Саламандра 2. Новые горизонты

Сканд встречал их у высокого помоста. Он спустил с седла Лекса и подал руку, чтобы придержать Первосвященника и Звездулю, а потом первым поднялся по лестнице на дощатый помост. Лекс, только поднявшись, вдруг увидел черную скалу. Действительно черную, прямо с синевой на отливе, как у каменного угля, как у шпинели или черного обсидиана, выглядело это одновременно величественно и угрожающе. Он много раз рассматривал рисунки, которые привозили разведчики, пока обсуждал со Скандом планы по нападению, делал расчеты примерных высот и прикидывал мощность баллист, но никакой рисунок не мог передать эту торжественную красоту. Эти фасады вырезанных храмов с высокими колоннами внушали трепет своим величием. Генерал встал у края помоста. С одной стороны царственно замер Кирель, с другой встал Лекс, за плечом которого восторженно сопел носом ребенок. Сканд начал свою «вдохновляющую речь», а Лекс не мог оторвать взгляда от черных храмов. Они манили оказаться внутри и прикоснуться руками к колоннам, Лекс пытался представить, каково это: жить в черных стенах? Он почему-то вспомнил фильм «Властелин колец», когда все пришли в Морию, столицу гномов, а там все такое темное и высокие своды стен с колоннадой. Сканд закончил свою речь громким криком, который поддержали все, и Лекс от этих воплей будто очнулся. Перед ним было море голов в медных шлемах, начищенных как котелки. Они были разные, и простые с «ушками» и затыльником, такими козырьками, которые закрывали шею сзади, и конечно, было много с гребнями, с простыми у десятников и с «щеткой» вдоль или поперек шлема уже для офицеров. Везде торчали пики, иногда виднелись аквилы и штандарты. А перед помостом стояла сотня воинов. Эта была та первая сотня добровольцев, что возглавит штурм. Лекс в первом ряду увидел бывшего легата Корнелия, рядом с ним стояли его офицеры, те самые, которых Сканд разжаловал в рядовые после нападения Му на него и Ламиля. Для них это был шанс восстановить свое доброе имя и опять подняться из рядовых в офицеры. В свое время Тургул точно так же возглавил острие атаки и после победы стал младшим офицером. Он поймал взгляд Корнелия и твердо кивнул, желая выразить поддержку без слов. Тот медленно моргнул ему и горько улыбнулся, похоже, он уже не раз ругал себя, что стоял в тот злополучный момент, когда чудовище на рыжем страшилище напало на младших. Для его семьи было бы лучше остаться сиротами легата, а не простого рядового, да и самому оказаться рядовым среди людей, которыми командовал столько лет, было тяжело. Сдерживать свой норов и советы, когда менее опытный офицер совершал ошибки, и стать чем-то средним между ветераном и новобранцем. - Помолимся во славу богов! - вперед вышел Первосвященник. Перед помостом с самого начала стояли монахи, они ударили в ладоши, призывая к тишине, и люди стали замолкать. Первая сотня как один человек сняли шлемы и встали на колени, склонив бритые головы. Кирель протянул руки вперед, а поскольку он стоял на возвышении, то казалось, он тянулся к людям, а потом запел высоким и пронзительным голосом, от которого, казалось, шерсть поднимается на загривке, вернее, в этом мире чешуя… но все равно звук был странным, он как копье проникал в мозг и, казалось, пронизывал тебя насквозь, заставляя восхититься и склониться перед высшим существом. Лекс слышал песнопения монахов и в своем доме, и в храмах, но никогда не слышал, как поет Кирель, и сейчас стоял в шоке и недоумении от такого воистину нечеловеческого голоса. Но тут Первосвященник хлопнул в ладоши, опустил регистр голоса до вполне привычного и к его молитве сразу присоединились монахи, они оттеняли голос Киреля и добавляли ему очарования. Как акварельная раскраска на строгой гравюре. После очередного хлопка к молитве присоединилось все войско. Как один человек. Слаженно, как хорошо спевшийся хор. Сканд пел, прикрыв глаза и положив правую руку на сердце, слова моления не менялись несколько поколений и, казалось, все их знали едва ли не с рождения. Вскоре все войско пело, плавно покачиваясь и время от времени слаженно хлопая в ладоши. У всех были такие просветленные и одухотворенные лица, что и без слов было понятно, что каждый был счастлив чувствовать себя частью чего-то большого и великого. А вот Лекс не пел из принципа, или из вредности, в данном случае это было практически одно и то же, ну вот не любил он стадные забавы, категорически… И в прошлой жизни жил по принципу «лучше жить белой вороной, чем перекрашенным попугаем», хотя порой за такой индивидуализм приходилось расплачиваться одиночеством, но все равно, быть в стаде, пусть даже и счастливом, он не хотел… Заканчивал моление Кирель сам. После того, как был пропет весь канон, Кирель выдал высоким голосом несколько фраз и все благоговейно склонили головы перед Первосвященником. Кирель замолчал и сыто улыбнулся, и только потом опустил руки и спрятал их в широких рукавах, он удовлетворенно вздохнул и притопнул ногой, прежде чем отойти от края помоста. Белые монахи по команде одинаково спрятали руки и разошлись в стороны, все так же зорко приглядывая за всеми сразу. На освобожденное место сразу вылез Аши и преданно уставился на Лекса, не понимая, что происходит и что делать? Охранять? Ждать команды к атаке или терпеливо дожидаться, когда можно будет отправиться дальше? Сканд болезненно поморщился, крупный ящер загораживал Лекса и Ламиля своей здоровенной башкой. - Аши, лежать! - тихо скомандовал Лекс, а потом жестом показал красным монахам, чтобы поднесли чашу с углями ближе к краю помоста. Пока монахи, кряхтя, тащили жаровню от одного края помоста к другому, за спиной Лекса послышался перезвон бубенцов и вперед выскочил полуголый красавчик. У Лекса в глазах потемнело от злости. Ламиль был в красных полупрозрачных шароварах, примерно, как те, в которых Лекс был на пиру у брата, только держались они не за член, а за выступающие тазовые косточки, и крохотный алый топик, и все!! Голый животик и локоны, закрывающие часть спины!! А еще, конечно, драгоценности, сверкающие гроздями отовсюду, и еще ленточки, свисающие с запястий, локтей и зацепленные за браслеты! Лекс скрипнул зубами, он как-то упустил из виду проконтролировать, в чем именно собрался танцевать Звездуля, и вот вам очередной сюрприз!! Хотелось прямо там схватить его за тонкую шейку и потрясти от избытка раздражения, а еще лучше, отшлепать прямо там! Чтобы визг и крики, чтобы наконец в голове прояснилось, что нельзя мелькать голышом перед возбужденными самцами! Ламиль даже не догадывался о кровожадных планах воспитателя и юркой змейкой скользнул к краю помоста перед чашей, сразу с разворота тряхнул бубном и начал танец-моление. Он и извивался, и крутился, и ленточки летали за ним, как лепестки огня, и весь он был, как волшебное видение чего-то легкого и невесомого, и конечно, очень горячего! Лекс в очередной раз скрипнул зубами и отложил репрессии на потом, все же, старается ребенок, а ему наука наперед - уточнять, в чем и что именно собирается делать ребенок, а еще лучше, устраивать предварительный просмотр! Вот фиг бы он выпустил его в таком виде перед толпой мужиков! Хотя, безусловно, смотрится красиво, но было бы еще красивее, будь он более прикрыт! Ламиль тем временем исполнил очередной пируэт, подпрыгнул, крутнувшись в воздухе, и опал на помост, как легкий листик, прикрывшись бубном. Лекс взглядом нашел лежащий сюртук и пнул ближайшего монаха, чтобы подал ему одежку, а потом сам, лично одел красавчика под восторженные вздохи благодарных зрителей. И вот после всего во всем этом раздрае подошел к чаше и, достав свой красивый ножичек, с размаха полоснул себя по руке! Ой-ей! И только ощутив боль, он понял, что разрез был слишком сильный и глубокий и, похоже, он повредил себе сухожилия на ладони! Кровь полилась фонтаном на уголья. Сканд заметил, что произошло, и рванул вперед, но тут угольки зашевелились и из чаши вылезла ящерица. Не такая маленькая, как в храме, и цвет у нее был черный в красную трещинку, совсем как у той, с которой он танцевал у амазонок, но только размером сантиметров в тридцать и с таким же длинным полуметровым хвостом… - Глупый ребенок, - произнеcла ящерица в глубине головы и потянулась к раненной руке, - дай сюда, помогу! Ну, чего спрашивается, рассердился на малыша? Красиво ведь танцевал! - Это Праматерь? - Ламиль прижал бубен к животу и восторженно таращился на ящерицу, - она не похожа на Малышку Сканда. А ей понравилось, как я танцевал? - Понравилось, - Лекс протянул раненую ладонь Саламандре и та старательно вылизала рану. Боль сразу ушла и ранка пропала. Лекс поднял руку выше, чтобы Саламандру стало видно всем, а не только монахам на помосте. В толпе пронесся восторженный вздох и перешептывание, но Саламандра всегда была малым богом домашнего очага, а еще, покровителем кузнецов, а еще, говорят, гильдии младших, у них во дворе было много печей, где они обжигали и красивую посуду, и волшебные зеркала. А значит, и почитали Саламандру более других богов, но вот воины не знали, как правильно ее приветствовать. Это дома они бросали в очаг уголь или ломоть лепешки, чтобы заручиться ее помощью, а сейчас что делать? Но Саламандра покрутила головой, рассматривая растерянных людей, которые, кажется, не совсем верили в то, что видят, и посмотрела на Лекса, который тоже неожиданно растерял все слова. - Отнеси меня к своим баллистам, пусть мной выстрелят в ту щель, откуда Мальчик выкинул того бледного ящера. - Хорошо, - Лекс закивал головой и посмотрел на Сканда, - Праматерь хочет сама возглавить наше наступление. Ее надо посадить на один из снарядов и выстрелить в ту щель, откуда Мальчик выкинул своего конкурента. Ясно? Сканд с восторгом и удивлением смотрел на Саламандру в руках Лекса, та с удобством держалась за руки лапами и на всякий случай обвила хвостом запястье рыжика, и, главное, вполне доброжелательно рассматривала восторженного амбала. Генерал замахал головой и жестом показал спускаться с помоста, но вот только Лекс не хотел идти ногами, его в толпе не было бы видно, поэтому он подошел к краю помоста и скомандовал: - Аши, подставь спину, поедем сейчас, куда Сканд поведет. Все понял? Любимый зубастик сразу поднялся и прижался боком к помосту, и Лекс без труда забрался на широкую как кушетка спину ящера, а потом подумал и уселся на всякий случай. Его с ящера и так всем будет хорошо видно, а он еще и поднял вверх руки, чтобы всем было видно Праматерь. Ламиль замельтешил на помосте, то ли прыгать на Аши позади Лекса, то ли бежать следом, но Лекс прижег его взглядом. - Стоять! Ламиль, помнишь я в начале похода объяснял тебе, что когда придет время войны, ты должен быть в безопасности? Вспомни, ты наш шах, Звездуля, мы со Скандом не должны переживать о твоей безопасности. Так где ты будешь? - За спинами воинов, - понятливо закивал подросток, - я помню, но ты ведь… - За спинами воинов! - припечатал Лекс, - вместе с Первосвященником, кстати, у него есть зоркий глаз, и вы все будете прекрасно видеть прямо отсюда. И застегнись наконец! Лекс посмотрел под капюшон Киреля и увидел обалделый взгляд всегда невозмутимого Первосвященника, тот помаргивал глазами и, похоже, был в шоке. Одно дело, видеть маленького саламандрыша… Кирель посетил храм огня в Железном городе, бросил в чашу несколько золотых, а потом окропил угольки своей кровью, и из них выбралась яркая и юркая ящерка. Это было вроде артефакта, подарка богов, наподобие лавровых венков. Но сейчас в руках Лекса была ящерица, которая не ящерица, а БОГ. И это не те фигурки, которые стоят за главным алтарем в большом храме, а реальный БОГ. Пусть его и считали малым богом в Империи, и чтили больше своих богов-основателей, тех, кто подарил Тому и Таму лавровые венки… Но сейчас в руках Лекса был БОГ, а сам Кирель, даже будучи Первосвященником и рассказывая о них своей пастве, воспринимал их не как реальных сущностей, а чем-то вроде легенд, которые, возможно, несколько приукрашены со временем как всякая история… А потом Саламандра посмотрела в растерянные глаза священника и как-то по-человечески осуждающе покачала головой, как будто слышала все его мысли и переживания, и как-то насмешливо улыбнулась. Хотя, разве могут ящерицы улыбаться? А боги? Кирель упал на колени, аж коленями грохнулся о дерево помоста, следом за ним опустились и все монахи, а потом и все войско. Не так слаженно, как пение хором, а как волна, от центра к краям. И вскоре на ногах были только Сканд и ящеры, даже все офицеры спустились с седел, чтобы поклониться Лексу, везущему в руках Саламандру. Сканд схватил Аши за веревочную петлю на шее и повел по проходу к баллистам. Баллист было всего десять, они долго спорили с Лексом о необходимом количестве. Хотелось притащить их много, но рыжик уверял, что много не всегда хорошо, ведь, так сказать, «поле боя» не широкое, а высокое, и при большом количестве баллист они будут скорее мешать друг другу. Лучше запастись снарядами для них, чтобы обстрел можно было вести достаточно долго. На передовой стояло сейчас четыре монстра. Громадных и невероятно сильных баллист, из которых будут обстреливать верхние храмы и стоящий на вершине скалы. Тот самый, что уже разрушил Мальчик. А еще было шесть, так сказать, средних баллист. Именно они отвечали за десант в нижний храм и защиту воинов, пока они будут подниматься в Черный город колдунов. Малые баллисты прекрасно показали себя при защите Железного города и сейчас стояли в полной боеготовности, на случай, если у колдунов все же найдутся самочки под седло. Сканд довел Аши до ближайшей «средней» баллисты и пояснил команде, что надо выстрелить в щель под нижним храмом, откуда вылетают ящеры. Офицер, отвечающий за баллисту сразу стал командовать людям изменить прицел и сам контролировал, чтобы навести все в нужную точку. Лекс подъехал к уже заряженной баллисте, и пока все подготавливали, пересадил Саламандру на ствол снаряда. Там после металлического наконечника была намотана веревка, поскольку часть снарядов собирались поджигать для большего хаоса и в надежде подпалить там внутри чего-нибудь… у тех, что стояли дальше, у снарядов были привязаны тонкие и прочные веревки, именно по ним должны будут подниматься первые смельчаки, а у крайних баллист снаряды готовили для прикрытия десанта. И сейчас в эти самые веревки, пропитанные горючкой, вцепилась Саламандра своими коготками. Веревки сразу загорелись, а ящерица прижалась к стволу и щелкнула хвостом. Офицер по такой команде выбил собачку запора, и первый снаряд полетел в цель. Все войско, замерев, смотрело за этим полетом. Снаряд, правда, полетел несколько ниже (у Лекса аж сердце зашлось), но его как будто подправили в полете, он выровнялся и попал прямо внутрь основания щели, откуда вылетали ящеры. Часть древка так и осталась торчать из щели, по всей видимости, воткнувшись наконечником в камни. Все войско дружно заревело что-то свое, героическое, Сканд дал отмашку остальным баллистам. Офицеры сразу засвистели команды, войско пришло в движение и начало перестроение и движение на позиции. Баллисты выстрелили. Та, к которой была привязана веревка, удачно попала внутрь и конец веревки повис у основания скалы. Кто-то из первой сотни уже добежал и подергал за веревку, выбирая слабину. Монахи, будучи гражданскими (а может, обалдев от такоей наглости), не сразу поняли, что происходит, но когда прочный столб снаряда встал в распорку между колонн, в бой вступили лучники с большими осадными луками. Теми самыми, что попался Лексу на арене Колизея, и который он до сих пор не мог натянуть для полноценного выстрела. Лучники добежали до отметок и стреляли практически вверх, они должны были не допускать монахов до снаряда с веревкой, по которой уже кто-то карабкался. У лучников дальнобойность была немногим меньше, чем у арбалетов, но скорость выстрела была выше. Хотя и арбалетчики не стояли без дела. Они стояли дальше и били скорее вглубь. Первые смельчаки уже карабкались по канату. Уже забрались внутрь! Лекс сжал кулаки!! Теперь лишь бы они там закрепились!! Осталось втянуть веревочную лестницу и… … и тут внутри скалы что-то бумкнуло. Даже не очень сильно. А потом еще сильнее БУМ. Глухо так… как будто таз в закрытой комнате уронили. Большой такой таз… А потом еще раз, но уже громче. - А-А-А!! - заорал Лекс и схватил Сканда за грудки доспеха, - БЫСТРО ДАВАЙ ВСЕ ОБРАТНО!! ТРУБИ ОТХОД!! Сейчас все рванет! Быстрее! Там гуано! Они ведь рыбу едят!! Уводи людей!!! Быстрее!! - Какое гуано? Что за бред! Мы только закрепились! - Сканд разъярился примерно как Лекс на Ламиля, сжал за плечи и потряс от души. - Объяснись, при чем тут гавно ящеров? - Труби отход, поверь мне, сейчас все рванет! Они рыбу едят! А в пещере с самого начала нашли фосфор, вспомни, а сухое гуано тех, кто ест одну рыбу, горюче и взрывоопасно! Сканд не столько понял, сколько поверил Лексу, подпрыгивающему с выпученными глазами от злости и беспокойства. Он засвистел, следом за ним засвистели отход офицеры. Все войско как на учениях стало опять перестраиваться и упорядоченно уходить. В храме показались те, кто успел забраться вверх, им кричали, махали руками, они не сразу, но стали спускаться. Арбалетчики частично отошли, а частично продолжали обстрел, прикрывая отход, но внутри уже показались черные капюшоны, они что-то кричали и торжествующе махали руками, но… ИЗ НИЖНЕЙ ЩЕЛИ ПОКАЗАЛАСЬ ГРОМАДНАЯ ЯЩЕРИЦА И ЮРКО ЗАБРАЛАСЬ В ПОРТАЛ ХРАМА. Только длинный хвост стегнул воздух, когда когтистые задние лапы мелькнули в воздухе и скрылись между колонн. Последние воины попросту попадали с веревки и теперь улепетывали вместе с сосредоточенно бегущими стрелками. Все добежали до баллист и замерли, обернувшись. - Отступаем, дальше, дальше!! - орал Лекс. - Чего замерли?! Убираемся отсюда! Сканд опомнился, взлетел на спину Аши, схватив в охапку рыжика, и сжав петлю веревки, как уздечку, стал командовать дальше. Офицеры опять свистели и орали, войско опять двигалось, но медленно… само не веря, что отступает, когда все так хорошо началось… И тут раздалось бум, БУМ, БАБАХ!! И скала как будто взорвалась изнутри, брызнув камнями в разные стороны. Пехота сразу закрылась щитами в черепаху, закрывая и себя, и всех, кто оказался рядом. Аши рванул от взрыва, унося своих родных от опасности, и ему было все равно, что там орал Сканд, главное было утащить любимого хозяина подальше. Ладно, что он притормозил рядом с помостом, зубастик просто не мог решить, как заполучить на спину еще и Ламиля-кормильца, но Сканд уже слетел с его спины с Лексом на плече, и сразу взлетев на помост, стал командовать сверху. Лекс обнял перепуганного Звездулю и уставился на скалы, которые меняли форму, будто старый бисквит крошили изнутри. - Я из их черных стен вырежу основание для статуи Пушана, - мстительно прошипел Кирель, рассматривая в трубу все происходящее. - И это будет прекрасно! Тут раздался очередной взрыв, и из каменного крошева выбралась громадная Саламандра! Куда той Годзилле браться! Она была даже больше той громадины, что показалась в угольках во время танца у амазонок. Она была невероятной! Громадная и как растресканная лава горячая даже на вид. Ящерица покопала что-то лапой, а потом опять нырнула куда-то вглубь. Раздался очередной бада-бум и во все стороны полетели камни как от громадного взрыва!!