Саламандра 2. Новые горизонты

Сканд не появился утром, вместо него примчался один из адъютантов и сообщил, что генерал отбыл верхом на самочке и в сопровождении Мальчика обратно к войску. Лекс только устало зевнул в ответ. Лайк его вчера «выбегал» до такого состояния, что он, похоже, уснул раньше сына. Хорошо, что был Тиро. Он все проконтролировал, привел среди ночи кормилицу, удостоверился, что малыш пописал, прежде чем опять забраться под бок спящего родителя, а утром разбудил Лекса, когда Лайк сам вышел из спальни, держась за стеночку. После такого Лекс принял мужественное решение, чтобы сын спал в комнате с кормилицей и нянькой, уж две девушки точно углядят за одним малышом. А вот после завтрака Лайк опять потребовал пальчик и продолжил обследовать дом, чтобы наконец найти, где прячутся эти коварные додо. Нет, деревянный ящер-качалка его ненадолго занял, но бегать ножками было намного интереснее, чем кататься. Лайк время от времени забирался в седло деревянной игрушки, но шило в попе гнало его дальше, и он опять показывал пальцем, куда его надо было срочно отвести. А еще, после завтрака пришел Рарх, и Лекса разрывало от желания ходить с сыном и в то же время разговаривать с Рархом, на пальцах объясняя ему новые задумки. В итоге и здесь пришлось привлечь помощь со стороны. Тиро выделил пару смышленых и ответственных мальчишек, они попеременно водили за пальчик Лайка везде, куда он хотел. Они даже умудрились немного поохотиться на додо, но те были явно смышленее мальчишек и прятались виртуозно. Теперь Лекс получил возможность засесть с Рархом за дальний стол и чертить вначале угольком, а в конце рисовать на листе папируса. И начал Лекс с колеса. В империи с тех самых пор, как в городе появились тележки, пользовались цельными деревянными кругами, а Лекс хотел колесо со спицами. Оно было легче, и с его помощью он собирался запустить вместо паланкинов по городу рикш. А для этого нужно было легкое колесо, а не этот монстр, что весил едва ли не больше веса груза на тачке! Рарх быстро понял идею составного фрагментального колеса и с азартом стругал первый прототип. Рарх даже вернулся обратно в дом к Лексу и Тиро, оставив в гильдии стекольщиков своих учеников и Сиша за старшего. Там было все понятно, а здесь было интересно! Следующим Лекс хотел сделать модель дельтаплана и с азартом вычерчивал схему монокрыла и висящего под ним человека. Рарх недоверчиво хекал: разве тяжелое может летать? Ведь у человека нет крыльев, как у ящера, да и монокрыло не машет, а вроде воздушного змея, такая себе жесткая конструкция. Разве можно летать без нитки? В ответ Лекс сделал из листа папируса бумажный самолетик и отправил его в полет. Самолетик в первый раз пролетел весь двор и упал у ворот, а вот во второй раз перелетел через забор и пропал на улице. Беглеца вернули монахи, которые несли караул со стороны улицы.  Больше всех самолетик понравился Лайку. Сын с визгом бегал за летающей игрушкой, и даже позабыв, что надо держаться за пальчик, отпустил руку мальчика и побежал сам. Но Лекс все равно оставил двух мальчишек присматривать за сыном, и главное, уберегать его, когда того понесет незнамо куда. Он только время от времени свистел и слушал, откуда раздавался ответный свист. Это мальчишки сообщали, где именно надо искать непоседу. Лайк сам время от времени подбегал к ящеру-качалке, но забравшись в седло, почти сразу спускался вниз, ведь дом был такой громадный и наглые додо явно дразнились, выскакивая время от времени из неожиданных мест. Идею со свистом оценил и Тиро, особенно когда было понятно, куда вести кормилицу для очередного кормления. Сонного малыша она приносила Лексу, и тот прижимал к себе спящее очарование, жалко, что ненадолго, а потом голубые глазки раскрывались и под бодрое «И!» они отправлялись проверять, не стал ли бассейн в атриуме глубже? А цветы в вазах все те же? Хорошо, что Тиро сразу убрал все светильники на треногах и оставил только подвешенные у стен вне доступа ребенка. А еще, коварный Тиро время от времени выставлял большие медные вазы вверх ногами, так, чтобы по ним было можно стучать мечом, но не иметь возможности засунуть внутрь голову. Или расстилал шкуры на пути следования юного исследователя, и тогда все дела откладывали на потом, а на шкуре сиделось попой, внимательно щупалось пальчиками, и даже иногда в тишине засыпалось. А еще, на второй день отсутствия Сканда в дом пришли новые согильдийцы со связанными в вязанки деревяшками. Это был разобранный ткацкий станок, они заняли пустующую мастерскую, чтобы собрать и настроить там эту сложную конструкцию. Сами они расположились в соседнем помещении, совсем как первая четверка в самом начале своего пути. Лайк всего однажды умудрился пробраться в мастерскую, пообрывать нитки, запутаться самому и разрыдаться от испуга. На жалобный пересвист мальчишек примчался злой Лекс и наорал на всех. В первую очередь на мальчишек, а потом Рарх распилил дверь на две половины и добавил петель и засовы, сделав дверь в мастерскую как в стойло ящеров. Когда можно закрыть нижнюю часть в качестве превентивной защиты от любопытных детей (и взрослых), а вторая часть (открытая) давала достаточно света внутри мастерской. А еще Тиро не пускал в дом аристократов, которые рвались пообщаться и выразить свое почтение. Но Тиро стоял как боец в строю, поясняя каждому, что генерал в отъезде, а у Лекса двое детей и ему не до приемов. Аристократы недовольно кривились и шушукались, ведь главы гильдий младших или кузнецов приходили и оставались в этом доме, а вот им, таким важным патрициям, видите ли, не могут уделить времени! Но тут, как правило, выплывал Титус с таинственным ребенком (у ворота которого был императорский лавр) на плече и так же манерно цедил, что лояльность каждого рода надо еще проверить, ведь они сами бежали с трибун, стоило появиться богам! И тогда становится интересно, чего они так боялись? После этого гость сам бледнел, зеленел и тихо уходил восвояси. А счастливый Лекс был в новых идеях с Рархом и в разговорах с интересными ему людьми. Оружейники приносили новые виды колюще-режущего арсенала и даже части доспехов, выкованные из стали! Это же был не клинок и надо было продумать, как сделать все правильно, чтобы все в итоге получилось. Свои согильдийцы тоже радовали новинками. А еще, люди приносили свои восторги от увиденных богов, пытались разговорить Лекса о походе и о таинственном ребенке, которого носит на плече Титус, но Лекс отмахивался с улыбкой и обещал объяснить все позже, а сейчас он отдыхает. А еще рассказывали, что торговля почти встала, потому что все моряки перевозят войско. За это неплохо платили из казны, да и риска, как с торговлей, не было никакого. О том, что вроде моряки видели полосатые паруса пиратов, но они были «на той стороне моря», и неизвестно, это случайные остатки прошлых или кто-то новый? Но в любом случае, пока на борту воины, нападать на корабли будут только безумцы. Теперь в сторону города Саламандры везли продукты, а обратно возвращали воинов, которые собирались в старом городе и целенаправленно отправлялись по старым местам службы. Лекса все происходящее просто разрывало на кусочки от желания успеть везде. У Лайка неожиданно прорезались зубы. По два сверху и снизу, и Лексу пришлось утешать рыдающую кормилицу, у которой почти откусили сосок, и перепуганного Лайка, который оказался перемазанным в чужой крови. Пришлось бросить все дела и купать сына, а потом угощать его медом и фруктами. Лайку понравилось кусаться, и он ходил кругами вокруг столешниц, чтобы оставить отпечатки маленьких зубов по контуру. Древесина была старой и мягкой от постоянного мытья, и Лайк от удовольствия закрывал глазки, когда под зубками проседал очередной кусок. Рарх принес ровную свежую чурочку мягкой древесины, и она вскоре оказалась в замысловатой вязи отметин, но Лайк все равно, пробегая мимо, останавливался возле столов, чтобы оставить там парочку доказательств, что он теперь, как все ящеры, настоящий зубастик. Лайку так же нравилось кусать яблоки, но не откусывать, а именно прокусывать тонкую шкурку и слушать, как она трескается под зубками. Лекс попробовал подкармливать сына кашей, но тот отвергал ложки как приспособления для еды. Ложкой надо хлопать! А есть руками, ну или, в крайнем случае, с рук. Своих или папы. Титус благосклонно за этим наблюдал, поясняя, что патриции на пирах всегда едят руками, а каша все же больше для плебса. Лайк облизывал папины пальцы с кашей, но отворачивался от ложки, ему больше нравилось запустить свои руки в миску с рагу и перебирать пальчиками все, что попадалось. Зато мясо на косточке имело феноменальный успех. Лайк даже согласился выпустить меч и бегал полдня с косточкой, время от времени останавливаясь, чтобы покусать ее зубками и помусолить на голых деснах, которые, похоже, чесались. За всей этой беготней и нервотрепкой Сканд незаметно проник в дом в начинающейся темноте и поймал задерганного Лекса, чтобы потискать, а потом уложить к себе на грудь и рассказывать о том, что происходит в армии, о том, что Аши с Шу и другими ящерами уже погнали в империю, а Мальчик их находит и сбрасывает им пару туш черепах, зля погонщиков, которым приходится все останавливать и усмирять ящеров, готовых драться за свежатину, и разбирать туши на куски, чтобы доставалось всем подопечным. Лекс заснул под такой бубнеж, а проснулся от радостного вопля. - ИЯ! - раздалось в глубине дома. - Твой сын проснулся, - Сканд спросонья прижал Лекса под бочок и попытался заснуть снова. - До рассвета это твой сын, - брыкнул ногами рыжик и попытался зарыться под одеяло, - я устал! И вообще, я не ожидал, что ребенок может быть настолько подвижным! Если бы Ламиль был таким неугомонным, то фиг бы кто уговорил меня завести ребенка так рано! Я ничего не успеваю, только бегаю целыми днями, выпучив глаза и разыскивая, куда это чудо вляпается в очередной раз. По коридору раздалось шлепанье босых ножек, которое неожиданно затихло где-то неподалеку. - И где он? - Лекс отбросил руку Сканда и сел, напряженно вслушиваясь в подозрительную тишину. - Может, перепутал комнаты и забежал к Ламилю? - Нет, - Сканд зевнул во всю пасть, - тот бы уже визжал хуже голодного Аши. Может он решил засаду устроить на ту же кормилицу, или слуг, что бегают за ним как стадо падальщиков за хищником. - Они все равно ничего не успевают, - поморщился Лекс. - Ни заметить, куда побежал, ни что утащил с кухни. Я только на минуту отвернулся, смотрю, а у сына пена изо рта идет! Я так испугался, думал, что сердце сейчас остановится, а это, оказывается, он мыла наелся, которое девки оставили в доступном месте. Думал, убью всех! - Надо было собрать всех во дворе и отстегать розгами, - Сканд попытался уложить Лекса обратно. - Поверь, все сразу стали бы более собранными и ответственными. А так все знают, что ты, в крайнем случае, поорешь и все. Тебя совсем не боятся, и это плохо. - И где он? - Лекс отбросил руку Сканда и стал выбираться. - Когда я не вижу, где он и чем занят, начинаю переживать, потому что просчитать его действия не получается. - Да не вол… Не успел амбал договорить, как раздался грохот. В ночной тишине показалось, что стена обвалилась или крыша рухнула. Явно что-то большое и тяжелое. Лекс со Скандом вылетели из комнаты, как две фурии! Сразу же послышался крик Ламиля, и Лекс без раздумий рванул на голос, готовясь к худшему, в голове мелькали различные сценарии, одни кровавее других – кровь и кишки по стенам! Но Ламиль обнаружился в своей кровати целый и невредимый, а посреди его комнаты валялась перевернутая этажерка, на которой тот держал свою шкатулку с драгоценностями, ларец с медикаментами и косметикой и различные фигурки танцоров, чтобы не забывать обязательные па из придворных и религиозных танцев. И сейчас все это богатство валялось ровным слоем по полу, а между полок перевернутой этажерки восседал крайне недовольный Лайк. - Чудовище мое, - Лекс подхватил ребенка и стал осматривать его на предмет повреждений. Все же, этажерка была достаточно тяжелой и с размаха могла перебить ножки или повредить еще чего, но ребенок молчал и недовольно поджимал губы, - и зачем ты устроил грохот? Ты хотел что-то взять на полке? - У-у, - Лайк показал на кучку перевернутых фигурок пальцем. Лекс опустил ребенка так, чтобы он мог туда дотянуться, но все равно оставался на его руках. Лайк выхватил фигурку ящера и довольно рассмеялся, - Я-я-я! - Звезда моя, - Лекс посмотрел на обиженного Ламиля, - что игрушка Лайка делает на твоей полке? - Это моя игрушка, - Ламиль выпятил недовольные губы, - его вырезали для меня! Лайк все у меня забрал, и ящера-каталку, и игрушки. И додо теперь играют с ним, а не со мной! - Если ты имеешь в виду, что додо отслеживают передвижения Лайка по дому и с визгом убегают прочь, будя у Лайка охотничьи инстинкты, то это не значит игра. Это инстинкт самосохранения. Они его просто боятся. Вспомни, как они бегали за Мальчиком, пока тот был маленьким? А теперь за ними с таким же азартом бегает Лайк и поверь, удовольствие от такой беготни получает только он, а додо просто опасаются, что юный охотник поступит с ними, как они поступали с Мальчиком. После того, как Лайк увидел в Колизее дерущихся ящеров, он, похоже, хочет сделать из додо таких же гладиаторов. Но только наши додо попрошайки, а не бойцы, и как бы Лайк их ни сталкивал мордами между собой, они не начнут кусать друг друга, а кусать Лайка они опасаются после того, как он едва не порвал пасть одному из них, когда его укусили за палец. Ламиль недовольно отвернулся, всей своей фигурой изображая обиду. Лекс сел на кровать подростка и погладил его по завитым локонам. Ламиль вздохнул, а потом прижался боком к любимому рыжику. Лайк обнял его за шею и тыкнул в него ящером. - Ня! - Оставь себе, я уже взрослый, - еще раз горько вздохнул Ламиль, - и все же ты любишь его больше чем меня… - Звезда моя, - Лекс поцеловал обижульку в лоб и тоже тяжко вздохнул, - Сканд не даст соврать, я только что говорил ему, что ты был таким замечательным ребенком, когда был маленьким. Просто идеальным. Если бы ты был таким же ураганом, как Лайк, то я ни за что не согласился бы на ребенка так быстро. У меня глаз бы дергался до сих пор, хотя и ты умел быть колючкой под седлом, вспомним хотя бы твой побег в моем сундуке, но все равно ты был восхитительным и самым лучшим. - Да? - задрожал ресничками юный инкуб и довольно улыбнулся. - Правда, я самый лучший? - Даже не сомневайся, - Лекс еще раз поцеловал в лоб Звездулю и похлопал по подушке, предлагая лечь спать, а потом поправил покрывало на тоненьких плечиках. - Спи, моя радость, завтра украсишь наш день своей красотой и послушанием. А ты, Лайк, отправляешься спать в нашу комнату, все же, пока ты на глазах, мне как-то спокойнее. Идем спать, еще рано. - Мням-ням, - поморщился Лайк и сделал несчастное личико. - Проголодался? - улыбнулся рыжик. - Твой сын, - усмехнулся, стоя в дверном проеме, Сканд, - вечно голодный! И где эта бестолковая кормилица? - Мясо! - взмахнул руками ребенок. - А вот и первое слово, - обрадовался рыжик. - Как-то все дети говорят то, что им важнее всего, мама например… - Ламиль говорил «мой и дай», - подал голос генерал, стоя в проеме двери, чтобы смочь увернуться от возможной пролетающей подушки, - а Лайк, как и ты, прожорливое брюшко. И Аши, твой питомец, тоже ненасытная пасть! - Мясо! - потребовал Лайк и пальцем показал, куда надо отправиться. - Он маленький и растет, - забубнил за дверью Тиро, - ты, когда был таким же, тоже постоянно есть хотел. Кормилицу мне взять было негде, так что кормил тебя, как взрослого – мясом и лепешкой. И ничего, как-то вырос! Вон какой большой вымахал! И я тебя куском хлеба не попрекал, хотя постоянно думать, что тебе сунуть в рот среди ночи, знаешь ли, напрягало! - Тиро, ты что, обиделся? - Сканд развернулся и пропал в темноте коридора, и Лекс отправился вслед за семейством на кухню, чтобы увидеть, как Сканд обнял Тиро, совсем как Лекс недавно обнимал Ламиля. - Тиро, ты самый лучший и заботливый, и я не попрекаю сына, я, может, так удивляюсь, как они похожи. - Он твой сын, - усмехнулся Тиро, - такой же забияка и упрямая задница – если что-то решил, то обязательно сделает! И мясо любит, совсем как ты! На, мой маленький, - Тиро протянул Лайку шмат мяса на косточке, - хороший мальчик. Вырастешь крупным и сильным! Лайка не надо было уговаривать, он вцепился в кость двумя руками, а в мясо всеми своими зубками, аж рыча от удовольствия. Лекс попереживал, чтобы тот не подавился, но вскоре косточка показалась полностью, а сытый ребенок посасывал гладкую круглость сустава, как иные малыши любимую соску. Лекс попытался вытащить кость у засыпающего ребенка, но тот только схватился за нее крепче, и оставалось только удобнее перехватить сына, чтобы донести до спальни. Хотелось урвать хоть пару часов сна перед следующим беспокойным днем.