где раненые? - не удержался Лекс. - Остались в городе, - удивился мужчина, - братья за ними присмотрят. В Железный город вернулись только те, у кого были трофеи. - Папа, умоляю, - Лекс схватил Киреля за руки, - отдайте мне всех, кто отвоевывал мое оружие и восстанавливал справедливость. - Посмотрим, - Кирель недовольно поджал губы. - А теперь надо убедиться, что вы принесли именно то, что требовалось.  Сканд сразу вышел вперед, Лекс было сунулся за ним, но, увидев содержимое развязанных узелков, схватился за нос и отбежал к окну. Мало того, что голова без туловища зрелище так себе, так еще запах – сладковато-приторный с горчинкой - вызывал стойкое желание опорожнить желудок, желательно прямо в окно. Сканд внимательно рассматривал головы, и, хотя они уже были тронуты разложением, но все равно через синюшную одутловатость были узнаваемы некоторые черты. Му он опознал сразу, и по прическе, и по подпиленным зубам, немного съеденным посередине, а следом за ней еще пару человек. Обгорелую голову долго крутил в руках, но потом согласился, хотя там был скорее череп с прижаренными ошметками кожи, а следующую опознал по старому шраму на виске, заметному даже на треснутой от жары коже. Точно так же придирчиво рассматривал и другие останки, а Лекс дышал в окно и пытался уговорить себя, что все это «ненастоящее», а пахнет, ну, может, специя какая, ведь не все должно пахнуть одинаково приятно… - Вынесите их из дома! -  рыкнул муж. - С одной стороны, стоило бы провести погребальный обряд и спалить их головы, а пепел развеять хотя бы в тех же песках. Но они не ценили ни свои жизни, ни жизни других людей, и убивали с ухмылками. А Му после ее хамства и того, что она нам сбросила недоношенное яйцо, стоило при жизни утопить в помоях. Так что выйдите из дома и дождитесь бочки с экскрементами. Засуньте эти головы туда, там им самое место. Маленький, как ты?  Сканд хотел приобнять бледного рыжика, но тот отпрянул от него, как от чужого. - Фу, воняет. - Лекс все еще держался за нос. - Ты их брал в руки! Не смей трогать меня ими! Иди, помой их немедленно!  Сканд рыкнул слугам, чтобы принесли таз и кувшин с водой, а краснорясные монахи просочились в комнату с ароматическими палочками, которые, как назло, тоже пахли чем-то сладким. Лекс понял, что сейчас простится с остатками завтрака, и теперь уже сам наорал на красных, чтобы не воняли тут! Пусть лучше возьмут что-нибудь в руки и устроят сквозняк, а то дышать нечем. Бедолаги побросали в таз с водой свои палочки и, притащив с кухни подносы, стали размахивать ими, как будто собирались взлететь. Ламиль попытался высунуть любопытный нос, но был отправлен перстом Лекса обратно в комнату. Вскоре в комнате хоть немного очистился воздух, и теперь Лекс подошел к другому концу строя стоящих в линейку людей.   На счастье, там было именно то оружие, с которым Лекс уже мысленно простился. Лекс брал их в руки, как потерянных детей, с радостью и нежностью, и над каждой царапиной и зазубриной вздыхал, как будто они были живые и им было больно. Сломанное древко глевии было не так страшно, как насечки и зарубки на лезвии. Лекс едва не плакал, осматривая наконечники копий. Больше всех досталось алебарде, похоже, ей пользовались как топориком, и лезвие стало просто рифленым. Даже страшно было представить, как варварски могли использовать оружие, отполированное до зеркального блеска и покрытое ажурной росписью протравки. Хотелось пойти и затолкать те головы в кучу говна поглубже!  Двое последних монахов сидели над тряпочками, и когда Лекс закончил стонать над своими клинками, он с интересом рассмотрел последнее подношение. В одном была красная косичка его волос. Обрезанная прядь под ухом до сих пор давала о себе знать, выбиваясь из косы время от времени. Сканд каждый раз шипел, пытаясь спрятать ее в массе волос, но короткие волосины упрямо выбирались наружу нахальными завитками и рушили идеальность его косы. Самому Лексу было пофиг, в крайнем случае, он заправлял волосы за ухо, а вот Сканд каждый раз пытался заправить короткую прядку и тяжко вздыхал, примерно как Лекс над клинками. Лекс поднял ее двумя пальцами и протянул мужу. - Надо отнести ее в храм и бросить в жертвенную чашу, чтобы огонь очистил то, что было взято без спроса.  Сканд сразу забрал тряпочку и, замотав в нее косичку, засунул за пояс, собираясь сразу бежать и выполнять поручение. В последней тряпочке лежала подзорная труба. Вернее то, что от нее осталось после того, как на нее наступило что-то большое и тяжелое. По всей видимости, крупный ящер. Металлический корпус был смят, а от стекол были одни осколки. Много осколков, возможно, их специально собирали в надежде что… Парень, сидящий над осколками, был по возрасту ровесником Мая и смотрел на Лекса с такой надеждой, что тот, даже если и хотел возмутиться, то не решился бы подвести паренька. - Да, это мой зоркий глаз. Не важно, что он выглядит таким образом, главное, что он здесь, а не у врагов.  У парня на лице было такое облегчение, как будто ему сообщили об отмене смертной казни. Хотя иди знай, как Кирель наказывал тех, кто не справлялся с заданием. Лекс сразу собрался и решительно пристал к Кирелю на предмет того, что он хотел бы получить в «дар» всех монахов, участвовавших в деле освобождения его клинков и наказания недостойных. Если бы Кирель сам не сказал накануне, что хочет отправить к Лексу больше народу, главное, чтобы под благовидным предлогом, то рыжик не был бы уверен, что переговоры  пройдут положительно. Кирель и мялся, и возмущенно поднимал брови, и принимал вид глубокой задумчивости, слушая аргументы зятя, но под конец тяжело вздохнул и примирительно поднял руки, будто сдаваясь на милость победителя. - Сейчас перед тобой двадцать человек, - Кирель коварно улыбнулся, - но это часть от двенадцати боевых четверок. Ты уверен, что тебе нужно столько народу? - Конечно! - возмутился Лекс. - У меня всего четверо взрослых, которым я полностью доверяю, это четверка Белого. Впереди куча работы и мне нужны люди, на которых можно опереться без опасений, что они продадут мои секреты посторонним.  Взять хотя бы ткацкий станок, который надо забрать у Ушшиярха! Вначале научиться на нем работать, разобраться в нюансах и тонкостях, а потом привезти тот станок в империю! Вы даже не представляете, какая красота, когда узоры на ткани не вышивают, а ткут! Это как плошки для плебса и фарфоровые вазы гильдии Крина! А еще небесные фонарики! Вам же понравилась эта красота? Надо будет у нас в сезон жары устраивать такой праздник. Приурочим его к какой-то знаменательной дате или событию и порадуем плебс такой красотой. И еще много разных новинок, на которые мне, хоть разорвись, как нужны доверенные люди! - Ладно, забирай, - улыбнулся Первосвященник. - Умоляю о милости, - тот первый мужчина бухнулся обратно на колени перед Кирелем. - Умоляю, разреши остаться с тобой. Я не мыслю себе жизни без служения ордену и тебе…  Лекс сделал вид, что не услышал, как монах тыкал Первосвященнику, и точно так же постарался не заметить, как Кирель протянул ему руку ладонью вперед, а потом погладил по щеке мужчину, совсем не похожего на младшего… - Я рад… - тихо сознался Кирель, а потом сказал более громко. - Я обещал за голову Му отпустить двоих. Кого мне отпустить вместо тебя? - Листика и Бешеного, - улыбнулся мужчина и опять натянул на голову капюшон. – Они давно уже пара и пусть они найдут свое счастье под крылом Избранного.  Кирель запустил руку под темень капюшона и кивнул Лексу, что согласен.