Саламандра 2. Новые горизонты

Лазарет оказался просторной палаткой побольше даже ставки главнокомандующего. Лекс, как всегда, сидел на седле впереди Сканда, но ему, как и Ламилю, не позволяли даже подержаться за «руль», поэтому осталось только вслух удивиться, когда генерал проехал мимо входа и отправился дальше. Хорошо, что Сканд хотя бы решил пояснить. - Там вход для дизентерийных. Лазарет делят внутри в зависимости от нужд. Когда боевые действия, то большая часть достается раненым, а так перегородка перевешивается в большую сторону инфекционным. - Дизентерия? В лагере? - Лекс вывернулся, чтобы не свалиться с седла, и заглянул в глаза Сканда. - Это очень опасно. - Да, - Сканд вздохнул, - дизентерия может выкосить любую армию за неделю. Именно поэтому командиры следят за своими людьми и при первом же подозрении отправляют в лазарет. Лучше перестраховаться. Это болезнь грязных рук и невытертых задниц. Ветераны сами будут опасаться, а вот молодые тянут все в рот, как бестолковые додо, а потом зеленые шатаются по лагерю. - А как их лечат? - Все просто, - пожал плечами генерал. - Если дизентерия - болезнь грязных рук, то все начинается с того, что их бреют, а потом под присмотром медика моют. Поят настоем коры дерева, а потом моют еще раз, и еще поят настойкой, потом те стирают свою одежду и опять моются сами. Обычно два-три дня хватает, чтобы понять, это болезнь или просто ослаб желудок от того, что мало еды. - Мало еды? - Так всегда бывает в конце сезона жары. - Сканд тяжко вздохнул. - Торговцы не ездят, корабли стоят в портах в ожидании ветров, а на галерах много не привезешь, да и гребцов можно потерять от перенапряжения в такую жару. Одно дело, если надо метнуться по быстрому и важному поручению, а другое дело - просто доставка продуктов. У нас осталось зерна для каши на два дня. Я сегодня приказал забить по одному грузовому ящеру в каждом легионе, но это не решит проблему, когда каждый получит по половнику каши и маленькому кусочку мяса. И это на целый день. Я сейчас плачу рыбакам по серебрушке за корзину морской капусты или мелкой рыбешки. То, что раньше стоило горсть медяков, сейчас приходится покупать за серебро. Но с галер рыбы не наловишь, а рыбаки не наши люди, и я их не могу заставить, так что приходится платить втридорога, лишь бы хоть как-то накормить войско. Если завтра не приплывут интенданты или хотя бы торговцы, то придется забить остальных грузовых ящеров, и тогда воинам придется самим нести и котлы, и запас еды до следующего привала. А усталый воин – плохой воин. Надо будет потом купить новых грузовых ящеров. В прошлый поход сюда мы съели не только грузовых ящеров, но и всех самочек, и я на обратном пути потерял больше народа, чем во время самой войны. - Беда, - расстроился рыжик. - Это еще не самое тяжелое. Наших ящеров тоже надо кормить. Шу не ел уже три дня. Он понимает, что надо потерпеть, но у нас много молодых ящеров, которые от голода становятся агрессивными, и временами вспыхивают драки, иногда даже со смертельным исходом. Так что я отпустил своих всадников поохотиться на дев копья. Они побежали наперегонки с людьми Чаречаши. Арбалеты есть и у нас, и у всадников твоего брата. Полет болта дальше полета копья или стрелы, и поэтому для наших это похоже на  охоту. Накормят ящеров и, возможно, найдут что-то съестное в их сумках для себя. Даже не представляю, чем бы я сейчас кормил ящеров, если бы не эти дуры. - А что слышно от Зи и Зу? - Лекс сел удобнее. - Они сидят на кухне или мотаются вместе с самочками на доставке воды из колодцев? - Зи почти сразу отправилась к войску Му, со скандалом и пафосом, обвиняя всех в трусости. Зу вроде осталась на кухне, а когда начался обстрел и все смотрели на небо, она тихо уехала. Со всеми своими вещами, неизвестно куда, может в Долину Рождения, а может, сестру догонять. Но меня это не волнует, они не смогут уже вернуться. В любом случае, Мэл и Пин могут считать себя вдовцами. Их жены дезертировали во время войны, а за это полагается казнь. - Мэл порадуется, его тяготил этот брак. - Лекс поправил тунику и сползающую перевязь с Тук-туком. - Он с удовольствием подыщет себе старшего, вроде того, что у Крина. Такого, чтобы был мастеровой, а потом возьмут в семью женщину, милую и тихую, а не такую своенравную амазонку, которая целыми днями то свое оружие полировала, то скандалила со всеми. А Пин будет расстроен, его устраивало, что жена отгоняла женихов. Он даже был согласен мириться с ее норовом, лишь бы только к нему никто не лез. Они подъехали к другому концу полотняного шатра, выбеленного солнцем почти до белоснежного цвета императорских тог. Откинув полог шатра, им навстречу вышел крупный мужчина, которого Сканд сразу представил как главного лекаря. Если Лекс ожидал увидеть кого-то вроде монаха в безразмерной хламиде с ласковыми глазами, то он ошибся. Мужчина выглядел как очередной вояка Сканда, в привычной для военных тунике до колена и сандалиях военного образца, у него даже гладиус висел на поясе! - А ты чего ожидал? - Сканд спешился сам и теперь снимал Лекса с седла, как милашку-младшего, бережно и с заботой во взгляде. - Он военный лекарь, а во время войны бывали случаи, когда враги заходили с тыла и нападали на лазарет в попытке вырезать всех раненых, и тогда лекари мечами отгоняли врага от своих пациентов.  Лекарь стукнул себя кулаком в грудь и цепко осмотрел приехавших людей, но Сканд сразу сообщил, что они приехали проведать Тургула. Тогда медик откинул полу шатра и Лекс, скользнув внутрь, едва не выскочил обратно, и все потому, что там сразу у входа шла, так сказать, операция. Молодому парню отрезали ногу. В тот момент, когда Лекс оказался в шатре, парню как раз пилили кость ржавой пилой. Пациент был привязан к столу и, помимо всего, был в сознании. В этом мире вообще мало когда заморачивались анестезией. Помнится, когда Зюзе пилили сломанную ногу, один из рабов ему попросту затыкал рот рукой, чтобы он не слишком громко орал и не тревожил воплями хозяев. Здесь пациент сжимал в зубах палочку и таращился безумными глазами на действия лекарей, перемазаных в его крови, как парочка вурдалаков. - Что произошло? - Сканд спокойно посмотрел на старшего лекаря. - Несчастный случай, - пожал тот плечами. - Не успел увернуться, когда забивали грузового ящера, и тот упал на него и сломал зеваке ногу. Перелом был плохой, слоистый, поэтому приходится отрезать выше, чтобы скол кости был ровный и заживление пошло быстрее. - И что будет дальше? - Лекс тяжело сглотнул, когда искалеченная нога упала на пол. - Отправим его на корабле обратно в империю, - пожал плечами муж. - Когда армия на марше, то кормить раненных накладно. Проще отправить домой, чем кормить, перевозить, да и еды надо больше, чем здоровому, и простой кашей тут не обойдешься, а то кость будет тонкой и потом еще раз сломается при нагрузке.  Лекс вспомнил родной дом, полные тарелки мяса и рыбы на столах, и никакого ограничения ни для раненых, ни для детей. - Можно эту ногу скормить Шу? - Лекс смотрел, как медики у стола зашивали края кожи суровой ниткой. - Аши сегодня съел в одно рыло целого колдуна, и если бы я знал, то велел бы поделить его. Но ведь нога - это лучше, чем ничего? - Шу не будет есть своего, - пожал плечами  генерал. - Ящеров в первую очередь приучают не относиться к своим воинам, как к мясу. Бывает, сразу после боя мы позволяем своим ящерам перекусить. И они пожирают только трупы врагов, и никогда, ни при каких обстоятельствах не будут есть своих. Это обязательное условие. - А что сделают с отрезанной ногой? - Сожжем на небольшом погребальном костре, а непрогоревшие кусочки кинем в море, - удивился лекарь с мечом у бедра. - У нас, кроме этой ноги, есть еще кисть руки, что мы отрезали утром. Раненые, если могут передвигаться, то занимаются погребением своих конечностей самостоятельно. - Ну и ладно, - передернул плечами рыжик и требовательно посмотрел на лекаря. - Мы пришли сюда проведать Тургула. Как у него дела? - Плохо, - не стал крутить лекарь. - Хорошо, что военные лекари освобождены от ответственности, если наши пациенты умирают*.  Лекарь жестом поманил вглубь шатра, там возле ряда складных коек было несколько пациентов. Четверо калек с потерей различных конечностей сразу встали и начали стучать себя в грудь, приветствуя генерала. Остался лежать только Тургул. Он выглядел ужасно. Лекс откинул простынь, которой его прикрывали, и посмотрел на  воспаленные края ран. И сам Тургул был горячий на ощупь и какой-то ненормально надутый, да и дышал со свистом. - Выглядит ужасно, - согласился Сканд. - Можно что-то еще сделать? Может, нужны редкие мази? - Мы сделали все, что могли, - пожал плечами лекарь. - Могу посоветовать отнести дар в храм Семизубу, он помогает воинам, а еще в храм Матери Ящерицы, она помогает страждущим.  Может, боги услышат ваши мольбы. - Ему надо сделать прокол и выпустить плохую кровь, - откуда-то сбоку вывернулся молодой воин и шустрыми пальцами пробежался по Тургулу, понюхал там и сям, приоткрыл губы и многозначительно похмыкал. - Уже кровь во рту, он так и суток не протянет, захлебнется. - Мы делали ему кровопускание, - лекарь показал на шрамы на запястьях, как у неумелого суицидника. - Организм сам перераспределит кровь внутри… СТОЙ! А ты кто? - Я? А я с ним! - парень сделал шаг от Тургула и почти прижался боком к Лексу. - Из новеньких? - Лекс прищурился, вспоминая. - Да, ты еще зоркий глаз принес, - и сразу подтвердил лекарю, - да, он мой. А чего у тебя  одежда воина? - Не успел переодеться в гражданское, - пожал плечами парень. - Да и по лагерю спокойнее ходить в военной форме. Меньше будешь привлекать внимание. - А где взял? - насторожился Сканд. - Да какой-то растяпа оставил сушиться, пока в парилке моется, - махнул головой воришка. - Не найдет форму, получит плетей, - продолжил мысль генерал. - Наперед умнее будет, - поиграл бровями парень. - А за воровство в армии вешают… - Так я не военный, и не украл, а поносить взял, - усмехнулся парень. - Меня на разведку натаскивали, так я за вами весь лагерь прошел и сюда зашел, и никто меня не увидел. И вообще, я человек Избранного, и только он решает, что со мной делать.  Все дружно посмотрели на Лекса, а тот довольно улыбнулся. - Люблю наглых, сам такой! Так что ты говоришь по поводу прокола и плохой крови? - Рана плохая, сквозная, но кровь не вышла, а осталась внутри, и теперь бродит, как молодое вино. Надо выпустить плохую кровь, а то она не дает ране рубцеваться. Вон, в легких уже воды набрала, а там сердце сдавит и все. Красавчик Бэл станет вдовцом и получит выплату за мужа. - Знаешь, как спустить плохую кровь? - напрягся Лекс. - Позвольте! - рыпнулся лекарь. - Это мой пациент! Еще не хватало, чтобы всякая мелочь учить меня стала! - Я уже видел такое, - парень посмотрел на Тургула и поморщился. - Сам не делал, но знаю, как надо, мне объяснили. Риск есть, но или он умрет быстро и сейчас, или будет умирать несколько часов с болями и судорогами, пока сердце не остановится. - Чем тебе помочь? - Лекс подобрался, готовый делать, что скажут - бежать, драться или орать и топать ногами. - Не давайте этому, - парень кивнул головой на лекаря, который от такой наглости покраснел и готовился поорать, - мешать и лезть под руку. Лекс кивнул и бросил суровый взгляд на Сканда, чтобы тот все проконтролировал, а сам помог парню посадить Тургула на узкой кровати. Голова Тургула легла Лексу на плечо, и теперь он практически свистел на вдохе и булькал на выдохе прямо в ухо рыжику. Парень пощупал спину центуриона, а потом в его руках появился тонкий стилет. Сканд дернулся было забрать нож, но парень резко воткнул стилет куда-то между ребер и, не вынимая, потянул вбок. На него брызнуло фонтаном, а Тургул вдруг резко вздохнул, срыгнул, как младенец, чем-то на спину Лексу и, кажется, потерял сознание. Но зато он стал дышать тише, почти нормально, уже без страшных бульков на выдохе. Парень тем временем вынул стилет из межреберья и, что-то посчитав по позвонкам, проткнул Тургула ещё раз. В этот раз вместе с кровью появился запах, мерзкий такой… Лекс порадовался, что сегодня толком не завтракал, а время уже к обеду… - Все, - сообщил наглый помощник и, вытерев стилет о грязную одежду, спрятал его как фокусник, не пойми куда. - Теперь шанса на выздоровление больше. Его только поить нельзя день или два. Я у кого-то мёд видел, пока бежал за вами, мёд ему бы помог. Могу сбегать поискать… - Не надо, - Сканд поморщился. - Сбегай в ставку к Дайрису и скажи ему, чтобы он дал из своего загашника на черный день. Он всегда возит с собой засахаренные фрукты и мед, старый сластена.  Лекс посмотрел на мужа с иронией. Похоже, отважный генерал не понял, что верный Дайрис вроде Тиро, прекрасно выучил маленькие слабости своего грозного и непобедимого генерала, и возит лакомства для него, чтобы поддержать в минуту усталости. Сканд воспринял  его улыбку иначе и, нахмурив брови, рыкнул: - И мы тоже  отправимся к Дайрису, он даст одежду твоему… хм… самозванцу, а то, что сейчас на нем, пусть отстирает и вернет, где взял! И тебе тоже надо переодеться. Твои сундуки куда отнесут, в ставку или гостевой дом?  Лекс сразу вспомнил, что из-за криворукости Рикки он теперь голодранец… и вот как это объяснить мужу? А паренек тем временем поправил простынь на Тургуле и доверчиво посмотрел на Лекса. - Спасибо, что взяли меня к себе и простили, что я отдал вашу схему Первосвященнику. Он, правда, ничего не понял и наказал меня, обвинив, что я перерисовал все неправильно. Меня даже в монастырь вернули, но потом, когда Первосвященник был в имении, а вы требушеты показывали, он после этого приказал вернуть меня обратно. Он видел, как вы рисуете палочкой на песке, и согласился, что я сделал все правильно, это вы рисуете не так, как остальные. Хранитель материнской кладки справедливый человек и всегда поступает честно. Теперь Лекс улыбался, глядя на еще одного идеалиста. Кирель справедливый и честный только тогда, когда ему это выгодно и хорошо. Как говаривал Макиавелли – государь должен говорить плебсу то, что он хочет слышать, и может давать любые обещания, лишь бы уговорить плебс быть послушным его воле, но вот выполнять свои обещания он не обязан, ибо он государь, а они чернь. А им достаточно любви к своему государю и веры, что он все делает правильно и для их блага. - Схемы? - напрягся Лекс, припомнив почему-то папеньку и кражу чертежей из сундука, а потом вспомнил: имение, самое начало. Тургул,  еще чужой, насмешливый и язвительный, ошейник на Рархе и яблоню, расколотую камнем требушета. А потом вспомнил молоденького и худого паренька с глазами сенбернара и внешним видом изможденного старика. - Ты Ти?!  - Меня, вообще-то, зовут Нос, - замялся парень. - Меня так назвали из-за моей непомерной любознательности и пронырливости. А Ти я назвался потому, что всегда мечтал иметь имя. Вот прямо настоящее имя, как у настоящих людей… - Ти тебе не подходит, - Лекс протянул руку и похлопал его по плечу, -  будешь Титом! Тит хорошее имя для сильного человека. - Спасибо, - растерялся мастер шпионажа и мимикрии. - Тит действительно хорошее имя - ТИТ! Прямо как рык ящера, а Ти - это вроде как додо придавили и он пищит – ти-и… Спасибо! Вы не пожалеете, что дали мне такое сильное имя, я докажу, что достоин его.  Лекс улыбнулся и хотел пояснить, что имя - не главное, был бы человек хороший, но услышав недовольное сопение ревнивого чудовища за спиной, решил, что парень со временем и сам поймет, что не имя красит человека… А вот туники в откопанных сундуках не будет, и надо будет как-то извернуться, чтобы Рикки не попало…